Фанфик по Аркейн

Глава 5

Выйдя из комнаты, направился на запах еды, нос меня вел прямо к желанному моим организмом пище, вот только вел он меня в неизвестные мне помещения. Вот только попал я не на кухню или столовую, а в мастерскую, где валялось много механизмов, громоздких, неповоротливых, кучи шестерней и всякой всячины. Где на газовой горелке, стоящей на специально оборудованном столе, мать разогревала или варила кашу, и у нее это плохо получалось, так как каша явно подгорала. Но мне было плевать, я был готов сожрать даже ножку от стула, благо стул был деревянный, по крайней мере, я мог погрызть его, пока готовится каша. Усевшись на примеченный мной стул на случай голодовки, я стал ждать свою порцию еды.

Мать колдовала у плиты, а вот Рика нигде не было видно. Задать вопрос или промолчать? Вот в чем вопрос. Косить под дурачка долго не получится. Объяснять, что я попаданец, тоже не вариант, амнезия? Сомнительно, ну окей. Будем косить под дурачка с амнезией. Только не буду говорить, что я не помню, потому что люди с амнезией не помнят то, что не помнят то, что помнили и забыли.

От тяжких дум и грустных мыслей меня отвлекла металлическая тарелка с кашей. В нее была воткнута деревянная ложка, давая понять, что каша — это уже не каша, а цементный раствор, который уже схватился, и отдавать ложку обратно он не собирается. Взяв ложку, я потянул ее из каши, но только поднял тарелку. Ясненько, значит, второй рукой придерживаем тарелку, прижимая ее к столу, и тянем ложку на себя, не хочу потом потолок отмывать от каши.

— Пока ты ешь, давай поговорим. Где ты был вчера вечером и всю ночь? — проговорила мать тела, усевшаяся напротив меня.

Подняв голову, я встретил взгляд матёрой дознавательницы с зелеными нахмуренными глазами и не проронил ни слова.

— Молчим, значит. Не хочешь говорить или боишься? И не надо мне тут дурака валять. Я тебе все равно не поверю, что ты память потерял. Не первый раз уже надо мной издеваешься. — строго говорит женщина.

Упс, а это просчет, видно, парнишка часто над родичами издевался. А не говорю я, потому что не знаю, что сказать, да и рот кашей занят.

— Что ты такое видел, что не хочешь говорить? — спросила она.

— Ничего, ничего я не видел. — выдавил я из себя.

— Хм… А ночью где шлялся, тебя не было всю ночь! Мы с Риком беспокоились за тебя, я толком не спала, а ты, ты… Ну зачем ты так надо мной издеваешься, что ни так я делаю? — чуть ли не реветь начала, вот только что-то не верится. Может, потому что слез не вижу или всхлипов сопливых, или не похожа она на ту, что будет реветь.

— Плохо, очень плохо, не верю! — четко проговорил я. — И да, дайте мне добавки. Пожалуйста. — добавил в конце я.

Рука с лица женщины ушла в сторону на условный подзатыльник, уворачиваться я не стал, пусть отведет душу. Тем более тело все равно принадлежит ее сыну, имеет право, получается. Получив подзатыльник, переждал звон в ушах, сфокусировавшись на пустой тарелке. А рука-то у нее тяжелая.

— Ах, не веришь! Плохо играю! Ещё и добавки ему? Обойдешься! Ты под домашним арестом, молодой человек, и пока я не буду удовлетворена качеством вашего поведения, из дома ты не выйдешь. Тебе понятно? А теперь иди за стол и начинай чистить шестерёнки и перебирать болты с гайками.

Странное отношение, я бы парня так легко не отпустил, по крайней мере, уши надрал бы. Голодным взглядом окинул мастерскую, определил свое рабочее место по наваленным на столе деталям и приподнятом круглом табурете для более удобной посадки. М-да, работы привалило. Видно, Рин не особо любил чистить детали, на столе было все раскидано: напильник, шестерни, болты, детали и сделанные из этого всего игрушки. Сейчас уже и не разберусь, что он тут пытался собрать, да и Рин не ответит. Заглянув в коробки, понял, как все сортировать, ну и, взяв ветошь со стола, начал свою работу. Большинство деталей были просто в масле и не требовали каких-то других операций, как кроме оттирания от масла, другие были со сбитыми зубчиками или сорванной резьбой, те шли сразу в отдельную коробку, то ли на переплавку, то ли на выброс. Некоторые требовали доработки напильником и также кидались в отдельную коробку. Вот так, перебирая болты с шестернями, и шло мое времяпрепровождение, а жрать-то хочется, но я понимал, что еды Мне не видать до вечера.

Так и прошло несколько часов, пока ко мне не подошел мой надзиратель. В виде матери тела, и, осмотрев мою работу, не позвала обедать. Кстати, детское тело на меня никак не влияло, гиперактивности не чувствовал, система так и не появилась, а порезанный палец об какую-то деталь болит и кровоточит. Значит, регенерации нет, жаль, не быть мне Росомахой. Попытка почувствовать внутренний силу тоже не увенчалась успехом, но это не точно, я как бы из мира, где этой всей магии-шмагии нет. Вот правда сосущее чувство в груди я списал на голод. Медитация в позе лотоса на стуле вызвала только косой взгляд от матери и понимание, что я хочу жрать с большой буквы. Ближе к вечеру мать куда-то засобиралась. Откуда-то выполз Рик с заплечной сумкой, в которой что-то позвякивало.

— Рин, мы с Риком сейчас уйдем, так что ты остаёшься один, закроешь лавку. Сам никуда не уходи, а продолжай работать, приду проверю. Кашу приготовить сможешь и сам, не маленький уже. — Давала напутствие она.

Подхватив какие-то ящики и позвав Рика, вышла за дверь на улицу. Мать, потрепав меня по распущенным волосам, сунула мне в руки огромные ключи. Ну что же, заперев за ними дверь на замок, отправился доделывать работу. Раскидав остатки болтов по коробкам, приготовил себе кашу, благо видел, где ее хранили, но попутно заглянув во все ящики, что были в мастерской. Кроме инструмента и неизвестных мне механизмов и приспособлений ничего интересного или знакомого мне по прошлой жизни не нашел. И принялся обходить мастерскую, рассматривая причудливые механизмы. Все кривые, непропорциональные, такое ощущение, что некоторые детали сколачивали молотком на наковальне. Много лишнего металла на деталях, и совершенно одинаковые шестерни могут быть разными по толщине, как будто они отлиты, а не выточены на станке. М-да, ну да ладно, я не прогрессор, чтоб что-то менять, тут свой мир со своей физикой и законами мироздания. И мне банально лень что-то вспоминать. Хотя, если честно, каких-либо специализированных знаний в моей голове все равно нет.

Ну да ладно, вернёмся к нашим баранам. Пока лазил по ящикам, «ох, руки мои загребущие», на дворе приблизилась ночь, а матери с Риком так и ни слуху ни духу. Я уже начинаю беспокоится за них, всё-таки не в лучшем районе живём.

Я уже начал себя накручивать когда в дверях в лавку, послышалось копошение, как будто в замочной скважине пытаются что-то найти. М-да, это явно не они, а кто-то левый. Ведь не будут же хозяева копошиться в замочной скважине и тихо материться при этом. Нет, если напиться, то могут, но не грубым мужским голосом. Ну не дня без приключений. Стоя у двери решил напугать их, обозначить, что в доме кто-то всё же есть, может, уйдут. Когда поймут, что дом с хозяевами. Сделав голос погрубее, я заорал:

— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нахуй!

За дверью всё стихло, я уже хотел отходить, когда дверь просто выбили с ноги. Распахнувшаяся дверь чиркнула мне по носу, так как я стоял близко. А вылетевший замок где то брякнул на полу. Следующее, что понял, меня сейчас будут убивать. В двери стояли не мать с Риком, а два мордоворота, и явно не за солью зашли. Я даже не успел ничего понять, как амбал с рыжей шевелюрой и огромным сломанным носом махнул чем-то, отправляя меня в темноту.

*****

— Майк. Ты уверен, что они сдохли, и в лавке никого нет? — спросил огромный детина.

— Уверен. Следи лучше за улицей, если появятся миротворцы, нас тут же упекут за решетку. Сегодня удачный день для нас с тобой. Так что захлопни пасть и дай мне вскрыть замок. — проговорил Майк своим низким грубым голосом. Он был вором и взломщиком, был более сообразителен, чем его компаньон. Брал заказы и узнавал, где можно поживиться. Правда, почти всё пропивал и спускал на шлюх. Вот и сегодня ему упала инфа, что на митинге за независимость Зауна погибли люди. И у этих людей осталось имущество, которое никому не принадлежит. Тем более мертвым деньги не нужны. Так считал Майк.

Мясистые губы Майка растянулись в ухмылке, когда он стал вскрывать замок. Ведь в лавке Анки можно не плохо так поживиться, тем более прошел слушок, что ей упал заказ на изготовление деталей, а значит, у нее есть деньги. Ну либо ценности, которые можно сдать скупщику. А для перетаскивания добра и подстраховки он взял рыжего Рона и несколько мешков. Всё вынести всё равно не получится, но самые дорогие и ценные вещи они с Роном упрут. Туповатый рыжий увалень, но очень сильный, который не боится замарать руки. Ещё бы не вонял так сильно и не задавал глупых вопросов, вообще бы цены не было.

— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нахуй! — прозвучало за дверью.

Вот только голос был детский. Значит, не врали, что щенок этой суки жив, а не сгнил в очередной подворотне. Слышал, что он стучал миротворцам, за что и был избит детьми с линии. Кто-то говорил, что даже до смерти. Но слухи на то и слухи, чтоб развеиваться, как дым из трубы. И что же с ним делать? Вырубить или убить? Свидетель нам не нужен, тем более такой свидетель. Да и если он всё же стучит, не хотелось бы узнать об этом, сидя за решеткой. Значит, решено: мочим парня, забираем ценности и поджигаем лавку. Всё равно парню с его репутацией не выжить на улице.

— Рон, выбей дверь и убей парня. — Произнес Майк, отходя от двери.

— Понял. — Более радостно произнес увалень, которому надоело пялится по сторонам.

Рон подошёл к двери и примерился к замку ногой. В руке у него находилась ржавая труба с краном на конце. Такой удобно выбивать зубы, уродуя лицо, либо ломать кости какой-нибудь прыткой жертве. Рон любил применять трубу, он с ней не расставался. Хоть он и был глуповат, но папаша с мамашей наделили его силой и привили любовь к жестокости. Вот и сейчас, получив приказ от Майка, он с радостью его выполнит. Резко пнув по двери, он выбил ее, даже не приложив усилий, только вылетевшие куски замка звякнули где-то на полу. Перед Роном предстал мальчишка, вот только Рон не думал, а делал, взмах, и мальчик улетает сломанной куклой в угол комнаты. Только капли крови стекают с трубы в руках Рона.

— Майк, я сделал, что ты сказал. — Радостно проговорил Рон, повернувшись к Майку.

Майк, зайдя, прикрыл дверь и огляделся. В углу лавки валялось тело черноволосого ребенка, под которым растекалась лужа крови, а глаза остекленевшие были пусты и смотрели в никуда.

— Видал. Он даже не успел моргнуть, а я его вжух, и всё. — Радостно пританцовывал Рон.

— Вижу. Давай обыщем лавку и поищем ценности. Не расслабляйся, скоро миротворцы заполонят улицы, я не хочу им попасться. — Как-то спокойно проговорил Майк. Хоть он и вор, и смотреть на мертвых ему было не впервой, но всё же на душе был осадочек, который вымоет приличная кружка самого ядреного алкоголя в городе.

Обыскав лавку и собрав всё ценное, что можно было найти в тайниках. Майк, нагрузив Рона краденым, печально вздохнул над оставшимися богатствами. Всё же всё они вдвоем унести не смогут, а делать несколько ходок чревато проблемами. Прихватив свою ношу, они поспешили скрыться с места преступления. Забыв поджечь лавку и не заметив, что под телом мальчишки уже нет лужи крови, а глаза закрыты.