Фанфик по Аркейн

Глава 24

Лунный свет освещал фигуру синеволосой девушки с закинутым на плечо оружием в виде акулы, открывшей пасть. Оно смотрелось массивным и было больше, чем сама девушка. От него исходило мерное гудение, как будто внутри что-то вращалось. Сочившийся свет из-под соединений, обозначающих ребра и брюхо акулы, освещал счастливое лицо молодой девушки. И чем больше была улыбка, тем больше становилось света и гудения от оружия. Как будто оно чувствовало настроение своей создательницы. Достигнув пика света, девушка, на мгновения закрыв глаза, распахнула их шире, нажав на спуск. Из оружия полился мощный свет и молнии, синяя струя пламени вырвалась из раструба в виде хвоста акулы. Спереди вспух шар синих молний и устремился вперед к башне совета.

Ракета летела, издавая гудение и создавая разряды молнии в воздухе, ее полет можно было отследить по синему шлейфу, оставляемому за ракетой. Опустившая оружие девушка смотрела на полет, когда к ней сзади подошел молодой человек и обнял ее. Опираясь об него, она выронила оружие ему прямо на ногу. Но парень не вскрикнул и не дёрнулся, он стерпел, чтобы не портить момент. Они оба провожали своим взглядом улетающую всё дальше ракету, ожидая, когда она достигнет цели. Когда вдали в здании совета прозвучал взрыв, слышимый даже в Зауне. А отблески синего пламени и разрядов молний были видны, наверно, всему городу. Они повернулись к двум девушкам, стоящим у разрушенного здания, с фразой:

— Ну вот и всё! Посылка доставлена! — проговорил улыбающийся парень с красными светящимися в ночи глазами.

******

Вернувшись внутрь, мы с Джинкс были атакованы Кейтлин.

— Как вы могли? Это здание совета, это ведь не останется без последствий. Вас надо арестовать и посадить как опасных для общества субъектов. — распалялась она, хлопая кулаком по столу.

— Ой, да брось, вернёшься в город, объявишь за мою голову награду. Да и дело с концом. А так как обратно, в четыре стены, я не хочу, то я буду сопротивляться.

— Боже! С кем я связалась. — проговорила Кейтлин, опуская голову на скрещенные руки, лежащие на столе. — Вас действительно не волнует то, что могли погибнуть люди?

— Неа. — ответили мы хором с Джинкс.

И да, мы вернулись за стол, сев обратно на стул. Ко мне на колени опять забралась Джинкс. И вот что ей так нравится сидеть на мне? Нет, она, конечно, лёгкая и красивая, но есть нюанс: я молодой, она молодая, а между нами нет прослойки в виде мягкой игрушки, как в первый раз. Казусу точно быть.

— Ладно, я пошла, вы как хотите, оставайтесь, развлекайтесь, убивайте друг друга, а я домой. С меня хватит сегодняшних приключений. — устало проговорила Кейтлин, вставая из-за стола. — Вай, ты со мной?

— Подожди, я хочу посмотреть, как сдохнет Силко. — с каким-то злым предвкушением сказала Вай.

— Не здесь и не сейчас. — сказал я Вай, смотря прямо в глаза.

— Знаешь что? — начал Вай, вскакивая со стула. — Да пошел ты! Я его сама убью, и ты мне не помешаешь.

Направляющуюся убивать Силко Вай остановил звук взводимого курка на револьвере. Это Джинкс схватила револьвер, оставленный на столе, и направила его на Вай.

— Паудер, что ты? — начала Вай.

— Тебе же сказали, не здесь и не сейчас. — произнесла Джинкс.

— Он убил Вандера, а мы так и оставим это. Даже не отомстим? — смотрит она на нас растерянно.

— Пока нет! Но ты не беспокойся, его ждёт участь похуже смерти. — стал нагнетать я.

— Что его ждёт? — смотрит на меня Вай.

— Джинкс, опусти оружие, не стоит наставлять оружие на сестру, ещё обидеться. — пытаюсь уйти от ответа. Джинкс, опустив оружие, вновь прильнула ко мне. Уже с револьвером в руке.

— Ты не ответил. — сказала упорная Вай.

— Пока не придумал, — сказал я ей правду. — всё зависит от разговора с ним.

— Вай, пойдём. — дёрнула Кейтлин за руку Вай, потянув за собой. — Нам здесь делать нечего.

Вай неохотно послушалась, идя на буксире за Кейтлин. Она периодически оборачивалась, смотря на нас с Джинкс. Потом, тряхнув головой и освободившись от руки Кейтлин, пошла самостоятельно, всё дальше отдаляясь, при этом не забыла прихватить свои изрисованные перчатки. Блин, так и не поюзал.

Мы же сидели в тишине за столом при свечах, разгоняющих мрак. И тиканье часов, которое потихоньку начинало меня раздражать. Грёбаный слух, стук сердец не так слышен, как поворот шестерни с ударом рычажка и звуком распрямившейся пружины. Мы бы так и сидели, если бы не скрип зубов Силко и нервные подёргивания.

— Что это с ним? — интересуюсь я у Джинкс.

— Ему давно уже пора было сделать укол в глаз. Его глаз разъедают токсины, вот он и колет себе мерцание, чтоб остановить распространение заражения. — сказала она мне.

— Так вырезал бы глаз, да и дело с концом.

— Не всё так просто. — ответил мне сквозь сжатые зубы Силко.

— Ладно. Джинкс, сделаешь? — интересуюсь я, не желая слушать всю сложность удаления источника заразы.

Джинкс неохотно покинув свое место направилась к Силко, взяв со стола механизм с иглой. Она, взяв Силко за голову, прижала инъектор к глазу и нажала на спуск. Резко дёрнувшись, Силко чуть расслабился. Видимо боль в глазу доставляла неприятности. Встав и подойдя к ним, стал разрезать верёвки своими когтями, освобождая Силко. Сам же Силко в это время внимательно следил за моими действиями.

— И что меня ждёт дальше. — как-то мрачно спросил он, переведя взгляд куда-то в стол или мимо него, витая где-то в своих мрачных мыслях. Смотря на него, у меня складывалось мнение, что он полностью сдался, сломался от всего пережитого и готов принять смерть. Вот только его смерть мне не нужна.

— Ну что же, твоя задача официально умереть. Уйдёшь в подполье и соберёшь верных людей. — на этих словах он поднял голову и посмотрел на меня. — Подготовишь бойцов и оружие, чтобы во время войны встать плечом к плечу с Пилтовером. И тогда они признают Заун как равного. А чтобы тебя не узнали, дам тебе свою маску. — тем более это хороший способ от нее избавится, ведь она меня пугает. А его не жалко, если с ним что-то случится.

Подойдя и взяв со стола маску, вернулся к Силко и положил маску на стол перед ним. Обойдя стол, решил сесть напротив него. На стуле было подписано Джинкс. Вместив на нем свой зад, стул издал жалобный скрип. Тут же ко мне подошла Джинкс и попыталась устроится на моих коленях. Стул скрипнул в последний раз, и мы с ней свалились на пол.

— Не ушиблась? — интересуюсь я.

— Нет! Но мне так больше нравится. — сказала она, игриво улыбаясь, лёжа на мне.

Побежав так пару минут, нам все же надо было вставать, что мы и осуществили. Поднявшись, Джинкс протянула мне руку, взявшись осторожно за ее руку, я поднялся. Не отпуская ее, притянул ее в свои объятия. Какая же она маленькая и хрупкая. Мы вместе недоуменно посмотрели на Силко, который даже не пытался взять маску.

— Примерь. Чего смотришь на нее? — говорю я.

— Не могу. Она бьёт меня током. — Как-то странно он на меня посмотрел. И, протянув руку к маске, между ними прошел разряд. — Ауч!

Обойдя стол, спокойно взял маску, положил обратно. Ничего не понимаю. К маске протянула руку Джинкс, несмело на меня посмотрев. Кивнув ей в одобрении, она попыталась дотронуться до маски, но и ее маска ударила током. Отпрыгнув от стола, она засунула палец в рот и возмущенно смотрела на маску. Все интересней и интересней. Оставлю я ее здесь от греха подальше.

— Ну тогда, — А что тогда? Билось в моей голове. Я даже не знаю, что делать. И на фига тогда я его оставил в живых? Нет, он, конечно, должен отвести меня к доктору, но с этой задачей справится и Джинкс. Я думаю, она не откажет. И что мне с ним делать? — Тогда! Тогда. Тогда ты не исчезнешь, а снова возглавишь химбаронов и соберёшь армию и оружие. — Не придумав ничего умнее, сказал я.

— Зачем нам армия? — интересуется он, как будто я полчаса назад не говорил, что будет война.

— Как зачем? Ты же вроде хочешь отсоединиться, стать не зависимым от Пилтовера. Свободную торговлю и все такое, но при этом не хочешь обеспечить защиту Зауна. Построил школы, музеи, рестораны. Тебе этого не надо? Тебе нужны только деньги? А кто тогда будет управлять городом, где будут учиться дети, куда будут ходить люди просить защиту? — спрашиваю я, смотря на него. — Ты думал, всё? Пилтовер признал нас равными, и все зажили счастливо? Дети пойдут в соседний город учиться, их академия примет с распростёртыми объятиями. Миротворцы перестанут нас считать мусорными крысами и проявят милосердие? Очнись, жизнь не сказка. Ты сам это понимаешь, но все ровно веришь, что с мерцанием ты завоюешь любовь и уважение? Ты думаешь, тебе за это поставят памятник, как Вандеру? Просыпайся, Силко, если ты хочешь, чтобы тебя признали равным, построй самодостаточный город. Где будут больницы, школы, садики и свои миротворцы, а не пришедшие из соседнего города.

— На все это нужны деньги, откуда их взять? — Зло смотрит он на меня.

— Откуда и до этого брали, продавай мерцание, вот только не в своем городе. Производи товар для нужд населения и продавай. Выстави счёт за мусор Пилтоверу. Растряси баронов, пусть скидываются на строительство. А то как тратить, так только на себя. — Зло проговорил я. — В общем, работы море, исправлять ещё кучу всего, так что долго не рассиживайся, а хотя, мы тебя вообще проводим до бара, а то ещё прикончат по дороге.

Говоря все это, я взял со стола маску и выкинул в темноту. Закинув в карман часы, а револьвер засунув в кобуру, я поднял за лямку пулемет и перекинул через плечо. Прихватив ещё и ножик со стола, все же память. Взяв акулу за ручку, которая была за плавником, причем сделал это все одной рукой, так как вторую не хотела выпускать Джинкс из своей хватки, как будто боялась, что я испарюсь. И приготовился выходить.

Силко, встав из-за стола, прихватив свой шприц закинув его в корман, поправил прическу, выпрямил свое пальтишко, подняв воротник и заложив руки за спину. Стал выглядеть как фашист со второй мировой. Идя сзади, меня так и подмывало пнуть его под зад. Ей-богу, какие-то странные ассоциации мне приходят в голову. Обнадёживает, что я все ещё помню что-то из прошлой жизни. Хотя уже и покрылось все новыми впечатлениями.

Выйдя из здания, с Джинкс в обнимку, напоминая влюбленную парочку, после покупок с большими сумками шли за немцем. В дороге нам никто не встретился, и мы спокойно дошли до Последней капли. У клуба уже убрали тела охранников и поставили других, простых бугаев в белых рубашках и штанах на подтяжках, а не водолазов с клинками.

Поприветствовав босса, перед ним открыли дверь, впуская внутрь. На Джинкс посмотрели опасливо, а на меня как-то странно, то ли с жалостью, то ли с сочувствием, не понял как-то. Дойдя внутрь за Силко, я осмотрел зал получше. М-да, нависает воспоминание, портит впечатление только разбитый музыкальный автомат и пара пустых мест под столы. За одним из столиков сидела Севика, избитая и без механической руки, собственной персоной. Увидев нас, подскочила из-за стола и подошла неуверенно к Силко.

— Бос тут… — неуверенно начала она, но Силко взмахом руки ее остановил.

Джинкс в это время потащила меня к бару.

— Привет, Чак, организуй нам чего-нибудь поесть и попить. — бодренько заговорила Джинкс, садясь за стойку.

Бармена затрясло, он был в панике. Решив хоть как-то его подбодрить и успокоить, я улыбнулся ему. Того вообще заколбасило, он побледнел. М-да, какой-то слабенький персонал. Вспомнив, что мне лучше не улыбаться, решил стереть с лица улыбку и, скинув оружие на пол, присел рядом с Джинкс.

— М-м-меня з-з-зовут Тирам.

— Да-да, как скажешь, Чаки. — продолжила издеваться над бедным барменом Джинкс. — Так что, организуешь пару бутербродов?

— Да-да, к-конечно, все б-б-будет в лучшем в-виде. — чуть успокоился Тирам.

Начав делать коктейль, видимо, знает вкусы Джинкс, он обратился ко мне.

— А м-мистер в м-маске что будет? — произнес он уже в меньшей степени заикаясь. Но меня зацепило слово «в маске». А повернувшаяся Джинкс засмеялась.

— А ты ей понравился. — сквозь смех сказала она.

Ощупав лицо, сдёрнул маску. Откуда она на мне? Я же ее только недавно самолично выбросил. И как она появилась у меня на лице, при этом никак себя не выдав? Я ее даже не ощутил.

— Где ты ее взял? — поинтересовалась Джинкс.

— У поджигателей. Там на выбор была либо маска лисы, либо черепа. Вот я и выбрал череп на свою голову. Нет, она, конечно, нормально себя вела, до того как в нее не прилетело ядро хекстека. Но после с каждым разом что-то новое открываю для себя. — проговорил я, вертя маску в руке. Кивнув ее на стол, я повернулся к Джинкс.

Рассматривая ее, бледную, запыленную, грязную, с размазанной тушью от пролитых слез, но с таким счастливым лицом. Как будто она выиграла лотерею всей ее жизни. У меня в груди поднималось что-то горячее, что-то, что жгло не тело, но душу.

— Так что будете пить? — вырвал меня из мыслей бармен. Наваждение ушло.

— Что-нибудь безалкогольное, на твой вкус. — говорю я.

В прошлой жизни не пил и в этой не буду начинать. Тем более я не знаю, как на меня подействует алкоголь после всего пережитого. Может, у меня какой-нибудь скрытый синдром, и, выпив, я поубиваю тут всех. Не, мне такого не надо, да и проверять я не хочу, и так одни проблемы кругом, а алкоголь их только усугубит.

Я взял с принесённой барменом тарелки бутерброд и стал с жадностью есть. Вандер так не готовил, у него была чисто мужская кухня. Суровая, большими ломтями, а здесь всё аккуратненько, тоненько нарезано и проложено между двумя кусочками квадратного хлеба. А так как я голоден, причем в последнее время всегда, то даже будь это готовка Вандера, слопал бы за милую душу. Съев свою половину, я пододвинул тарелку к Джинкс.

— Ешь. Я не хочу. — сказала она, попивая коктейль через трубочку.

— Тебе нужно восстановить силы, физические и моральные, а то выглядишь так, как будто у тебя малокровие. Бледная и худенькая, что-то вас плохо кормят в вашем сельхозхозяйстве. — сказал я, поглядывая на нее.

Взяв с тарелки сандвич, она сделала первый кусь, потом второй, а дальше она набросилась на еду.

— Аппетит приходит во время еды. — сказал я и начал потягивать коктейль. А что, неплохо, что-то похожее на апельсиновый сок с добавлением клубники. Странный такой вкус, но не противный. Допив сок, передал стакан бармену. Дождавшись, когда Джинкс насытится, я подхватил пулемет с акулой и поинтересовался:

— Ну что, куда нам теперь? — спросил я, смотря на Джинкс.

— Что, за столько лет забыл дорогу? — игриво спросила она.

— Нет, дорогу-то помню, вот только не изменилась ли она? Я не знаю. Вот и прошу к себе в проводники такую очаровательную девушку, что проведет меня по столь отдалено знакомым местам. Не соблаговолите, красавица, проводить страждущего путника до места, где можно переночевать? — интересуюсь я в шуточной манере, протягивая руку в жесте приглашения.

— Провожу, что же не проводить благородного война, что победил злого дракона. — в такой же манере ответила мне Джинкс, принимая руку и спрыгивая со стула. А злой дракон — это кто? Пронеслось у меня в голове. Потянув меня в сторону двери за барной стойкой, я напоследок обернулся и увидел, как бармен читает молитву. Видимо, радуется, что два монстра ушли. Также на барной стойке осталась маска, я специально не стал ее брать с собой, вдруг кому понравится и он умыкнет ее. Не всех же она будет бить током.

Войдя в дверь, мы спустились по лесенки и, пройдя мимо двери, где мы в детстве спали, Джинкс повела меня ещё ниже, туда, куда я не совался в детстве. Пройдя через тайные ходы, мы спускались все ниже и ниже, выходя к расщелине, где висел воздушный шар с большими лопастями под управляющей рубкой. И стержнем, уходящим вниз, на котором крепились малые лопасти. От воздушного судна, потерпевшего аварию, отходил деревянный мостик к скале, где располагалась тропинка. Также все было расписано цветными рисунками. Как будто ребенок рисовал на стенах. Звезды, надписи, некоторые на русском, мартышки, которые светились, глаза на одном из мостиков. Также здесь была подсветка в виде кристаллов. И куча развешанных игрушек и старых вещей, я видел даже мышелова, которого собрал на причале, и чемоданчик, в котором Джинкс хранила вещи в детстве, подвешенные на веревочках. На одной из лопастей находилась ванна, вся исписанная светящимися надписями, в ней находился пляжный зонтик или что-то похожее, бочки и сундуки с вещами. Не думаю, что она здесь моется.

В середине находилась своеобразная мастерская с таким охрененным творческим беспорядком, с кучей чертежей, деталей и инструмента, естественно, все это раскидано и изрисовано. Дальше мы прошли к лопасти, где стоял диван, столик, качающаяся лошадка в виде носорога, и над всем этим висела рыбацкая сеть. Подсветкой выступали три лампы: одна синего цвета и две розовых, также все обильно было доставлено свечками. Из-за чего повсюду был воск. Все это было обильно смазано маркерами. Как и везде, я так понял, рисовать она любит. Вот только все рисунки детские, надписи, обозначающие взрыв, мертвые человечки. Мы такое рисовали в школе на страницах учебника.

В моей пещере были только чёрточки, которыми я отсчитывал дни в начале, но и то я был не уверен, что они обозначали дни. Скорее, то, сколько я раз поспал, ведь ставил каждый раз, когда просыпался. Это было на одной стене, а вот на другой были углубления от моих рук. Даже отпечаток ладони. Как-то вспомнилась комедия, где одним из приёмов была ладонь Будды. Вот я и, пикольнувшись, нанёс удар по стене ладонью. Сейчас думаю, какой хренью я там занимался. Пока чего-то ждал, я мог выйти и найти Паудер, а не сидеть там в темноте. И не страдать хернёй.

Скинув у столика оружие, я присел на диван. А что, мягко, можно и поспать на таком, только он коротковат, да и умыться не помешало бы. Пора бы сполоснуть капюшон от остатков содержания моей черепной коробки. А то высохнет ещё, потом фиг запах смоешь. Так и буду вонять тухляком. Поинтересовались у Джинкс, где здесь можно помыться и постираться. Был направлен на верх. Туда, откуда мы пришли. Поднявшись наверх, зашёл в привычную ванну, естественно, отремонтированную. Я закрыл дверь и приступил к банно-мыльным процедурам. На всё про всё потратив минут двадцать, я был удовлетворён результатом проделанной работы, кроме двух дыр в капюшоне. Наверно, надо было снять его, прежде чем стрелять.

Выйдя из ванны, столкнулся с Джинкс, стоящей у двери. Она, оперевшись об косяк, ждала чего-то, но, увидев меня, она улыбнулась и, проведя ладонью по моей щеке, зашла в ванну, закрыв перед моим носом дверь. Нихрена не понимаю. Вернувшись вниз, закинул на сеть плащ сушиться, небольшие пожитки в виде револьвера, отмытых от засохшей крови часов и ножа выложил на столик перед диваном, а сам уселся на диван. Чем себя занять не знаю, да и усталость накатывала. В той пещере я привык спать когда захочу, а здесь я больше бегал и разговаривал, вот и напала зевота. Откинувшись на спинку и прикрыв глаза, я решил подремать, тем более я прекрасно понимал, как девушки подолгу моются, так что у меня было время.

Очнулся оттого, что у меня на коленях стала устраиваться Джинкс. Она свернулась калачиком на диване, а мои ноги стала использовать вместо подушки. Положив руку ей на голову, я стал её поглаживать. Но рука была перехвачена, сжата в руках и прижата к груди. Второй же решил почесать свою щеку, но наткнулся рукой на металл на лице. Естественно, это была маска. Сняв её с лица, в раздражении швырнул в пропасть, пускай полетает. Почесав наконец-то свою щеку, стал разглядывать Джинкс.

Да, с прошлого раза она немного изменилась. Появилось много мелких шрамов от той гранаты, татуировки как будто стали тусклее, мне казалось, что они были ярче. Предположительно, они обозначали взрыв или дым от взрыва, правда, синий. Но в этом мире реально граната может взорваться с синим дымом. На теле был тёмно-коричневый топ с тонкими ремешками на спине. Полосатые штаны в фиолетовую полоску с низкой посадкой, порванные снизу до колена, у Вай они тоже полосатые. Надо об этом как-нибудь подумать. Ботинки лежали у дивана, поношенные, изрисованные, с фиолетовыми шнурками и с металлическими вставками. Рукавицы или, как их правильно называть, гетры для рук лежали на столике. А волосы были распущены и укрывали её как одеялом. Тоже мне Рапунцель, и как она только отрастила волосы до щиколоток. Это же столько мороки ухаживать за ними.

Разглядывая её, я вспоминал, как увидел её на том мосту раненую и беззащитную. Как отдал её Силко. Как увидел её на разрушенном заводе, целившуюся в меня из своего пистолета. И самое смешное, я только сейчас вспомнил про её пистолет, оставленный на том заводе. Во же слов нет, одни маты. Там ещё куклы остались, так и представляю, как туда кто-нибудь заходит, а там сидят куклы за столом. И кукла, изображающая меня, поворачивает голову с той вышитой улыбкой и целится из пистолета Джинкс, и стреляет в пришедшего. Крипово как-то получается. Аж мурашки по спине. Но за пистолетом надо бы сходить, но не сейчас, а когда проснётся Джинкс. Откинувшись на диван, спокойно засыпаю, жаль, что завтра всё затечёт, но ничего страшного, переживу как-нибудь.

*****

Кабинет Силко находился на самом верху клуба. Круглое окно которого выходило на вход, из-за чего кабинет освещался неоновой вывеской зелёного цвета. В кабинете находился диван для отдыха со стоящим перед ним журнальным столиком, на котором располагался кальян. Излюбленное место Севики, оно и сейчас было занято ей. Также был ковёр, на котором стоял массивный стол, заваленный кучами отчётов, счетов, записок и журналов учёта. Также на столе находилась лампа под инкрустированным абажуром и большая карта города в центре стола. За столом на большом крутящемся кресле сидел сам Силко и мрачно слушал отчёт от Севики.

— Вай сломала мне руку и разбила музыкальный автомат. Потом ее схватила Джинкс и куда-то утащила. — повествовала Севика.

Откинувшись на спинку кресла, Силко был не здесь, он мрачно перебирал варианты будущего и как ему действовать, ведь взрыв здания совета не принесёт Зауну ничего хорошего, и об мирном договоре можно забыть, после такой пощёчины Пилтовер вряд ли станет даже слушать об этом.

— Бос. А кто этот хмырь в маске, за которого держалась Джинкс? — поинтересовалась Севика, вырывая Силко из своих мыслей.

— Это проблема. Большая проблема, и она имеет влияние на Джинкс. — задумчиво ответил Силко. Эта ночь скоро закончится, а день обещает принести кучу проблем.

— Может, мы его тогда того. — проговорила Севика, проведя пальцем по шее.

Посмотрев на Севику, Силко не знал, смеяться ему или плакать, так как этот способ никак не сработает с этим парнем, а больше всего разозлит и его, и Джинкс. Последствия такого шага могут закончиться плачевно, очень плачевно. Для них обоих.

— Он или Джинкс убьют тебя, так что лучше не трогать его. — мрачно сказал Силко. Если слова этого парня окажутся правдой, то нам пора собирать армию. А на это уйдёт время и деньги. Причём Пилтовер будет всячески мешать.

Городу и так запрещено изготовление, хранение, продажа и покупка оружия и его составляющих. А после взрыва не каждый решится за взятку провезти партию оружия или другую какую контрабанду. Тем более после того, как миротворцы стали проверять все грузы и всех входящих в город. Как же всё сложно. Сейчас ещё бароны будут недовольны, избавится бы от половины, и Заун ничего не потеряет. Но больше всего его беспокоила потеря хоть какого-то контроля над Джинкс. Она и так была почти не управляемая, а сейчас даже не известно, как повлияет на неё этот парень. Чёртов псих, и надо было ему взрывать совет?

*****

А в Пилтовере, в здании академии, в одной из лабораторий сидел бледный осунувшийся учёный и вырезал руны с учётом заметок своей помощницы. Ведь угроза его жизни никуда не делась, а времени оставалось всё меньше. Вот он и торопился, создавая новую рунную матрицу. Ведь прошлую уничтожил неизвестный в маске. Тем более все сейчас бегают из-за взрыва здания совета, и никто ему не помешает совершить задуманное. Даже его друг Джейс не придёт. Ведь он погряз в политике.

*****

Утро красит болью в шее, в спине и сырой штаниной от слюней Джинкс. Первое прошло после разминания и небольших наклонов головы, второе пройдет, требуется только встать, ну а слюни можно вытереть, только Джинкс надо разбудить. И что ей такое вкусное снится, что она мне штанину заслюнявила? Сняв с лица приставучую маску, кинул ее на столик, этими действиями, видимо, разбудил Джинкс, так как она, позевывая, села на диване.

— Что, уже утро? — поинтересовалась она, раскинув руки в потягушках.

— Не знаю. Надо на часы смотреть. — С хрустом потянулся за часами, на них было полтретьего. — Полтретьего, только не знаю дня или ночи. — Сказал я, кладя их обратно на столик.

Вставшая Джинкс босиком добралась до стула со столиком для косметики. Усевшись, посмотрела на ноги и перевела его на ботинки. Скуксив заспанное личико, Джинкс уже хотела идти обратно, когда я встал, подхватив ее ботинки. Дойдя до нее, я присел и поставил их перед ее ногами. Мне не хотелось, чтобы она ходила по холодному полу босиком, не знаю почему, но не хотелось и всё.

— Спасибо. А косички мне не заплетешь? — спросила она игриво, протягивая мне расчёску.

— Эээ… Я как бы не умею. — Говорю я, смотря на расчёску и на ее длинные волосы.

— Я научу. — говорит она, вкладывая мне расчёску в руку.

И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, стала выставлять на столике кольца и бочонки из латуни. Эх, делать нечего, надо расчёсывать. Приступив к делу, заметил один интересный факт: вот волосы на голове синие, а брови и ресницы темно-русые. Ведь они должны быть по правилам генетики, которые, видимо, здесь не работают, тоже синими.

Заплетя под контролем Джинкс косы с применением колец из латуни, было решено сходить умыться и перехватить чего-нибудь поесть. Что мы и проделали, поднявшись в клуб. Клуб был, видимо, закрыт, так как посетителей не было, но и персонала не было. Что усложнило нам добычу провианта, благо Джинкс знала, где что находится. И, сообразив бутербродов на двоих, уселись поедать найденные нами яства.

— Надо бы сходить за твоим пистолетом. — Вспоминаю я.

— Черт, и как я про него забыла. — Стала сокрушаться Джинкс, все так же не выходя из какого-то мечтательного состояния, после того как я заплел ей косички.

Вернувшись в убежище, стали собираться на прогулку до завода. Прихватив часы и нож, револьвер оставил. Все равно в нем четыре патрона, и где взять больше, я не знаю, так что и смысла в нем нет. Прихватив плащ, направился наверх, за мной следом шла Джинкс с какой-то странной улыбкой. Лучше рассмотреть не получалось, так как, когда я поворачивался к ней, она отворачивалась и только сильнее улыбалась. Эх, зеркало бы посмотреть, что не так с моим лицом, что ее пробирает на хи-хи. Ощупав лицо и обнаружив на ней пресловутую маску, стянул ее с лица. Может, она вызывала такое веселье у Джинкс. Развернувшись и посмотрев на нее ещё раз, получил ту же реакцию. Выкинув маску в пропасть под смех Джинкс, стал подниматься дальше.

Выйдя из клуба, накинул на себя плащ и вновь ощупал лицо. Маски не было, глубоко вздохнув и про себя выругавшись про начавшие вырабатываться рефлексы. Выдохнув тяжёлый воздух, направился по знакомой дороге к заводу. Попутно поглядывая за Джинкс. Которая в детской манере прыгала из стороны в сторону, то начнет танцевать, напевая мотивчик, то задорно засмеётся, вспомнив что-то веселое. А я, как всегда, иду молча. Мрачный Рин. Нависает воспоминание из детства. Все бы ничего, но люди, завидев Джинкс, старались уйти с дороги или вообще на глаза не попадаться. Что вызывало улыбку уже у меня, так как я не любил толпы народа и вообще людей как таковых. Что сильнее пугало людей, так как моей улыбкой можно, походу, лечить запоры. Иначе их поведение я объяснить не берусь. Я до сих пор не удосужился сходить и улыбнуться в зеркало.

Дойдя до развалин завода, чуть не нарвались на миротворцев. Так как здание было окружено ими. Видимо, пистолет нам не достать, подумалось мне, но Джинкс временно была другого мнения. Обойдя здание по кругу, прячась от взглядов миротворцев, мы пришли к однозначному выводу: в здание сейчас не попасть. И если даже попадём, то не факт, что пистолет лежит и дожидается нас на месте, а не уехал как вещдок. Интересно, а куклы они как расценивали: как игрушки, вещдоки или особо опасные вещи?

Решив вернуться, но попутно погулять и собрать детали для нового пистолета, мы вышли к мусорке. Огромная площадь, заваленная грудами металлолома, всякими деталями, упаковками, сломанными досками, вещами, чьими-то изобретениями. Остатками мебели и лужами, которые навели воспоминание про мультик «…Три синих-синих озера малинового цвета…»

Порывшись на свалке и набрав деталей, мы направились обратно в «Последний каплю». Проходя мимо листовок, развешанных на стене здания, я притормозил и стал разглядывать рисунок Джинкс со словами «разыскивается Пилтовером». Чем больше я смотрел на рисунок, тем больше хотелось смеяться, так как на картинке художник пытался изобразить психически нестабильного человека. Но у него не получилось, или получилось, смотря как смотреть. Рядом же висел портрет Силко, ну тут похож, нечего сказать, вылитый красавец со своим глазом. А вот меня изобразили в маске и в капюшоне, что странно, ведь лицо перед Кейтлин я засветил, она не могла не описать, как я выгляжу. Пока я разглядывал и смеялся над плакатами, Джинкс нарисовала синюю обезьянку на своем портрете, а мой зачем-то сорвала и засунула в поясную сумку. На мой недоуменный взгляд получила лишь пожатие плечами и загадочный вид. А быстро миротворцы подсуетились.

Накинув на Джинкс свой плащ и выкинув маску, продолжили путь, благополучно добравшись до клуба. На входе было пусто, клуб никак не охранялся, а вывеска не горела. Мы насторожились и зашли внутрь. Внутри также было пусто, ни души, ни звука. Все походило на ловушку. Вытащив из плаща нож, протянул его Джинкс, ведь мы оба без оружия, а так хоть чем-то сможет обороняться. В ответ мне показали фирменные разрисованные гранаты, вытащенные из-под плаща. Улыбнувшись друг другу и скинув детали на стол, стали подниматься наверх по узкой лестнице. Я шел впереди, заглядывая во все двери, и не находил никого. Вообще ни души. Иногда переглядываясь с Джинкс, получая такие же недоуменные взгляды и стараясь издавать как можно меньше шума, мы добрались до кабинета Силко.

Кабинет был пуст, ни души. Мрак кабинета разгонял только свет уличных фонарей. Даже Джинкс, обойдя кабинет и пожав плечами, недоуменно на меня посмотрела. Переглянувшись, мы стали спускаться. Все так же не говоря и стараясь не издать и звука, мы спустились в зал, пройдя за стойку. Открыв дверь вниз, я ожидал засады, но ничего не произошло. Спустившись по лесенке в подвал, заглянул в комнату, где мы раньше спали, там были только бочки и припасы, развешанные на крючках. Закрыв дверь, вернулись за деталями для нового пистолета и осторожно стали спускаться в убежище.

В убежище нас встретил пьяный Силко, один. Он сидел, развалившись на диване, и пил алкоголь прямо из бутылки. Увидев нас, он попытался встать, но, не рассчитав сил, упал обратно.

— Вы где были? Я вас весь обыскался. — и, не дожидаясь ответа, стал бормотать. — Все пропало, все, что я так старательно строил годами, все обрушилось в один день. — Глотнув из горла, он перевел на меня свой взгляд. — Ты! Все из-за тебя! Если бы ты не заставил Джинкс запустить ракету в здание совета, то мы бы были сейчас независимы от Пилтовера. Ты ошибся! Джейса не отстранили, а приняли его предложение о мире с нами. Но ты! Ты все испортил! — Сделав ещё один глоток, он опустил руку с алкоголем. — Теперь за нас назначена награда. И теперь все ищут нас, даже бароны теперь против меня. — Склонив голову, все тише говорил он. — Все, все против меня. А ты отобрал у меня дочь, мою Джинкс.

— Ну что я могу сказать на это? Упс! Говно случается. — Сказал я Силко, который вырубился.

М-да, вот что значит дырявая память, да и как-то не помню я, что там было. Помню, что ракета залетела во время совета и несколько советников погибло. Один из них — это мать Кейтлин. Вот всё, что я помню. Как говорится, если бы я знал, то поступил бы иначе, но я не знал. И вот результат.

Подошедшая Джинкс отобрала бутылку у Силко и поставила на стол.

— Впервые вижу его в таком состоянии. — сказала она.

— Нас здесь не найдут? — поинтересовался я.

— Нет, не должны. Об этом месте знаю только я и Силко, ну и теперь ты. Так что не думаю, что они найдут нас. — легкомысленно ответила Джинкс. — А если найдут, то на этот случай у меня здесь всё заминировано, как только они начнут тут ходить, то. Бум! И всё здесь взлетит на воздух. Классно, правда же? — поинтересовалась улыбающаяся Джинкс у меня. На что я мог только кивнуть. Она, кстати, до сих пор в моем плаще, и он был ей велик. Мне кажется, отобрать я его теперь не смогу. Эх, а я хотел сходить к портному поставить пару заплаток. Но, видимо, не судьба.

— Кстати, надо сходить до бара и прихватить еды. А то когда мы ещё отсюда выйдем. — сказал я, направляясь наверх. — А ты пока собери себе новый пистолет. Приду, похвастаешься.

Поднимаясь наверх, думал о приобретении нового плаща. И о том, что что-то надо делать с этой маской. Раньше она хотя бы приближала, а сейчас просто появляется на лице, притом так, что я ее даже не чувствую. Тоже мне лицехват магический. Пройдя мимо растяжек и ловушек, показанных Джинкс при первом моем проходе, я дошел до кладовой. Заглянув внутрь, стал накидывать в пустую бочку соленья, копчёности и всё, что не испортится от долгого хранения. Осталось решить только вопрос с питьем, и можно не подниматься на поверхность неделю. Дольше не выдержат. Мы там начнем на стену лезть или поубиваем друг друга от скуки.

Вернувшись к тропинке, услышал музыку издалека, понял, что Джинкс приступила к работе. Не став спускаться дальше, оставил бочку с съестным на тропе и пошел обратно. Надо все же сходить за плащом и себе, и Силко. А так как у меня нет денег, заодно и пошаримся у него в кабинете, не поверю, что у него нету нычек.

Благополучно добравшись до кабинета, стал рыться в его столе. В верхнем ящике лежали документы, поверх которых лежал маленький пистолетик без изысков, простой, с деревянной рукоятью без резьбы и пятью патронами. Думал прихватить, но не стал. В следующем ящике оказалось то, что я искал, мешочек с деньгами. Причем прилично денег. Этого должно хватить на плащи для меня с Силко, ещё и останется. Захлопнув ящик, вышел из кабинета.

Спустившись вниз, стал готовится к выходу. Распихав деньги по карманам штанов, проверил маску на лице. Таковая имеется. Сняв ее, положил на столик, сделал шаг за дверь. В этот опасный неизвестный мир, где за каждым углом находится дева в беде или поджидают бандиты, чтобы тебя ограбить. Посмеявшись над пришедшей мыслью, я оглядел площадь перед клубом. Ни души, такое ощущение, что улицу оцепили и ловят меня. Вот только жующий фрукт чел выбивался из картины опустошённости. Пройдя прямиком мимо чела, направился к портному. Вот только за мной был хвост в виде этого дегенерата. В полной тишине этот идиот выкинул свой огрызок и поспешил за мной. Не став придавать этому значение, поспешил дойти до портного.

По знакомым маршрутам дошел до того же мужичка, что мне пришивал заплатку на плащ в прошлый раз. Он был небольшого ростика, с яйцеобразной головой, черными волосами вокруг лысины и пышными усами. И одет как британский джентльмен, в серую жилетку поверх белой рубашки и узкие брюки в клеточку. На ногах его красовались начищенные до блеска ботинки. На правой руке у него был нарукавник, в который воткнуты булавки и иголки, а на шее болтался измерительный метр.

— Добрый вечер, молодой человек. Могу я поинтересоваться, что вы ищете в моей швейной мастерской. — Как-то странно он меня встретил, в прошлый раз был куда обходительнее и молчаливее.

— Здравствуйте уважаемый! Меня интересуют плащи. — говорю я.

— Ну что же, это замечательно, так как только вчера нам завезли ткани из самого…

— Не, не, не. А готовых у вас нет? — прерываю я его словоизлияние.

— Есть. — ответил он мне недовольно и ушел в подсобку. Через минут десять он вышел с кучей плащей разных фасонов. Тут же я, не отходя от прилавка, стал рыться в этой куче клоунских нарядов. Нет, я, конечно, понимаю, что я не подарок, но и то, что он принес, полное извращение.

— Мне нужен простой, одноцветный плащ, моего размера и с капюшоном, а не это, а-ля я с маскарада. — говорю я, показывая плащ с бахромой. У меня было много лестных слов о его выборе плащей, но я сдержался.

— Что вас не устраивает? Это последний писк моды, такие носят наверху, в Пилтовере. — стал возмущаться он.

— Мне как-то все равно, что там носят эти геи, я это носить не буду. — уже откровенно начал заводиться я.

Оторвавшись от перебирания плащей и показывания мне их красоту, один вычурней другого, он посмотрел мне в лицо и застыл с открытым ртом. У меня, конечно, появлялась мысль купить один такой Силко, но все же мужская солидарность взыграла во мне, и от этой мысли я решил отказаться.

— Прошу прощения, сейчас все будет. — сказал этот индивидуум и, утащив все плащи, стал рыться в подсобке.

Что это с ним? Перебирая варианты, вспомнил, что он перестал мне всучивать этот товар только тогда, когда взглянул мне в лицо. Протянув руку к лицу, нащупал маску, все встало на свои места. Эх, и что с ней делать? Хотя здесь она сыграла хорошую роль. Но все же раньше она хотя бы приближала. Как только я подумал о приближении, картинка в правом глазу приблизилась. Так ясно, работает на мысленные команды, а вот как сделать так, чтобы она не появлялась у меня на лице?

Думы мои прервал вышедший из подсобки портной, несущий всего четыре плаща. Но зато каких. Один был до самого пола, как у Нео из «Матрицы». Кожаный, тяжёлый, черный, с металлическими ремешками вместо пуговиц. Одев его, понял сразу: не мое. Второй был похож на плащи из игры про ассасина, он был темно-серого цвета и был чуть выше колена. Правда, надев его и подняв руки, немного не понял, как в таком прикиде можно заниматься паркуром. Но он мне понравился, хоть и приталенный, кобуру будет не спрятать. Следующим был темно-коричневым, с ромбовидной прошивкой по спине и ремешком на талии. Он был из кожи. Одев его, обернулся к портному, тот показал рукой, что так себе. Ну нет, так нет, подумал я, снимая его. Он мне, так-то, тоже не очень. И четвертый самый простой, чуть ниже колена, с ремешками на предплечье и груди. Кофейного цвета, с глубоким капюшоном и закрытой шеей. Подвигавшись в нем, решил брать его и плащ ассасина. Заодно взял ещё и парочку рубашек. Темно-серого цвета, почти черного.

Выйдя от портного, снял маску и выкинул в сторону. Сняв капюшон, направился в «Последнюю каплю». По дороге ждал нападения, так как человек, который за мной следил, стоял на углу соседнего здания, все так же поедающего фрукт. Пройдя мимо него, я сделал вид, что не заметил его. Идя по проулку, мне наперерез вышло три индивидуума бандитской наружности, перекрывая проход вперед. Сзади меня догонял тот чел с двумя сообщниками. Типичная ситуация, когда взяли в клещи и сейчас, когда на их стороне численное преимущество, будут грабить жертву. Улыбающиеся подонки ещё не знали, что это я их буду убивать, а не они меня грабить.

Сделав несколько шагов вперёд к перегородившим дорогу троице, получил так мне нужную реакцию от них. Жертва пытается сбежать, значит, надо идти на перехват, что они и сделали. Сделав несколько шагов мне навстречу и пытаясь меня ударить. Схватив первого бандита правой рукой за горло, левая занята держит покупки, сжал со всей силы, втыкая когти. Тот даже не успел отреагировать, как был убит. Отпустив его, наотмашь бью по руке второго бандита, который, подскочив ко мне справа, стал тыкать в меня ножом, не замечая, как его подельник уже умер. После удара бандит заорал от боли и, выронив нож, отступил на шаг. Хотелось бы ударить ботинком, как в крутом боевике, вот только я драться не умею и растяжка не позволит. Так что переключаюсь на третьего бандита, что чуть приотстал и при моем приближении выставил обрезок трубы перед собой как меч. Сделав шаг вперед, он отступил, махнув трубой перед моим лицом, чем и поплатился, я ее поймал. Резко дернув на себя, был удивлен тем, что она не вылетела из руки бандита, а притянула его в область моего захвата, чем я и воспользовался, ударив по горлу и ломая, походу, трахею, так как отлетевший бандит схватился за горло и стал задыхаться прямо на глазах. Повернувшись ко второму бандиту со сломанной рукой, так как она у него в неестественном положении, я хватаю за горло, как первого, и рву шею.

М-да, сила есть, ума не надо, подумал я про себя. Все это заняло несколько секунд, за которые успели подбежать оставшаяся сзади троица. Увидев дело руки моей, они затормозили, самый умный из них оказался тот, что следил за мной. Подняв руки, тем самым показывая, что он ни при делах, я не я и хата не моя, стал отступать мелкими шажками назад. Я же стал не торопливо идти в их сторону, двое бандитов, переглянувшись, достали по ножу и решили все же меня атаковать, а умный, развернувшись, дал стрекача. Ну что же, их выбор. Сделав шаг в их сторону, перехватив руку за запястье одного, ломаю как хворостинку на девяносто градусов. Второму бью несильно ногой под коленную чашечку и слышу отчётливый хруст ломаемых костей. Походу, перестарался, ну что же, бывает. Тот, что со сломанной рукой, завывая на всю округу, схватился за руку, а тот, которому я сломал ногу, упал и заскулил. Чего это он, немой, что ли? Орать должен как потерпевший, а он скулит.

Добивать их не стал, а просто развернулся и пошел дальше в последний каплю. Все же хоть они и выглядели как типичные бандиты, но это Заун, тут почти все так выглядят, кто хоть как-то пытается выбраться из этой клоаки. А чего тогда первых трёх убил, спросите вы, а я отвечу: убил и убил, что тут такого, это Заун. Так шагая и придумывая себе оправдания за убитых, я пришел в каплю. Клуб все также был пуст и тих. Пройдя через зал, стал спускаться, обходя ловушки. Попутно прихватил выпивки Силко, так как плащ я ему не купил, то решил хотя бы взять на опохмел бутылочку. Дойдя до места, где оставил бочку с съестным, насторожился. Не было слышно ни звука. Спускаясь дальше, в поле моего зрения попала Джинкс, сидящая на лопасти в плаще, прижав колени к подбородку. Чего это с ней? Подумал я, находя все так же спящего Силко на диване.

Дойдя до рубки, где расположилась мастерская Джинкс, поставил бочку на пол и положил вещи сверху. Выпрямившись, был чуть не сбит с ног прыгнувшей на меня Джинкс. Крепко обхватив меня за пояс и уткнувшись лицом мне в грудь, она опять чуть ли не ревела.

— Что с тобой? — поинтересовался я, обнимая ее в ответ.

— Тебя не было слишком долго. Я волновалась. — ответила она, пряча лицо.

Отведя ее к стулу в мастерской, уселся на него и, посадив на колени, обнял. Стал успокаивать, шепча всякие глупости, наподобие, что не нужно волноваться, ведь я теперь не убиваемый, что я не сбегу и не брошу ее по своей воле и все в таком духе.