Фиктивный брак

Глава 13

– София Николаевна, ваше возмущение понятно и оправдано, но все же прошу оставить нас одних, – ровным голосом, без каких-либо эмоций, попросил Миронов.

– Цветочница, не упрямься, – поддержал «безопасника» Андрей.

То рычат, как два питбуля, и зубы показывают, а потом вдруг лихо скооперировались и оба меня выпроваживают. Ну, если они по одному вопросу договорились, то и с остальным разберутся. Действительно, что они – маленькие мальчики, чтобы их сторожить? Если захотят убить друг друга, сделают это и в моем присутствии.

– Да пожалуйста. – Я поднялась и направилась к двери. Но прежде чем выйти, обернулась к мужчинам и добавила: – Предупреждаю сразу: если один из вас не переживет этого разговора, другому я прятать труп помогать не стану. Так что без претензий.

Сначала брови Исаева поползли на лоб, а потом он залился громким смехом. Миронов отреагировал не так бурно, но все же улыбнулся.

Как только я оказалась в коридоре, кто-то из них тут же закрыл дверь кабинета на ключ. Ну и черт с ними, я и не собиралась ломиться обратно.

Я прогулялась до гостиной, посидела там, стащила со стола грушу и нервно сгрызла ее, а потом ноги сами вновь привели к порогу кабинета. Подслушивать некрасиво, но я же из благих побуждений… Я припала ухом к двери – вдруг нужно будет срочно вмешаться.

Голоса были слышны, но о чем идет речь – не разобрать, лишь отдельные слова звучали более-менее отчетливо.

Если все, что донеслось до моего слуха, собрать воедино, получалось, что Андрей упрекал Миронова в каких-то непонятных намереньях, для которых тот уже староват, а «безопасник» в ответ ему твердил, что это не Исаева ума дело.

Полная белиберда.

Пока мужчины спорили, я еще кое-как сохраняла спокойствие, но когда их голоса стихли, насторожилась, и мне со страшной силой захотелось грызть ногти. Ну, а услышав возню и звуки потасовки, я отчаянно забарабанила в дверь.

– Так, все, порезвились и хватит! Открывайте! Иначе…

Вот тут я замялась. А что, собственно, я могу сделать? Выломать дверь? Да не в жизнь – силенки не те. Вызвать полицейских? Пока они приедут, Миронов с Исаевым успеют оставить друг от друга лишь воспоминания: был человек, а теперь мокрая лужица на полу.

– Откройте! – дергая за дверную ручку, во все горло вновь завопила я. – Вадим Владимирович, вы же взрослый рассудительный человек, вам такое поведение не к лицу, – попыталась я вразумить «безопасника», но он никак на это не отреагировал – ответом мне были лишь шум и грохот за дверью. – Исаев, сейчас приедет Вера Ильинична, как ты объяснишь ей свое расквашенное лицо?

Понятия не имею, сколько прошло времени, по моим ощущениям – целая вечность. Я сбила носки туфель, пиная дверь, моя и так неидеальная прическа окончательно растрепалась, настроение упало до нуля, а на груди от волнения выступили красные пятна.

Когда я уже отчаялась достучаться до этих двух баранов и, прислонившись к стене напротив кабинета, покорно ожидала развязки, дверь открылась и Исаев как ни в чем не бывало произнес:

– Цветочница, ты чего шумишь? Мы не горим? Дымом вроде бы не пахнет…

Осматривая Андрея на предмет повреждений, я удивилась, не заметив ничего аномального. Я-то уже нафантазировала ужасное зрелище, как войду в кабинет после драки, а оба мужчины валяются по углам, кряхтят от боли и истекают кровью. Но Андрей, по крайней мере, выглядел как огурчик.

«Значит, молодость все-таки победила опыт, и Миронова, пусть и впервые, уложили на лопатки», – решила я и, отпихнув Исаева, ворвалась в кабинет, дабы оказать «безопаснику» первую помощь.

Напрасно я так разогналась. Не успела я перескочить порог, как врезалась в крепкое тело Вадима Владимировича.

– София Николаевна, осторожней, – ровным голосом произнес Миронов и очень бережно отстранил меня.

Странно, «безопасник» на первый взгляд тоже цел и невредим.

Да чем они тут занимались за закрытой дверью? Пока я не увидела их собственными глазами, готова была поклясться, что они от души дубасят друг друга. А теперь не знаю, что и думать…

– Пожалуй, мне пора, – вполне дружелюбно сообщил Миронов Андрею, и тот кивнул. – София Николаевна, рад был с вами повидаться, – сказал он мне и добавил: – Я вам обязательно позвоню.

– Хорошо, – ничегошеньки не понимая, отозвалась я и потопала вслед за мужчинами.

Судя по выбранному направлению, Исаев провожал Миронова к выходу.

– Полагаю, в следующий раз мы обсудим все более обстоятельно, – сказал «безопасник», протягивая Исаеву руку.

– Не сомневайтесь. – Андрей ответил на рукопожатие, как я искренне считала, врага и, распахнув дверь, выпустил нежданного гостя из квартиры.

– Андрей, возьми вот этот пакет, – послышался голос Веры Ильиничны за распахнутой входной дверью, и я выглянула наружу, чтобы поздороваться. – София, – улыбнулась мне моя будущая свекровь, – а мы опять опоздали. Не сердитесь. Я уговорила Виктора заехать в магазин, там мы и задержались.

– Ничего, главное, что вы приехали, – ответила я.

Разве на маму Андрея можно сердиться?

Вера Ильинична, совершенно не обращая внимания на Миронова, ринулась в квартиру. Но муж остановил ее и, настороженно глядя на Вадима Владимировича, задвинул жену себе за спину. Мне стало обидно за «безопасника». Что он, зверь какой или невменяемый? Понимаю, Виктор Борисович наслышан об особенностях его работы, но без повода Миронов на людей не кидается.

– Вадим Владимирович, – окликнула я «безопасника», когда он уже ожидал лифт, – спасибо, что заехали. Буду ждать вашего звонка.

– Ты хоть бы при родителях постеснялась так ласково разговаривать с Мироновым. Сбегай еще, поцелуй его на прощанье, – наклонившись к моему уху, сердито прошептал Исаев.

– Ты совсем уже ку-ку? С чего это вежливые слова вдруг стали предосудительными? – как можно тише огрызнулась я и пихнула Андрея в бок.

– А-а-а, – сдавленно протянул Исаев и согнулся, но сразу же, крепко сжав челюсти, замолчал.

Андрей что, из-за моего удара так скорчился? Так он был совсем невесомый, таким и мухи не прибить. Хотя если я попала в уже ушибленное место, тогда реакция Андрея вполне понятна. Надо бы как-нибудь заглянуть под его рубашку. Похоже, драка все-таки состоялась и последствия имеются, просто их не видно под одеждой.

Слава всему, родители Андрея не заметили этого маленького казуса. Вера Ильинична и Виктор Борисович, шурша невероятным количеством пакетов, вошли в квартиру, сняли обувь и по-хозяйски направились в кухню, видимо, эти самые пакеты раскладывать.

– Мы сейчас, – выглянув из-за угла, крикнула я гостям и, поймав Андрея за руку, как на буксире, поволокла его в укромное место.

– Ну и что тебе надо? – уперев кулаки в бока, недовольно поинтересовался Исаев, когда я впихнула его в свою комнату.

«Нет, расспрашивать его бесполезно», – рассудила я и одним резким движением выдернула край рубашки, заправленный в брюки.

– Эй, Цветочница, ты чего хулиганишь?! – возмутился Андрей, но было поздно. Все, что хотела, я уже увидела.

– Вам бы с Мироновым головы полечить! – рявкнула я. – Посмотри – на тебе же живого места нет!

На торс Андрея было страшно смотреть. Мне показалось, что я физически почувствовала его боль. Я поежилась и прикоснулась к одной из многочисленных гематом.

– Тебе надо поехать в больницу, вдруг у тебя ребра сломаны или внутренние органы повреждены?

– Это твоему престарелому Миронову надо обратиться к доктору, а на мне и так все заживет, – хмыкнул Исаев.

– С чего это он мой? – не поднимая на него взгляд и продолжая рассматривать и ощупывать раны, спросила я.

– Ну как это с чего? Разве ты не строишь на него планы? Он-то точно на тебя глаз положил.

– Не говори глупостей, – отмахнулась я и принялась расстегивать пуговицы на рубашке Андрея, чтобы изучить его грудь. – Ты в силу своей испорченности видишь то, чего нет, путаешь усердие ответственного работника с личной заинтересованностью. Да к тому же если бы мой отец был жив, он был бы младше Миронова на два года. Какие между мной и «безопасником» могут быть отношения?

– Ха-а, – усмехнулся Андрей, но стоял смирно, даже рубашку помог с себя снять. – Тоже мне – невидаль: пара, в которой женщина намного младше мужчины! Разве мало таких?

– Думаю, довольно много, – пожав плечами, ответила я. – Но повторюсь: у Вадима Владимировича ко мне исключительно профессиональный интерес. И чего это мы так светимся? Нравится быть побитым? – заметив на лице Андрея широченную, в тридцать три белоснежных зуба улыбку, спросила я.

– Нет. Мне нравится, как ты облизываешься, когда смотришь на меня полуголого.

Вот черт, заметил!

А я так старалась изображать безразличие, хоть на самом деле любовалась Андреем. Да и как тут не любоваться? Спору нет, хорош, паршивец, даже очень.

– Говорю же – ты испорченный, все мысли об одном, – фыркнула я, а сама лишь об одном мечтаю – только бы не покраснеть. – Лично для меня вот это все, – я окинула грудь, пресс и плечи Исаева красноречивым взглядом, – оболочка. Главное, что у человека в душе. Внешняя красота – это лишь пыль в глаза, одним словом – мишура, да и только. Так что слюни я на тебя не пускала.

– Да ну-у, – усмехнулся Андрей. – Под ноги посмотри, там уже целая лужа накапала. Цветочница, я тебе сейчас открою один секрет. Ты, когда врешь, постоянно покусываешь губы. Бросай – либо вранье, либо привычку, – шагнув мне навстречу, произнес он.

Я почувствовала раздражение и закатила глаза, но мне тут же пришлось отскочить в сторону. Дверь начала открываться, и на пороге появился Исаев-старший.

Виктор Борисович молча, но недовольно изучил синяки на теле сына и, никак их не прокомментировав, кивнул в сторону коридора:

– Мы с Верочкой вас уже заждались.

Андрей

Когда заявился отец, Цветочница покраснела еще сильнее, чем прежде и, поджав хвост, убежала.

– Что это?! – рявкнул Виктор Борисович.

– Синяки, разве не видно? – хмыкнул я, надевая рубашку.

– Их наставил Миронов, я правильно понимаю?

– Правильно, – подтвердил я и направился вслед за Софией.

Но отец встал у меня на пути.

– Из-за Ладонской поспорили?

– Ага.

– Вот что, сын, Миронов просто так в драку не полезет, значит, у него есть права на эту девушку. Лева действительно обещал ему руку своей внучки.

– Ну и что? – раздраженно фыркнул я.

– А то! Тронешь Софию хоть пальцем, и «безопасник» Ладонского тебя живьем закопает. Это женщина Миронова, не твоя.

– Да хрен ему, а не Софию! Еще посмотрим, кто кого закопает, – заявил я, оттолкнул отца и вышел из комнаты.