Фиктивный брак

Эпилог-бонус

Вадим

У меня до сих пор, когда я смотрю на Софию, щемит в груди, но тем не менее я поступил верно, когда не стал подставлять ее мужа и не повесил на него убийство Сергея. А ведь легко мог бы подтасовать факты, подкинуть пару улик, да и мотив у него был. Дело бы стопроцентно выгорело и моя любимая женщина стала бы свободной. Только вот что дальше? Даже если бы мир сошел с ума и София приняла меня как мужчину, чем бы у нас все закончилось? Да ничем хорошим. Я бы каждый день надеялся на то, что завтра София полюбит меня не меньше, чем Исаева, и старался бы не замечать, что она плачет по ночам в подушку. Надолго бы меня хватило? Не думаю. Смотреть, как из-за твоего эгоизма и подлости мучается дорогой тебе человек – разве это не ад? Я уже молчу о разнице между нами – в двадцать три года. Через десять лет София по-прежнему будет молодой цветущей женщиной, а я все чаще буду слышать в свой адрес «пожилой человек».

– Дедушка, это уже не смешно, – наигранно возмутилась София. – Хватит твердить одно и то же. Когда-нибудь ты еще обязательно понянчишься с правнуками.

– Мне бы хотелось поскорее, а то вдруг не доживу, – не унимался Ладонский.

– Лев Степанович, не прибедняйтесь, вы нас всех переживете, – обнимая жену, вставил свои три копейки Исаев.

Смотри-ка, весь вечер за ним наблюдаю, он Софию не то что из поля зрения, из рук не выпускает. Наверняка от меня бережет, и правильно делает, за счастье нужно держаться покрепче, а то отберут.

– Эх, редко вы старика навещаете и уезжаете всегда рано, – посетовал Ладонский. – Приезжайте завтра в гости и Витька с собой берите. Баньку затопим, мангал разожжем. Как вам идея?

Чем закончился разговор, я не услышал – гости вместе с хозяином вышли на улицу. Я вздохнул. Что-то я подустал. А что, если мне в кои-то веки отдохнуть хотя бы недельку?

– Вадим, вот ты где! – прокряхтел Ладонский, возвращаясь в дом. – А я уже хотел за тобой посылать. Задание есть для тебя, важное! Тихо, без шума, и чтобы не дай бог никто не узнал. Выясни, София, случаем, не беременная? Нутром чую, что это так.

Ладонский не был бы Ладонским, если бы не обладал нюхом, как у собаки, который не раз его спасал и почти никогда не подводил.

– София Николаевна позавчера была в женской консультации, срок – двенадцать недель, – сообщил я, и Лев Степанович расплылся в сверхдовольной улыбке.

– Вот гадина, знала, а деду ни полслова!

– Они с Исаевым для вас и его родителей сюрприз готовят, через пару дней в ресторан пригласят, вы уж будьте добры не раскрывайте, что все знаете, а когда вам сообщат радостную новость, не забудьте удивиться.

– Мне притворяться – что дышать, – кивнул босс. – Вадим, что бы я без тебя делал? Ты на меня не серчай из-за Софии, я правда хотел видеть тебя ее мужем. Кто же знал, что все так получится?

– Лев Степанович, раз уж вы сами об этом заговорили, я хотел бы получить компенсацию.

– Сколько? – спросил Ладонский, резонно решив, что речь идет о деньгах.

– Две недели.

– Какие две недели, Вадим, ты о чем?

– Об отпуске.

– А-а-а! – У босса отвисла челюсть и округлились глаз. – Зачем тебе отпуск? Столько лет на меня работаешь, никогда выходных не брал, а теперь аж целых две недели на диване собираешься валяться. Нет, не пойдет. Называй сумму, не стесняйся. Я без тебя как без рук.

– Лев Степанович, две недели – и точка.

– Нет, ну такое настроение у меня было хорошее, пока ты об этом своем отпуске не заговорил. Ты что, издеваешься? Говорю, бери деньгами.

– Лев Степанович, за вами должок, и нешуточный, еще один отказ – и срок до месяца вырастет.

– Ладно-ладно, – сдался Ладонский. – С завтрашнего дня отпускаю, а сейчас пойдем, накатим с тобой по стаканчику. За здоровье моего правнука.

– Я за рулем, Лев Степанович, не пью и с водителем не езжу, вы же знаете.

– Тоже мне проблема. У меня заночуешь, не впервой.

К десяти утра я подъехал к дому, в котором живу уже более пяти лет. Надо же, как непривычно выглядит высотка в светлое время суток. Обычно я уезжаю, когда еще не рассвело, а возвращаюсь затемно.

Чем займусь ближайшие две недели, понятия не имею. Может, и правда проваляюсь с пультом на диване или, как вариант, махну на моря.

Еще на лестничной клетке я ощутил аромат выпечки, и исходил он не из соседской квартиры, как это часто случалось, а из моей. Странно, раньше домработница никогда кулинарными экспериментами не занималась, да и не входит готовка в ее обязанности. Наверное, себя решила побаловать.

– Надежда, не пугайтесь, это я, – обозначил я свое присутствие, переступив порог квартиры, и на кухне раздался грохот. Похоже, упало что-то тяжелое.

– Ой! – в коридоре появилась девушка с испуганными глазами; это была не моя домработница. – З-здравствуйте, а вы, наверное, Вадим Владимирович Миронов, хозяин квартиры, да? – нервно комкая фартук, произнесла незнакомка.

– Он самый. А вы, девушка, позвольте узнать кто? – шагнув вглубь коридора, поинтересовался я.

– Светлана. И работаю у вас уже две недели. Надежда разве вас не предупреждала?

– Если вы имеете в виду мою домработницу, то нет, она ничего мне не говорила. Поверьте, я бы запомнил.

– Да как же так? – заметалась девушка. – Может быть, мы ей позвоним и все выясним? У меня есть ее телефон. Подождите. – Светлана боязливо, по стеночке, обошла меня, чтобы добраться до лежащей на столике возле зеркала сумки, и принялась в ней копошиться.

Я все же догадался, что произошло и почему в моем доме находится незнакомый человек. Суетливой Надежде, видимо, пришлось срочно уволиться, в этот день связаться со мной ей не удалось, и она любезно подобрала на свое место подходящую кандидатуру, но вот только забыла поставить меня в известность. Нет, Надежда тысячу раз меня предупредила, но лишь в своем воображении, а до дела так и не дошло. Такая забывчивость случалась с ней не раз, не два и даже не три, но чего только не простишь домработнице, если она гладит рубашки практически так же хорошо, как и ты сам?

– Света – вы же позволите так вас называть? – не надо никому звонить, сами все объясните, – предложил я, несмотря на то что разобрался в ситуации, а виной всему – чрезмерный испуг и нервозность Светланы.

Уже минуту она роется в сумке, ищет телефон и не замечает, что он лежит прямо у нее перед глазами, на столике. Понимаю, девушка получила это место без собеседования с работодателем и сейчас переживает из-за его визита, но не настолько же, чтобы тряслись руки и дрожал голос. Она определенно что-то скрывает или уже успела что-нибудь натворить.

– Мы познакомились с Надеждой, когда отводили детей в школу, – несмело начала девушка, – а две недели назад случайно столкнулись в магазине. Мы разговорились, и я рассказала, что пытаюсь устроиться на работу, а Надежда как раз срочно подыскивала себе замену. Я согласилась ее подменить. Она уверила меня, что проблем с работодателем не возникнет, и пообещала, что сама с вами договорится. Надежда привела меня к вам в дом, рассказала, что да как, показала, куда вы кладете заработную плату за неделю, а еще сообщила, что вы почти никогда не бываете днем дома, но, несмотря на это, очень требовательны в том, что касается чистоты.

Последнюю фразу Светлана, можно сказать, прошептала, а все из-за того, что, пока она говорила, я пристально смотрел на нее и пытался понять, в чем же тут подвох. Да, видимо, переборщил с давлением, как бы новая работница от перенапряжения в обморок не грохнулась.

– Мне все ясно. – Я отвел взгляд от девушки, чтобы она могла выдохнуть. – Претензий к вашей работе у меня нет, даже наоборот. Я вас оставляю, спокойно занимайтесь делами, только ко мне в комнату не стучите и не заходите, – попросил я и направился в спальню, но, проходя мимо кухни, резко затормозил.

Оказалось, мы со Светланой были в квартире не одни. За кухонным столом перед раскрытыми книгами, в окружении тетрадей и канцелярских принадлежностей притихли два пацана.

– А это кто? – обернулся я к белой как мел девушке.

– Это мои сыновья. Простите, что оккупировали ваш дом. Это, конечно, не оправдание, но раньше мы жили в этом районе и мальчики ходят в школу, расположенную неподалеку. А недавно мы вынуждены были переехать, и теперь до школы нужно добираться несколько остановок. Вот я и беру их с собой, чтобы не толкались одни в общественном транспорте, маленькие, жалко, да и опасно. Простите, я хотела спросить у вас разрешения, но Надежда не дала мне номер вашего телефона, а лично мы с вами ни разу не встречались. Сейчас я уведу мальчиков, – правильно расценив мой негативный настрой, пообещала Светлана.

– Да, будьте добры. И учтите: я впервые за десять лет взял отпуск и планирую провести его в тишине и спокойствии, – сказал я и удалился.

– Нас не будет уже через минуту, простите, пожалуйста! – виновато выдохнула Светлана вдогонку.

Войдя в комнату, я снял пиджак и, повесив его в шкаф, задумался. И чего я завелся на ровном месте? Веду себя как старый ворчун. Эта милая девушка сто раз передо мной извинилась. Пацаны сидели смирно, делали уроки, никому не мешали. Мне уж точно. Если они уже две недели в квартире обитают, а я этого не заметил, значит, они не хулиганят, имущество не портят, а я им на дверь указал. Тишины и спокойствия мне, видите ли, захотелось! Когда это я у себя в доме успел устать от шума?

Быстрым шагом направился в кухню, где Светлана в спешке собирала со стола школьные принадлежности и дрожащими руками отправляла их в портфели.

– Мама, это не мой учебник, а Славкин!

– Да, а еще ты мой дневник положила Алешке!

– В школе разберемся, где чье, – отмахнулась Светлана и даже улыбнулась мальчишкам, хоть невооруженным глазом было заметно, как сильно она расстроена.

Какая же я скотина! Нет чтобы сказать: все в порядке. Может быть, мне простился бы хоть один, самый незначительный грех. Видно же, что Светлана водила ко мне детей не из-за наглости, а от безысходности. Мало ли как складываются обстоятельства?

– Добрый день, молодые люди, – подмигнул я мальчикам. Ребята в ответ дружно поздоровались, а их мама вздрогнула, видимо, от неожиданности. – Светлана, можно вас на пару слов? – Я потянул девушку за локоток в сторону коридора. – В котором часу у ваших детей начинаются уроки? – спросил я, прикрыв дверь в кухню, чтобы мальчики не слышали нашего разговора.

– В тринадцать тридцать, – растерянно выпалила Светлана.

То есть детям придется болтаться в школьном вестибюле не меньше двух часов, прикинул я и заявил:

– Светлана, я был резок, прошу меня извинить. Когда я спокойно все взвесил, пришел к выводу, что у вас смирные мальчики, и они никоим образом мне не помешают. Приводите их и дальше, как делали это раньше.

– Спасибо большое, но я не имею права пользоваться вашей добротой. Я видела, вам стало некомфортно от присутствия в доме посторонних людей, а потом вы нас просто пожалели, а еще, скорее всего, почувствовали угрызения совести, а это неправильно. Не беспокойтесь, все хорошо, я обязательно что-нибудь придумаю. Например, запишу мальчиков в какую-нибудь секцию, где они будут заниматься перед уроками, – решительно ответила девушка, причем до этого момента ее слова звучали далеко не так уверенно.

Значит, если я хочу исправить свою оплошность, мне придется немного схитрить.

– Нет, Светлана, никого я не пожалел и угрызений совести не испытал. Как ни прискорбно, данные качества не присущи моей натуре. Зато я уловил вкусный запах домашней еды…

– Простите, что воспользовалась вашей посудой и техникой, – покраснев от макушки до пяток, выпалила девушка, и ее глаза вновь наполнились сожалением.

Да что же это такое?

– Светлана, очень вас прошу больше не извиняться. Я не собирался предъявлять вам претензии, а всего лишь хотел предложить взаимовыгодное соглашение. Как вы уже успели заметить, до отпуска я почти круглосуточно пропадал на работе, там же и питался, но ближайшие две недели проведу дома, и желания выходить куда-нибудь, чтобы поесть, у меня нет. Вы согласитесь добавить к вашим обязанностям еще и готовку, без повышения оплаты, а я в свою очередь разрешу вашим детям гостить в моем доме в первой половине дня. Как вам такая идея?

И без слов было понятно, что эта идея вызвала у Светы подозрения. Жилье у меня не из дешевых, ремонт тоже сделан на широкую ногу. Оглядываясь по сторонам, девушка весьма резонно сомневалась в том, что прибавка к ее зарплате ударит меня по карману. Хотя откуда ей знать, может быть, я ужасный скупердяй и считаю каждую монетку? По собственному опыту могу сказать, что зачастую богатые люди те еще жмоты.

– Светлана, я знаю, о чем вы сейчас думаете. Просто у меня в данный момент финансовые трудности, надеюсь, временные. Поэтому вы очень меня обяжете, если примете мое предложение, я ведь понятия не имею, с какой стороны нужно подходить к плите и в каких магазинах лучше покупать продукты, – подкинул я еще одну наживку, и рыбка клюнула.

Девушка приободрилась и слегка улыбнулась.

– Я заметила, что плитой вы ни разу не пользовались. Когда я включила ее первый раз, еще подумала, что она боевое крещение проходит, но все же вынуждена была…

– Мама, а у тебя пирог не подгорит? Что-то он подозрительно пахнет, – раздался из кухни детский голос, перебив Свету, и это хорошо, ведь она явно собиралась мне отказать.

– Пирог? Пирог! – Забыв обо всем, девушка дернула дверь на себя и юркнула в кухню, где схватила прихватку, открыла дверцу духовки и достала оттуда противень, на котором лежало пышное чудо с золотистой корочкой, иначе просто не скажешь, настолько красиво и необычно выглядел этот кулинарный шедевр. – Еще чуть-чуть – и проворонила бы, – выдохнула Светлана.

– Чур мне кусок из серединки! – облизывая губы, деловито заявил один из мальчиков, если не ошибаюсь, Алешка.

– И мне из серединки, – подражая брату, потребовал Славка.

Мальчикам, в отличие от их мамы, было в моем доме вполне комфортно. Развязности в их поведении не было, но и зажатость отсутствовала. Интересно, сколько им лет? На вид они одногодки, но на близнецов не похожи. Слава – блондин с голубыми глазами, этакий херувимчик, а Алексей темный, смуглый, и глаза карие.

Светлана, застыв у плиты, смотрела то на пирог, то на меня, то на детей и, видимо, решала, как же ей поступить: поскорее увести ребят или все же угостить их пирогом.

Открыв шкаф и вынув оттуда стопку тарелок, я не оставил ей выбора.

– Светлана, и мне уж тогда отрежьте кусочек из серединки, а лучше два и поувесистей.

Я поставил я перед девушкой тарелки, включил чайник и уселся рядом с ребятами за стол.

Поначалу я разговаривал с мальчиками, чтобы не сидеть в тишине, но не заметил, как втянулся и мне стало по-настоящему интересно с ними общаться. А еще я узнал много нового. Оказывается, я действительно старый хрыч, который безнадежно отстал от жизни.

Славка с Алешкой называли имена своих любимых певцов, а я их даже ни разу не слышал; говорили, какие сериалы им нравятся, рассуждали, какой сезон удался, а какой нет, а я не видел ни одного из них. Как сказали мальчишки, я не шарю ни в чем по-настоящему важном.

– Вадим Владимирович, вам еще чаю налить? – поинтересовалась Светлана, когда заметила, что моя кружка опустела.

– Можно просто Вадим. Чаю налейте и сами присаживайтесь. Мы вон с ребятами уже половину пирога умяли, а вы еще даже не попробовали.

– Спасибо, я не хочу.

– Мама не ест пироги. Совсем, – посетовал Славка. – И я знаю почему. Мама и тетя Оля уверены, что даже от одного малюсенького кусочка у них вырастут здоровенные попы.

– Слава, что ты выдумываешь? И разве можно произносить такие слова за столом? – явно смутилась Светлана.

– Ничего я не выдумываю, Алешка, подтверди, – ткнул Слава брата локтем в бок. – К нам в гости тетя Оля приходила, и вы с ней попы и пироги обсуждали.

– Подтверждаю, – подхватил Алеша. – Мы еще тогда со Славкой удивились, не поняли, почему попа вырастет. Потом провели следственный эксперимент. Ничего у нас не выросло.

Пока Светлана не очень умело пыталась отвлечь детей от неудобной темы, я оглядел ее с ног до головы и задался вопросом – а зачем, собственно, она ограничивает себя в еде? Да, она не модель, но с фигурой у нее полный порядок. Все на своих местах: тяжелая грудь, круглая пятая точка, тонкая талия. Такие женщины приятны не только на вид, но и на ощупь.

В то время пока я бесстыдно разглядывал их мать, мальчики таки умудрились уговорить Свету попробовать пирог собственного приготовления.

– Все, мальчики, я откусила кусок, теперь вы довольны? – присев на стул рядом с моим, спросила у детей Светлана.

– А то? Конечно! – дружно отозвались пацаны.

Пока члены дружного семейства обедали, я наблюдал за ними и по большей части молчал, чтобы не спугнуть воцарившуюся в кухне идиллию. Дети общались с матерью очень мило, по-доброму подшучивали друг над другом, смеялись, иногда что-то вспоминали. Я даже не особо вдавался в детали, мне просто нравилось слушать этот гул.

Я всегда старался избегать чувства зависти, но сейчас позавидовал мужу Светланы. У него каждый вечер за столом устраивают такие вот посиделки.

Света ведь замужем?

Наверняка.

Хоть кольца на безымянном пальце у нее я и не заметил, это еще ничего не означало, некоторые его просто не носят.

– Ой, – опомнилась Света, – что-то мы засиделись. Алеша, Слава, быстренько собирайтесь, я провожу вас в школу.

– Куда вы так торопитесь? – Я очнулся от задумчивости и оживился. – До начала занятий еще больше часа, я как раз успею обставить ваших мальчиков в шахматы. Мы еще до обеда договорились с ними сыграть партию.

– Это мы еще посмотрим, кто кого… Нас с Алешкой никто обыграть не может.

– Вадим Владимирович, – наклонилась ко мне Светлана, – честное слово, вы ставите меня в неудобное положение. Вы не обязаны развлекать моих детей.

– Во-первых, Вадим, – поправил я девушку. – А во-вторых, я знаю, что не обязан, но, если вы не возражаете, мы с ними все-таки сыграем. Понимаете, я очень соскучился по нормальной жизни.

Как по мне, Светлана – идеальная женщина: сразу все поняла и не стала мучить меня уточнениями, что же я имел в виду под неопределенным словосочетанием «нормальная жизнь». Света кивнула без лишних вопросов и принялась убирать со стола.

Уже через пять минут в гостиной стоял шум до потолка – мы с мальчишками сражались в шахматы не на жизнь, а на смерть. Пацаны повеселили меня на славу. Они так бурно реагировали на события, происходящие на доске, что их мама несколько раз прибегала и грозила им пальцем. А когда парочка «съела» моего коня, их радости не было предела. Славка с Алешкой выпрыгнули в центр комнаты и очень артистично исполнили танец победителей. Правда, после этого, когда парни поняли, что конем я пожертвовал осознанно, чтобы поймать их ферзя, они чуть не разодрались.

Но все хорошее, как говорится, рано или поздно заканчивается. Света увела детей в школу, а я сел за ноутбук, намереваясь узнать о своей домработнице побольше.

Нет, я не отправил запрос кому надо, не попросил, чтобы мне прислали досье на девушку, а просто, как работодатель, набросал анкету, которую попрошу Светлану заполнить.

Перво-наперво, когда Света вернулась, я поинтересовался, принимает ли она мое предложение насчет готовки.

– У меня такое ощущение, что мне уже некуда деваться, – смиренно ответила девушка, и я пригласил ее пройти в кабинет, где усадил за письменный стол, на котором уже лежали анкета и ручка.

– Вы же не против ответить на несколько стандартных вопросов? – Я встал за спиной домработницы и чуть ближе пододвинул к ней бумагу.

– Да-да, конечно.

Пока девушка выводила каллиграфическим почерком отличницы свои фамилию, имя и отчество, я старательно делал вид, будто увлеченно разглядываю улицу из окна, а на самом деле банально подглядывал, что же домработница там пишет.

«Новикова Светлана Павловна».

А что, мне нравится, красиво звучит.

«Тридцать один год».

С возрастом я почти угадал, примерно столько бы я ей и дал.

«Образование – высшее. Специальность – кадровое дело и управление персоналом».

У Светланы востребованная в наше время профессия. Обязательно потом поинтересуюсь, почему она не в офисе сидит, а у меня дома хозяйство ведет.

«Не замужем».

Да ну-у-у…

Я дождался, когда девушка напишет, сколько ее мальчикам лет (восемь; даты рождения совпадали, значит, они не близнецы, а двойняшки), и отвернулся. С личными качествами мне и так все понятно, как, впрочем, и насчет остальных пунктов.

Да, дела… Итак, Светлана не замужем …

– Готово, – выпрямилась девушка и протянула мне лист.

– Пройдемся по некоторым пунктам более подробно? – усевшись в кресло напротив, спросил я, на что получил согласие в виде кивка. – Светлана, не обижайтесь, но вы указали, что у вас высшее образование. Специальность востребованная. Почему же вы тогда устроились ко мне домработницей?

– Так и знала, что именно с этого вы и начнете. Еще месяц назад я трудилась кадровиком, но осталась без работы. Сразу найти новое место сложно, а у меня дети, вот я и приняла предложение Надежды у вас подработать.

– Подработать, – протянул я задумчиво. – Значит, нынешнее место вы воспринимаете как временное, и когда подвернется более подходящий вариант, уволитесь. Я правильно понял?

– Да, но я уже около месяца хожу на собеседования, а мне еще ни разу не перезвонили. Думаю, я нескоро найду новое место, да и неизвестно, найду ли вообще. Уверяю, если меня все же куда-нибудь примут, я, как и положено, предупрежу вас об этом минимум за две недели.

Я пока что не стал комментировать планы Светы перейти на другую работу, поживем-увидим, как дальше пойдет. Если она будет полностью меня устраивать, возможно, я и не захочу ее отпускать.

– Хм, не замужем, – почти по слогам прочитал я следующую строчку, оторвал взгляд от листка и, посмотрев на Светлану, спросил: – А когда-нибудь в официальном браке вы состояли?

Домработница нахмурилась, тяжело вздохнула, но ответила:

– Я сомневалась, что писать в этом пункте. Дело в том, что по документам я и сейчас состою в браке, но это продлится недолго. Заявление на развод я уже подала, теперь жду суда.

– Значит, вы, Светлана, написали неверную информацию. Пока у вас с мужем на руках нет свидетельства о разводе, вы в любой момент можете пойти на попятную.

– Нет, я не передумаю, это исключено!

– Ну, это вы сейчас так говорите, обиды и проблемы зачастую лечатся временем.

– Не в моем случае.

Отчего-то причина развода была для меня очень важна. Если спрошу напрямую, то Света, скорее всего, категорически откажется что-либо мне объяснять, а вот если выдвину свою версию, девушка с большой долей вероятности не удержится от комментариев и по ним я легко сделаю вывод.

– В нашей стране в девяноста пяти процентах случаев семьи распадаются по двум причинам. Первая – это пристрастие одного из супругов к алкоголю либо к наркотикам, а вторая – шашни на стороне.

– Мой муж алкоголизмом и наркозависимостью не страдает, – проворчала Света и тем самым дала мне точный ответ. – И больше я эту тему обсуждать не хочу.

Далее мы со Светланой обсудили менее личные вопросы, но, честно говоря, на протяжении всего разговора меня настойчиво преследовала мысль о том, что муж у моей домработницы – полный придурок. Мало того, что он зачем-то ходил от нее налево, так у него еще и не хватило мозгов гулять так, чтобы жена об этом не узнала. Более того, он позволил, чтобы она ушла из дома, прихватив с собой детей. Теперь понятно, почему Светлана вдруг переехала из хорошего района к черту на кулички.

Время в компании Светланы и ее детей пролетало очень быстро. Я думал, что дома буду маяться от безделья и через тару-тройку дней завою от скуки, но нет, на работу меня даже не тянет. Да что скрывать? Если Лев Степанович или кто-нибудь из сотрудников звонил мне по какому-нибудь срочному вопросу, я испытывал раздражение. Особенно если меня отвлекали, когда я играл с детьми или общался со Светой. Стал замечать, что дорожу каждым мгновением, проведенным рядом с ребятами и их мамой. Светлана с мальчиками приезжали с утра, и я считал секунды до их появления, а вечера, когда опять оставался один, возненавидел.

Благодаря парням в квартире всегда было шумно, слышались крики и смех. Случались и ссоры, но клянусь – все это мне нравилось. От Светланы исходило тепло; она умело создавала домашний уют. Особенно я любил слушать, как она тихонечко мурлычет себе под нос, когда хлопочет в кухне.

Но слушать пение Светы – это был не самый страшный мой грех. Я еще и жадно ее рассматривал, и каждый раз мне казалось, что ее красота расцветает еще больше, а ведь сначала я счел ее всего лишь привлекательной, не более.

Я продолжал удивляться отцу мальчиков. Допустим, у него случился роман, и появилась новая возлюбленная. Но ведь это касается лишь их со Светой отношений, дети здесь ни при чем! Славка и Алешка буквально по минутам рассказывали мне, как провели время вдали от меня, и ни разу не упомянули о папе. Из чего я сделал вывод, что он не искал с ними встреч, не приходил в школу, даже не звонил – полная тишина.

Одним словом – скотина.

То, что он не появляется, мне даже на руку, но все равно у меня в голове не укладывалось, как можно просто взять и вычеркнуть из жизни своих детей. Неужели у него совсем душа не болит и он не спрашивает себя, где они и с кем, чем сегодня занимались, не обидел ли их кто? Я уже не говорю о том, что он никак им не помогает.

С другой стороны, если бы отец принимал участие в жизни этих сорванцов, неизвестно, тянулись бы они ко мне. Наверное, нет. Мы ведь теперь с ними первые друзья и товарищи, я даже в школу их отвожу и встречаю. Иногда мы специально выходим пораньше, чтобы позаниматься на площадке на тренажерах или в торговый центр, что по дороге в школу, зайти. Один раз я даже нагоняй получил от Светланы за то, что купил Славке и Алешке целый ворох одежды и игрушек. Она разрешила подарки обратно в магазин не сдавать, лишь потребовала пообещать, что больше я мальчикам ничего покупать не буду.

– Вадим, я свежий чай заварила. Не хотите составить мне компанию за столом? – заглянув ко мне в кабинет, поинтересовалась Светлана.

Надо ли говорить, что я встал со стула еще до того, как она закончила фразу.

Конечно же, одним чаем дело не обошлось. Светлана испекла слойки с малиновым джемом и румяные конвертики с творогом. Она вообще часто балует нас с мальчиками домашней выпечкой, причем сама к ней почти не притрагивается, фигуру бережет. А вот мне, похоже, придется спортзал посещать не три раза в неделю, а как минимум пять.

– У Славы с Алешкой последним уроком математика, как раз через десять минут начинается, – глянул я на часы. – Посмотрим, как они напишут контрольную по пройденной теме. Если «отлично» или «хорошо» не заработают, значит, из меня никудышный учитель и придется все же нанимать репетитора. Если во втором классе упустить этот предмет, потом наверстать будет очень сложно.

– «Отлично», – улыбнулась Светлана. – Еще несколько дней назад я таких отметок от своих мальчиков даже не ожидала. Вы здорово их подтянули, спасибо. А насчет репетитора я обязательно подумаю. Интересно, сколько он берет за час занятий?

– Об этом можете не беспокоиться, у меня на примете уже есть один…

У Светланы зазвонил телефон. Взглянув на экран, она побледнела, разнервничалась и, естественно, меня уже не слушала.

Конечно же, я не удержался и подсмотрел украдкой, кто звонит.

«Рома муж».

Муж, объелся груш. Объявился-таки, скотина.

– Вадим, вы меня извините, мне нужно поговорить, – почти шепотом сказала Светлана и, прежде чем ответить на звонок, вышла из кухни.

И как я удержался и не отнял у нее телефон, сам не понимаю. Мне ужасно хотелось побеседовать с этим упырем-мужем самому, высказать все, что я о нем думаю. Но я пообещал себе не вмешиваться в дела чужой семьи, нет у меня на это права. Этот Рома не только муж Светы, он еще и родной отец Славы и Алеши. И хоть мальчики при мне о нем ни разу не упоминали, наверняка они любят его и мечтают о том, чтобы родители помирились.

Да, я дал себе обещание, но не забыл оставить место для маневра. Буду бездействовать лишь до тех пор, пока муж Светланы ведет себя тихо-смирно и вреда своей семье не причиняет, ни словами, ни действиями.

С того момента как Света вышла из кухни, прошло пятнадцать минут. Я понимал, им с мужем есть что обсудить, но все равно вышел из-за стола и отправился на поиски девушки. Гляну одним глазком, проконтролирую, все ли в порядке.

Как же я правильно поступил, что не остался на кухне! Света была в комнате, которую я выделил для нее и мальчиков, чтобы днем им было где отдохнуть. Светлана, сгорбившись, сидела на кровати и тихо рыдала.

Неконтролируемая ярость моментально опалила мою душу и сердце. Воображение тут же нарисовало картину: я собственными руками выдавливаю из мужа-упыря жизнь, и его глаза закрываются навсегда. Но разум взял верх над эмоциями. Придушить гада я всегда успею, сейчас важнее успокоить Светлану.

Присев на постель рядом с девушкой, я обнял ее и крепко прижал к себе. Света не вырывалась, не противилась, наоборот, повернулась ко мне и уткнулась в мою грудь распухшим носом, продолжая всхлипывать.

Я не просил ее не плакать, лишь успокаивающе гладил по спине. Слезы – это не так плохо, как кажется на первый взгляд. Вместе с ними человек избавляется от накопленного негатива, и ему становится легче.

– Паршиво поговорили, – сказал я, и это был не вопрос, а констатация факта.

– Не то слово. Я просто в шоке.

– Света, я видел, что тебе звонил твой муж. Чем он тебя так расстроил? Он хотя бы тебе не угрожал? Если он требует, чтобы ты вернулась, а ты этого не хочешь, я в два счета решу проблему, только скажи.

– Он не требует, чтобы я вернулась. Он, оказывается, ждет, когда я сама прибегу к нему от безысходности, – оторвавшись от моей груди, со злостью и разочарованием произнесла Светлана. – По его версии, я должна приползти к нему на коленях. Он, видите ли, уверен, что мы с мальчиками замерзнем без него на улице или с голоду умрем… Я ведь работала в его фирме и кадровиком, и секретарем, и администратором. Когда Рому с женщиной в собственной постели застукала, только и успела детские вещи собрать, а сама в чем была, в том и ушла. Муж был отлично осведомлен, что на банковской карте у меня мизерная сумма, вот и решил, что нужда погонит меня обратно.

– Самая гнилая тактика из возможных! – прорычал я и еще крепче прижал к себе Светлану.

– Ты, наверное, думаешь, зачем я жила столько лет с таким подлым человеком? Раньше он был совсем другим, добрым и заботливым. Мы хорошо жили, я имею в виду не материальный достаток – там как раз все было сложно, – а личные отношения. А потом Рома накопил денег, открыл небольшую фирму по перевозке грузов, и все изменилось. Особенно когда его дела в гору пошли. Он словно умом тронулся, когда у него в кошельке появились лишние купюры. Вдруг стал ходить куда-нибудь на ночь глядя: в ресторан, клуб, сауну. Да, он и меня звал с собой, но куда я пойду с двумя маленькими детьми? Да и проводить вечера вне дома – это не для меня. За ночные развлечения я мужа не пилила, надеялась, немного покуражится, а потом надоест. Тем более что он приходил домой всегда трезвый, женскими духами от него не пахло, да и верила я ему как себе. Конечно же, до поры до времени, потом уж начала подозревать, что он проводит ночи не только в мужской компании. И вот: как-то у меня разболелась голова, я ушла с работы пораньше и застукала его с девушкой. Я могла бы еще понять, если бы он изменил мне из-за великой любви, но ведь нет. Рома с «ночной бабочкой» кувыркался. Когда я вошла в спальню, девица сказала, чтобы я предъявляла претензии исключительно своему мужу, она на работе. Видимо, я совсем перестала его интересовать, раз он платил за то, что мог бы получить от меня…

– Света, не ищи проблему в себе, – не сдержавшись, перебил я ее, хотя до этого слушал внимательно и рассказ прерывать не собирался. – Причина исключительно в твоем супруге. Мужик просто с жиру бесился. Жена – красавица, умница, двое отличных парней, уютный дом, а его на грязь потянуло. Так бывает. Когда все хорошо, так и тянет в фекалиях испачкаться.

– Испачкаться – мягко сказано! Если он «бабочек» водил в дом, где живут его дети, значит, уже плавал по уши в дерьме, – выпалила Светлана, но тут же извинилась: – Прости, что-то я совсем за языком не слежу.

Если бы время не поджимало, я мог бы хоть до утра сидеть в обнимку со Светой, она такая мягкая, теплая, вкусно выпечкой пахнет. Но дети прежде всего.

– Через десять минут у парней заканчиваются уроки, я быстренько их заберу, а когда вернусь, ты нам ужин приготовишь, а мы с ними тем временем сделаем домашнее задание на завтра, а потом все вместе поедем в парк, прогуляемся. А когда уложим мальчишек, откупорим бутылку вина и продолжим разговор.

– То есть ты хочешь, чтобы мы остались у тебя ночевать? – чуть отстранившись, спросила Светлана.

– Совершенно верно, и возражения не принимаются. – Я поцеловал ее в лоб и встал. – Ну все, я пошел, а то опоздаю.

– Вадим! – возмущенно воскликнула Света. – Мы не останемся у тебя на ночь. Мы и так бессовестно оккупировали твой дом.

– Останетесь, – спокойно ответил я. – Сама рассуди: этот твой упырь активизировался, перешел к действиям, значит, ему надоело ждать. Если он знает, где вы живете (а я думаю, обязательно знает), тогда сегодня заявится к вам в гости. Оно тебе надо?

– Если следовать твоей логике, раз он вычислил, где мы живем, то и проследил, где я работаю. В таком случае, не обнаружив нас на съемной квартире, он придет сюда.

Светлана

Мне показалось или на лице Миронова действительно промелькнула улыбка? Он что, обрадовался такой возможности? Ну, это он зря. Рома руганью не ограничится, кулаками начнет махать. Вадим, конечно, в отличной физической форме, но мой бывший муж тот еще бугай, ростом под два метра и весом около центнера.

– Вадим, я вижу, как ты кулаки потираешь. Предупреждаю: не стоит. Если Рома сюда придет, мы вызовем полицию, пусть с ним компетентные люди разбираются. А ты с ним не связывайся, хорошо?

– Почему это? – с легкой иронией уточнил мой работодатель.

– Сейчас покажу, – пообещала я, взяла телефон и, найдя фотографию Романа в полный рост, продемонстрировала ее Миронову. – Вот почему!

– А-а-а, – протянул Вадим, но по его реакции было видно, что габариты моего мужа его совсем не впечатлили. – Разберемся.

– Разберемся, – повторила я за Мироновым, когда он вышел из комнаты. – Как же… Сама, если что, в полицию позвоню.

Остаток дня мы провели точно так, как и планировал мой работодатель: я готовила ужин, а Вадим занимался с мальчиками в кабинете.

Домашнее задание. Каждому родителю известно это страшное словосочетание. Сколько бы ты ни настраивался, сколько бы раз ни обещал себе не раздражаться, все равно разнервничаешься и голос повысишь. Ну просто невозможно оставаться спокойным, когда ребенок решает задачу в одно действие дольше часа, да еще и неправильно. По крайней мере, со мной всегда так, о бывшем муже и вовсе молчу. Он пытался пару раз сделать с мальчиками уроки. Все заканчивалось ором, причем еще на этапе, когда дети доставали из портфелей учебные принадлежности.

Другое дело Вадим. Складывается впечатление, что его терпение безгранично. Он способен абсолютно хладнокровно повторять по сто раз одно и то же и объяснять мальчикам решение задачи до тех пор, пока они не поймут.

После мы пошли в парк. Сначала Вадим играл со Славкой и Алешкой в футбол, а я сидела на лавочке. После мы заглянули в детское кафе, а затем отправились домой – пора было укладывать ребят спать. Нужно ли говорить, кто именно этим занимался?

Выпить вина мы с Мироновым договорились ровно в десять. Я долго мучилась вопросом, наряжаться или нет? В конце концов выбрала золотую середину: немного освежу макияж на лице, распущу волосы, но платье надену простое, домашнее, а то если переборщу, Вадим подумает, что я не прочь с ним и ночь провести. Хотя на самом деле я и не прочь, но точно не сегодня. Может быть, позже, когда мы узнаем друг друга получше и наладим более близкий контакт…

– Да-а-а, – глядя на отражение в зеркале, протянула я и спросила себя: – Если ты не собираешься с ним спать, зачем ноги побрила? Просто так, ведь женщина всегда должна ухаживать за собой, независимо от ситуации, – ответила я на свой же вопрос и показала зеркалу язык.

Я не стала следовать правилу, гласившему, что женщина непременно должна опаздывать на свидание, чтобы у кавалера было время подумать о ней, и вышла из спальни без одной минуты десять. Одернула подол платья, взбила волосы, приказала себе не нервничать и дышать спокойно. Девочка я, что ли, чтобы до влажных ладоней переживать из-за ужина с мужчиной?

И вообще, кто сказал, что Миронов пригласил меня на свидание? Может, ему просто захотелось выпить вина, а собутыльника рядом не оказалось. Вот он и позвал первого попавшегося человека посидеть с ним по-дружески, за компанию.

Хотя как тогда быть с его красноречивыми взглядами? Я же их себе не придумала. Сколько раз я ловила их на себе. Да и другие знаки внимания от него получала с завидной регулярностью: то он прядь волос мне за ухо уберет, то, проходя мимо, как бы невзначай приобнимет или погладит, а один раз на прогулке даже за руку взял, я тогда забыла, как дышать.

Когда я дошла до гостиной, у меня тряслись не только руки, но и коленки.

Толкнув дверь, я обомлела. В гостиной была романтическая обстановка: электрический свет был полостью выключен, и комнату освещало несколько свечей. Тихо звучала классическая музыка. Большой стол был пуст, зато на маленьком овальном стояла бутылка вина, бокалы, тарелка с крупно нарезанным сыром, фрукты и еще что-то, со своего места я не разглядела.

Вадим, заложив руки за спину, смотрел в окно на ночной город, но, когда я вошла, обернулся и не спеша подошел ко мне вплотную.

– Очень красиво, – окинув гостиную взглядом, тихо произнесла я.

– Я старался, – так же тихо отозвался Вадим и, положив ладонь мне на талию, притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись. – Тебе идет с распущенными волосами.

– Я тоже старалась, – с придыханием ответила я, привстав на цыпочки, чтобы наша разница в росте была не так заметна.

Миронов больше ничего не сказал, но я точно знала, о чем он думает. Мне об этом рассказали его глаза, в которых полыхала неприкрытая страсть, и руки, уже вовсю блуждающие по моему телу.

– Я предполагала, что сначала мы поговорим, – млея от его ласк, выдохнула я и мысленно похвалила себя за то, что побрила ноги.

– А тебе хочется сейчас разговаривать?

– Нет.

После этого ответа Миронов словно с цепи сорвался. Он подхватил меня на руки и, будто охотник добычу, утащил к себе в логово. Когда мы оказались в спальне, я в полной мере узнала, какими темпераментными бывают сдержанные с виду мужчины…

Я проснулась, но лежу неподвижно, даже глаза не открываю, а то еще, чего доброго, разбужу своего новоявленного любовника. Как теперь вести себя с ним, что говорить – ума не приложу. С одной стороны, мы оба взрослые и, что немаловажно, свободные люди, но с другой – до этой совместной ночи наши отношения сводились к дружеским. У нас не было романа, так, легкий флирт, не более. Если Миронов решит ограничиться одной ночью, у меня не будет повода для обид: он мне в вечной любви не клялся и ничегошеньки не обещал. Но если наши взаимоотношения вернутся в прежнее русло, я, мягко говоря, расстроюсь. Я увлечена, очарована Вадимом. Хотя, как мне кажется, он не относится к той категории мужчин, которые практикуют одноразовый секс. Тем более я же не девушка с улицы, которую утром можно вежливо выпроводить за дверь и больше ни разу о ней не вспомнить.

Как же мне хочется вытянуть ногу, но нельзя, я еще морально не настроилась и не готова посмотреть Миронову в глаза.

А что, если тихонько вынырнуть из кровати и убежать в свою комнату? Тогда мы с Вадимом увидимся не голыми в постели, а полностью одетыми и на кухне, скорее всего в компании мальчиков.

Я прислушалась. Миронов спал крепко, дыхание было ровным и глубоким. Если не мешкать, мой трусливый план должен сработать.

Но одно дело придумать план и совсем другое – воплотить его в жизнь. Я осторожно заерзала на постели. Вроде бы мужская рука у меня на талии на телодвижения не реагирует, но и до края кровати мне еще далеко, я, наверное, всего на пару сантиметров отодвинулась. Нет, так не пойдет, а то Миронова разбужу; надо двигаться одним быстрым рывком.

Резко дернулась…

– Куда? – тут же услышала возмущенный вопрос, причем таким голосом, словно Вадим до этого вовсе не спал, и, естественно, рука у меня на талии ожила и никуда не пустила.

Ну и реакция у него, он как будто к моему побегу готовился!

– Доброе утро, – жмурясь от смущения, пропищала я первое, что пришло мне в голову. Хорошо, что я лежу к Вадиму спиной и он не видит, как гримасничаю.

– Доброе. Извини, – Миронов ослабил захват, – может быть, ты в ванную комнату собиралась?

В ванную? Да ни за что! Для этого нужно вылезти из-под одеяла, а на мне ничего нет. Хотя что-то поздновато я вспомнила о стыде, ночью-то ни капельки не стеснялась, что странно. Мне даже с мужем не удавалось так раскрепоститься, а мы с ним не один год вместе прожили.

– Нет, если ты не против, еще полежу, – сказала я и делаю вид, что укладываюсь поудобней.

– Хорошо, давай полежим.

Я моментально оказалась в кольце его рук; к моей щеке прикоснулись горячие губы и еле заметно поцеловали.

Аллилуйя! Если бы Миронов рассматривал нашу ночь как разовое явление, вряд ли бы он зацеловывал и обнимал меня с утра. Он бы просто ушел в душ, в котором дождался бы моего ухода, а после делал вид, что ничего особенного между нами не произошло.

– Интересно, сколько времени? – лениво протянула я. – Надо встать до того, как проснутся мои сорванцы.

Миронов протянул руку к тумбочке, где лежали наручные часы, а когда посмотрел на циферблат, с разочарованием сообщил:

– Пора вставать, шесть утра.

– В такую-то рань?! – нахмурилась я.

– Мой отпуск закончен, и на работу я обычно встаю даже не в шесть, а в пять тридцать.

– Ммм, – поджав нижнюю губу, с досадой выдохнула я через нос.

– Хотя, если хорошенько подумать, – Вадим ловко перевернул меня на спину и так же проворно забрался сверху, – первое и единственное опоздание за несколько лет мне на работе простят.

– Очень правильные мысли, – широко улыбнулась я и только приготовилась к продолжению, как из-за двери послышались детские голоса.

– Мама… мама, ты где?

Мы с Мироновым одновременно подскочили как ошпаренные и судорожно принялись натягивать на себя разбросанные по полу вещи. Тут мне было уже не до смущения – я сверкала всем подряд в разных ракурсах.

– Надо будет сегодня же вечером врезать замок, – бросив взгляд на дверь спальни, заметил Миронов. – Если парни захотят войти в комнату, вряд ли их надолго удержит стул, которым я подпер дверь.

– Это понятно. А сейчас как выходить? Угораздило же мальчиков подняться в такую рань! Закон подлости, – расчесывая растопыренными пальцами взлохмаченные волосы, проворчала я.

– Главное – не паниковать и делать вид, что все в порядке. Будем рассчитывать на юный возраст мальчишек и надеяться, что они ничего не поймут. – Нацепив на лицо невозмутимую маску, Миронов подошел к выходу, убрал стул и раскрыл настежь дверь. – Парни, мама здесь…

Слава с Алешкой прискакали ровно через секунду, с подозрением, медленно рассмотрели нас, но тактика Миронова сработала, и уже через минуту мальчики переключились на причину своего раннего пробуждения, а именно – дурной сон Славы.

Пока Вадим принимал душ, а я готовила завтрак, я твердо решила для себя: с этого дня буду вставать так же рано, как и Миронов, чтобы его завтрак не состоял лишь из сделанных наспех бутербродов. А еще чтобы он не видел меня с утра не накрашенной и не причесанной.

Завтракали мы как обычно, мальчики без умолку что-то болтали, перекладывая друг другу еду, чтобы уменьшить свою порцию; я постоянно вставала из-за стола – то подливала чай в кружки, то доставала что-нибудь из холодильника, что в спешке забыла поставить; Вадим разговаривал с детьми и по мере возможности мне помогал.

Миронов ушел на работу. Я долго и, как мне кажется, очень глупо улыбалась, стоя в прихожей, а все потому, что, когда провожала мужчину, мальчики с визгом убежали в спальню запускать вертолет, а Вадим, выдернув меня на лестничную клетку, прижал к стене и страстно поцеловал на прощание.

Вадим

В коем-то веке прибыл на службу в отличном расположении духа. Прошел уже час, а я еще не отчитал никого из своих подчиненных и даже строго на них не посмотрел. Сотрудники ничего понять не могут, «щемятся» по углам, думают – это затишье перед надвигающейся бурей. Знали бы они, чем в действительности занята голова их начальника, расслабились бы и перестали бояться. Все мои мысли – о теплой мягкой Светлане и двух мальчишках. Сейчас я понимаю сотрудников, которые в конце дня сломя голову несутся с работы домой. Их там ждут, как, надеюсь, теперь и меня.

В настоящий момент мне кажется, что до встречи со Светой я прозябал и только рядом с ней и мальчиками начал жить по-настоящему. С ними я становлюсь добрее и благороднее, это они делают меня таким. Впрочем, это не важно, главное – мне с ними так хорошо, как еще никогда не было.

Вчера я не планировал сразу же, без прелюдии и разговора, тащиться Светлану в спальню, это вышло спонтанно. Видимо, я слишком долго ее ждал (наверное, всю свою осознанную жизнь), вот и не утерпел. То, что Света меня не оттолкнет, я не сомневался. И не потому, что слишком самоуверен, просто эта девушка совершенно не умеет скрывать свои эмоции. Все, что она чувствует, о чем думает, крупным шрифтом написано у нее на лице.

В первый день Светлана воспринимала меня, как враждебный объект, на третий я ее заинтересовал, скорее всего, тем, что постоянно возился с ее детьми, и где-то в середине второй недели увидел в ее глазах то, что и сам к ней чувствовал.

Но не все в наших отношениях так радужно, как хотелось бы. Во-первых, опять эта пресловутая разница в возрасте. Четырнадцать лет, это, конечно, не двадцать три, как в случае с Софией, но тоже немало. Во-вторых, бывший, а вернее, пока еще нынешний муж Светы… Да и черт с ним, с этим придурком, если бы он был просто мужем Светланы, но он еще и родной отец мальчиков, а от этого уже не отвертишься. Если со Светой все предельно понятно – она моя, и это не обсуждается, то с пацанами гораздо сложней. Надо быть полным отморозком, чтобы не подпускать отца к его родным детям. А то, что блудный папаша рано или поздно объявится, я не сомневался. Мальчики – слишком удобный метод воздействия на их мать, и он обязательно им воспользуется.

Светлана

До тех пор пока я не проводила детей в школу, одиночество ощущалось еще не так остро, но вот я осталась одна и в полной мере осознала, что за две недели отпуска очень привыкла к обществу Вадима. Чувствую, меня ждет болезненное отвыкание. Как же мы, люди, быстро привыкаем к хорошему, а когда это остается в прошлом, готовы на стену лезть от тоски. А еще мое бурное воображение постоянно подливало масло в огонь, то и дело рисуя красочные картины (чем бы мы занялись с Мироновым, пока детей нет дома).

За весь день Вадим ни разу мне не позвонил, наверное, был слишком занят. Но он прислал сообщение, в котором говорилось, что на обед он приехать не сможет, зато освободится пораньше и успеет забрать мальчиков из школы. А конце эсэмэски – просто бомба! – Миронов прилепил сердечко. Боже ты мой, никогда бы не подумала, что Вадим способен сердечки посылать. Почему-то мне казалось, что он сделал это впервые и исключительно для меня.

Стрелки часов медленно ползли по циферблату, но время, когда должны были прийти мои мальчики, все же настало. Голоса Славы, Алеши и Вадима я услышала задолго до их появления у входной двери. Какие же они все-таки у меня шумные!

– Мама, мама, угадай, какие отметки мы получили за контрольную по математике? – стаскивая обувь без помощи рук, тарахтели мальчишки.

Если бы Вадим, стоявший у них за спиной, не произнес одними губами «хорошо», я бы озвучила высшую отметку – «отлично», уж очень гордыми выглядели ребята.

– Вы получили «хорошо»! – воспользовалась я подсказкой.

– Точно-точно, и учительница впервые нас похвалила: сказала, что мы молодцы, – ликовал Алешка.

Слава деловито отодвинул его на задний план и сообщил мне:

– А еще дядя Вадим пообещал нам, что, если следующую контрольную мы напишем на «отлично», он отвезет нас на картинг! Представляешь?

– Да, везет вам, – потрепала я сына по голове. – А теперь марш в ванную мыть руки, ужин на столе стынет.

– Мы руки в школе помыли, они у нас чистые, – заявил Алешка, и у меня перед глазами замельтешили маленькие ладошки. – Вот, сама посмотри.

– Мальчики.

Стоило Миронову произнести одно-единственное слово, причем спокойно, без тени угрозы, как мои сорванцы спрятали руки в карманы и наперегонки помчались в ванную. Вот что значит авторитет, раз – и дело сделано, а мне пришлось бы долго уговаривать сыновей, а может, и прибегнуть к шантажу.

Пока детские ножки топали по коридору, мы с Вадимом стояли друг от друга на расстоянии метра, но, услышав звук льющейся воды, буквально набросились друг на друга. Да, при встрече полагается спрашивать, как дела, но это мы сможем сделать и в присутствии мальчиков, а вот почувствовать вкус любимых губ вряд ли осмелимся.

За ужином Слава и Алеша болтали без остановки: уточняли у Миронова, в какой именно картинг он собирается их отвезти, какого цвета там машины, какие комбинезоны им выдадут, и так далее и тому подобное.

– Мальчики, а вы бы не могли чуть-чуть помолчать и хоть что-нибудь съесть? – спросила я. – Уже поздно, а нам с вами еще домой возвращаться…

В кухне воцарилась звенящая тишина, и три пары глаз посмотрели на меня с таким возмущением, как будто я только что сообщила, что в следующем сезоне они не увидят ни одного матча любимой футбольной команды.

– Не хочу домой, – нахохлился Слава. – Да и место, где мы живем, – это не наш дом, а тети Тамары. Зачем мы вообще у нее ночуем? Там плохо пахнет, а тетя Тамара громко храпит.

Эх, маленький мой, зачем-зачем… Да потому, что комната в квартире у тети Тамары – это единственный вариант, который мне по карману.

– Мама, мы со Славкой еще в школе договорились, что останемся жить у дяди Вадима, – заявил Алешка таким тоном, словно право решать, где нам жить, принадлежит исключительно им.

– Мальчики, вы ведете себя как оккупанты и ставите меня в неловкое положение. Мы и так проводим в квартире у дяди Вадима почти весь день. Не можем же мы здесь еще и ночевать!

– Почему-у-у? Вчера же ночевали, – обиженно проворчал Слава, а потом взял кружку и в знак протеста начал стучать ею по столу. – Я хочу жить у дяди Вадима!

Естественно, к бастующему брату мигом присоединился Алешка, и теперь они в два голоса скандировали одну и ту же фразу: «Мы будем жить у дяди Вадима!» и колотили кружками по столешнице.

– Вы решили поставь мне ультиматум? – встав из-за стола и подбоченясь, со строгими нотками в голосе спросила я у детей, а потом перевела взгляд с мальчиков на Вадима.

Может быть, его вмешательство их утихомирит? Какое там. Миронов смотрел на меня с еще большим недовольством. Вижу по глазам: скорее он тоже кружку возьмет и вступит в ряды бастующих, чем поддержит меня.

– Света, давай выйдем на минуту, поговорим.

Вадим вывел меня в коридор и плотно прикрыл кухонную дверь.

Слово «поговорим» в моем понимании означает диалог, но Миронов не дал мне и рта раскрыть. Он безапелляционным тоном заявил, что мы с мальчиками перебираемся к нему на ПМЖ, и никакие возражения не принимаются, а сразу после ужина поедем к Тамаре и заберем все свои вещи.

Надо ли говорить, что о таком исходе событий я в глубине души и мечтала, а в съемной квартире собиралась ночевать лишь только потому, что хотела дать Вадиму возможность решить – жить ему одному или с нами.

С тех пор как наши пожитки перекочевали в квартиру Вадима, наши с ним отношения «работодатель – домработница» официально завершились. Миронов вручил мне банковскую карту и велел ни в чем себе не отказывать.

Конечно же, сначала я спорила, даже напомнила ему о финансовых трудностях, о которых он говорил. Миронов сразу же признался, что выдумал их, чтобы я согласилась водить детей к нему домой в обмен на готовку. Более того, заявил, что после нашей совместной ночи у него автоматически появилось не только право, но и обязанность содержать свою женщину.

Нет, Вадим не был против, чтобы я работала по специальности – кадровиком и даже обещал помочь найти хорошее место, если я буду настаивать, но, как он верно заметил, растить двух маленьких разбойников тогда будет труднее. Спорить с Мироновым я не могу, проиграла по каждому пункту, и теперь я самая счастливая на свете домохозяйка.

Днем, в половине третьего, к нам в дверь позвонили. Я растерялась. Вадим открыл бы дверь своим ключом, а дети были в школе, минуту назад я разговаривала с ними по телефону.

Увидев в дверной глазок Надежду, которая работала у Вадима до меня, я пришла к выводу, что она, скорее всего, забыла что-то из личных вещей и пришла их забрать, поэтому без колебаний ей открыла.

– Привет, подруга, не ожидала? – выдохнула Надежда, словно только что пробежала стометровку на скорость.

– Привет. Да, не ожидала. Думала, ты переехала в другой город.

– Все верно. Переехала. Но вернулась. Потому что один кобелина меня кинул. Стаканчиком водички не угостишь?

Надежда переступила порог, и мне стало понятно, почему она так запыхалась. Моя знакомая внесла в квартиру два больших и наверняка тяжелых чемодана.

– Конечно, проходи. Могу предложить тебе еще и чай с ватрушками.

– Это было бы здорово.

Едва устроившись за столом, Надежда меня огорошила:

– Света, я же оказала тебе услугу? Уступила свое место. Ты подзаработала. Но обстоятельства изменились, и теперь я хочу вернуться на эту работу. Сегодня заканчивай, а завтра с утра на работу выйду я.

– Не думаю, что Вадим примет тебя обратно, – ставя перед Надеждой чашку с чаем, сказала я. – Обстоятельства изменились не только у тебя.

– Вот как? – откинувшись на спинку стула, фыркнула Надежда. – Так мне и надо, говорят же – не делай людям добра, не получишь зла. Значит, по-хорошему уходить ты не собираешься. Напрасно. Избежала бы лишних унижений. Неужели ты надеешься, что, когда перед Мироновым встанет вопрос, кого из нас оставить – тебя или меня, он примет решение в твою пользу? Да фигушки. Я на него несколько лет отпахала, а ты даже месяца не проработала.

– Зачем спорить? Можно просто позвонить Вадиму, – предложила я и направилась в коридор за мобильным.

– А ну отдай!

Я не ожидала, что Надежда станет отнимать у меня телефон, поэтому ей удалось выхватить его у меня из рук.

– Надя, ты в крайности-то не впадай и перестань вести себя, как гопница. Понимаю, что тебе нужна работа, но…

– Пошла отсюда! – крикнула моя знакомая и указала пальцем на дверь. – Это мое место.

– Нет, я здесь живу, и уйти придется тебе.

– Ничего, найдешь, где переночевать. В крайнем случае, к мужу вернешься.

– Надя, ты не поняла: мои мальчики и я живем здесь вместе с Вадимом и в твоих услугах не нуждаемся.

Надежда долго соображала, и наконец до нее дошел смысл моих слов.

– А-а-а, так вот оно в чем дело! Ты в койку, что ли, к Вадиму забралась? Ну ты, мать, даешь! Зря я тебя в тихушницы записала. Ты хоть знаешь, какая ты дура? Думаешь, выигрышный билет вытянула? Да ни черта! Ты в курсе, кто такой Миронов? Он штатный киллер у очень богатого человека. Да на него нормальные люди даже смотреть боятся. Ему человека в гроб положить – то же самое, что душ принять, обычное дело. Не удивлюсь, если он сейчас кому-нибудь пакет на голову надевает. Собирайся и чеши отсюда, пока ты и твои мальчики целы, а то потом поздно будет. Одно дело – Миронову носки стирать и совсем другое – койку с ним делить. Шаг влево, шаг вправо – и ты уже труп.

– Надежда, не неси чепуху! И имей в виду: все, что ты с этой секунды скажешь о Вадиме, а также все, что ты сделаешь, будет ему известно.

– Вот не хотела бить по больному, но вижу, что придется, – не унималась моя знакомая и зачем-то направилась к Миронову в кабинет.

– Что ты делаешь? Зачем роешься в бумагах Вадима? Если он такой монстр, как ты говоришь, не сносить тебе головы.

– На, полюбуйся! – Надежда достала из ящика стола тетрадку, вынула оттуда фотографию и сунула ее мне в лицо. – Вот любимая девушка нашего работодателя – София Ладонская. Давай, хорошенечко посмотри на нее и сравни с собой.

Мне никогда не приходилось комплексовать по поводу своей внешности, природа не обделила меня привлекательностью. Но несмотря на это с голубоглазой феей, улыбавшейся на фотографии, я соперничать не могла. Она была так хороша, что от нее взгляд невозможно было оторвать, не женщина, а идеал. Если какому-нибудь художнику понадобится модель для того, чтобы изобразить сирену, которая своим пением заставляет моряков разбиваться о скалы, или он же захочет написать Афродиту – богиню любви, то лучшей кандидатуры, чем София Ладонская, ему не найти.

– Надя, хватит сочинять. Этой девушке лет двадцать, она Миронову в дочки годится, – выдохнула я. – Уходи. Я обязательно передам Вадиму, что ты заходила и предлагала свои услуги.

– Ха-а! – злорадно рассмеялась моя знакомая. – Когда это мужиков возраст останавливал? Миронов на этой девице помешался. Если мне не веришь, почитай тетрадь, там его письма к ней. В стихах, между прочим.

– Читать чужие письма – это свинство. Кого любит Вадим, а кого нет, не твоего ума дело. Немедленно положи тетрадь туда, где взяла, и катись на все четыре стороны!

– Ну и дура же ты! Я ведь для тебя стараюсь. – С этими словами Надежда открыла тетрадь и начала читать вслух.

– Прекрати! – крикнула я после первых двух строк и ринулась к Надежде, чтобы вырвать письма из рук этой гадины.

– Что, не нравится, да? А ведь мы еще до горяченького не дошли. Смотри, тут на каждой странице дата стоит. Последней записи всего полтора месяца.

Надя стала убегать от меня, но мне удалось догнать ее и отобрать и тетрадь, и фотографию. Правда, во время нашей возни снимок пострадал – мы разорвали его по диагонали на две почти равные части.

– Вот черт! – глядя на обрывки, испуганно пробормотала Надежда. – Скажешь Миронову, что ты одна ее порвала, ладно? Тем более что это почти правда…

– Даже не рассчитывай. Я предупреждала тебя о том, что молчать не стану.

– Ну я же помочь хотела, глаза тебе открыть на ваши с Мироновым отношения. Ладонская недавно замуж вышла, такая шумиха была, свадьба года… У Миронова депрессия, вот он тебя и приголубил. Но рано или поздно он оклемается и вышвырнет тебя из своей жизни, как ненужную вещь.

– Сейчас ты повторишь все это Вадиму, он как раз должен приехать, – солгала я.

– Да ну, – усомнилась Надежда. – Его никогда не бывает днем дома.

– Дело твое, хочешь – верь, хочешь – нет.

Моя ложь сработала: Надежда, поджав хвост, убежала, но вот нагадить-то она все равно успела.

Я не стала убирать тетрадь обратно в ящик, оставила ее на столе. Снимок был порван, и утаить визит Надежды мне в любом случае не удастся.

Сложив обрывки фотографии, я тяжело вздохнула. До чего же красивая эта София! Если Миронов на самом деле в нее влюблен, его нетрудно понять.

Ни домашние хлопоты, ни включенный телевизор, ни звонок давней подруги – ничто не могло стереть стоявший у меня перед глазами прекрасный образ Софии Ладонской. Ревность ядовитой змеей заползла в мое сердце и, впрыскивая яд, травила мои душу и тело.

Когда Миронов, забрав мальчиков из школы, вернулся домой, я всячески откладывала этот разговор. Страшилась, что Вадим подтвердит слова Надежды и мое и так треснувшее пополам счастье разлетится на тысячи осколков. Я делала вид, что все в порядке, да, видимо, плохо старалась. За ужином Вадим накрыл мою руку своей и спросил:

– Света, может быть, ты наконец скажешь, что случилось?

Как я в этот момент не разрыдалась – сама не понимаю. Ответила я не сразу – мешал подкативший к горлу ком.

– Приходила Надежда, твоя бывшая домработница, предлагала свои услуги, – сглотнув, сказала я.

– М-м-м, нет, нам такие ветреные работники не нужны. Но если тебе нужна помощь по дому, можешь найти кого-нибудь другого, более подходящего.

– А чем тогда, позволь узнать, мне заниматься? – сердито отозвалась я.

Миронов застыл, а потом пристально посмотрел мне в глаза.

– Что такого сказала тебе Надежда, что ты впервые повысила на меня голос?

– Потом, – сказала я, намекая на то, что предстоящая беседа не для детских ушей.

Миронов кивнул и как ни в чем не бывало переключился на мальчиков. Его поведение не изменилось. Совсем. Он спокойным голосом расспрашивал детей о том, как дела в школе, сдержанно улыбнулся, когда Слава с Алешей сообщили, что сегодня получили «отлично» по математике, и слегка нахмурился, услышав об оценке «удовлетворительно» по технологии. Смотрю на него и диву даюсь. Я нижнюю губу из-за переживаний в кровь искусала, а он совершенно спокоен.

Может быть, поведение Вадима объясняется тем, что чихать он хотел на россказни бывшей домработницы и, в случае претензий с моей стороны, будет руководствоваться правилом – если кого-то что-то не устраивает – с вещами на выход?

Ну и дрянь же эта Надежда! До ее прихода мне бы даже в голову не пришло, что Миронов может наплевать на наше с ним будущее.

Пока я складывала в посудомойку грязные тарелки, Вадим разрешил детям включить сетевую компьютерную игру. Все, теперь мальчики нам не помешают – они погрузились в альтернативный мир и выйдут из него, только если отнять у них планшеты. Даже если за окном внезапно наступит апокалипсис, он не сможет отвлечь моих детей от игры – проверено опытом.

Вадим без слов, одним кивком, пригласил меня в кабинет. Я не сразу пошла за ним, сначала вытерла стол и вымыла руки.

Когда я вошла в кабинет, Миронов уже сидел за столом и смотрел на разорванный снимок Софии и тетрадь с письмами.

– Вижу, содержательная у вас с Надеждой была беседа.

Что в этот момент творилось у него в душе, определить по его внешнему виду было невозможно. Когда он произносил последнюю фразу, ни один мускул в его лице не дрогнул. С такой интонацией Миронов вполне мог бы спросить и о погоде.

– Мы не хотели порвать фотографию, это вышло случайно. – Я на дрожащих ногах прошла вглубь комнаты и заняла кресло напротив Вадима.

– Не страшно, – отозвался он и отправил испорченный снимок в мусорную корзину.

Свои действия Вадим никак не прокомментировал. Да и куда еще ему девать порванную фотографию? К тому же у него наверняка есть электронная копия, при желании ее можно снова распечатать.

Я мысленно собралась, разложила предстоящий рассказ по полочкам и выдала полную и, как мне кажется, достоверную картину недавних событий. Да, я сдала Надежду Миронова с потрохами, но я ведь предупреждала ее, что не стану ничего от него скрывать, поэтому с меня взятки гладки.

– Вадим, я удивлена. Ты такой педантичный и осторожный, а письма хранил в легкодоступном месте. Положил бы их в ящик, который запирается на ключ, – именно так я окончила свой рассказ.

– В этой тетради нет ничего секретного. Зачем ее прятать? Это просто способ отвлечься. Кто-то для того, чтобы расслабиться, напивается раз в месяц до поросячьего визга, кто-то прыгает с парашютом, а я вот бумагу мараю. Я не стесняюсь написанного, тут нет ничего криминального и предосудительного.

– Ладно, где хранить записи – твое личное дело. – Действительно, зачем я лезу туда, куда не просят? Меня ведь волнует совсем иное. – Что скажешь о девушке с фотографии? Ты ее любишь?

Мне показалось или Миронова и вправду удивил мой вопрос? Нет, не показалось: его брови чуть приподнялись, в глазах появилось изумление.

– То есть тебе сообщили о том, что я зарабатываю на жизнь, пытая и убивая людей, но тебя это не особо волнует? – поинтересовался Вадим и вроде бы даже повеселел. Он поднялся, обогнул стол и кресло, в котором я сидела, и, встав у меня за спиной, насмешливо прошептал на ухо: – Тебя заботит только то, люблю ли я другую женщину?

– Никого ты не убиваешь и не мучаешь, понятно же, что это полный бред. А вот девушка на фотографии очень эффектная, и ты писал ей письма, любовные, между прочим. Вадим, почему ты веселишься? – взмутилась я, услышав за спиной сдавленный смех.

– Да потому что я голову сломал, обдумывая, как подступить к разговору о моей работе, а ты отмахиваешься от нее, как от несущественной мелочи.

– Хочешь сказать, что Надежда не солгала, записав тебя в душегубы? – обернувшись к нему, поинтересовалась я.

Миронов, как бы рассуждая сам с собой, посмотрел в потолок, а потом шумно выдохнул.

– Нет, ее слова нельзя назвать правдой. Но тем не менее каюсь: за мной числится немало грехов, правда, большая их часть относится к девяностым. По понятным причинам я никогда не открою тебе, чем именно я занимался. Но уверяю, сейчас бизнес человека, на которого я работаю, полностью легален. И с конкурентами мы боремся исключительно правовыми методами. Так что не бойся, перед тем, как отправиться домой к тебе и мальчишкам, ничью кровь я с рук не смываю.

Я поняла, о чем говорит Вадим. Хоть во времена беззакония я была еще совсем маленькой девочкой, но, наверное, нет ни одного человека, который не имел бы представления о том, как в лихие девяностые делились в стране деньги и власть. Миронову в ту пору как раз перевалило за двадцать, и он был не только свидетелем передела, а и непосредственным его участником. Сейчас, глядя на этого элегантного, представительного мужчину, я никак не могу представать себе его в спортивном костюме, короткой кожаной куртке и дубинкой в руках. А еще сложней мне вообразить, что этот заботливый человек, который с завидным терпением и спокойствием выполняет с моими мальчиками домашнее задание, мог… Я прогнала из головы страшные образы и мысли. Какая разница, что было в прошлом? Главное, что происходит здесь и сейчас.

– Ну вот и хорошо. Меня твои объяснения вполне устраивают. Но ты так и не ответил на мой вопрос о девушке с фотографии.

Вадим взял меня за руку и притянул к себе, пришлось встать. Затем он опустился в кресло, а меня усадил себе на колени.

– Не буду скрывать, когда-то я был неравнодушен к Софии. Но время идет, все меняется. Она вышла замуж, а я встретил тебя. Не стоит переживать из-за нее, любовь к этой девушки для меня уже в прошлом, – заявил Вадим и, уткнувшись носом мне в шею, втянул в себя воздух. – Как же ты вкусно пахнешь!

– Не так уж и далеко это прошлое. – Я немного отстранилась от него. – Надежда, когда бегала с тетрадью по кабинету как угорелая, сообщила дату твоего последнего письма. Ты написал его всего полтора месяца назад…

– Полтора месяца назад? – повторил за мной Миронов, а потом ласково погладил меня по волосам и крепко прижал к себе. – В ту пору я даже не жил по-настоящему. Спасибо за то, что вытащила меня из этой трясины, в которую я все больше погружался, и придала смысл моему существованию. За мальчиков тоже благодарю: они у нас самые лучшие.

Вот как после таких слов устоять и не расплыться лужицей, а еще не расплакаться, и самое главное, как не поверить?

– Вадим, что ты делаешь? Напоминаю, дети еще не спят, а комната не заперта, – вяло отбивалась я от нескромных поглаживаний, а у самой от блаженства даже глаза закрылись.

Вдруг тепло резко исчезло – это Миронов выпустил меня из объятий, поставил на ноги, встал сам и в три шага добрался до двери.

– Не проблема – теперь тут есть замок, – игриво сказал он, запер дверь и жадно посмотрел на меня.

– Вадим… – Я попятилась, выставив перед собой руки. – Ты что? Здесь даже маленького диванчика нет.

– Зато есть большой стол…

Вадим

Мой день всегда распланирован заранее. Живу по точному графику, и когда хоть что-нибудь в цепочке событий меняется, меня это как минимум напрягает.

«Позвонила учительница, сказала, что сегодня занятия в школе закончатся раньше. Не беспокойся, заберу их сама. Целую и жду дома к ужину».

Присланное Светланой сообщение не просто напрягло меня, но и взволновало, тем более что прочитал я его с опозданием в полчаса. Я попытался ей перезвонить, но оказалось, что ее мобильный выключен. Я набрал номера мальчиков – в ответ лишь длинные гудки: парни опять забыли поставить звонок на мобильных в обычный режим.

Прихватив со стола ключи от авто, я направился к выходу. Мне хотелось лично проследить, чтобы близкие мне люди проделали путь от школы до дома без происшествий. Может быть, я чересчур бдителен, но пока вопрос с бывшим мужем Светы находится в подвешенном состоянии и есть шанс, что он в любую минуту объявится, лишняя подстраховка не помешает.

Мои регулярные отлучки с работы для сотрудников больше не новость, к ним давно уже все привыкли. Даже Ладонский смирился с тем, что его «безопасник» трудится по свободному графику. Когда я поставил Льву Степановичу ультиматум – либо я работаю так, либо никак, он поначалу воспротивился, но в конце концов согласился, хоть и с оговоркой – чтобы это было без ущерба для дела. Ладонский не пошел бы на уступки, если бы не знал, что я действительно могу бросить службу и жить в полном достатке до конца своих дней. Всю свою жизнь я много и качественно впахивал, за услуги просил соответственно, а расточительством не страдал.

Через несколько километров, за поворотом, меня ожидал неприятный сюрприз в виде дорожной пробки.

– Да чтоб тебя! – сердито ударил я по рулю.

Перегруженный перекресток никак не объехать, придется стоять в заторе, причем это займет минут сорок, а может и час.

В салоне раздался телефонный звонок. Звонил Алешка.

– Ну хоть кто-то догадался со мной связаться, – принимая вызов, проворчал я.

– Дядя Вадим, приезжайте скорее, папа маму ругает! – жалобно произнес детский голос.

– Вы где?

– Возле школы, – сообщил мальчик, и связь оборвалась.

В экстренных ситуациях нет ничего хуже эмоций, они сбивают человека с толку и заставляют его делать ошибки. До этого момента мне всегда удавалось взять себя в руки, не поддаться панике и отключить эмоции. Но как сделать это сейчас – ума не приложу.

«Папа маму ругает…»

Удавлю гада, своими руками душу из него вытрясу!

Я старался соображать быстро. Стоять в пробке – не вариант. А вот пешком дойти можно. До школы не так уж далеко. Если напрямик – добегу минут за десять, может быть, за пятнадцать. Нет, надо все же уложиться в десять.

Я бросил машину с включенной «аварийкой» на проезжей части, а сам рванул через дорогу к домам.

Я несся так, что прохожие шарахались в стороны. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то кричал мне вдогонку, что я ненормальный. Но мне было глубоко наплевать на реакцию прохожих, главное для меня – защитить Свету и мальчишек от этого идиота. За несколько месяцев он соизволил позвонить им всего лишь раз, а теперь вдруг «нарисовался» и права качает. Нет, мерзавец, так не пойдет, я вышибу из тебя эту дурь. Ты будешь обращаться к Светлане исключительно вежливо и с трепетом, да и то после моего разрешения.

Огибая панельную многоэтажку, я услышал мужской крик. То, что это надрывается бывший благоверный Светланы, я не сомневался. Хоть казалось, что бежать быстрее уже невозможно, я превозмог себе и прибавил скорость. На горизонте появилась школа. На некотором расстоянии от забора стояла испуганная Светлана, а рядом с ней – мальчики, которых она пыталась прогнать, но дети упорно держались возле нее.

– Шлюха! – крикнул Роман. – Быстро же ты пристроила свою задницу! Мы с тобой еще даже не развелись, а ты уже кобеля себе нашла! Даже не рассчитывай, сука, на алименты, я твоего нового мужика содержать не собираюсь!

– Мне ничего от тебя не нужно, только не вмешивайся в мою жизнь! – взволнованно и тоже достаточно громко ответила Света, а затем уже тише сказала что-то Алешке, скорее всего, попросила, чтобы они с братом ушли, но ребенок лишь мотнул головой и еще крепче ухватил маму за руку.

– Это хотя бы мои сыновья или ты их нагуляла где-нибудь под забором?

– Прекрати, как тебе не стыдно говорить такое при детях?

– Отвечай, тварь, мои они или нет?

– Конечно твои, чьи же еще?

– Откуда мне знать, с кем ты спала, пока я вкалывал как проклятый, чтобы кормить тебя и твое отродье?

Если этот мужик считает, что только что он всего лишь обругал свою жену и детей, он сильно ошибся. Он окончательно от них отказался! Даже если потом он будет ползать на пузе и извиняться, это ничего не изменит. Нельзя сначала выбросить свою семью за ненадобностью, а потом ее подобрать.

– Нам не о чем больше говорить! – крикнула Светлана и, потянув детей за руки, хотела уйти.

– А-а-а, значит, я стал вам не нужен! – взревел мужчина и, схватив Свету за горло, начал ее душить.

– Папа, папа! – запищали мальчишки и стали прыгать, хватая отца за руки. – Пожалуйста, папа, не надо, отпусти!..

Когда эта сволочь, скидывая с себя Алешу, ударила его наотмашь, так, что ребенок улетел в кусты, у меня даже в глазах потемнело.

Я с этого Романа живьем шкуру сдеру и заставлю ее сожрать!

К тому моменту, когда я подбежал к ним, Света уже хрипела. Этот упырь не заметил, как я приблизился, поэтому точный боковой удар в челюсть, после которого соперник обычно надолго теряет сознание, стал для него сюрпризом. Искаженное лицо, хруст костей, закатившиеся глаза, в общем – ничего нового, все как всегда, кроме чувства удовлетворения, и Роман, не сгибаясь, грохнулся на жесткий асфальт.

Естественно, моим первым порывом было добить распластавшееся на земле тело, но это зрелище не для детских глаз, да и Светлане с Алешей нужна помощь.

– Ты как? – спросил я у нее.

– Нормально. Мне скорее обидно, чем больно.

– Голова, руки, ноги – все цело? – бросился я к Алеше, который, раздвигая ветки, выбирался из кустов.

– Да, – бодро кивнул мальчик, и у меня отлегло от сердца.

Но в любом случае надо будет для подстраховки отвести парня и его маму к врачу.

Обнимая Светлану, пристально слежу за тем, как мальчики смотрят на папашу, отправленного в нокаут. На детских лицах нет сочувствия или жалости, лишь презрение.

– Хорошо, что ты приехал, дядя Вадим, – сказал Алешка и обнял меня за ногу.

К нему тут же присоединился брат.

– Да, мы так испугались за маму! Спасибо, дядя Вадим!

Мальчики посмотрели на меня с благодарностью и, не побоюсь этого слова, любовью.

Все правильно, это ведь мои дети. Какая разница, что в них не течет моя кровь, если они и их мать – самое ценное, что есть у меня в жизни.

– Света, уведи, пожалуйста, мальчиков домой, – поцеловав ее в лоб, попросил я.

– То есть как? А ты с нами разве не пойдешь?

– Нет, у меня еще есть одно дело…

Домой я вернулся довольный, с новостями для Светы.

– Ты почему так долго? – с порога взволнованно спросила меня любимая женщина, разглядывая меня на предмет повреждений.

– Света, твой бывший муж хоть и огромный, но увалень, он при всем желании не смог бы оставить синяки на моем теле. Ты ведь их ищешь? – улыбнулся я нахмуренной девушке. – Уверяю, со мной все хорошо.

– Я чай свежий заварила, будешь пить с вареньем?

– Буду. А еще я бы что-нибудь съел.

Светлана прекрасная хозяйка. Уже через пять минут на столе меня ждал ужин из трех блюд.

– Рома хотя бы жив? – осторожно спросила Света, когда я приступил к вкуснейшему супу с копченостями.

– Физически да, морально – не знаю.

– То есть?

– Когда наша беседа закончилась и я уходил, он горько плакал.

– По какой причине?

– Расстроился мужик, что поделаешь?

– Вадим! – с нажимом произнесла Света, требуя, чтобы я перестал ходить вокруг до около и все ей объяснил.

– Я никому никогда не позволю безнаказанно оскорблять мою женщину и детей, а эта скотина еще и руку на вас подняла. Ты бы не простила меня, если бы я отправил эту сволочь на тот свет. Поэтому я отнял у Романа то, что он ценит больше всего – вынудил его отказаться в твою пользу от фирмы, квартиры и загородного домика, короче, от всего имущества, нажитого в браке с тобой.

– Вадим, это же его просто убьет…

– Ничего, выживет. Зато поумнеет и будет знать, что на одну силу всегда найдется другая, и в следующий раз хорошенько подумает, прежде чем распускать руки.

***

Что нужно для счастья? Лично мне – два курносых маленьких носика, которые сопят в соседней комнате, и любимая женщина, в объятиях которой я просыпаюсь утром в постели, и чтобы она водила по моей груди острыми коготками и щебетала что-нибудь на ухо.

– Вадим, а ты хочешь детей? – приподнявшись на локте, спросила Светлана.

– Наверное, нет, я уже не в том возрасте, – сказал я и вытянулся во весь рост. – Мне бы наших мальчишек на ноги поставить.

– М-м-м, – как-то разочарованно выдохнула Света.

– Ты что, расстроилась? Это ведь неокончательное решение, вопрос остается открытым. Если ты хочешь еще одного ребенка, мы это обсудим.

Света ничего мне не ответила, лишь обиженно прикусила губу, а потом и вовсе повернулась на другой бок.

– Родная, ну почему ты надулась? Разве я отказался? Нет. Если у тебя есть желание вновь стать мамой, давай сходим к врачу на консультацию, ты снимешь спираль, и мы попробуем состругать ляльку. Может и получится.

– Не надо ничего пробовать, все уже давно сделано.

Мир перевернулся…

– Света, ты уверена? А как же спираль?.. Ты была в больнице, делала тест?

– Нет, в больнице я не была и тест не делала, но точно знаю, что у нас будет ребенок. Спираль мне, наверное, бракованную подсунули, – гневно сверкая глазами, вновь повернулась ко мне Светлана. – Вижу, ты не рад. Так и знала, что тебя расстрою…

– Света, я немного шокирован, но точно могу сказать одно – более счастливого момента у меня в жизни еще не было. – Я поцеловал ее со всей нежностью, на которую только способен. – Собирайся, нам срочно нужно заехать в аптеку.

– Зачем?

– Тест купить. Я должен убедиться в том, что стану отцом. И имей в виду, я уже настроился на отцовство и если окажется, что ты не беременна, обязательно сделаю тебе ребенка.

– Не надо никуда идти, у меня есть один тест, вчера купила.

Пока Света в ванной комнате возилась с тестом, я понял смысл фразы: «Прошла лишь минута, а для меня – целая вечность».

– Вадим, я же говорила: две полоски, – послышался голос Светланы из-за закрытой двери, возле которой я караулил.

У меня что, от переизбытка чувств глаза на мокром месте? Да и черт с ними. Я самый счастливый отец теперь уже троих детей, и сегодня мне можно все.