Фиктивный брак

Глава 26

Проснулась я от того, что мое тело выпустили из крепких объятий, но глаза открывать я не торопилась, как и сообщать о своем пробуждении. Ночной кураж рассеялся, голова заработала ясно, и теперь мне было уже совсем не так весело, как вчера. Нет, прошлая ночь была просто волшебной и обещанной боли при первом слиянии я почти не ощутила. Но вот наступило утро, и как себя вести и что говорить – понятия не имею. А главное – как не сгореть со стыда, когда придется Исаеву в глаза смотреть.

Ой, что же я вытворяла!

Интересно, какой у нас теперь с Андреем статус? То, что мы с ним по документам муж и жена – это понятно. Ну а в реальной жизни кто мы друг другу? По-прежнему соседи, компаньоны, друзья? Или любовники?

Если я сейчас встану и промурлычу Андрею что-нибудь нежное, не скажет ли он мне: «Цветочница, спасибо за ночь, но особо-то ни на что не рассчитывай. Мы хорошо развлеклись, не более того».

Прокрутив в голове этот неутешительный вариант, я ужаснулась. А вдруг Исаев и в самом деле заявит что-то подобное? Как после этого жить с ним под одной крышей?

Так и треснула бы себя по мозгам! Надо было думать вчера, тогда сегодня я бы проснулась как обычно у себя в комнате, приняла душ, кофе спокойно выпила, а теперь ломай голову, что у Андрея на уме и как он видит наше с ним будущее.

Кстати, а чем он занимается? По шороху понятно, что Исаев рядом, но где именно – не разберу. Очень надеюсь, что мой супруг в данный момент не вырезает зарубку на спинке кровати, фиксируя новую одержанную победу.

Как же, оказывается, у меня с Исаевым все было просто, а теперь стало сложно, и винить в этом мне следует только себя. Девичью честь я уже потеряла, теперь попытаюсь хотя бы лицо сохранить.

Андрей ничего мне не обещал, в вечной любви не клялся, выходит, он ничем мне не обязан. Буду вести себя с ним как прежде, словно прошлая ночь ничего между нами не изменила. Если Исаев так не считает, то он легко меня переубедит.

Захрустел матрац. Наверное, это мой муж встал с кровати. Да, я не ошиблась. Послышались тихие шаги, и хлопнула дверь в ванную.

Это мой шанс привести себя в порядок. Резко сев на постели и оглядываясь по сторонам, ищу хоть что-нибудь из одежды. Ну кто бы сомневался: мои пижамные штаны валяются на полу в одном конце комнаты, майка – в другом, причем на подоконнике (как она туда попала, вообще загадка), а трусы и вовсе бесследно исчезли.

Ну и черт с ней, с потеряшкой, потом найду, главное – хоть что-то на себя натянуть. Укутавшись в одеяло, я сползла на ковер и стала подкрадываться к штанам. Вдруг шум воды в ванной резко оборвался, и я бегом запрыгнула на кровать.

– Проснулась, – констатировал Андрей как раз в тот момент, когда я принимала прежнее положение.

Все, спящей уже не притворишься.

– Угу, – буркнула я, делая вид, будто очень занята разглядыванием пододеяльника.

– София, а ты у нас, оказывается, не Цветочница. – Боковым зрением вижу, как приближается Андрей, как полотенце, которым обмотаны его бедра, летит на пол, а сам он забирается на кровать и медленно, но верно подползает ко мне. – Ты у нас дикая кошечка. Показать, что ты сотворила с моей спиной?

Он ловко разворачивается.

О-о-о боги… вся его спина исполосована царапинами!

– Это не я, – невольно вырвалось у меня. – Я просто не могла этого сделать.

Понимаю, что нагло лгу, но в голове у меня никак не укладывается тот факт, что это розово-полосатое непотребство – моих рук дело.

– Ну да, а кто, по-твоему, оставил на мне эти отметины? – весело хмыкнул Исаев.

По принципу – если я не вижу мир, то и мир не видит меня, я закрыла глаза, чувствуя, что мои щеки полыхают огнем. Жаль, нельзя лопнуть, как мыльный пузырь, и испариться.

– София, ты чего сжалась и в угол забилась? Я же без претензий, наоборот, буду гордо носить следы от твоих коготков.

Исаев с таким торжеством говорил об этих царапинах, что я ничуть бы не удивилась, если бы он заявил, что планирует в окне простыню с отметинами моей первой близости вывесить, дабы никто не сомневался, какой он удачливый соблазнитель невинных дев.

– Цветочница, вот почему ты отвернулась и молчишь? – с наигранным упреком в голосе поинтересовался Андрей, одним резким рывком потянул меня за ноги, и я по инерции из сидячего положения переместилась в лежачее.

Даже ахнуть не успела, как он сдернул с меня одеяло, завел руки за голову, надежно их зафиксировал, а сам навалился на меня сверху.

– Ты тяжелый! – вырываясь, пропыхтела я.

– А ночью ты не жаловалась, тебя все устраивало, – напомнил мне муж и, прикоснувшись губами к моей шее, стал прокладывать дорожку из поцелуев.

Мое тело мгновенно отреагировало на эту нежную ласку, глаза блаженно закрылись, дыхание участилось, а из груди вырвался стон. Но стойкое желание прояснить наш с Андреем статус заставило меня собраться и завести разговор о том, кто мы теперь друг другу.

– Что было ночью, там и останется, она ничего не значит ни для меня, ни для тебя, – сказала я абсолютную неправду, ну, по крайней мере, в том, что касалось моего отношения к этой ночи.

Но у меня было оправдание – я не хотела навязываться мужчине, которому не нужна. А после моих слов он без всяких угрызений совести, не чувствуя себя подлецом, может перейти на прежний уровень наших с ним отношений и не ломать голову над тем, как же отвертеться от романа с собственной женой.

Андрей, будто нарочно играя на нервах, тянет с ответом. Он перестал меня целовать и теперь лежал неподвижно. А мне так хотелось услышать: «Цветочница, наша ночь – это главное событие в моей жизни. Я люблю тебя до безумия. Клянусь до могилы хранить супружескую верность и носить тебя на руках».

Андрей

И что за чепуху сморозила сейчас моя женушка? Я крепко сжал челюсти, прилагая максимум усилий, чтобы не наорать на нее. Так и тянет схватить Цветочницу за плечи, а потом трясти ее до тех пор, пока из нее не выйдет вся эта дурь.

Я что, не угодил ей или плохо старался?

Освободив Софию от груза своего тела, я встал с кровати и теперь нависал над своей женушкой. Я мог бы поднять с пола полотенце и прикрыться, но умышленно не стал этого делать: пусть Цветочница привыкает к виду органа, с которым ей предстоит тесно и постоянно общаться.

– То есть, если я правильно понял тебя, дорогая моя супруга, я получаю отставку? Поматросила и бросила, говоря иначе, да?

Она вновь схватила одеяло и, закутавшись в него, как бабочка в коконе, растерянно захлопала ресницами.

– Я… я… – раз за разом повторяла София, пыжилась-пыжилась, но вновь умолкала. А потом и вовсе удивила меня, натянув одеяло на голову и уже из укрытия неуверенно пропищав: – Я не хочу тебе навязываться. А еще меня не интересует короткая, ни к чему не обязывающая интрижка.

После этого признания у Цветочницы прямо от сердца отлегло. Так вот, оказывается, в чем дело! Она переживала из-за серьезности моих намерений. Почему София так не уверена в себе? Красавица, каких мало, характер хоть и вредный, но вполне сносный, из обеспеченной семьи. Обычно у девушек с таким набором качеств самооценка зашкаливает, а тут даже до среднего уровня не дотягивает. Придется исправлять. Но это потом, а сейчас вернемся к текущим делам. Я приподнял Софию вместе с одеялом и усадил к себе на колени.

– Гюльчатай, открой личико! – попросил я, на что девушка под одеялом отрицательно покачала головой. – Цветочница, как же мне с тобой разговаривать, если я тебя не вижу?

Послышался тяжелый вздох, одеяло зашевелилось, и вскоре из него показалось кукольное личико с испуганными глазами.

– Вот так гораздо лучше, – похвалил я ее и на всякий случай, чтобы она не удрала, прижал к себе еще крепче. – София, а теперь расскажи, что там твой воспаленный мозг навыдумывал? Почему ты решила, что у нас всего лишь интрижка?

– А что, нет? – недовольно стрельнув в мою сторону глазами, фыркнула она.

– По-твоему, я совсем идиот? Носился за тобой как угорелый с первого дня знакомства, как говорится, все углы обос… пометил, и все для того, чтобы пару раз с тобой переспать?

– А что, нет? – повторила София, но уже с совершенно другой интонацией: заметно мягче, с любопытством, я бы даже сказал, с долей кокетства.

– Нет, – твердо ответил я, и ее припухшие от ночных поцелуев губы тронула едва заметная улыбка.

Да неужели лед тронулся?

– А-а-а-а! – округлив глаза, завизжала София и заерзала. – Уже одиннадцать?

Только сейчас я заметил, куда смотрит моя женушка. На тумбочку, точнее, на мои наручные часы.

– Нет, пятнадцать минут десятого. Сергей Суренович ждет меня к половине одиннадцатого. Если хоть на секунду опоздаю – все, мне каюк!

– Кто такой Сергей Суренович и зачем он тебя ждет? – прорычал я, с трудом удерживая Софию на коленях.

– Это мой дипломный руководитель. Мне же везет как утопленнику. Чтобы попасть к нему на консультацию, надо за месяц договариваться, и не факт, что она состоится.

– Ты что, в универ рвешься? – возмутился я. – Мы же с тобой не договорили.

– Конечно в универ! – отозвалась Цветочница, как будто я спросил какую-то глупость. – Суренович страсть как ждать не любит. Если я опоздаю, потом перед ним на пузе придется ползать, чтобы он новую консультацию назначил.

– Останься, я договорюсь с твоим преподавателем. Никуда он не денется, примет, когда тебе будет удобно.

– Да ты не понимаешь! С ним сам Господь Бог не договорится. Да он же… да он же… да он же Гитлер нашего времени, с пышными усами и армянским акцентом. Ко всем преподавателям ректор в кабинет дверь с ноги открывает, а к нему с поклоном и на полусогнутых заходит. Когда Суренович лекцию читает, мухи в аудитории не то что летать, жужжать бояться.

Софии все же удалось вырваться и убежать к себе. Я, естественно, пошел следом и стал наблюдать, как она с зубной щеткой во рту мечется по комнате. У нее все валилось из рук. Несколько раз она споткнулась и чуть не грохнулась, а потом стала прыгать на одной ноге, пытаясь другой попасть в штанину брюк.

– Если ты щетку на стол положишь, процесс одевания пройдет гораздо быстрей и будет менее травмоопасным, – прислонившись к стене плечом, заметил я.

София, может быть, и ответила бы что-нибудь на мою реплику, но ей мешала щетка во рту, поэтому Цветочница лишь промычала что-то гневное, но что именно – мне оставалось только догадываться. А потом она схватила сумку и выскочила в коридор. Конечно же, я потопал за ней.

– София, а ты, случайно, не выдумала встречу с «Вселенским злом», чтобы отложить наш разговор, а, трусливая моя зайка?

– Поверь мне, Сергея Суреновича даже самый больной мозг не выдумает, – спешно натягивая туфли, заявила Цветочница.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда мы поговорим, когда ты вернешься?

– Ага, – настежь распахнув дверь, согласилась София, но вынырнуть из квартиры я ей не дал, поймал за руку и поинтересовался:

– Ничего не забыла?

Она немного поразмыслила, а потом замотала головой.

– Да вроде бы нет. Телефон взяла, диплом тоже, ключи от машины в сумке…

– Я не об этом, – сказал я и, наклонившись, выпятил губы, намекая на поцелуй.

София, потупив взгляд, засмущалась, но потом пересилила себя, поднялась на цыпочки и поцеловала меня, правда, не в губы, а в щеку, но в любом случае это было лучше, чем совсем ничего.

– Ладно, лети, пташка, если так надо, – выдохнул я. – Кстати, к которому часу тебя ждать?

– К пяти, думаю, управлюсь.

– Смотри мне, не вернешься к пяти часам, сам за тобой приеду и верну в принудительном порядке.

Цветочница ускакала в универ. Я немного поспал, затем вызвал внепланово домработницу, чтобы марафет навела, и занялся ужином. Ну как занялся, заказал еду в ресторане и стал ждать, когда ее доставят. Вечером София уже не отвертится, и мы с ней расставим все точки над «i».

Я долго ломал голову над тем, как бы сообщить своей законной супруге о том, что развод больше не входит в мои планы.

Придумал!

Когда мы с Софией поужинаем и поговорим, я встану перед ней на колено и надену ей на палец обручальное кольцо моей бабушки. Оно, конечно, гораздо дешевле того, что она носит сейчас, простое, без камня, но зато это семейная реликвия. Должна же София оценить широту жеста! Второй раз мы с ней, естественно, не поженимся, но если Цветочница примет мой подарок, значит, она согласна пересмотреть условия нашего брака, стереть временные границы и превратить его из фиктивного в настоящий. Хотя нет, падать перед ней на колени, наверное, не стоит, это старомодно, засмеет еще меня моя женушка.

Я глянул на часы: стрелки показывали двадцать минут шестого, и я пришел к выводу, что между Софией и пунктуальностью целая пропасть. Никогда не понимал людей, имеющих привычку опаздывать. Если я пообещал кому-то встретиться в назначенный час, то это почти стопроцентная гарантия, что появлюсь в условленном месте вовремя, если, конечно, мне на голову кирпич не прилетит или в Землю здоровенный метеорит не врежется.

Я уже собирался звонить своей «пропаже», но тут она вставила ключ в замок. Когда София вошла в квартиру, я ожидал ее у порога. Оценив ее внешний вид, я почувствовал, что желание отчитать ее испарилось. София запыхалась, видно, боялась опоздать и, скорее всего, бежала по лестнице.

– Ну что, не съел тебя твой преподаватель? – первым делом спросил я.

– Нет. Так, погрыз по краешкам и на этом успокоился, – выдохнула София и сделала вид, что ей крайне необходимо посмотреть на туфли, но я-то точно знаю, что после нашей совместно проведенной ночи она просто не решается встречаться со мной взглядом. – А чем это у нас так вкусно пахнет? – поморщив свой аккуратный носик, поинтересовалась моя супруга.

– Ужином, – гордо сообщил я. – У нас сегодня пирушка, так что мой руки – и за стол.

– Я умираю хочу в душ, – по-прежнему избегая смотреть мне в глаза, сказала София.

– То есть ужин откладывается минимум на час? – обреченно протянул я.

– Постараюсь управиться быстрее, – пообещала моя женушка и припустила вдоль по стеночке, прямиком к себе в спальню.

Ага, сейчас, так я и позволил ей убежать.

Я догнал Софию, обнял ее за талию и поцеловал нежную кожу на шее. Моя жена недовольно сопела, вырывалась, но я особого внимания на эти трепыхания не обращал. Во-первых, я соскучился, а во-вторых, она увиливала от тесного контакта со мной только потому, что стеснялась.

– София, а почему ты меня в душ не приглашаешь? Я с удовольствием составил бы тебе компанию. Спинку бы потер, полотенце подал, да и вообще от меня в ванной много пользы.

До этих слов моя жена сопротивлялась довольно вяло и непродуктивно, но перспектива оказаться со мной в закрытом пространстве и нагишом заставила ее брыкаться гораздо активней.

– Даже не проси, Андрей! – недовольно прошипела она. – В ванную к себе не пущу. Мне нужно сделать там кое-что такое, что не предназначено для мужских глаз.

За избавление от моей персоны во время купания я выторговал у Софии поцелуй и лишь после этого милостиво отпустил ее.

Цветочница плескалась в душе непростительно долго. Несколько раз я стучался к ней, напоминая о времени и о голодном во всех смыслах муже. Зато когда она соизволила появиться в гостиной, мои ожидания окупились с лихвой. София уложила волосы, нанесла макияж, надела коротенькое платьице. Причем порадовал меня не только ее внешний вид (она всегда выглядит сногсшибательно, даже утром, непричесанная и неумытая), а то, что прихорашивался мой цветочек исключительно для меня, ужинаем-то мы вдвоем.

Когда я по всем правилам этикета наконец усадил супругу за стол, в коридоре затрещал ее мобильный.

– Не отвечай, – попросил я, когда София уже собиралась встать, и накрыл ее руку своей.

– Это дедушка. Он просто так никогда не звонит. Наверняка у него что-то важное, – выскальзывая из-за стола, пояснила моя жена, и мне ничего не оставалось, кроме как скрипя зубами наблюдать за тем, как она уходит.

Такими темпами я надену ей на палец бабушкино кольцо аккурат к зиме.

Голод не тетка. Я воткнул вилку в кусок мяса и, почти не разжевывая, проглотил. Следующая порция еды попала в мой желудок незамедлительно.

Странно, почему хлопнула входная дверь?

– София-а-а! – с набитым ртом крикнул я.

Мне никто не ответил, и я отправился на поиски.