Фиктивный брак

Глава 32

– Я немного иначе представлял себе твою комнату. Думал, увижу кровать с розовым покрывалом, шторы с рюшами, плюшевых медведей, а тут вполне взрослая обстановка, – по-хозяйски прохаживался по спальне Андрей, оглядываясь по сторонам и не стесняясь брать в руки ту или иную вещь. – Сколько тебе здесь? – взяв с письменного стола фотографию десятилетней давности, поинтересовался Исаев. А когда наши с ним взгляды встретились, прищурился и спросил: – Что-то мой цветочек сегодня тихий и хмурый. Ты не просто так решила навестить деда, да? Что-то случилось?

Весь этот сумасшедший день, полный неприятных событий, я старалась держать себя в руках, не закатывать истерик, не плакать, не впадать в уныние, но к этому моменту мой запас прочности иссяк. Присев на кровать, я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

– София! – послышался удивленный и одновременно обеспокоенный голос Андрея, и через мгновенье я оказалась прижатой к теплой и такой родной груди. – София, если тебе так хочется, мы потом вместе с тобой дружно поплачем, но сначала расскажи мне, что произошло.

– Андрей, я подставила тебя, и по-крупному, – задыхаясь от слез, капающих на рубашку мужа, всхлипнула я.

– Вот это новость! Интересно знать как? – ласково поглаживая меня по спине, спросил Андрей.

Я пошмыгала носом, неохотно отлипла от мужа и вытерла слезы, точнее размазала их по лицу. Начала я с того, как меня в универе подкараулили Павел, Марина и блогер, как они поставили меня в известность о том, что полиция возобновила расследование по факту гибели моего брата. Исаев на мои слова реагировал бурно – сжимал кулаки, грубо матерился сквозь зубы, но не перебивал меня.

– А еще Павел сказал, что именно ты подстроил эту аварию и, возможно, я следующая в списке жертв.

– По их версии, зачем мне смерть Сергея и для чего избавляться от собственной, между прочим, любимой жены? – вопросительно выгнув бровь, как по мне вполне искренне удивился Андрей.

– Из-за денег, которые я унаследую от дедушки. Ну а ты потом от меня.

– На хрена мне твои деньги, если у меня есть свои? – нервно усмехнулся Исаев.

– У твоего отца они тоже есть, но его-то мое наследство волнует.

– Откуда такие выводы?

Я молча встала, подошла к ноутбуку и, поставив его так, чтобы Исаеву был виден экран, включила скопированную с флешки запись.

– Какая же эта Марина все-таки сучка! Пронюхала, тварь, что Сергея после аварии отвезли в клинику ее отца, не поленилась, просмотрела видео с камер и нашла то, что искала, – глядя на экран ноутбука, процедил Андрей, а я в свою очередь поторопилась спросить:

– Запись смонтирована? Виктор Борисович этого не говорил?

– Нет, не смонтирована, всю эту мерзость мой отец действительно изверг изо рта.

– А ты, значит, его слушал, – констатировала я факт.

– Что-то мне твой тон, цветочек, не нравится. А тебя, случаем, не смущает, что наша беседа обрывается на самом «вкусном» моменте?

– Смущает, конечно, – отозвалась я и, сглотнув, призналась: – Поэтому я и попросила Миронова раздобыть полную версию.

– Та-а-ак… – Андрей поднялся с кровати и, нависнув надо мной каменной глыбой, принялся сверлить меня взглядом, от которого мне стало страшно. – То есть вместо того, чтобы спросить меня, что там было дальше, ты побежала к своему верному псу «безопаснику», да?

– То, что я, как ты выразился, побежала к Миронову – половина беды. Несколько минут назад он признался мне в чувствах и предложил себя в качестве спутника жизни…

– Не удержался все-таки, гад, надоело из-за угла на тебя слюни пускать! А чему ты так удивляешься? Разве я не предупреждал, что «безопасник» давно на тебя глаз положил?

– Андрей, у Вадима Владимировича теперь есть флешка, а на ней хоть и косвенное, но доказательство, что ты был не против получить в жены богатую наследницу. Виктор Борисович не стеснялся в выражениях, и разговаривал он на эту тему не с кем-нибудь, а с тобой, и ты слушал его, не возражал.

– Запись неполная. С чего ты взяла, что я не возражал?

– Ну, по записи-то этого не видно, а Миронов расследует аварию параллельно с полицией. Мотив у него уже есть. Боюсь, он подтасует факты и сделает тебя виноватым. Надо принять меры, чтобы ему помешать…

– София, ты слишком преувеличиваешь возможности «безопасника», он не всемогущий, а меня не так-то легко подставить. Куда больше меня беспокоит сомнение в твоих глазах. – Андрей, присев на корточки, взял мои руки в свои ладони и добавил: – Главное – веришь ты мне или нет?

Я могла пойти по самому простому пути – мило улыбнуться Исаеву, невинно похлопать ресницами и заявить: «Конечно же, верю», но это было бы ложью.

– Андрей, пойми, как мне тяжело, ведь речь идет о гибели Сережи. Я бы с радостью сказала, что безоговорочно тебе доверяю. Но все вокруг, очень изменились, после того как узнали, что наследство дедушки достанется мне. Я даже не предполагала, что деньги так важны для людей.

– То есть, иными словами, ты допускаешь, что я могу быть убийцей. – Выпустив мои ладони, Исаев поднялся на ноги. – Спасибо за искренность. Вижу, ты действительно хочешь мне верить, иначе не предупредила бы о Миронове, но просто не можешь.

– Прости, – виновато опустив взгляд, прошептала я.

– Мне надо переварить все это и остыть. – Андрей направился к выходу из комнаты, но потом обернулся и, не глядя мне в глаза, попросил: – Будь добра, не уезжай никуда из этого дома, ладно? Как только пройдет желание выбить дурь, которую «добрые» люди поселили у тебя в голове, я вернусь. Мы поедем домой, сядем, поговорим и решим, как нам жить дальше.

– Андрей…

Вскочив с кровати, я бросилась к мужу, но он выставил руку вперед, не подпуская меня к себе.

– София, я пытаюсь тебя понять, и ты уж постарайся влезть в мою шкуру.

– Хорошо. Но хотя бы скажи, когда тебя ждать?

– Сам не знаю, – бросил Андрей и ушел.

За Исаевым захлопнулась дверь, и потянулись сначала тягостные минуты, а затем и часы ожидания.

Ко мне в комнату стучался дедушка, но одна мысль о том, что придется с кем-то разговаривать, вызывала у меня резкое отторжение, и я, сославшись на усталость после защиты диплома, попросила меня не беспокоить и дать мне поспать.

На самом же деле я гипнотизировала экран телефона, наблюдая за тем, как мигает точка на карте, обозначающая местоположение моего мужа. Андрей вернулся домой и до сих пор находился там, хотя за окном уже стемнело.

Неужели он приедет за мной только утром или не приедет вообще?

Первые эмоции от услышанного и новостей о том, что, возможно, гибель моего брата подстроили, схлынули, зато включилось логическое мышление, и я начала задавать себе, как по мне, правильные вопросы.

Если Андрей действительно спланировал убийство Сережи, зачем он тогда содействовал тому, чтобы мой брат лег в больницу на реабилитацию? Разве не проще подстроить несчастный случай, если человек болеет алкоголизмом? Потом, зачем Исаеву-старшему обсуждать с сыном в больнице его выгодную женитьбу? Неужели они не проговорили бы это раз сто, прежде чем избавиться от Сережи? Ну и, конечно же, главное, хоть и нелогичное. Мое сердце буквально вопило: Андрей… мой любимый, светлый, веселый Андрей ну никак не может быть монстром, который способен хладнокровно и умышленно забрать чью-то жизнь.

Моя душа требовала немедленно оправдаться перед мужем и сказать ему, что, подозревая его в жутких поступках, я была не права. Но, на мой взгляд, говорить такие важные вещи по телефону неправильно, ведь я не буду видеть глаза Андрея, а он – мои. Перекинув ремень сумки через плечо, я схватила с тумбочки ключи от машины и на всех парусах выплыла из комнаты.

Но дальше коридора третьего этажа убежать не удалось – мне на пути встретился «безопасник».

– София Николаевна, далеко ли вы собрались на ночь глядя?

– Домой, к мужу, – чуть замедлив шаг, ответила я.

– А я к вам с новостью.

– Вадим Владимирович, а это не подождет до завтра? Вы же сами сказали, что уже очень поздно…

– Понятия не имею, почему вы так торопитесь увидеть Исаева, но настоятельно советовал бы вам перед этой встречей выслушать меня.

Пока я подбирала нужные слова, чтобы как можно помягче донести до «безопасника», что я для себя уже все решила, он, крепко ухватив меня за руку, повел обратно в комнату.

– Точнее не так. Я настаиваю, чтобы сначала вы выслушали меня, и, увы, возражения не принимаются.

– Что вы себе позволяете? Вообще-то я могу закричать…

– Кричите, София Николаевна, на здоровье. Крик – отличное лекарство от стресса. Лев Степанович строил этот дом на совесть, звукоизоляция тут отменная, так что вы никого не побеспокоите.

Сделав это чудовищное заявление, Миронов аккуратно, не причиняя боли, втолкнул меня обратно в спальню.

– София Николаевна, – с осуждением произнес он, включив свет, – неужели я заслужил этот страх, который вижу в ваших глазах? Разве я хоть раз действовал вопреки вашим интересам или обидел вас?