Головная боль майора Стрельцова

Глава 2. Миша

Нет, серьезно?

Смотрит на меня из-под своих очков и сверлит взглядом недовольным. Это че за психолог? Мне казалось, что они должны располагать к себе людей, а не отталкивать.

— Покиньте мой кабинет, я приглашу вас через пару минут, — выдает Стерва Витальевна. Тут, походу, шоколадкой и улыбкой точно не обойтись. Как минимум потому что улыбаться я ей больше никогда не планирую.

— Я по записи, — выдаю первое, что приходит в голову и показательно смотрю на часы на руке. Пятнадцать минут, ровно секунда в секунду, какие ко мне претензии?

— Меня предупредили, что придет сложный пациент, — говорит, опуская взгляд в какие-то бумажки, как будто я тут для мебели стою. Ау! И это я еще сложный пациент? Во новости. Че ей там Степаныч про меня наплел? — Но я прошу вас войти в мое положение и дать мне пару минут подготовиться к сеансу. От меня только вышел пациент, я не успела даже отложить бумаги о его посещении.

А вот ее улыбки, кажется, на меня действуют. Немного успокаиваюсь, ладно, может, и правда поработаем? Девчонка-то красивая, может, и не совсем стерва? Просто в коллектив военных мужиков попала, учится обороняться таким образом.

Ну, или все-таки стерва. Это надо проверить.

Но в положение все-таки вхожу, я же джентльмен, мать его. И сижу покорно в коридоре, пока через пару минут слышу звонкое “войдите”.

— Теперь можно? — спрашиваю, когда уже иду по ее кабинету. Она еле заметно закатывает глаза.

Интересный факт из моей жизни: я ненавижу, когда при мне закатывают глаза. Ну, вот такой вот триггер у меня, от бывшей еще остался. Вот этот триггер и собака ее бесячая, Бетти, блин. Белый комок шерсти размером с мою ладонь, а то и меньше. Она выпросила ее, потому что ей было скучно, что я постоянно на работе. Ну, купил. Просила же. А потом она свалила и сказала, что собака ей не нужна. Теперь мне приходится это чудо природы выгуливать каждый вечер на полянке у дома, потому что иначе она скулит как неадекватная под дверью всю ночь.

Короче, не люблю я, когда глаза закатывают, да. Передергивает меня сразу.

— Ну я же вас пригласила. Проходите, присаживайтесь, рассказывайте о своей проблеме.

Она поправляет очки на переносице и я чувствую себя первоклассником, которого отправили учить алфавит.

— У меня нет проблем, — пожимаю плечами. Их реально нет, Степаныч просто сходит с ума. То, что я солдату в нос дал — вспышка секундного гнева на его необдуманные действия. Он своим “случайно чеку вырвал” мог мне кучу пацанов трехсотыми сделать. А так пострадал он один, и то не сильно. Все честно.

— Первая проблема пациента — отрицание каких-либо проблем, — выдает она с умным видом. — Не бывает абсолютно здоровых людей, которым не нужна была бы помощь психолога. Особенно военным, Михаил Викторович.

— Можно просто товарищ майор.

— Но мы же в кабинете психолога, а не на плацу, правда? — хитро улыбается все=таки стерва. — Так что давайте по имени отчеству. Сегодня наш первый сеанс и я хочу по максимуму понять, с чем мы работаем. Как вы думаете, почему вы здесь?

— Потому что Степанычу делать нехер, кроме как проблем в моей башке искать, — челюсть побаливает от того, как сильно зубы сжимаю. Злюсь, не сразу даже заметил.

— Так, понятно. Вы считаете, вам не нужна помощь?

— А я по вашему что, на психа похож?!

— Психи — это к психиатру. Но мне кажется, вам нужна помощь, раз вы только что разломали два моих карандаша одной рукой, — она вздергивает бровь и смотрит на меня так, словно она победила.

Опускаю взгляд. Мля, реально карандаши разломал. Не заметил даже. По инерции схватил, видимо, а она выбесила, вот я и надавил разок.

— Куплю новые, — бросаю обломки этих в карман. — Не проблема.

— Проблема не в новых карандашах, Михаил Викторович, проблема в вашей агрессии.

— У меня. Нет. Никакой. Агрессии!

Еще немного и я наору на это молодое дарование с миллионом дипломов, или что там о ней говорил полковник. Она меня бесит чуть ли не больше всех остальных. Каким чудом за такой красивой картинкой скрывается такая злобная ведьма, а? Не стыкуется у меня как-то.

— В целом, мне все понятно, — кивает она. Не знаю, чему она там кивает и что ей понятно, мне вот ни хера не понятно. — Не смею вас больше задерживать, всего доброго.

Вот те номер. И это все? Ну, три предложения мне сказала, из-под лба посмотрела и все? Сеанс окончен? Супер психолог, ничего не скажешь.

С другой стороны, если она отвалит от меня за неимением причин для сеансов, то я только “за” свалить прямо сейчас.

— До свидания, — хмыкаю, встаю, иду к двери, и она выдает:

— Я поняла фронт работ и жду вас завтра в это же время. Не опаздывайте, пожалуйста. И в кабинет раньше времени не врывайтесь, я приглашу вас, когда освобожусь.

— Какой еще на хрен фронт работ? — психую, разворачиваюсь к ней лицом, а она и бровью не ведет! Сидит пялится в свои бумажки, этим, кстати, тоже бесит! И хвост ее зализанный раздражает, помада эта красная, вырез на блузке… Вот на кой хрен ей такой вырез в целой армии мужиков?!

— К сожалению, большой и сложный, — вздыхает она. — Но если вы пойдете мне навстречу, то мы справимся. До завтра, — настойчиво говорит она, выпроваживая меня из кабинета, и я хлопаю ее дверью так же, как часом ранее хлопал в кабинете полковника. Эта тоже переживет, не страшно.

Через пару минут, когда я стою на улице и пытаюсь вдохнуть воздуха побольше, чтобы не разнести весь мир к чертям собачьим, на телефон приходит сообщение от Степаныча. Свободен на сегодня, говорит он мне, Харитонов все мои задачи закроет.

Сука, а хату мне Харитонову не отдать пожить в ней? А то как-то слишком много моего забирает этот сраный Харитонов!

Выдыхаю. А и хер с ним! Пойду домой, посмотрю футбол, закажу пожрать че-нибудь и буду делать вид, что меня ни капельки не трогает вся сложившаяся ситуация.

И на прием завтра к этой Стерве Витальевне я даже под дулом пистолета не пойду.