Головная боль майора Стрельцова

Глава 31. Миша

Она спит в моих руках. Жмется ко мне, почти полностью на мне лежит, обнимает. Вымотанная и уставшая. Довольная, зацелованная.

А я… Ну, я капец как счастлив. Я, конечно, всегда надеялся хоть на что-то с Катей, но это сумасшествие было настолько неожиданным, что мне чуть не сорвало крышу. Она сама меня соблазнила, причем очень профессионально, и теперь я не собираюсь отпускать ее вообще никогда, а если она видит дальнейшее будущее как-то иначе, то нам предстоит долго и много разговаривать.

Она теперь моя, и отказов я не приму. Вижу же, что тоже нравлюсь. Какой смысл бегать теперь вокруг да около?

Не сплю еще долго, просто как дибил лежу и улыбаюсь, обнимая Катю, но в итоге отрубаюсь, а просыпаюсь ранним утром от громкого звонка телефона Кати. Причем сама хозяйка мобильника звонок вообще не слышит, так крепко спит, прижимаясь ко мне теперь уже спиной.

Тянусь за телефоном, который Катя перетащила вчера сюда к кровати, смотрю на экран, сразу же сжимаю челюсти и кулаки. Потому что имя Алекс на экране не слишком поднимает мне настроение. Потому что он хоть и фиктивный, но, сука, все еще муж! И это звиздец как бесит меня, до чертиков просто.

Какого хрена ему надо?

Но трубку не беру, скандал не закатываю. хотя очень хочется послать его в далекое путешествие и сказать ему пару ласковых. Но Катя вряд ли оценит, да и вдруг он звонит, чтобы спокойно согласиться на развод?

— Катюш, — бужу ее против своей же воли. Че со мной происходит? Командует мной даже спящая! Подчиняюсь, как щенок, — Кать, проснись, тебе твой муженек звонит.

— Какой еще к чертям муж, — сонно она бубнит в подушку. Отличный вопрос! Я им каждый день задаюсь.

— Алекс твой, — психую, одергиваю себя. Не надо из-за этого на Катю рычать. Она просто бестолковая добрая душа, а он мудак, который этим пользовался. — Названивает уже минут пять.

— Скажи ему, что я сплю, — снова говорит, зевая. — Мне не о чем с ним разговаривать.

Ну… раз она дала добро, то я не буду чувствовать себя бессовестным за это. Беру трубку.

— Слушаю.

— Эм… — теряется он. Не ожидал услышать кого-то, кроме Кати. — А Катя где?

— А Катя спит. Вы кто?

Он наглеет сразу же. Задевает его, что Катя спит со мной, очевидно. Психует. Какого хрена? Он фиктивный, пусть валит на все четыре стороны.

— А я — муж, — я слышу его ехидную улыбочку. Думал, что я закачу скандал и рассорюсь с Катей из-за этого? По сути, не знай я ситуации — такое могло бы случиться. Однако так себе он выставляет Катю, разговаривая с тем, кто спит с ней утром.

— Ревнивый? — усмехаюсь.

— Очень, — выдает он нагло. — Так что оставь мою супругу в покое и передай, что нам надо поговорить.

— Разговоры с моей женщиной, — акцентирую на этом словосочетании внимание, — теперь только через меня. Даже если ты муж. Мне, в целом, насрать, кто ты. Задавай вопрос или проваливай.

— Ты оглох? — спрашивает он вдруг дерзко, а я вспоминаю, как он выглядит, и мне хочется смеяться от этой борзоты. Где он набрался-то ее? В своих узких джинсах отыскал? — Я же сказал тебе, что Катя — моя жена!

— Мне что с этой информацией сделать, я не пойму? Не жужжи на ухо, дай поспать. Муж, муж… че ты заладил?

— Тебе вообще плевать, что она замужем? — сдается тот. Наглости в голосе не остается, видимо, совсем чуток отыскал в себе, растерял уже всю.

— Пока она не за мной замужем — да.

И бросаю трубку. Потому что а что мне еще слушать-то от него? Неинтересно абсолютно ничего. Он для меня ничего не значит. А скоро их разведут и это ненавистное “муж” он больше никогда не скажет.

— Ты его послал? — бормочет Катя. Вообще стальной сон — не проснулась все еще! В полудреме болтает.

— Да.

— Хорошо. Давай еще поспим, пожалуйста? Немножко.

— Спи, Кать, — целую ее в макушку. — Мне на пробежку надо и Бетти покормить.

— А ты вернешься? — впервые за утро она открывает глаза.

— А ты хочешь?

Кивает. Не думает даже, кивает сразу, и я как идиот улыбаюсь этому факту, еще раз чмокая ее.

— Хочу.

— Тогда вернусь. И, может, сходим куда-нибудь? Куда ты хочешь?

— Погулять хочу, — жмется она ко мне. А как уйти-то теперь, блин?!

— Тогда погуляем. Спи. Я скоро буду, обещаю.

И оторваться от нее вообще нереально! Я буквально заставляю себя встать с кровати и не начать приставать к Кате, а дать ей поспать, как она и просила. Это реально физически сложно, но я не привык искать легкие пути, поэтому все-таки встаю и ухожу, захлопывая за собой двери.

И это реально сложно! Но только тот факт, что Катя хочет, чтобы я вернулся, заставляет меня уходить от нее не с каменным сердцем, а с предвкушением чего-то хорошего.

Во дворе тут уже вовсю гудит жизнь. Военные народ простой — живут всегда по четкому графику, поэтому в семь утра даже в воскресенье спортивная площадка забита до отвала, и по дорожкам туда-сюда бегают мужики. Здороваюсь по пути почти со всеми, а потом со стороны площадки слышу знакомый голос.

— Стрельцов! Стоять.

Степаныч, да чтоб тебя, что ж ты мне жизни никакой не даешь… Вздыхаю. Но стою. Приказ старшего по званию — закон, даже в выходной.

— Доброе утро, — пожимаем друг другу руки. Он молчит, но смотрит на меня с подозрением каким-то. Чем я снова отличился-то, а?

— Степаныч, вопрос есть какой-то? Спешу.

— Ты серьезно все это или нет? — внезапно выдает он мне. Ну а я не тупой, мне объяснять и разжевывать не надо, о чем он говорит. О Кате, конечно. О моем отношении к ней. Я вчера вечером сюда приехал, утром ухожу, он тоже не тупой, понимает прекрасно все. Только какого хрена-то вопросы такие? Я вроде блядством не отличался никогда, с одной жил, пока она от меня хвостом не вильнула. Волнуется за племянницу? Принимаю. Но и палку перегибать тоже не надо.

— Степаныч, а я когда-то был несерьезным? Или ты хоть раз мне что-то важное доверить не мог? Я подводил? Отличался непостоянством, или как?

— Отвечай на поставленный вопрос, Миша, — уходит от официоза он, но все равно сохраняет грубоватый тон. Он старше-то всего ничего, а строит из себя чуть ли не отца моего.

— Я — серьезно. А ты мне серьезно такие вопросы задаешь? За кого принимаешь меня вообще?

— Ну ты на меня еще порычи давай! — ворчит он. — Я не просто так вопросы задаю. В командировку тебя отправляют. В следующий понедельник.

— Что… — застываю на месте. Командировка — вещь привычная для военного. Я за все годы службы где только не был, но все это время и Кати рядом со мной не было! А теперь я никакой командировки не хочу… — Куда? Надолго?

— Сорок дней. Новосибирск.

Охренеть. То есть он реально мне говорит, что через неделю я должен буду свалить от Кати за три тысячи километров на сорок дней? Тогда, когда у нас все только-только устаканилось! Только начинается все! И все так шатко-хрупко! Я передавить боюсь, но и отпустить боюсь, вдруг сбежит. Я с ней стараюсь так аккуратно, как никогда не старался, а тут сорок дней, чтоб его. Новосибирск!

Это вообще не внушает никакой радости, без шуток. Я могу потерять Катю по щелчку пальцев, особенно, когда тут все рядом с ней крутятся. Не думаю, что она внезапно решит от меня отказаться, когда полчаса назад сама ко мне жалась, но мля, сорок дней… И куча голодных взглядом вокруг.

— В честь чего командировка-то? — спрашиваю. Как со стороны слышу, что голос потухший. А каким ему еще быть!

— Засиделся ты в майорах. Подполковника тебе дать хотят. Но если ты не хочешь, конечно…

Да твою же мать! Серьезно?! Он серьезно все это?!

Конечно я хочу новые звездочки, я не для того военным стал, чтобы сто лет в одном звании сидеть и задницу чесать. Но как все это соединить-то в жизни теперь?! Что и Катю удержать и более того, каким-то чудом на расстоянии в три тысячи километров ее своей сделать, и звание получить… Командировки на повышение всегда не простые. Нервные, сложные. Мне после такого количества ударов по моей нервной системе понадобится пару десятков сеансов с психологом.

— Почему раньше не сообщили?

— Так ты занят был, — улыбается он ехидно, — все за Катей хвостом бегаешь. Вот выловил тебя, сразу и говорю.

Да. Спасибо. И как мне быть?

Я не готов отказываться ни от Кати, ни от звания. Перенесет ли наше шаткое начало отношений такую разлуку? И готова ли вообще Катя быть рядом при таких обстоятельствах? Многие девушки не выдерживают и уходят. А она выдержит?

Выдержим ли мы?