Головная боль майора Стрельцова

Глава 27. Катя

Не знаю, что за воздух тут такой на этом озере особенный, но что-то явно не так, потому что что вообще со мной происходит? Я тут мало того, что откровенно с Мишей флиртую, словно мне позволено это делать, так еще и целую его сама! Под предлогом того, что меня раздражает Харитонов.

Нет, этот-то меня раздражает правда, я понятия не имею, чего он на меня пялится весь день, но у него невеста есть! Она заметит — подзатыльник даст и дело с концами. А я сразу Мише жаловаться. И целовать его…

Не знаю, что на меня нашло. Вряд ли все-таки взгляд Харитонова, да? Да. Я и сама это знаю. И знаю, что на Харитонова мне плевать с высокой колокольни, если уж совсем честно.

А вот взгляд Карины…

Блин, я ревную. Это финишная черта, кажется, но я дико ревную, да-да, и не знаю, что с этим делать. Потому что Миша… он завоевывает мое сердце! И я не понимаю, как этому сопротивляться! Он делает это так филигранно и осторожно, что я просто теряюсь. Все ровно, аккуратно, а потом бац — и я его уже ревную. И от этой глупой ревности целую сама его на глазах у целой кучи наших коллег.

Это как называется?

Идиотизм! Вот, как.

Вообще пара Харитонова и Карины какая-то максимально странная. Вот он прислал мне цветы. Я очень быстро сообщила об этом его невесте, потому что мне вообще не надо быть участником семейных скандалов, они там наверное между собой все решили, потому что приехали вот сюда вместе. При этом Карина постоянно пялится на Мишу и явно с недовольством смотрит на меня рядом, а Харитонов тоже не отводит взгляда от нас двоих.

Я их вообще не понимаю.

Понимаю только одно — они вообще не любят друг друга. Совершили ошибку и оба страдают. А на попятную идти не хотят, хотя куда логичнее было бы расстаться и не морочить друг другу голову.

В общем, странно все это. И себе жизни нормальной не дают и всем людям вокруг.

Я сижу рядом с Мишей, жую виноград, дольки яблок, клубнику и все подряд, что подсовывает мне он без остановки, очевидно думая, что мой желудок умеет растягиваться до размеров Луны и что я могу есть без остановки.

Мы… просто существуем в моменте. Словно тот поцелуй — а мой дружески чмок Миша на пару секунд превратил в настоящий поцелуй! — это что-то само собой разумеющееся и мы просто поцеловались и живем дальше.

Несмотря на то, что кровь теперь кипит и обжигает изнутри так сильно, что даже немного больно.

Мы и правда просто существуем во всем этом, но… Но Миша постоянно меня кормит. А еще словно неосознанно, но кладет руку на мою коленку и поглаживает пальцем кожу. Спрашивает, удобно ли мне, комфортно и, не холодно и нужно ли что-то подать. А я… глажу его спину. Убираю с краешка губ соус. Провожу пальцами по огромному ожогу на бедре и не могу перестать думать о том, в каком аду он был и что вообще пережил.

Клянусь, со стороны кажется, что мы просто парочка, я почти уверена в этом. А особенной уверенности поддает взгляд Ирочки, которая многозначительно мне улыбается и подыгрывает бровями, мол, “я же говорила”.

Да-да, говорила, а я не слушала.

А теперь я сама его поцеловала и сижу ревную к его бывшей. Замечательно просто.

— Не хочешь поплавать? — вдруг спрашивает Миша. Он застает меня врасплох, потому что… я не умею плавать. Сообщала ли я ему об этом? Кажется, нет.

— Дело в том, — выдыхаю, — что я не особо умею.

— Не особо умею — это как? — улыбается он.

— Это когда умею только топориком, — хихикаю. — Сразу на дно.

— А воды не боишься? — качаю головой. Не-а. — Тогда не вижу проблемы. Ты же со мной. Пойдешь?

И правда. Какие вообще могут быть проблемы, когда Миша рядом? Он ведь на самом деле все мои проблемы решает, все до единой! Даже вот, пожалуйста, проблему с умением плавать в два счета! Не задумался, не начал что-то выдумывать. Просто раз… и проблемы словно и не было.

Киваю.

— Тогда пойду.

— Пару минут тогда подожди, — говорит он, — у меня в машине, не поверишь, матрас для Бетти! Притащу и идем.

Я хихикаю, киваю, прижимаю малышку к себе и смотрю вместе с ней вслед Михаилу, который уверенным шагом направляется к машине за матрасиком для собачки! С ума сойти можно, и я схожу. Каким образом в нем все это помещается? Он огромный грозный военный мужик, при этом заботливый и нежный такой, каких поискать вообще можно.

Мы смотрим, как Миша ныряет в багажник, а потом видим, как Карина вскакивает с подстилок и бежит… к Мише.

Очень добрый день, вот ее не хватало!

Я напрягаюсь. Конечно, мне не очень нравится вся эта история. Более того, в самом начале наших сеансов Миша очень остро реагировал на то, что Карина и Паша вместе, естественно я не могу этот факт отбросить! Да, я видела сегодня, как он с безразличие на нее смотрел, но вдруг вспыхнут старые чувства?

Вдруг я понимаю, что катастрофически сильно боюсь этого.

Я боюсь потерять Мишу…

Вот такая вот правда.

Обнимаю Бетти, пока Карина не стесняясь никого подбегает к Мише. Словно тут не каждый второй знает их историю и словно не ее жених сидит в пяти метрах от нее.

До ужаса все это странно!

Она начинает с ним говорить и, к сожалению, мне ничего не слышно. Они довольно не близко, а тут еще и болтают все, шумят, толком ничего не разобрать. Но по лицу ее вижу, что она обеспокоена. А он… Ну, он спокоен, как удав. Медленно возвращается в мою сторону и надувает по пути матрасик, пока Карина зудит ему на ухо.

Не выдерживаю, встаю. Вижу, как Ирочка тоже пялится в их сторону, хмурится. Клянусь, дай ей волю, она и в волосы бы этой Карине вцепилась.

Мы же купаться идем? Вот, надо идти. И я только для этого делаю пару шагов в сторону беседки (и в сторону Миши с Кариной). Прошу Бетти не отходить от меня, завязываю волосы, снимаю шлепки. Все так медленно, но наконец-то я начинаю слышать их диалог.

— … я ошиблась! Все люди могут ошибаться, разве нет? — говорит она ему эмоционально.

— Ага, — отвечает Миша. — Ты ошиблась, кто-то еще ошибся. Все ошибаются, все правильно. Не пойму только я тут причем.

— Миш, я… она рядом с тобой. Она с моей собакой. Мне что думать?!

— Думай о том, что это не твоя собака давно, — отвечает он строго. — А об остальном вообще не думай. У тебя жених есть, ты мне вроде сообщила сама о вашей помолвке. Вот иди туда, и ему в ухо зуди, а не мне.

— Я написала тебе, потому что думала, что… что ты приревнуешь…

— К твоему жениху? Карин, сходи к психологу, а, — выдает он. — У нас вот в части есть лучший в мире специалист. Хотя… не. Тебя я к ней не пущу.

— Защищаешь ее, — усмехается она. А я как дурочка просто стою и подслушиваю уже, даже не пытаясь делать вид, что я что-то делаю! Просто уши грею!

— Конечно. И если благоверный твой к ней яйца подкатывать не перестанет, я ему их оторву. Разберитесь со своими отношениями, а в наши не лезьте. Что-то еще? Я собираюсь пойти поплавать.

— Неужели ты так быстро влюбился в другую?.. — в ее словах сквозит громкая нота разочарования. С ума сойти, что я еще и обвиняет его в чем-то, будучи той, кто его предал.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Но в нее нельзя не влюбиться, — говорит он напоследок и идет в мою сторону и я, чтобы не попасться за подслушиванием, не нахожу ничего лучше, чем просто начать стягивать с себя накидку, потому что в ней плавать я точно не собираюсь.

Руки трясутся от подслушанного разговора. Я уже не один раз слышала эти слова от него вскользь или написанными в тетради, и каждый раз это просто как взрыв маленькой гранаты внутри меня. Внутри моего сердца.

— Кать… воу! — выдает он эмоцию, когда я остаюсь в одном купальнике. Он подходит ко мне в ту же секунду и я понимаю, что очень не зря выбрала его из десятка других. От этого “воу” колени подкашиваются! — Пошли быстро в воду.

— Почему быстро? — хихикаю.

— Потому что сейчас они все тебя в этом увидят и глаза сломают, а ты мне драться не разрешаешь. Бегом!

И я бегу. Господи, я честное слово бегу, словно он может и мне приказы отдавать, как солдатам своим! Но мы правда бежим, точно дети, я, Миша, а за ним и Бетти. Брызгаемся, смеемся. И вода такая теплая, что никакого дискомфорта вообще!

И вообще как-то так хорошо…

В какой-то момент замечаю, что мы отходим довольно далеко вправо от места, где сидят на пляже все наши. Мы буквально не в поле их видимости. Бетти на руках у Миши, я просто рядом, пока не очень глубоко.

Миша очевидно восхитительно плавает (а есть хоть что-то, что этот мужчина делает плохо?), а еще этот матрасик сплошная милота. От него идет большой шнурок с таким браслетом, который надевается на руку. И таким образом Бетти никуда не может деться. Миша усаживает ее на матрас и зовет меня глубже.

— Я утону, — хихикаю. Не даст, я это знаю, но все-таки какой-то мелкий страх присутствует.

— Будем учиться плавать, или сегодня просто покатать тебя? — вдруг спрашивает. И я застываю. Я бы хотела научиться, но, наверное, не та атмосфера сегодня.

— Я бы научилась, но не при всех. Дискомфортно…

— Понял. Цепляйся за шею тогда и ничего не бойся.

Сомнительно, конечно, но суть в том, что я и правда просто невероятно сильно доверяю Мише. На уровне инстинктов, как будто бы.

И поэтому без лишних вопросов цепляюсь за его шею и ловлю истинный кайф от того, как аккуратно он плывет, и я вместе с ним.

— Тебе не тяжело? — не знаю, как теперь называть его на “вы”. Словно все границы стерлись.

— Шутишь? — улыбается он. Ну да… он и просто так меня как пушинку поднимает, а в воде так тем более. Вряд ли для него я могу хоть где-то показаться тяжелой. С его-то размером мускулов…

Эта мысль внезапно спускает меня с небес на землю и я только сейчас понимаю, что будучи в одном купальнике прижимаюсь к этой невероятной спине такого же невероятного мужчины. Она настолько широкая, что я тоже, своего рода, на матрасе. Как и Бетти.

Мы плаваем молча, малышка вообще спит на солнышке, развалившись на своей королевской лежанке. Миша просто катает меня, а потом вдруг делает какой-то маневр, что я даже не успеваю понять, как оказываюсь…

К нему лицом.

И машинально обвиваю его ногами, потому что от одного понимания, что я не почувствую ногами дна, у меня начинается паника. Я не боюсь воды, но глубина меня пугает.

И… боже. Эта поза! Он в шортах, я в купальнике. Буквально мы практически голые. И мы лицом к лицу. И я обнимаю его ногами. И руками. И…

Я вижу, что он смотрит на мои губы. И пропади все пропадом, но я не могу отвести своих глаз от его губ.

В голове звучит только одна фраза “целуйцелуйцелуй”. Он медлит, а я, кажется, схожу с ума от этого. Мне еще никогда в жизни не хотелось целоваться так, как сейчас с ним, и…

Боже!

Он не подводит. Наклоняется и захватывает мои губы в плен своих. И целуется он просто восхитительно, конечно же! И делает это так напористо, что я сдаюсь без боя, спокойно впуская его язык в свой рот и отплачивая ему тем же.

Это не похоже ни на что. На взрыв вулкана! Это… Это что-то очень новое для нас. Такие напоры, такая страсть. Мы ступаем на неизведанную территорию и мне чертовски сильно нравится это. Я прижимаюсь ближе и слышу, как невольно пару раз стону в поцелуй.

Невероятно!

А Миша распускает руки. Ведет ими по спине, сжимает талию, ниже — по бедрам, а дальше сжимает ягодицы и в ту же секунду рычит в поцелуй, отчего жар внутри меня разливается только сильнее.

Мы как обезумевшие целуемся в паре десятков метров от толпы наших коллег, но мне впервые в жизни вообще настолько плевать на то, кто что может сказать. Я, может, впервые в жизни вообще счастлива!

Именно поэтому не убираю руки Михаила, а только сильнее прижимаюсь к нему, чувствуя бедром его каменный… упс.