Хозяин Стужи 8

Глава 11

Один из многочисленных миров Погонщика.

Погонщик как раз находился в одной из своих лабораторий, когда связь с одним из инкубаторов пропала. Огромный целый мир просто перестал излучать энергию, и мужчина прекрасно знал, в чем, точнее, в ком могла быть причина. Оставив в сторону работу, Погонщик послал в тот мир несколько тварей-разведчиков, и через несколько минут получил картину из того самого мира. Лед и ничего кроме льда, всё как он и предполагал.

Прежде чем самому посетить инкубатор, Погонщик набрал кучу защитных артефактов, купленных в одном из далеких миров, и лишь когда его защита начала напоминать монолит, он открыл портал и шагнул туда. Оказавшись на поверхности мира, что был создан им собственноручно, Погонщик с трудом сдержался от рыка. Лед в своем высокомерии в очередной раз показал свое лицо. Но на этот раз он не учел одного, с их последнего столкновения прошло достаточно времени, и Погонщик успел многому научиться.

Присев на землю, мужчина открыл небольшое окно в свой пространственный карман и начал доставать оттуда нужные вещи. Этот мир еще до конца был во власти Льда, а значит, мужчина сделает всё для того, чтобы вернуть его себе…

Хладоград. Следующее утро.

После завтрака я собрался было опять пойти к стене, но телефонный звонок Суворова поймал меня как раз на выходе из дворца. Граф позвонил, чтобы сообщить о том, что едет ко мне в компании Алексея Петровича, так что мне пришлось отложить в сторону все дела и подготовиться к встрече уважаемых людей. Сестра, услышав заветное слово «гости», устроила бурную деятельность. Через пять минут все слуги дворца были подняты по тревоге, а Василий носился по этажам, как юла, пытаясь быть сразу и везде.

— И зачем твоя сестра устроила этот переполох? — Эллор спустился со второго этажа и, подойдя ко мне, широко зевнул. — Старики — люди с пониманием, они явно едут не для того, чтобы рассматривать твое жилище.

— Ну пойди объясни это сестре, — я усмехнулся. — Уверен, она скажет тебе много теплых слов. Ну а если серьезно, то стой рядом, старики вряд ли просто так едут, а ты уже часть клана, значит, обязан участвовать в его делах.

Дракон фыркнул, но остался рядом, а через тридцать минут на территорию дворца заехали автомобили грандов. Дальше последовало теплое приветствие, после чего мы переместились в гостинную, куда слуги внесли подносы с едой, ну или закуской, как это изобилие назвала сестра.

— Добрая у тебя сестра, тезка, — Ермолов усмехнулся. — Знает, как правильно встречать гостей.

— А тебе лишь бы пузо свое наполнить, Петрович, — Суворов легонько толкнул князя в бок. — Оставь уже в покое эту тарелку с сырами, давай к делу переходить.

— Как скажешь, Саныч, — Ермолов кивнул, после чего перевел взгляд на меня. — Тезка, ты новости последние читаешь?

— Да, честно говоря, мне некогда этим заниматься, — я отрицательно покачал головой. — А что, что-то интересное пишут?

— Да как тебе сказать, — хмуро ответил Суворов. — Западники начали гнуть линию, мол, все твои победы — это всего лишь стечение обстоятельств, и что вообще молод ты больно для такого ранга, а значит, это обман.

— А дуэль с Бжезинским для них наверняка просто театральная постановка, да? — я усмехнулся. — Полно, граф, собака лает, караван идет. Или предлагаете нервничать из-за этих ребят? Ради всех богов, если им нравится писать такое, пусть пишут. Ни у одного из них не хватит смелости сказать мне эти слова в лицо, это знаю я, это знаете Вы.

— Это еще не все, граф, — Ермолов достал из внутреннего кармана сложенную газету и протянул ее мне. — Вот, полюбуйся, что пишет одна журналистка из «Имперских вестей».

Уже зная, чье имя увижу под статьей, я взял газету и погрузился в чтение. По мере того как смысл написанного доходил до меня, количество вопросов росло, причем в геометрической прогрессии. Закончив же, мне захотелось поехать в редакцию и устроить им там форменный армагеддон. Как только меня не называли в этой статье: и любителем кровавых решений, и человеком без эмпатии, и страшным ретроградом. И это я еще выбрал самые мягкие эпитеты.

— Н-да, удивительно, — я покачал головой. — А ведь это чистой воды провокация, господа. Ведь я предупредил эту девушку, что если она посмеет извратить смысл моих слов, ее ждут проблемы. И уже на второй день я вижу вот эту вот в кавычках прелесть. Кто-нибудь знает, кому принадлежит эта газета?

— Милославскому, правда через третьи руки, — Суворов хмыкнул. — Для всех же «Имперские вести» — издание свободное, что издается за счет спонсоров.

— Очень интересно, — я покачал головой. — И какие мысли, господа?

— Я Санычу предлагал заглянуть в гости к Милославскому, — Ермолов хмыкнул. — Но он убедил меня, что это плохая идея. Можно, конечно, поехать и пройтись нагайками по спинам тем, кто пускал это в тираж, но думаю, ты на такое не согласишься, граф.

— Чтобы мне еще пару кличек придумали? — я расхохотался. — Нет, господа, у меня есть мысль интереснее. Все знают, что наш суд — самый гуманный суд в мире, вот пусть он поработает. Уже через неделю эта газетенка будет принадлежать нашему клану.

— А зачем? — старики с удивлением глянули на меня. — Тебе нужна такая головомойка, Алексей?

— Ну а почему нет? — я пожал плечами. — Зато после такого они точно будут писать исключительно правду.

— Хм, а что, неплохая идея, — Суворов расплылся в хитрой улыбке. — Хочешь получить рычаг влияния на общество, отрок?

— Ну раз общество этого хочет, то да, — я кивнул. — Да и после этого интервью я много размышлял о том, как на нас смотрят обычные люди, и понял, что эта Горностаева в чем-то права. Нас знают исключительно как боевиков. И с одной стороны, это хорошо, меньше идиотов на нашу голову, с другой же стороны, обычные люди тоже начинают подсознательно испытывать к нам страх. А это уже не очень хорошо, так как жить исключительно войной я не хочу. Мне по душе мирные способы развития.

— А вот это правильно, отрок, — Сан Саныч по-доброму улыбнулся. — Воевать всегда успеем, да только ничего хорошего в войне нет и никогда не будет. Только кровь, слезы да пепел, что остается после всего.

— Кстати, а что это за стена у тебя растет вокруг города, опять из льда делаешь? — Ермолов вопросительно глянул на меня, и я кивнул, а дальше мы плавно переместились к стене, где я всё им показал и рассказал. Старики, естественно, оценили стену, правда посетовали на то, что на юге такое не построить.

— Почему нет? — я усмехнулся. — Сложнее, конечно, будет, но не то чтобы сильно. Если хотите, я могу легко такое построить и у вас.

— Ну, я точно не откажусь, — Ермолов, как всегда, отреагировал первым. — Вот только мне кажется, проще будет нам с Санычем переехать к тебе, на север.

— Господа, если вы переживаете насчет герцога Эдинбургского, то не стоит, — я отрицательно покачал головой. — Если он сунется ко мне, то на этом его история закончится. На его земле у меня пока нет шансов, но так и у него ничего не выйдет тут, — я усмехнулся. — Понимаю вашу озабоченность, но давайте решать проблемы по мере их поступления. Сейчас перед нашим кланом стоит задача решить вопрос с газетой и начать постепенно поднимать репутацию. Чем больше людей будут нас уважать, тем лучше. А для того чтобы это было не напускное, нужно придумать, как мы можем быть полезны империи помимо войны. Кое-какие наметки у меня есть, но этого недостаточно.

— Надо думать, — произнес Суворов. — Но так-то ты прав, отрок. Так-то ты прав…

Москва. Главное управление ИСБ.

Николай Николаевич занимался рутинными делами, когда один из телефонов, стоявших на столе, зазвонил. Подняв трубку, великий князь молча выслушал невидимого собеседника, а когда разговор закончился, Николай Николаевич грязно выругался. И не успел он закончить свою фразу, как зазвонил уже другой телефон, и, поднимая трубку, великий князь прекрасно знал, чей голос услышит на другом конце провода.

— Слушаю, государь, — собравшись, все-таки произнес князь.

— Дядя, я разве неясно выразился насчет Милославского? — голос императора был сух. — Какого демона мне приносят газеты, где Бестужева полоскают с его подачи, мм? Или ты, дядя, устал занимать место главы ИСБ? Так ты мне скажи, я тебя быстро от этой должности освобожу, да еще и на отдых определю, где-то на полгодика, чтобы ты в себя пришел.

— Государь, не хочу оправдываться, однако я и не предполагал, что Милославский способен на такую глупость, — Николай Николаевич тяжело вздохнул. — Я сейчас же поеду к князю и арестую его. Пусть посидит в моих казематах, заодно выживет, потому что я уверен, эта газета уже дошла до Бестужева. А заодно я узнаю причину его поведения.

— У тебя несколько часов, дядя, и убери эту мерзость из газетных киосков, а также из сети, — судя по голосу, император был очень, очень недоволен. — И да, всех, кто в этом участвовал, под следствие, понял меня?

— Так точно, государь, сделаем, — Николай Николаевич мысленно выдохнул.

В очередной раз пронесло, однако, если не решить проблему быстро, государь и правда может сдержать слово, а терять сейчас место главы ИСБ Николай Николаевич не сильно хотел. Столько новых интересных направлений появилось, что князь впервые за последние лет десять почувствовал себя живым и, что самое главное, на своем месте. И вот за это вот ощущение великий князь был готов пойти на очень, очень многое, и очень скоро один конкретный князь почувствует это на своей шкуре…

Дворец Милославских. Полтора часа спустя.

Когда один из слуг сообщил Георгию о приезде великого князя Николая Николаевича, Милославский лишь улыбнулся. Он ждал этого приезда, ждал с самого утра, как только в сети и на прилавках появился последний выпуск «Имперского вестника». За этим названием пряталась достаточно либеральная газета, и сегодня она нанесла удар по, пожалуй, самому популярному на данный момент человеку в империи. Ведь Бестужев по рейтингу и правда смог обогнать цесаревича Дмитрия. Силен, молод, богат, при этом не связан никакими серьезными обязательствами, что, пожалуй, для многих являлось главным аргументом. Но князь знал, что все не так уж и радужно. Бестужев — ручной пес Василия, а значит, он всегда будет делать то, что выгодно императору. И приезд великого князя тому очередное доказательство. Поэтому, когда Николай Николаевич вошел в гостинную, Георгий был максимально расслаблен, и оттого и не удержался на ногах, когда великий князь с ходу врезал ему по лицу.

— Тебе что, Гоша, моча в голову ударила? — присев рядом, вкрадчивым голосом спросил Николай Николаевич. — Ты что же, паршивец, решил, что можешь честных людей грязью поливать? Или ты думаешь, что мы не знаем о твоих контактах с Альфредом? Ты, гниль, не на Бестужева посмел свою пасть открыть, ты на империю посмел рот открыть, на империю и на нашего государя! — после этих слов Николай Николаевич еще раз ударил Милославского.

Георгий же был в шоке, ведь до сегодняшнего дня с ним всегда, всегда договаривались, и лишь отморозок Бестужев приходил к нему словно бандит с большой дороги. Однако растерянность князя длилась недолго, и, вскочив на ноги, он окутался воздушными щитами.

— Ты, Коля, кажется, забыл, что в моих силах смешать с грязью очень многих людей в нашей империи, — вытерев кровь с разбитой губы, Георгий усмехнулся. — Пугать меня вздумал, князь? Так я тебя не боюсь, и Бестужева, кстати, тоже. И на него найдется управа, можешь не сомневаться.

— Дурак ты, Жора! — Николай Николаевич покачал головой, а через секунду рядом открылся портал, откуда вышла парочка големов из отряда «Возмездие».

Увидев их, Милославский вздрогнул, однако не успел ничего сделать, как оказался в антимагических браслетах, после чего его просто протолкнули в портал. Николай Николаевич же достал телефон и решил набрать Бестужева. А то мало ли, вдруг у парня сорвет резьбу, один раз ведь он уже сюда приходил, а значит, нужно этот вопрос решить сейчас, пока есть возможность.

Хладоград.

Звонок Николая Николаевича застал меня за обсуждением дел со стариками-разбойниками. Поэтому я поставил на громкую телефон, чтобы все слышали, и, когда Николай Николаевич закончил свою короткую речь, мы со стариками переглянулись.

— Николай Николаевич, честно говоря, я и не планировал идти в гости к Милославскому, — я усмехнулся. — Некоторые вопросы можно и даже нужно решать в пределах правового поля. Так что я просто подам в суд на эту газетенку, пусть юристы решают эти вопросы.

— А вот это правильный подход, граф, — в голосе князя я услышал отчетливое облегчение. — Ты главное не торопись, я пришлю тебе парочку юристов из нашего петроградского отдела. Они на таких делах собаку съели, сделают все в лучшем виде.

— Буду премного благодарен, князь, — я подмигнул Ермолову и, попрощавшись с Николаем Николаевичем, завершил разговор.

Мда, а ведь я, если честно, и не планировал никуда идти, особенно к Милославскому. Честно говоря, мне даже жаль его, ведь он стал заложником своего же страха, только и всего. Да и Лену тоже жалко, она хорошая девушка, видимо, в мать пошла.

— Ну, что думаете, господа? — я вопросительно глянул на стариков. — Как видите, нас просчитали, причем достаточно правильно просчитали, ведь был шанс, что вы посетите князя, так?

— Так, — Алексей Петрович кивнул. — Ну а как иначе, тезка, великий князь не зря свой хлеб ест, ой не зря. Но с другой стороны, на этот раз мы все же оказались впереди, да и твоя идея с судом явно ему понравилась. Так что будем действовать.

— Вот именно, — я усмехнулся. — Так что можете пока располагаться во дворце, места тут хватит для сотни человек, а мне пока надо вернуться к стене. А то сами понимаете, такое дело нельзя надолго оставлять.

Москва. Императорский дворец. Вечер.

— Ну что, дядя, поговорил с князем? — Василий вопросительно глянул на Николая Николаевича, и тот кивнул.

Выглядел великий князь уставшим, да и чувствовал себя так же. Этот день его знатно вымотал, потому что оказалось, что с Милославским всё было намного хуже, чем великий князь предполагал изначально. Допрашивая Георгия, Николай Николаевич узнал столько нового, что впору было поднимать оперативников и отправлять по адресам. Но князь не стал этого делать, нужно время, чтобы всё переосмыслить, и только после этого можно будет начинать игру.

— Поговорил, государь. Познавательно получилось, честно скажу, — великий князь сел в кресло и взялся за голову. — Этот гад не просто работал с Альфредом, государь, он, оказывается, уже долгие годы был проводником английских интересов в империи. У нас же как, все те, кто связан с прессой, всегда немного либералы, вот мои орлы и закрывали на многие странности глаза. А сегодня, когда мы начали собирать картину воедино, то получился уж очень скверный пейзаж. И самое поганое, государь, что нам придется его выпустить, может, не сразу, но придется. А то его друзья-товарищи хоть и ослабли со смертью Романова, но все еще представляют достаточную силу в рамках империи, с которой нам пока что приходится считаться.

— Это плохо, дядя, это очень плохо, — император покачал головой, — и как ты видишь выход из ситуации? Что нам сделать для того, чтобы окончательно задавить этих «уважаемых» людей? А то, честно тебе скажу, уже чешутся руки. Если бы не род, гвардия уже штурмовала бы их дворцы, но сам знаешь, члены нашего рода не позволят этого.

— Никакого конкретного плана пока что нет, государь, слишком мало времени прошло с допроса Георгия, однако кое-какие мысли у меня уже есть, — Николай Николаевич усмехнулся, — и, как ни странно, ключевой фигурой во всей этой игре может стать Владислав. Поляк нам теперь по гроб жизни обязан, так пусть отрабатывает.

— А вот это уже интересно, — Василий подался вперед, — говори, дядя, говори, интуиция подсказывает мне, что ты придумал что-то дельное.

— С удовольствием, государь, — Николай Николаевич кивнул и начал свой рассказ…