Хранимы небесными псами

ГЛАВА 14. Злое колдовство

— Кармин, может быть, вы зря пришли? — спросила Роза Блум, которая стояла на пороге нового здания Тысячи лиц в распахнутом тулупчике.

— Я в порядке, — ответил Кармин честно.

Он обнял Розу, приподнял немножко и покружил. Хотелось со всеми делиться своей радостью — Милори, Милори, какое поистине милое имя! — сегодня он пойдёт с Милори пообедать. У него не было других планов насчёт этой очаровательной девушки, во всяком случае, дальше обеда он даже не загадывал. Хотя обычно в его голове сразу складывался приблизительный план действий — как найти к заинтересовавшей его особе подход, как развивать отношения… и даже как скоро их завершить.

Для взаимной радости и удовольствия не нужны долгие годы вместе. Так всегда считал Кармин. Он расставался с девушками легко — но и девушки, как правило, после этих отношений не страдали. Уходили без рыданий, иногда даже, встретившись случайно, рассказывали, что вспоминают былое с улыбкой, кокетничали, рассказывали о своих женихах. Вместе с девушками мимо проходила жизнь. Бежала весело и смеясь, и Кармин улыбался в ответ.

Лишь вчера осознал, что она проходит мимо безвозвратно, и от этого вдруг стало как-то неуютно и холодно на сердце. Так холодно, что перестали спасать горячее какао, тёплое одеяло, радостные улыбки. Сегодня он брёл на работу, и стыли руки, и до боли мёрзли зубы, и даже уши под тёплой шапкой… Словно ледяной водой из ушата окатило, когда Кармин увидел недавнюю знакомую из кафе — ту, которую нечаянно облил какао. Тогда он только слегка заподозрил неладное, увидев на полу собственный бумажник, но теперь все подозрения стократ вернулись. Украла сумочку! Да у кого! У той красивой грустной девушки, с которой вчера вышла такая неприятная размолвка!

Милори, Милори, Милори… Имя закружилось, будто снежинка в тёмно-синем воздухе, звякнуло льдинкой о борта лодки, зазвенело колокольчиком на ёлке в честь праздника Двенадцати Лун.

— Кармин, может быть, вы поставите меня на место? Что на вас нашло? — спросила Роза Блум, и он опомнился.

— Простите, бригадир, — ответил Кармин. — Больше не повторится.

— Ну почему, — сказала Роза, — было довольно приятно… хоть и неожиданно. Но вы ведь не обо мне замечтались?

Он поцеловал руку Розы, немного шершавую, пахнущую цветочным мылом.

— Мне иногда жаль, что не обо мне, — засмеялась бригадир. — Может быть, я зря вчера отказалась от свидания. Но раз вы пришли, то вам, конечно, лучше подумать о работе.

— Конечно, — легко согласился Кармин и поспешил переодеваться.

В груди становилось всё теплее и радостнее — с каждой секундой в Кармина словно вливалась жизнь. Он отогрелся и был готов продолжать свои малярные подвиги!.. был готов — ровно до той секунды, когда вернулся к месту, где остановился вчера. Ярко светили лампы в коридоре, слышались повсюду голоса и шаги других отделочников… Роза Блум, следом за Кармином заглянувшая в коридор, сдавленно ахнула и сказала:

— Силы небесные, кто ж это сделал?! Может быть, вы знаете, Кармин?

Но он не знал.

Только стоял и водил пальцем по чёрной, будто бы обугленной стене, на которой проступила изморозь. Она казалась нарисованной искусным мастером. Искуснее самой природы! Редкий художник может так тонко выписать ледяной узор, выделяя каждый кристаллик, складывая их один к одному в причудливо изогнутые веточки… Но стоило потрогать, как изморозь леденила пальцы и слегка подтаивала под ними. Там, где вчера на синевато-зелёном фоне красовался орнамент из еловых и рябиновых ветвей, сегодня было торжество чёрного и белого. Такого чёрного, поверх которого не ляжет ни одна краска. И такого белого, которое сковывает вечной мерзлотой всё, что вчера ещё было живо…

— Холодно здесь, — пробормотала Роза Блум. — Как это исправить, Кармин, а?

Но Кармин не сумел ответить. Только обнял бригадира и покачал головой. Хорошее настроение покрылось толстой коркой льда, и даже язык будто бы примёрз к нёбу.

— Задира, — пробормотала Лючия, — ты где, Задира?

Чёрно-рыжий проявился совсем рядом. Хранители молча сидели возле ног своих хозяев и смотрели на страшную картину.

— Детей жалко, — сказал, наконец, пёс. — Они не смогут здесь. Им будет страшно. И холодно. Надо увести отсюда людей. И никогда не впускать в этот коридор. А лучше в этот дворец!

— Оно живое, — сказала Лючия. — И это сделал Кармин. Я чувствую его связь с этим местом и этой… живописью.

Задира издал нервный смешок. И тут же сделал вид, что просто прочищает кашлем горло.

— Живое! — сказал он. — Как будто человеку под силу нарисовать что-то живое!

— Посмотри, пожалуйста, нет ли на Розе тёмного морозного пятна, — попросила Лючия тихо. — Вдруг она тоже в опасности? Вдруг это… заразно?

— Что заразно, Лучик? — снисходительно спросил Задира.

— Это вот, — сказала хранительница. — Холод. Ледяная магия.

Задира почесал за ухом. А потом прижался плечом к Лючии.

— Ой, что ты делаешь? — тихонько взвизгнула она.

— Да я тут подумал, — прошептал Задира, — а может быть, мы, ну… подружим наших хозяев? Сама знаешь, вдвоём им будет хорошо. И нам тоже! Ты же знаешь, какие любовь творит чудеса. Всё сразу исправляется!

Лючия отступила на пару шагов, но дальше было уже некуда: страшная стена, от которой шёл холод, мрачной громадой стояла за спиной. Она понимала, к чему вёл Задира, очень хорошо понимала. Хотя ей и не казалось, что всё исправится — но тепло взаимного чувства уж во всяком случае поможет людям перестать замораживаться.

А было и ещё кое-что, на это и намекал Задира. Если у двоих хранителей всё в порядке и их люди женятся, да ещё под самый праздник Двенадцати Лун, то можно рассчитывать… собственно, на то, чего Лючия с самого начала так жаждала. С того момента, как она стала хранительницей Кармина. Быть настоящей. Живой! Провести несколько лет в этом мире — и не эфемерным ангелом-хранителем, а простой собакой. У Лючии сам собой завилял хвост. Но её мечты разбились о лапу Задиры, которую тот положил хранительнице на спину.

— Не, спасибо, — уворачиваясь, пробормотала Лючия, — но у Кармина есть его истинная пара. Да и не верю я в то, что всё сразу исправится…

И едва сдержала вздох. К истинной паре прилагался негодяйский пёс Айзек. Ледяной пёс! Хотя, надо признать, он был невероятно хорош собой — стройный, с крепкими лапами, непередаваемой грацией в движениях… Но всё портил холод в голубых глазах. У коренастого мордатого задиры взгляд был тёплый, тёмно-карий, и добродушие в грубоватом голосе слышалось вполне искреннее.

— Нет, — вздохнула Лючия, — извини, парень, но нет. Останемся друзьями. И потом, Задира, у нас сейчас полно проблем, чем взаимное счастье.

— Нет ничего более важного, чем взаимное счастье, — сказал Задира. — Но — прости, нет так нет. Только смотри, не прогадай!

Люди, видимо, тоже решили остаться друзьями. Они трогали ледяную стену, гладили чёрную гладкую краску ладонями и обсуждали не свидания и не возможность пообедать вместе, вовсе нет! Они прикидывали, как лучше перекрасить эту густую черноту, чтобы уж не проглядывала.

— Придётся положить хороший слой белой краски, чтобы выровнять цвет, — сказал Кармин.

Лючия чувствовала его уныние и даже отчаяние. Столько усилий потратить на какую-то там стену! Которую на самом деле покрасить-то — раз, два и готово! А он второй день никак не может продвинуться дальше этого коридора.

— Нет, нет, нет-нет-нет, только не унывать, — пробормотала хранительница. — А ну встряхнись, трудяга!

И стала навевать Кармину самые добрые и позитивные мысли. Скоро праздник! Радость, подарки, вкусная еда! А ещё у него с Милори свидание, совместный обед!

Тут Лючия испугалась, что слегка перестаралась — так обрадовался Кармин этим мыслям и с таким увлечением принялся закрашивать чёрную стену белой краской. Роза Блум, в своём славном сером комбинезоне, с воодушевлением принялась прохаживаться валиком по другой стороне той же стены. Наверное, Задира тоже чем-то её вдохновил.

Но всё-таки не стоило Лючии внушать Кармину мысли о Милори — это было немного нечестно. Она ведь обещала Айзеку!

«Хотя, — подумала хранительница, — Айзек тоже наверняка ещё как будет жульничать, чтобы не допустить Милори к Кармину! Вот прямо-таки уверена, что будет!»

Она даже огляделась по сторонам, словно ледяной пёс мог оказаться рядом с укоризненным выражением на морде. Но, конечно же, Айзека тут не было.

— Ладно, — сказала себе Лючия, — я больше не буду. Я нечаянно. Если нечаянно, то это не жульничество. Да? Да! Красить, красить, нам надо не отвлекаться и побыстрее докрасить стену, а потом у нас будет свидание!

Тут она снова осеклась.

Свидание. Выходит, что Кармин встретится с Милори, ну а ей-то, Лючии, придётся терпеть Айзека в течение целого обеда?

Хотя им было что обсудить. Так что это скорее деловая встреча, а не свидание. Да!

Лючия обрадовалась собственным мыслям и завертела хвостиком.

Шаркали по стене валики, пахло краской, и Роза Блум тихонько мурлыкала под нос весёлый праздничный мотивчик. Из тех, кто привязываются к людям с колыбели, да так и вертятся каждый год на языке, непременно просыпаясь ближе к Празднику Двенадцати Лун.

Даже злое колдовство, кажется, не властно над этими песенками. Видимо, древние менестрели умели вкладывать в них какие-то чары.