Хранимы небесными псами

ГЛАВА 18. Голоса

Обычно Кармин просыпался легко. Но, учитывая вчерашнее болезненное состояние, ничего удивительного, что нынче он еле-еле смог открыть глаза. Было ещё темно — разумеется, темно, в семь утра зимой в их краях иначе и не бывает! Однако именно сегодня этот факт показался Кармину особенно трагичным.

«Хорошо, что у меня нет собаки, — подумал парень. — Она бы сразу почуяла, что я проснулся. И стала бы требовать внимания. Погулять, поесть, вот это всё…»

Но сожаление о том, что собаки всё-таки нет, не оставило его даже после таких увещеваний. Ведь если б у него под боком сейчас проснулась очаровательная бело-рыжая корги или упитанный спаниель, или солидный, серьёзный такс — он бы с радостью погладил пса по шерстистому боку, потрепал бы ему мягкое ушко. А пёс в ответ вылизал бы Кармину руки и лицо, счастливый только оттого, что хозяин здесь, рядом. Вилял бы хвостом, извивался всем телом — тёплый добродушный щенок, не дающий унывать.

Как и вечером, Кармин понял, что скучает без этого щенка. Скольких бездомных собак он уже подобрал и роздал друзьям и знакомым! У его мамы жило сразу две симпатичных дворняжки, которых Кармин подобрал на улице одну за другой, и обе были такие послушные, милые девочки… Он бы с радостью сейчас забрал какую-нибудь из них к себе, но дворняжки наверняка уже привыкли жить в компании друг с другом, да и мама могла воспротивиться. И была бы, наверное, права, ведь собака (да и кошка тоже!) не вещь, чтобы таскать её из дома в дом.

С такими мыслями Кармин поднялся с кровати и прошлёпал на кухню — чтобы выпить воды. У него дома редко водилось что-нибудь съедобное, потому что готовить парень умел плохо, а есть предпочитал в столовых или кафе. А не то перехватывал пирожок-другой на улице, у торговок. Сейчас он и об этом пожалел: можно было бы позавтракать дома, а не таскаться по опостылевшим кафе. Сделать себе омлет или сварить кашу может любой, даже не особо умелый и сведущий в кулинарии человек.

Но на кухне не нашлось и куска хлеба. Кармин уныло поплёлся чистить зубы. Бриться он не стал, хотя старался, чтобы его щёки и подбородок всегда оставались гладкими. Да ну, зачем? Ведь он не собирался ни с кем встречаться, никого приводить, а маляры и другие отделочники потерпят его на работе и небритым. Даже не заметят щетину.

А вот без завтрака — ну никак. У Кармина даже засосало под ложечкой, так захотелось перехватить чего-нибудь до работы! Какой он иначе будет работник? А ведь он и так проводился с одной и той же стеной — одним небесным силам известно, как долго!

— Два дня, — подсказал Кармину внутренний голос. — Ничего! Ты отличный маляр и художник, сможешь сделать всю работу очень быстро и хорошо!

Внутренний голос говорил как-то очень уж преувеличенно-бодро. Кармин отмахнулся от него и, одевшись, поплёлся к кофейне на углу. Какао! Ему надо побольше какао. Сладкого, густого, с шапочкой взбитых сливок. И чтобы непременно с зефирками. Кармин с детства обожал этот напиток. И улыбчивая девушка за прилавком в кофейне уже давно знала вкусы постоянного посетителя! Всегда, едва увидев Кармина, сразу же ставила на плитку маленькую кастрюльку. В этой кофейне всё готовили быстро и на виду, ничего не прятали в кухне за толстыми дверями. От одних только запахов кофе, какао, сладостей на душе становилось веселее.

Но сегодня улыбчивая девушка за прилавком словно и не узнала Кармина. Она окинула его равнодушным взглядом и угрюмо спросила, чего угодно.

— А где же ваша улыбка? — спросил Кармин, стараясь, чтобы его собственный голос звучал всё-таки повеселее.

Уж если у него плохое настроение — это же не значит, что и другим его надо портить своим кисляйством! Нет, Кармин определённо не любил так делать. Ему даже хуже было, когда все вокруг скисали. Наоборот — от вида весёлых, позитивных людей становилось как-то легче.

— Мне за улыбки не платят, — резко ответила девушка за прилавком и грохнула о плитку кастрюлькой.

Какао у неё получилось горькое и с комочками. Но внутренний голос (до сего дня обычно помалкивавший!) вдруг высказался:

— Ничего! У всех бывает плохое настроение! Не обижайся на неё, улыбнись в ответ на хмурый взгляд, может быть, девушке станет легче!

— Тихо! — цыкнул на внутренний голос Кармин, и только когда на него с удивлением посмотрела не успевшая отойти к стойке девушка, понял, что сказал это вслух. — Тихо у вас как, говорю!

— Час такой, — ответила девушка, заметно смягчившись. — А хотите — я музыку поставлю? У нас патефон есть, мы по праздникам его…

Кармину ничего не оставалось, как кивнуть. Зазвучала задорная песенка про незадачливого поварёнка, который добавил в суп сахара вместо соли. Весёлый женский голос выводил простенькую мелодию бессмысленного припева — «Упс, упс, в супе сахарок! Упс, упс, славненький денёк!» Если не вслушиваться в слова, то мелодия была что надо — под неё ноги сами начинали притопывать, ритм так и захватывал. Кармин даже начал отстукивать его ложкой по кружке. Увлёкся и не заметил, как к столику подошла… Милори.

— Ура, ура, ура, они здесь! — возликовал внутренний голос и притих — словно невидимка сам себя заткнул, чтобы не сказать лишнего.

Кармин встал, чтобы отодвинуть соседний стул и дать Милори сесть. Одновременно он чувствовал, что улыбается, как дурак! Но как же приятно было видеть здесь девушку! Остатки плохого настроения, которые серой мутью осели на дне души, вот вроде осадка в какао, тут же растворились в тёплой волне радости.

— Я рад тебя видеть, Милори, — сказал Кармин искренне. — Заказать тебе кофе? Какао нынче горчит.

— А кофе и должен горчить, да? — спросила Милори без улыбки.

Кажется, у неё выдалась бессонная ночь. Под глазами резкие тени, брови страдальчески приподняты, уголки рта, напротив, опущены. Но несмотря на эту печальную гримасу, виделось ему в лице девушки что-то по-детски беззащитное. Кармин поймал себя на мысли, что совсем недавно выглядел так же — усталым, больным, всеми брошенным.

— Кофе, как и поцелуй, должен быть прежде всего крепким и горячим, — сказал он.

— Тогда закажи, пожалуйста, именно такой, — попросила Милори.

Её губы словно силились улыбнуться — и не могли.

Она сжала обеими руками чашку с горячим кофе. На столе уже лежали два аккуратных сэндвича с индейкой и салатом, и песочное печенье в корзинке пахло соблазнительно — ванилью и кардамоном. Но под сердцем никак не могла растаять ледяная заноза, а холодные пальцы, кажется, ничто уже не способно было согреть. Милори не помнила, чтобы ей когда-нибудь было настолько плохо, как этим утром, даже если учитывать расставание с Джейдом. Да что там! Ей даже дышать было трудно, когда она собиралась на работу. Что-то повлекло её в кофейню — быть может, запах горячего какао и свежей выпечки притянул к себе? И при виде Кармина сердце как-то мягко толкнулось изнутри, словно оттаяв после холода.

Кофе… горячий и крепкий, действительно. И сладкий.

— Вкусно? — поинтересовался Кармин с очаровательной улыбкой.

Милори поискала в себе силы улыбнуться в ответ… и не нашла.

— Улыбайся через силу, — предложил внутренний голос.

Доселе никакого внутреннего голоса у Милори не бывало, и она удивилась, как он звучит. Словно мужской хрипловатый баритон, с язвительной ухмылочкой. Так и представлялся при этом небритый и не слишком молодой человек…

От удивления Милори сделала слишком большой глоток кофе и замахала руками перед ртом: горячо! Хотя, конечно, и не обжигающе-горячо.

— Ну, у тебя почти получилось, — тут же сказал внутренний голос.

Снисходительно так. Вроде как похвалил, а вроде и поиздевался!

— Да что ж такое-то, — пробормотала Милори в расстройстве.

Даже с внутренним голосом у неё полный разлад!

— Да ничего, не переживай, не ты первая, не ты последняя. Знаешь, что хочет от тебя услышать парень?

— Что? — вслух спросила Милори.

И Кармин с интересом на неё посмотрел.

— Я спросил — вкусно ли? — сказал он с некоторым недоумением в голосе.

— Скажи ему — что тебе не с чем сравнивать этот горячий, крепкий и сладкий, — коварно предложил внутренний голос. — Ведь он именно этих слов и ждёт, чтобы начать!

— Да иди ты, — огрызнулась Милори и тут же прикрыла ладошкой рот. — Ой! Прости, Кармин. Я… я не тебе!

— Я так и понял, — кивнул вдруг парень. — У меня тоже с утра какой-то голос в голове. Такой… женский, довольно славный внутренний голос.

— У меня мужской, — позавидовала Милори. — Да ещё такой ехидный!

— Чего тебе не нравится? — удивился голос. — Я, между прочим, ещё сдерживаюсь.

Милори не удержалась и засмеялась.

— Может, это кофе так действует? — спросила она.

— Я-то кофе не пил, только какао, — с улыбкой ответил Кармин.

А всё-таки, какая же милая у него была улыбка! И ореховые глаза начинают светиться, словно там загораются зеленоватые искорки. И Милори, коснувшись губами края своей чашки, спросила:

— Крепкое и горячее? Как поцелуй?

— И сладкое, — кивнул Кармин, подавшись вперёд, навстречу девушке.

Она тоже потянулась к нему.

Столик был маленький — такие небольшие столики часто ставят в кофейнях. То ли ради экономии места, то ли чтобы влюблённым было удобнее тянуться друг к другу.

— А можно сравнить? — спросила Милори.

— С чем? — почти шёпотом спросил Кармин. — С какао?

— С поцелуем, — ответила Милори.