Хранимы небесными псами

ГЛАВА 23. Надежда и отчаяние

Вечером случилось чудо.

Милори вошла в дом Кармина, да так и осталась там.

Она и сама не поняла, как так вышло. Они встретились после работы и уже не могли расстаться. Ей впервые в жизни настолько не хотелось отпускать от себя мужчину — с Джейдом они порой ссорились, и Милори даже радовалась, когда он уходил. Здесь было не так.

Когда Кармин провожал её, они не дошли даже до поворота на её улицу. Встали на углу и начали целоваться на виду у возмущённых этаким непорядком граждан. Целовались они самозабвенно, словно подростки, которым некуда идти, чтобы продолжить нетерпеливое изучение друг друга. А затем без лишних слов Кармин взял Милори за руку и повлёк совсем в другую сторону. Идти оказалось недалеко, даже удивительно, как, оказывается, они всё это время жили близко друг от друга! Они целовались у подъезда — руки Кармина расстегнули на девушке пальто. И целовались на лестнице — где Милори осмелела настолько, что полезла парню под свитер. И целовались возле запертой входной двери, причём девушка ударилась головой о косяк и едва заметила это. Кармин с трудом отпер дверь, потому что им не хотелось размыкать объятия, а потом их дорога до кровати увенчалась путеводными вехами в виде ботинок, шарфов, шапок, брюк… Пали на пол белые флаги — блузка и бюстгалтер. Последними сдались под напором нетерпеливых рук трусы. Они ещё шутили и посмеивались над неуклюжестью друг друга. А ведь Милори, надо сказать, раньше думала, что всё непременно будет красиво и романтично. Но смех рвался из губ в губы, щекотал за ухом, и будоражил даже сильнее, чем волновали бы самые пылкие признания.

— Позволь мне, — прошептал Кармин, заводя руки Милори вверх, — позволь для начала сделать всё для тебя.

И она с радостью разрешила делать — всё, что он хотел. Хотя на самом деле, опытный и чуткий, он делал так, как хотела сама Милори. И ни единой ноткой своего произведения, сыгранного на её теле, не сфальшивил, и нигде не ошибся. А наслушавшись её мелодий, окунулся в наслаждение и сам.

Да, этим вечером случилось чудо.

Милори надеялась, что отныне такие чудеса будут твориться с ними двумя гораздо чаще…

Лючия не беспокоила хозяев, понимая, что им сейчас не до хранительницы, но и далеко уйти не рискнула. Она лишь надеялась, что друзья, если им будет надо, найдут её здесь. И впрямь, после полуночи в кухонное окно стукнула мягкая лапа. Это был енот Лорик. Его морда с чёрной полосой была похожа на бандитскую физиономию, какие рисуют в комиксах. Лючия нашла в себе силы улыбнуться.

— Входи, — сказала она.

Спустя несколько минут к их компании присоединились Павил, Гелия и несколько совершенно незнакомых Лючии хранителей. Одна из них, беспородная пятнистая собачка, которую привела подруга кошки Стейси, подняла лапку и спросила:

— Это вы — Лючия, подруга Айзека?

— Да, я, — сказала Лючия.

— Меня зовут Розмари. Моя хранимая уже два дня как осталась без меня, и я сейчас побегу к ней, постараюсь воссоединиться… но Айзек просил, чтобы кто-то нашёл вас, Лючия. Это очень важно. Айзек сказал — Бентон собирается искать вас.

— Меня? — Лючия удивлённо потёрла нос лапкой. — А зачем ему я?

Розмари сжалась и тихо заскулила.

— Я не знаю, — сказала она.

Поджатый хвост, опущенные уши — дворняжка словно ждала удара. Лючия ободряюще потёрлась носом о её плечо.

— Не надо так, не надо, Розмари! Спасибо, что предупредили. Поскорее летите к вашей хозяйке! Всего два дня? Она ещё не успела даже соскучиться без вас! И знайте, что мы теперь говорим со своими людьми вслух, стараемся их приободрить и не дать чёрному холоду захватить их души. Вы понимаете, Розмари?

Ласковый голос и мягкие интонации — это было, к сожалению, всё, что могла дать Лючия напуганной дворняжке. Но и этого оказалось не так-то мало. Розмари слегка воспряла духом.

— Он держит Айзека при себе и приказывает ему всякие неприятные вещи. Считает его ледяным магом, но не верит ему, испытывает, — сказала она. — Но мы видели, мы знаем — он хороший. Сегодня несколько хранителей сумели уйти из ледяного плена благодаря ему! Только Айзек, он… он сам теперь из-за этого в опасности. Бентон хочет, чтобы именно он привёл вас к нему, Лючия, и, думаю… я думаю, он хочет завершить превращение. Из ангела в…

Тут Розмари осеклась и заскулила. В её выразительных карих глазах Лючия увидела леденящий ужас.

— Что ещё Бентон приказывал Айзеку? — спросила она ласково.

— Он… он велел ему найти самых светлых, чтобы отдать на съедение адским кроликам, — промямлила Розмари. — Ему пришлось это сделать! Вернее, мы сами ему решили помочь. Лис… и я. Лис помог мне сбежать, и, боюсь, Бентон очень зол сейчас. Так зол, что я даже думать не могу о том, что он способен сотворить с Айзеком!

Лючия вздохнула. Это звучало так плохо, что она даже не знала, где взять ещё хоть капельку добрых эмоций, чтобы подбодрить Розмари.

— Не думай об этом, — сказала она дворняжке. — Постарайся сосредоточиться на возвращении к своей хозяйке. Лети к ней, найди её и отогрей.

— Я смогу? — пролепетала Розмари.

Лючия не знала. Она никогда ещё не сталкивалась с этакой бедой. Она боялась обнадёжить хранительницу зря, но ещё страшнее было убить слабую надежду. А ещё, разумеется, Лючия жаждала узнать, как там дела у Айзека и Вилли. Старый лис подверг себя нешуточной опасности, и это ужасно беспокоило добрую хранительницу.

— Ты сможешь, — сказала она, наконец. — Всё в твоих лапах. Ведь мы не зря посланы к людям и стали хранителями, мы должны их хранить во что бы то ни стало.

Лорик и Гелия вдруг одновременно всхлипнули. Розмари, впрочем, не обратила на это внимания. Ободрённая словами Лючии, она взмахнула пышным хвостиком и вылетела из дома.

— Мы проверили, всё ли в порядке, и должны вернуться, — сказала Гелия, вытирая лапой глаза. — Хозяйка Лорика сейчас плоховато спит, всё ворочается, часто просыпается.

— Ей всё время надо в туалет, — смущённо добавил енот. — А иногда она стирает ночью. В ванной. Как будто днём нельзя! Ей вообще лучше поменьше возиться с тяжёлым мокрым бельём…

— А ты появись, постирай вместе с нею, — предложила Стейси со смехом. — Только предупреди, чтобы она не переволновалась.

— Мой малыш часто ворочается у неё в животе, — сказала Гелия. — И я уже хочу его увидеть.

— Ещё рановато, — проворчал Лорик с нежностью в голосе.

— А наши с Задирой совсем с ума сошли, — сообщила Стейси, когда Гелия и Лорик пропали — унеслись к своей беременной хозяйке. — Ты видела, что они сотворили в доме Тысячи Лиц после закрытия?

— Нннет, — сказала Лючия, ожидая чего угодно.

Хозяева Задиры и Стейси были такими импульсивными, что и лестницу могли разбомбить. Или, чего доброго, разлили бы краску по всему этажу!

— Они ушли перед самым закрытием. И всё ахали, какое чудо, какое чудо… Там все стены разморозились и покрылись цветущими узорами, вот что, — сказал Задира. — Видно, твоя идея всех подружить не так уж плоха. — И потолки. Хорошо хоть пол не расписан, а то ходить бы жалко было!

Лючия покосилась на стену, за которой мирно спали в объятиях друг друга Милори и Кармин. Вот прямо интересно стало, не разукрасились ли стены в спальне от их любви.

Да, это всё хорошо. Но пока что не так хорошо, как должно было стать. Люди лишались своих хранителей, и что-то страшное продолжало витать над целым городом. Праздновать было рано, ой как рано! Бентон расхаживал по Азури словно хозяин, отдавал какие-то гнусные приказы Ирике и Айзеку. В его плену было ещё несколько хранителей, и будут новые! А Айзек? Что, если он сдастся этой чёрной мерзлоте и станет негодяем почище этого «ангела»? Лючия едва не завыла от отчаяния, представив себе, что испытает Милори, став пропащей, и каково будет Кармину, когда он лишится Милори, и… и как она сама останется без Айзека. Без проницательного, ироничного взгляда его голубых глаз и снисходительных интонаций...

Но собравшиеся смотрели на Лючию с отчаянной надеждой. И она, подавив желание немножко повыть, сказала:

— Всё очень хорошо! Очень, очень хорошо! Мы на верном пути! Пусть каждый найдёт как можно больше хранителей и расскажет им о наших успехах.

Тут в беседу вклинилась кошка, подружка Стейси.

— Эта Розмари, — сказала она с толикой презрения к собачьему роду, — она ещё кое-что бормотала мне. Наверно, это может быть важным.

— Что именно? — тявкнул Задира. — Выкладывай, кошатина!

— Молчал бы уж… собачатина, — ткнула его мордочкой Стейси.

И Лючия с удивлением услышала в её голосе нежность.

— В общем, Розмари сказала ещё кое-что. Бентон разлучает хранителей с хозяевами, но это полбеды — он заставляет хранителей оставаться здесь. После общения с ним они не могут подняться в небеса. Те, кто сбежал, пробовали. У них не получается. Кто-то должен достучаться до небес, ребятки. Кому-то надо подняться туда и сообщить, что внизу неладно. Кажется, после общения с Бентоном и его шавкой Ирикой уже будет поздно об этом думать.

Настала тяжёлая тишина. Хранители обдумывали слова кошки. Лючия искала в себе остатки позитива и какие-нибудь дельные мысли. Но её опередил Павил:

— Если никто не претендует, я могу слетать, — сказал он застенчиво.

— Но тогда твой хозяин… — начал Задира.

— Извини, Задира, но мой хозяин так быстро пропащим не сделается, — сказал такс. — Я в нём уверен. Вообще люди, на самом деле, не так-то быстро портятся. Особенно если у них есть благодаря чему держаться. Мой вот будет держаться, конечно, за свои кисточки и краски. Вдохновение поможет ему. К тому же… я ведь скоро вернусь!

У Лючии в горле встал комок. И надо было как-то отговорить его, ведь это могло быть ошибкой, но у неё не хватало решимости.

Добрый, мягкий, славный Павил, всегда вежливый и такой стеснительный… И вдруг решился оставить хозяина. Сам!

Как Айзек, как Вилли. Если очень надо сделать что-то ради других людей и других хранителей, ради целого города… если очень надо — то настоящий хранитель не будет выть на луну, плакать и кататься по земле в отчаянии. Он пойдёт и сделает! Вот как надо! Вдохновившись примером Айзека, лиса Вилли и такса Павила, Лючия подняла хвост флажком и сказала:

— Хорошо. Иди и возвращайся. Мы будем ждать тебя, Павил. И приглядим за твоим хозяином!

— Да не стоит, он сам за собой присмотрит, — сказал такс и, коснувшись носом носика Лючии, исчез.

— На сегодня, думаю, достаточно, — фыркнула Стейси. — Нам, знаете ли, тоже надо отдыхать.

— Хорошо, хорошо, хорошо, всем отдыхать, — как можно веселее проговорила Лючия.

И хранители покинули кухню Кармина.

Оставив Лючию наедине с её тревожными мыслями.

И до самого утра она ходила по дому взад-вперёд. Только когда забрезжил рассвет, она устроилась в кресле возле кровати своих хозяев и задремала.

Стейси права: даже небесным силам иногда требуется отдых, прежде всего от дурных мыслей и предчувствий.