Хранимы небесными псами

ГЛАВА 17. Всем нужен позитив

— Что? — спросил Задира. — Какая Ирика?

— Ирика — это хранительница девушки, которая недавно стала пропащей, — сказала Лючия. — Почему ты вдруг вспомнил о ней, Айзек?

— Я перед тем, как сюда прийти, видел её, — Айзек обвёл всех присутствующих взглядом. — В обществе вестника, Бентона.

— Мы с Фердинандой тоже недавно удостоились внимания этого странного ангела, — с обманчивой ленцой в голосе произнёс лис. — Он предупредил, что моя хозяйка скоро станет пропащей, и после этого она потемнела. Опустилась до грабежа, а сегодня ударила по лицу ребёнка, когда тот не отдал ей кошелёк. Ну что может быть в кошельке у школьника!

— Вижу, ты беспокоишься о своей воровке, — проворчал Айзек.

Он понял, что сочувствует проныре — а это было как-то не очень правильно. Хранитель всегда в ответе за своего хранимого… Но ведь и у людей должна быть своя голова на плечах! Не надо же всё сваливать только на своего небесного пса! Или лиса. Или енота…

— Мы тоже видели ангела, — сказал вдруг Лорик. — И он сказал, что если Гелия не будет себя вести как подобает, её малыш родится сразу пропащим.

— Это что же такое надо сделать, — пробормотал Задира.

— Гелия идеальная хранительница, — возмутилась Лючия. — Такая добрая, заботливая! Как она может вести себя не как подобает?

— Ну, он сказал нам с нею, что нам не следует дружить. Мол, надо в первую очередь заботиться о людях…

— Лорик, но ведь союзы хранителей обеспечивают людям крепкую дружбу и даже любовь, — удивилась Стейси. — И наоборот — если они терпеть друг друга не могут, то и их люди ни за что не сойдутся надолго. Вот, к примеру, мой хозяин поглядывает на Розу Блум, но я не выношу Задиру, и поэтому…

— Конечно, сдалась ты мне, — фыркнул Задира, — как с тобой дружить-то, царапка?

— Молчал бы, тузик, — прошипела Стейси. — Да и нечего такому влиятельному человеку сходиться с какой-то там бригадиршей-отделочницей. Это мезальянс.

— Ты сейчас такой мезальянс под хвост получишь, усатая пакость! — зашёлся лаем Задира.

Но кошка только отвернулась от него и принялась умывать мордочку лапой, показывая этим своё бесконечное презрение к чёрно-рыжему псу. Задира же, сколько ни скалился и ни бесновался, но не тронул кошку и кончиком лапы.

— Хватит, — рявкнула на них Лючия, — ребятки, у меня вся шкура в инее от этой жути, я дрожу как левретка. А вам и дела нет до этого безобразия?

— Прости их, трезорка, — сказал на это лис. — Они напуганы. Просто у одних страх выражается в дрожи, у других в бегстве, а третьи куражатся.

— Я если и боюсь, то не за себя, — ответила Лючия. — Айзек… ты хорошо тут всё изучил?

Ледяной пёс кивнул.

— Это всё обратимо, — сказал он. — Надо только покончить с тем, кто это сотворил.

— Убить, — сладко оскалился лис. — Только этого нам не хватало, да?

— Не говори глупостей, — рассердилась Лючия, — хранители никогда никого не убивают!

— Людей — нет, — откликнулся лис. — Но ведь мы не о человеке говорим, трезорка?

— Не о человеке, — ответил за него Айзек. — Только я не пойму — для чего это ангелу? Ведь он же… он ангел! Таким, как он, просто не положено быть злыми и творить не пойми чего.

— А вдруг ему тоже нужна помощь? — с сомнением спросила Лючия. — Может быть, он действует не сам, а под заклятием.

— Найду — спрошу, — хмуро сказал Айзек.

Он вдруг понял, что если душа Милори хоть ещё чуть-чуть поддастся морозу — он её потеряет. Совсем. Он будет скитальцем, как Ирика, или его осудят на полное развоплощение, без остатка. А Милори… Милори, если не успеет получить другого хранителя, будет пропащей. Судя по тому, что происходило в последние дни, другого хранителя у неё попросту не будет. Что-то испортилось там, на небесах, что-то происходило.

— А что нам делать сейчас? — спросил Павил невероятно вежливым голосом.

— Кхм, — прокашлялся Айзек, — трудно было представить, что я хоть когда-нибудь скажу это. Но нам надо не просто беречь своих людей. Нам надо, чтобы они любили, радовались, были счастливы как никогда. Им нужен… кхм…

Он смущённо посмотрел на Лючию, но та, хоть и явно догадалась, каким должно быть следующее слово, не собиралась ему помогать. Только лукаво приподняла брови.

— Позитив, — неохотно выговорил Айзек. — Аааадские кролики, какое слово-то противное. Но надо, надо! Я авторитетнейше заявляю, что вот этот мерзкий чёрный лёд боится только тепла. Роза Блум и Кармин смогли закрасить стену благодаря их дружбе, тёплым отношениям…

Услышав эти слова, Задира тут же подошёл поближе к Лючии и положил морду ей на загривок. Он был не так высок, как Айзек и более коренаст, поэтому ему было легче проделать этакий фокус. Но ледяной пёс вовсе не был рад такому достижению.

— Поэтому не ссорьтесь, девочки, — сказал он, со злорадством отметив, что Задира от слова «девочки» рассердился пуще прежнего. — Чем крепче дружба — тем слабее лёд. И со своими хозяевами подружитесь, станьте им ближе. Я даже предложил бы вам… кхм… нарушить некоторые правила хранителей. Говорите с ними! Диктуйте им то, что для них будет лучше. Заставляйте сопротивляться холоду и чёрному льду! И почаще общайтесь сами. Не забывайте предупредить других хранителей о беде, ведь чем больше наших будет о ней знать, тем лучше!

Айзек увлёкся и сам удивился, что стал столь красноречив. Может, это Лючия на него влияла?

— А потом что? Этот злодей будет и дальше вредить всем людям. Сколько пропащих появится на улицах Азури? Не пойдёт ли он и за его пределы? — спросил рыжий лис. — Моя вот хозяйка нездешняя. Что, если она решит отсюда укатить ещё до праздника, и потащит эту заразу дальше? К тому же мне дружить не с кем, как и ей. У нас никого нет.

— Это плохо, — сказал Айзек. — Но ты же понимаешь, проныра? У тебя уже потеряна связь с твоей хранимой. Ещё чуть-чуть, и она станет пропащей, а потом вскорости умрёт.

Лючия прижалась к Задире. Слова Айзека её напугали.

— Расскажи подробнее про Бентона с Ирикой, — попросила она. — Чего он от неё хотел?

— Я не понял, — сознался Айзек. — Есть только одно средство узнать побольше о Бентоне, Лючия. Пойти к нему. Мне кажется, он зачем-то собирает свою стаю из отщепенцев.

— Может быть, это не он сам, — снова сказала Лючия, — может, его кто-то или что-то заставляет? Мы ведь ошибались насчёт проны… лиса. Вдруг и с Бентоном тоже неладно не по его вине?

— Простите, но мы пошли по второму кругу, — кашлянул лис. — Если вы думаете, что я пойду к этому ледяному ангелу или как он там называется, раз уж у меня прервана с Фердинандой связь — то просчитались. Крупно просчитались! Я лучше попробую эту связь восстановить. А вот кто поспособствовал тому, что она порвалась — тот пускай и идёт выручать всех людей, весь город, да хоть весь мир. Я — нет. Я к Фердинанде!

И лис исчез. Следом, извинившись, пропал и Лорик. Это и понятно: у него ведь была беременная хранимая, оберегать её следовало в три раза тщательнее. Стейси вылизала лапку, потом другую, и лишь затем сказала:

— Я согласна подружить Георга с Розой. Только при условии, что Задира не будет на меня гавкать. Я всякий раз ужасно вздрагиваю.

Задира тут же гавкнул. Стейси наградила его выразительным взглядом.

— Я прошу тебя, это нужно прежде всего для Розы, — сказала ему Лючия.

Чёрно-рыжий вздохнул и протянул кошке лапу.

— Ой ладно, — сказал он, — на что только не пойдёшь ради хозяйки. Вообще-то конечно, твой богатый и уважаемый хозяин подойдёт Розе Блум куда как лучше, чем маляр!

И покосился на Лючию — как она воспримет такое заявление.

Но, к радости Айзека, был разочарован: Лючия обрадовалась.

— Спасибо, Задира. Ты настоящий друг!

Кошка и чёрно-рыжий пёс исчезли вместе, а затем и той-терьер. Павил, потоптавшись на месте, сказал:

— Я тоже не могу пойти к Бентону, вы же понимаете?

И поскорее пропал.

Лючия вздохнула.

— Делать нечего, — сказала она, — придётся всё делать самой.

— Нет, — жёстко ответил ей Айзек. — Ты присмотришь за Милори. Я доверяю её тебе. Я знаю, что хранитель может временно приглядывать сразу за двоими — при условии, что они находятся вместе.

Лючия медленно стала спускаться по лестнице на первый этаж, словно у неё уже не было сил порхать по-хранительски легко и непринуждённо. Сам Айзек был по-прежнему полон сил, но понимал, что другим хранителям поблизости от чёрного льда может быть нехорошо. И именно поэтому он решил, что пойдёт к Бентону сам.

Главное, чтобы с Милори за это время ничего не случилось! Главное, чтобы потом их связь хранителя и хранимой восстановилась…

— Мы договаривались, — сказала вдруг Лючия, — что не будем вмешиваться в их судьбы.

Айзек промолчал. Они вместе вышли в зимнюю студёную ночь, которая казалась всё-таки и теплее, и уютнее той злой чёрной магии, сковавшей часть дома Тысячи лиц.

Они ещё немного постояли, подняв морды к звёздам в просветах между тонкой рваной вуалью облаков. Помолчали, не глядя друг на друга. Затем Айзек сказал:

— Встретимся завтра. Мне надо попрощаться с Милори, как следует продумать свои ходы и…

Лючия потёрлась мордой о мохнатый бок Айзека. Пёс чуть вздрогнул и замер от этой фамильярности.

— Ты всё-таки очень хороший и добрый, — сказала Лючия.

— Нет, — ответил Айзек. — Я старый злобный эгоист. Ради своей хозяйки и ради своего спокойствия я сделаю что угодно, даже доверю её тебе и твоему Кармину. Ненадолго! — тут же прорычал он. — Только на время! Даже вот не начинай…

— Я не начинаю, — Лючия примиряюще кивнула.

— Встретимся... Где?

— В кофейне на углу Кобальтовой и Ясной, — подсказала Лючия.

— Хорошо.

Он не стал прощаться с нею. Нечего затягивать и без того долгую ночь. Ни к чему.

— Добрых снов! — услышал Айзек, уже улетая прочь. — Всё будет хорошо!

Вот где она берёт этот свой позитив? Ему бы не помешала хотя бы капелька!