Хранимы небесными псами

ГЛАВА 26. Чего хотят ангелы?

Лючия была очень озадачена. Как это? Она привыкла заботиться о людях! И предположить не могла, что подопечные небесных сил могут, оказывается, что-то предложить взамен. Это всегда было почти односторонней связью: хранитель вовсю помогал своему хозяину, ничего не требуя в награду. Впрочем, награду хранитель обычно всё-таки получал: всё, что чувствовал хранимый, становилось и его достоянием. Но чтобы хранимый предлагал что-то в ответ?

— Да? — спросила она. — И что вы можете?

— Я понятия не имею, что там за ангел Бентон, — ответил художник, — а только мы идём следом за вами. Вы уж извините. Но мы не хотим, чтобы вы, хрупкие милые хранители, пострадали, а мы бы сидели при этом сложа руки. Вы должны нас защищать. Но и мы должны о вас заботиться.

— Ох, — сказала Лючия растроганно. — Но я не могу…

Она покосилась в тот угол, где притаился Айзек. Тот мог лишь пожать плечами. С одной стороны, неплохо, если у них будут помощники. С другой — в случае чего, придётся быть в ответе не только за Лючию, но и за людей.

— Возможно, они не такие уж и бесполезные, — предположил он.

— Но они же не будут его убивать! — вскричала Лючия и чуть не заткнула себе лапой пасть.

Её слова услышали все.

— Убивать? Конечно, мы никого не будем убивать. Но… С кем это ты говоришь? — спросила Милори.

Ледяной пёс на сей раз покачал головой. Видимо, не хотел являться своей хозяйке, чтобы та не устроила ему сцену ещё повеселее, чем эта. И, пожалуй, был прав. Лючия уже жалела, что явилась Кармину и остальным!

— Ничего-ничего, — пробормотала она, — всё будет хорошо. Идите следом за позёмкой, она приведёт вас к Бентону.

— За позёмкой? — удивились и Кармин, и Милори, и даже Айзек.

Лючия повернулась к последнему и шепнула:

— А как ещё они за нами пойдут? Мы ведь невидимы для них.

— Показывай им путь, — сказала Айзеку со вздохом.

— Уверена? Мы можем их попросту обмануть. Они останутся, если не будут знать, куда мы пошли, — сказал Айзек не вполне решительно.

— Я не смогу обмануть Кармина. Как мне потом смотреть ему в глаза?

Лючия и сама понимала: не исключено, что они больше не встретятся, да только привыкла всегда выбирать наиболее оптимистичный вариант. А в нём, если б она вдруг обманула хозяина, ей бы потом было стыдно. Айзек, возможно, не понял этого — потому что тяжело вздохнул и мягко ткнулся носом Лючии в загривок. Потёрся мордой, шумно вздохнул — и без предупреждения взвился в воздух.

Оставалось только последовать за ним.

На просторном крыльце дома Тысячи Лиц сидела Ирика. Возле неё в петлях снежной позёмки, поникнув головой, стояли трое пленников — небесных псов.

— Надеюсь, твоя хозяйка сумеет оценить твою жертву, Ирика, — вздохнула Лючия.

Ей не хотелось даже думать, сколько эта чёрная пуделиха совершила преступлений. Сложно будет вернуться потом на небеса! Если ей вообще дадут вернуться. Но сейчас не было ни времени, ни желания упрекать оступившуюся хранительницу. Тем более, что Лючия всё ещё продолжала считать, что в её падении есть часть вины Айзека.

Они взлетели маленькой разношёрстной стайкой, и Лючия почувствовала, что Ирика старается и её опутать своей снежной магией. И не стала противиться. К чему? Ведь она летела к Бентону по своей воле, зная, что собирается сделать. А если Ирика занервничает, то, чего доброго, обнаружит, что внизу за ними следуют люди.

Лючии не надо было оглядываться, чтобы знать — они идут.

Она подлетела поближе к ледяному псу, чтобы ощутить его поддержку. И тогда он сказал:

— Знаешь, почему я решил, что правильно будет позвать тебя?

— Позвать, — не удержалась Ирика, которая всё слышала. — Тебе приказали приволочь эту шавку, а не позвать!

Но Айзек не обратил на пуделиху никакого внимания — даже ухом в её сторону не дёрнул.

— Потому что ты оказалась права насчёт Бентона. Там ещё есть кусочек надежды.

Больше он ничего не сказал, но у Лючии сильнее забилось сердце. Она поняла.

— У него стали чёрными крылья, — не унималась Ирика. — Он сделался сильным, очень сильным.

— Ирика, — очень мягко спросила Лючия, — а чего он хочет?

— Разорвать связь небес и земли, — высокопарно произнесла пуделиха. — Упрочить ледяную власть. Стать таким могущественным, чтобы править землёй самому.

— Этого хочет не Бентон, — ещё мягче сказала Лючия. — Этого всегда желали те, кто низвергнут в ледяные подземелья Чертогов.

— Нооо… Но господин же вышел оттуда именно с таким желанием. Значит, это и его желание, его цель, — возразила Ирика.

— Ещё несколько дней назад он уговаривал Айзека и меня беречь хозяев и всеми силами охранять их, чтобы не стали пропащими, — заметила Лючия.

— Он ненавидит собак, — уже менее уверенно сказала Ирика. — Он терпеть не может небесные стаи. Любые, но в особенности небесных псов! Я слышала, он сам говорил, что начал с Азури, потому что здесь их больше всего. Не кошек, не выдр, не енотов — а именно собак.

— Ещё несколько дней назад, — вторил Лючии Айзек, — он заставил кондуктора трамвая затормозить, чтобы под колёсами не погибла живая собака. Скажи мне, Ирика, сколько дней назад он попал в Чертоги?

— В первый раз? Он говорил… что его послали сюда с вестью в середине Одиннадцатой луны, и он спустился сюда… да, когда только лёг снег.

— Что это была за весть? — спросил Айзек.

— Не знаю, — ответила Ирика, — но, кажется, она была не очень хорошей. Бентон только сказал, что искал этого человека. И не нашёл.

— Как ты попала к нему? — спросила Лючия. — Ведь ты не встречалась с Бентоном, ты полетела на небеса. Гелия тебя там видела…

— Вышло так, — Ирика вздохнула. — Я напугалась Айзека и другого пса…

— Был другой пёс? — уточнил Айзек.

— Я видела следы, — подтвердила Лючия.

— Да, — сказала Ирика. — Мне показалось, что это хранитель-бродяга, знаете таких? От них чего угодно можно ожидать. Так вот, я испугалась и улетела, попала на небеса. Небесные силы меня немного успокоили, и я отправилась обратно, подменить ту, что временно была вместо меня.

— Гелию, — сказал Айзек.

— И вот тогда я увидела Бентона. Он стоял, глядя в небеса. И плакал. Знаете, мне даже стало не по себе.

— Крылья его были белыми? — спросила Лючия.

— Белыми, — ответила Ирика. — Почти.

— Всё это очень странно, — Лючия покачала головой.

— Ты была права, — сказал Айзек. — Но мне кажется, уже поздно.

Лючия подумала, что напрасно он завёл этот разговор, но тут Ирика слегка тявкнула, а затем произнесла:

— Мы пришли.

И стала быстренько сгонять кучку пленников, опутанных снежной сетью — в какой-то домишко. Айзек не позволил Ирике сделать то же самое и с Лючией.

— Она мой трофей, а не твой, — прорычал он.

— Но…

— Добыть Лючию приказали МНЕ. Убирайся, мелкая шавка!

Ирика обиженно взвизгнула, но тут от стайки её пленников отделился толстолапый мопс и побежал куда-то, хотя снежная позёмка путалась у него в ногах и очень мешала. Пуделиха рванула за ним, а Айзек склонился к Лючии.

— Что бы ты ни задумала, я надеюсь на твой здравый смысл и позитив, — быстро сказал он.

А на крылечко домика уже выходил Бентон.

— Я думаю, он хотел не этого, — так же быстро ответила Айзеку Лючия. — Он просто запутался в чужой сети.

— О чём вы? — спросил Бентон. И протянул руку к Лючии. — Не могу сказать, чтоб я был сильно рад тебя видеть. Но я рад, что ты здесь, шавка.

Она покосилась на Айзека. Тот сидел спокойно, но шерсть на загривке стала дыбом. Бентон сел на корточки, метя снег крыльями, и Лючия увидела, что кончики чёрных перьев все как один — светло-серые.

— Тебе нужен будет хранитель, Бентон, — сказала она очень мягко. — Ты почти живой. Я знаю, что тебе мешает.

— Не знаешь, — хрипло пробормотал ангел. — Не суйся, куда не просят, глупая шавка. Мне нужна власть, а не хранительница вроде тебя!

— Разве не к этому тебя ведут? — ещё мягче спросила Лючия. — Сказать, что я вижу?

Ангел выпрямился, оттолкнулся ногами от крыльца и взлетел. От чёрных крыльев повеяло холодом. Снежная петля схватила Лючию посередине тела и против её воли подняла на уровень сумрачных тёмных глаз Бентона.

— Скажи, — с вызовом произнёс он.

— Тебя обманули. Как все мы, хранители, ты хотел просто немного побыть живым. Но если хранителям этот шанс иногда даётся, то у тебя его не было, — спокойно ответила Лючия.

Петля стиснула её так сильно, что стало больно. Ангел ещё не переступил грань, отделявшую мир небесных стай от реального земного мира, и потому мог навредить хранительнице особенно сильно.

Айзек взвился в воздух за ними, но тут перед ним, лязгая зубами, возникла разъярённая Ирика.

— Не смей даже приближаться к ним, — рявкнула она. — Господину необходимо забрать этот свет себе! Весь, до капельки, до лучика!

— Лучик! — вскричал ледяной пёс.

Лючия хотела попросить Айзека не вмешиваться, но не смогла вымолвить ни словечка.