Хранимы небесными псами

ГЛАВА 5. Лис и Фердинанда

— Работа, работа, мы идём на работу! Ура!

Лючия радовалась, виляла всем своим круглым задком, подпрыгивала и вертелась на месте. Ей не терпелось посмотреть, закончили ли рисунок с собакой, похожей на неё. Вдруг художник нарисует рядом какого-нибудь красавца-пса? Или милых ребятишек. Лючия обожала ребятишек. Как ей нравилось, когда Кармин был малышом! Волосы у него тогда были рыженькие и торчали во все стороны, на носу веснушки, а рот большой и улыбчивый. И щёки всегда румяные. Веснушки с возрастом куда-то подевались, волосы потемнели, отросли и были забраны в хвостик. И только улыбка осталась прежней, по-детски радостной. Кармину, кажется, ни над чем не приходилось подолгу хмуриться. И все его любили, вот прямо-таки все! Даже начальство на работе никогда не ругало. Правда, а за что ругать такого хорошего маляра? Штукатурил он ровно, а красил и того лучше. А главное, не боялся высоты и мог даже самые высокие стены и потолки побелить, или, зависнув где-то на пятом-шестом этаже, аккуратно подкрашивать снаружи оконные рамы. Лючия обожала летать рядом и наслаждаться полётом — нечасто хранители могут подниматься достаточно высоко, ведь хранимый-то остаётся внизу. А вот Кармин давал ей возможность.

Хозяин собрался быстро. Он всегда двигался быстро, не тратя ни на что особо много времени. Легко просыпался, сразу вставал и тут же улыбался. Брился, наспех приглаживал волосы, убирая в хвост. Чистил зубы, никогда не забывая подмигнуть и улыбнуться своему отражению… Лючии казалось, что подмигивание и улыбка предназначались ей. И, на бегу засовывая руки в рукава куртки или пальто, спешил в крошечную кофейню. Но и там надолго не задерживался — лишь проглотит пару горячих пончиков или пирожок с вишней, запьёт стаканом какао или чашкой кофе, и бегом дальше. И Лючия следом! Она даже не всегда успевала обменяться сплетнями с другими хранителями и хранительницами.

Сегодня маршрут у Кармина был точно такой же, как и всегда. Но, когда он глотал своё какао, к нему подсела рыжеволосая девушка с необычным разрезом глаз. Подсела, кончиком носового платочка стёрла с уголка рта парня взбитые сливки и сказала:

— Мы ведь были знакомы.

— Разве? — удивилась Лючия вслух.

Она часто говорила вслух: ведь люди всё равно не слышали.

— Врёт, — сказал ей кто-то в ответ.

Хранительница огляделась и под стулом рыжей девушки увидела старого, почти полностью седого лиса. Так и подпрыгнула от неожиданности. Представителей других отделений в Азури встретишь нечасто. С этим городком предпочитало работать собачье хранительное воинство.

— Здорово, трезорка, — сказал лис.

— Не слишком вы вежливы, — ответила Лючия. — Будем знакомы?

— Что мне с ваших знакомств. Смотри за своим хозяином получше, трезорка, иначе останется даже без мелочи на проезд. Хотя, — не без гордости прибавил лис, — сколько хочешь смотри, а всё равно останется. Моя Фердинанда, она такая!

— Фердинанда, — фыркнула Лючия.

Имя, надо сказать, подходило для фырканья. Попробуй-ка фыркни какую-нибудь «Эльзу» или «Миланику»!

— Она у тебя мошенница или воровка? — спросила Лючия, усаживаясь рядом с лисом.

— Всё помаленьку, — мурлыкнул лис. — И ещё ловкая соблазнительница!

— Ну, судя по тому, что мой хозяин ей даже кофе до сих пор не предложил, не такая уж она и ловкая!

— Будьте добры, какао со взбитыми сливками для этой дамы, — тут же опроверг слова Лючии Кармин.

— Видала, трезорка?

— Не называй меня так, проныра, — беззлобно огрызнулась Лючия. — Ваше пронырское воинство просто недостойно хранить людей, если вы подбиваете их делать всякие гадости.

— Без маленьких сладких гадостей мир будет даже не кислым и не горьким — он будет пресным, детка, — сказал лис. — Не переживай, мы немножко развлечёмся за ваш счёт, и уйдём. Мы с Фердинандой не какие-то там пропащие.

Лючия всё-таки ощетинилась. Не стоило ему напоминать о пропащих таким славным солнечным утром. Лис наблюдал за нею янтарным лукавым глазом. Одним. Второй у лиса был сощурен. Хранительнице он даже понравился: этакий старый, тёртый калач, хитрющий, как вся подземная рать, и всё-таки совершенно не злой. Да и от похожей на лисичку рыжей девушки веяло вовсе не пакостями и гадостями, а просто любопытством и желанием развлечься.

Положа лапу на сердце, хранительница была бы вовсе не против, если бы её и лиса подопечные немножко развлеклись вместе, но… но нет. Она уже всё решила: к концу Двенадцатой Луны у Кармина будет не какая-то там интрижка, которая закончится ничем, а вовсе даже настоящая любовь! А если уж идти к цели, то не сворачивая в сторону!

Поэтому, когда хранительница увидела, как ножка прекрасной Фердинанды в узконосом сапожке на скошенном каблуке оглаживает щиколотку Кармина над ботинком, Лючия взяла судьбу своего хозяина в свои лапки.

Стала на секундочку материальной да как оттолкнула ногу Фердинанды от хозяйской прочь! Изо всех сил! Будто бы это он сам. Подлетела так, чтобы видеть лица хранимых, и с радостью заметила, что Фердинанда-то малость растерялась. Оказывается, пока она там ногой отвлекала Кармина, рука её потихоньку забралась к нему под пальто, в задний карман брюк. А Кармин-то хорош, как разомлел! Что, как он себе думал, эта лиса там делает под его одеждой, глупый человек?

— Глупый, глупый, глупый, — разволновалась Лючия и заставила столик вздрогнуть.

На серо-рыжую беличью шубку полилось какао с жирной сливочной пенкой. Лис выскочил из-под стула хозяйки и сердито зафыркал на Лючию:

— Как ты смеешь?

Кармин предложил Фердинанде салфетку, но девушка даже не взглянула на него, расстроенная испачканным мехом. Она расправила пострадавшую полу шубки, и из кармана выпал кошелёк Кармина, который она успела-таки утянуть.

— Да чтоб вас, — сказала девушка с негодованием, — разве нельзя быть аккуратнее?

Лючия поставила лапы на упавший кошелёк и тявкнула — так, чтобы её стало слышно. Парень обернулся на звук, опустил взгляд и с удивлением поднял потерю.

— Я могу оплатить чистку, — сказал он.

И был обескуражен, когда Фердинанда выругалась при виде кошелька на полу. Ему пришлось поднять его и уйти. И они с Лючией едва не опоздали на работу!

Пока Кармин переодевался, Лючия пробралась в тот зал, где видела «свой портрет». Художник уже стоял у стены и выписывал на голубом фоне выразительную серо-белую морду с голубым глазом. Лючия огорчённо вздохнула. Ей больше хотелось увидеть рядом с «собой» собаку такой же породы, как она сама! К тому же пёс показался ей сердитым и угрюмым. Да и голубой фон тут постепенными переходами всё темнел да сгущался. Лючия не помнила, когда это Кармин сделал такой переход, но это было красиво. Только этот серый свирепый пёс всё портил. У него был злой вид. И глаза ледяные. Бедная бело-рыженькая копия Лючии! Ей будет так неприятно в таком соседстве…