Идеальный мир для Химеролога 6

Глава 10

Я сидел перед телевизором и ржал. Громко, от души, до слёз. Псих, дремавший у моих ног, даже поднял голову и вопросительно гавкнул, не понимая, что такого весёлого я нашёл в экстренном выпуске новостей.

— Ха… Ха-ха… А-ха-ха-ха! — раскатистый смех так рвался из груди, что чуть не расплескал кофе. Это было великолепно.

В кабинет заглянула Валерия.

— Вик, ты чего?

— Зови всех остальных, они должны это видеть. Это… это просто песня!

Через минуту в моём кабинете собрался весь мой «штаб». Сотрудники сгрудились вокруг телевизора, с удивлением глядя на экран. На плече у Валерии сидел заспанный Кеша, а в дверном проёме маячила фигура Рядовой.

— Смотрите, — я сделал звук погромче.

На экране, на фоне имперского герба — двуглавого орла, держащего в лапах скипетр и державу, стоял сам Император Всероссийский Фёдор Владимирович Емельянов. Вид у него был предельно суровый.

— … мы слишком долго закрывали глаза, позволяли себе роскошь беспечности, пока враг копил силы. Мы построили Стену и решили, что этого достаточно. Но мы ошиблись. И теперь ситуация на границах критическая. Мы теряем города и людей. Дикие Земли наступают, а твари эволюционируют быстрее, чем мы успеваем перезаряжать винтовки. В это самое время, когда судьба Империи висит на волоске, наши Одарённые — те, кому боги даровали уникальную силу изменять живую материю, заняты чем?

Камера сменила ракурс, показывая нарезку кадров: выставки кошек с крыльями бабочек, салоны красоты для пуделей, аристократки с дурацкими карманными химерами…

— Они занимаются ерундой! — рявкнул Император. — Химерологи — это не циркачи и не создатели игрушек. Это стратегический ресурс Империи! Вы можете создавать оружие, способное остановить Орду. Вы можете лечить раны, которые не подвластны обычной медицине. Вы — наша надежда. А вместо этого вы тратите свой Дар на то, чтобы покрасить хомяка в розовый цвет!

Кеша на плече у Валерии икнул и покосился на выстроившихся в ряд хомяков-спецназовцев. Те, к слову, выглядели весьма грозно в своей чёрной форме.

— Химерология — это не игрушка для аристократов. Это не способ создать красивую зверушку, чтобы удивить гостей на балу. Это — оружие. Если позволите, дар стратегического значения!

Я хмыкнул. Ну наконец-то дошло.

— Существующая система лицензирования показала свою полную несостоятельность, — продолжал Император. — Бюрократия, коррупция и кумовство разрушили всё. Молодые таланты годами не могут пробиться, потому что у них нет денег на взятку комиссии или нет влиятельного покровителя. Они зарывают свой талант в землю или идут работать за копейки, пока бездарные дети аристократов с купленными дипломами занимают высокие посты.

Я кивнул. О да, детка, скажи им…

— Отныне с этим будет покончено. Я объявляю о полной реформе Института Химерологии.

В подтверждение всей серьёзности своих намерений Император даже стукнул кулаком по трибуне.

— Теперь государство берёт обучение под свой полный контроль. Мы открываем сеть Имперских Школ Химерологии в каждом крупном городе. Обучение будет бесплатное, с полным обеспечением. Мы берём всех, у кого есть хотя бы искра Дара…

— Бесплатно? — усомнился Андрей. — В нашем мире, где за каждый чих нужно платить?

— Но, — Император поднял палец, будто услышал его, — за всё нужно платить. Выпускники обязаны будут отработать контракт на государственной службе. На границе, в госпиталях, в исследовательских центрах… Там, где вы нужны Родине, а не там, где теплее заднице. Для оценки эффективности вводится единая Система Рангов и Баллов. Больше никаких дутых авторитетов. Только реальные дела. Выполнил заказ для армии — получил баллы. Создал эффективную боевую химеру — повысил ранг. Спас город от эпидемии — стал героем. Всё прозрачно. И последнее. Чтобы начать с чистого листа и уровнять шансы… я подписываю указ об аннулировании всех действующих лицензий химерологов на территории Российской Империи.

Валерия открыла рот. Катерина выронила блокнот.

— С момента публикации этого указа все старые документы, дипломы, сертификаты и разрешения считаются недействительными. Все химерологи, независимо от стажа и заслуг, обязаны пройти переаттестацию в новых учреждениях. По новым, жёстким стандартам. Те, кто не подтвердит свою квалификацию реальными навыками, будут лишены права практики.

Трансляция закончилась. Мои сотрудники стояли молча, а я снова рассмеялся.

— Ну что, господа нелегалы? Поздравляю! Теперь мы с вами в одной лодке со всей «элитой» Империи.

— Это что, какая-то шутка? — прошептала Катерина. — Но сейчас январь, а не первое апреля. Бли-и-ин… У меня же диплом… С отличием…

— В туалет его можешь повесить, — весело отозвался я. — Нет больше твоего диплома. И лицензии магистра Феофана, который скелеты задом наперёд собирает, тоже нет. И у того хмыря из комиссии, который меня дебилом назвал, теперь тоже ничего нет. Мы все равны! Все — никто!

Я потёр руки. Это было великолепно. Император одним махом обнулил всю эту прогнившую систему, где всё решали связи и деньги. Он сбросил фигуры с доски.

— Но… Вик… — Валерия выглядела растерянной. — Это же хаос. Что теперь будет? Клиники встанут? Производство остановится?

— Начнётся паника, — констатировал я. — Старые пердуны, которые привыкли сидеть в мягких креслах, сейчас пьют валерьянку литрами. А молодёжь, наоборот, воспрянет духом. Ты не поняла сути, Лера. Император не просто обнулил лицензии. Он изменил правила игры. Раньше химеролог был обслугой. Дорогой, капризной, но обслугой для богатых. «Сделай мне собачку под цвет туфель», «Вылечи моему коту депрессию». Тьфу… А теперь Император сказал прямым текстом: «Ребята, вы — элита, вы — воины, вы — спасители». Он вводит Систему Рангов. Знаешь, что это значит?

Я посмотрел на Андрея.

— Это значит, что если ты, Андрей, создашь тварь, которая сможет в одиночку зачистить квартал от мутантов, или придумаешь лекарство от болотной лихорадки… Тебе дадут столько баллов, что ты сможешь открыть ногой дверь в любой кабинет.

Я перевёл взгляд на Романа.

— А ты, Рома, со своими ядами… Если ты сделаешь газ, который травит тварей, но не трогает людей — ты станешь национальным героем. И плевать всем будет на твоё прошлое.

Я посмотрел на Катерину.

— А ты, графиня без титула… Ты сможешь вернуть себе статус. Не через постель, и не через брак со старым пердуном, а через свои мозги и руки. Потому что в указе было сказано чётко: «Открыты любые двери». Империи наконец-то нужны не бумажки, а настоящая сила. И тот, кто эту силу даст, получит всё. Статус аристократа? Легко. Земли? Пожалуйста. Личную гвардию? Забирай, только будь полезным. Реально полезным, а не на бумаге.

— Это… социальный лифт? — спросила Валерия.

— Это социальная катапульта! Которая либо закинет тебя на вершину, либо размажет о стену. И мне это чертовски нравится.

— Так, я не понял, — вдруг подал голос Кеша. — Этот тип что-то про хомяков сказал. Это что, камень в наш огород?

Я посмотрел на наших хомяков в чёрной форме.

— Нет, Кеша. Он про крашеных. А наши боевые и полезные. Мы уже в тренде, просто никто об этом ещё не знает.

— И что нам теперь делать? — спросил Андрей. — Идти пересдавать?

— Пока нет, — я покачал головой. — Сейчас в этих новых центрах будет давка и истерика. Коррупционеры будут пытаться купить новые места, бездари — пролезть без мыла. Пусть пена осядет.

Я улыбнулся.

— А мы пока займёмся настоящим делом. Пока остальные будут бегать за бумажками, мы будем зарабатывать эти самые «баллы» неофициально. Нарабатывать репутацию. И когда мы придём за лицензией… нам её вынесут на золотом блюдечке. Идея у Императора отличная. Правильная, я бы сказал. Но они даже не представляют, какого джинна выпустили из бутылки. Сейчас начнётся такая грызня за баллы и ранги, что война с тварями покажется детским утренником.

Я повернулся к своей команде.

— Готовьтесь, ребята. Начинается большая игра. И мы в ней будем не пешками, а теми, кто меняет правила.

Телевизор мы выключили. Эйфория от того, что мы теперь все в одной лодке с «элитой», потихоньку спала, уступая место рабочим будням.

— Вик, — Валерия постучала ручкой по столу, когда я наливал себе кофе в приёмной. — У нас запись. Клиент через пять минут. И, судя по описанию в журнале… это будет интересно.

— Что там такое? — я лениво потянулся.

— Не знаю, так и не поняла толком, но точно что-то нестандартное.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул. В клинику бочком протиснулся мужчина. Вид у него был такой, будто он украл государственную казну и теперь не знает, куда её спрятать. Он постоянно оглядывался, вздрагивал от каждого шороха и прижимал к груди трёхлитровую стеклянную банку.

— Здрасьте… — прошептал он, подойдя к стойке. — Я по записи. На пятнадцать ноль-ноль.

— Приветствую, — поздоровался я. — А где пациент? В кармане?

Мужик скривился и дрожащими руками поставил банку на стойку администратора.

— Вот.

Мы с Валерией одновременно наклонились над банкой. Внутри была густая, вязкая жидкость, рыжего цвета с белыми разводами. Она медленно перетекала от стенки к стенке. Но самое любопытное — в этой субстанции плавали два огромных зелёных глаза. И они моргали.

— Это… компот? — с сомнением спросила Валерия. — Из абрикосов?

— Нет, это Барсик, — шёпотом сообщил клиент. — Мейн-кун. Победитель выставок. Гордость семьи.

Я присвистнул.

— Однако, сильно его жизнь потрепала…

— Он… он растёкся, доктор! — мужик схватился за голову. — Утром я просыпаюсь, иду на кухню, а он лежит на коврике. Ну, я думал, спит. Потрогал — а рука провалилась! Он стал жидкий! Я его совком полчаса собирал! Еле в банку засунул!

В банке что-то булькнуло. Зелёные глаза осуждающе посмотрели на хозяина через стекло. Из глубины жижи всплыло ухо, дёрнулось и снова утонуло.

— Спасите его! — взмолился мужик. — Жена меня убьёт! Она уехала к маме на два дня, оставила кота на меня. Если она вернётся и увидит… это…

Он махнул рукой на банку с «котом».

— … она меня тоже в банку закатает!

— Спокойно, — я взял банку в руки, взболтал её (глаза внутри закружились в водовороте, и Барсик издал глухое «Бульк!»). — Случай редкий, но науке известный. Синдром спонтанного разжижения молекулярных связей.

— Чего? — не понял мужик.

— Кота чем кормили?

— Ну… как обычно, корм премиум-класса… И ещё… — он замялся. — Вчера мы с мужиками собрались, ну праздники же, все дела… Посидели, выпили немножко. Ну и Барсик просил… Я сначала отказывался, но мужики меня на слабо взяли, говорят, да что ему будет — пусть тоже выпьет, отметит… Ну, я ему и налил. Так, чисто символически, в блюдечко… А потом он закусил.

— Чем?

— Ну, как чем… холодец у нас тёщин был. Хороший такой, наваристый…

Я закатил глаза.

— Поздравляю. У вашего кота редкая генетическая мутация — «Слайм-ген». Сочетание алкоголя, который расслабляет мышцы, и ударной дозы желатина из холодца, который меняет структуру коллагена, сыграло злую шутку. Вы, по сути, превратили своего кота в живой холодец.

— Да? И что теперь делать⁈ — взвыл мужик. — В холодильник его поставить, чтобы застыл?

— Не поможет. Он тогда просто в ледышку превратится, — я подхватил банку. — Проходите в операционную. Будем вашего Барсика… собирать.

В операционной я выплеснул содержимое банки на металлический стол. Рыжая жижа растеклась большой лужей. Глаза плавали на поверхности, панически вращаясь. Рот, который то появлялся, то исчезал в пучине кошачьей массы, беззвучно открывался.

— Мя… буль… мя…

— Ой, какое жуткое зрелище… — прокомментировала вошедшая следом Катерина.

— Ничего, сейчас поправим.

Тут из вентиляции высунулась мордочка хомяка. Увидев лужу на столе, он пискнул и исчез. Через секунду в операционную ворвался «клининговый отряд» — пятеро хомяков с крошечными швабрами и губками, вырезанными из поролона.

Они решительно направились к столу, явно намереваясь вытереть «это безобразие».

— А НУ, СТОЯТЬ! — рявкнул я. — Это не грязь! Это пациент!

Хомяки затормозили, с удивлением глядя на лужу, которая смотрела на них в ответ двумя зелёными глазами. Вожак бригады потыкал шваброй в край лужи. Лужа зашипела. Хомяки побросали инструменты и с писком ретировались.

— Так, — я повернулся к клиенту. — Мне нужен катализатор. Что-то, что заставит его собраться. Страх — лучшее средство, — я повернулся к двери. — Псих! Зайди на минутку!

В операционную зашел мой пёс.

— Псих, смотри, — я указал на лужу. — Это кот.

Псих посмотрел на стол, понюхал воздух, чихнул. Для него это пахло как кот, но выглядело как суп. Пёс вопросительно наклонил голову.

— Напугай его. Но не жрать! Просто гавкни от души.

Псих подошёл к столу вплотную, набрал полную грудь воздуха и издал такой «ГАВ!», что с полки посыпались вещи.

Эффект был мгновенным. Жижа на столе пошла рябью. Глаза расширились до предела. Инстинкт самосохранения сработал, и молекулы кота рванули друг к другу в поисках защиты. Жидкость начала густеть, подниматься, формироваться в ком…

Я взял синий закрепитель для костей и плеснул на формирующийся ком. А потом положил руки на эту массу и начал буквально лепить, как гончар лепит горшок, подпитывая всё это дело своей магией.

— Так, лапы сюда… Хвост вот отсюда… Уши… Чёрт, почему у него ухо на спине? А, нет, перетекло…

Я работал быстро, пока материал был податлив. Вытягивал морду, формировал туловище…

— Готово! — заключил я, когда на столе сидел рыжий пушистый, а самое главное — живой кот. Правда, была одна проблема… Поскольку он долго сидел в банке, а затвердевание произошло мгновенно, кот сохранил форму сосуда. Он был… цилиндрическим.

Идеально ровный цилиндр с лапками, хвостом и головой.

— Мяу? — спросил кот-цилиндр, пытаясь почесать ухо и заваливаясь на бок, как неваляшка.

Хозяин смотрел на питомца с ужасом.

— Доктор… он… он в форме банки…

— Ну, извините, — развёл я руками. — Форма памяти. Молекулярная решётка запомнила последнее стабильное состояние.

— И что делать? Жена меня убьёт!

— Ничего страшного, — успокоил я его. — Это пройдёт. Дня через два-три он… расправится.

Я подошёл к коту, поставил его вертикально.

— Главное, больше не давайте ему алкоголь и холодец. А чтобы ускорить процесс… — я почесал затылок. — Аккуратно, без фанатизма, раскатывайте его по вечерам скалкой. Как тесто, только нежно.

Мужик взял своего цилиндрического кота под мышку.

— Ну, спасибо, доктор! Вы… вы гений! Хоть и странный.

Он поспешил к выходу. А я посмотрел на лужу, оставшуюся на столе.

— Хомяки! — крикнул я. — Теперь можно!

Когда хомяки стёрли со стола последние капли «пациента», я заперся у себя в кабинете. Настало время заняться бюрократией. Открыл ноутбук и зашёл на официальный имперский портал — тот самый, о котором вещал Император.

«Единый Реестр Защитников Империи».

Название пафосное, дизайн — вырви глаз: золотые орлы на красном фоне, мигающие баннеры «ТЫ НУЖЕН РОДИНЕ» и куча мелкого шрифта.

— Так, посмотрим, что тут у нас… — пробормотал я, кликая по разделу «Правила и Регламент».

Документ открылся. Триста страниц убористого текста, написанного канцелярским языком, от которого сводило скулы. Но я внимательно и вдумчиво читал. В прошлой жизни я заключал контракты с такими сущностями, что если пропустишь запятую в сноске мелким шрифтом, твоя душа легко может отправиться на вечное мытьё котлов. Так что имперская бюрократия меня не пугала.

Система была простой, как дубина орка. Чтобы получить ранг, нужно набрать баллы. А баллы даются за уничтожение тварей, выполнение особых поручений и спасение мирных граждан. Чем опаснее тварь — тем больше баллов.

Самое интересное — система была абсолютно анонимной для внешнего мира. Ты регистрируешься под позывным, получаешь ID-карту, и всё. Для всего мира ты просто «Охотник X» или «Мастер Y».

Я изучил список наград. Там было много всяких плюшек, но из действительно примечательного: за начальные ранги — доступ к закрытым аукционам ингредиентов. За продвижение — налоговые льготы. Потом — право на ношение армейского вооружения и доступ в закрытые сектора Диких Земель. Ну и где-то на вершине и вовсе могла состояться личная аудиенция у Императора и исполнение любого желания в пределах разумного.

Ну, до Императора мне пока дела нет, а вот ингредиенты… Это то, что доктор прописал.

Я захлопнул ноутбук. Пора легализоваться.

— Лера! Я ушёл! — крикнул я в приёмную. — Если будут спрашивать — я поехал спасать мир. Ну, или захватывать. Тут уж как получится…

— Купи хлеба на обратном пути! — донеслось в ответ.

— Не обещаю!

Управление Имперской Охоты находилось в центре, в монументальном здании с колоннами. Очереди не было. Видимо, дураков, желающих лезть в пекло ради виртуальных баллов, пока набралось немного.

Я подошёл к окошку с надписью «Регистрация внештатных сотрудников». За стеклом сидел унылый клерк с лицом человека, который видел всё, и это «всё» ему категорически не понравилось.

— Вы на регистрацию? — спросил он, не поднимая глаз.

— Ага.

— Имя?

— Анонимно.

Клерк вздохнул, достал бланк.

— Позывной?

Я на секунду задумался. «Химеролог»? Слишком пафосно. «Доктор»? Банально.

— Пиши: «Санитар».

Клерк напечатал что-то на клавиатуре.

— Приложите ладонь к сканеру. Это для привязки биометрии. Данные хранятся на закрытом сервер, доступ только у Высшей Канцелярии.

Я приложил руку. Сканер пискнул, мигнул зелёным.

— Готово. Вот ваша карта участника.

Он протянул мне кусок чёрного пластика с золотым чипом.

— А теперь пройдите в третий кабинет за оборудованием фиксации.

В третьем кабинете сидела тётка, похожая на жабу, которую заставили работать бухгалтером. Вокруг неё громоздились коробки.

— «Санитар»? — она сверилась со списком на планшете. — Держите.

Она выставила на прилавок увесистую чёрную коробку. Я открыл её. Внутри лежал фотоаппарат. Это был гибрид старого доброго «Полароида» и магического артефакта. Корпус из матового пластика, объектив, окружённый рунической вязью, и прорезь, из которой должны вылезать снимки.

— Модель «Око-3М», — скучающим голосом прогундела тётка. — Артефактная оптика. Фиксирует смерть монстра и привязку к вашей ауре. Подделать невозможно. Сфоткаете дохлую кошку в подворотне — система не засчитает. Сфоткаете чужой трофей — не засчитает. Только свежий труп, убитый лично вами или вашими подконтрольными существами. В комплекте одна кассета на десять снимков.

Я повертел камеру в руках. Тяжёлая… Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно. Даже если закончится плёнка, таким всегда можно врезать по башке.

— Десять снимков? — переспросил я. — Это несерьёзно.

— Это стартовый пакет, — пояснила тётка. — Дополнительные кассеты покупаются отдельно. Пятьдесят рублей штука. В кассете сто кадров.

— Мне нужно больше.

— Сколько? Две? Три?

Я прикинул масштабы предстоящей зачистки.

— Двести.

Очки тётки сползли на кончик носа. Она посмотрела на меня поверх оправы, как на сумасшедшего.

— Молодой человек, вы меня слышали? В одной кассете — сто кадров. Двести кассет — это двадцать тысяч снимков. Вы что, собираетесь устроить фотосессию всем тварям Диких Земель? Или хотите фильм покадровый снять?

— Я собираюсь работать, — спокойно ответил я, доставая бумажник. — А работа предстоит объёмная.

— Да вы хоть понимаете… — начала она, но увидев пачку купюр, осеклась. — Хотя… Хозяин — барин. Деньги вперёд.

Я отсчитал нужную сумму. Тётка, всё ещё недоверчиво косясь на меня, ушла на склад и через пять минут вернулась, толкая перед собой тележку, нагруженную коробками с фотобумагой.

— Удачи, «Санитар», — хмыкнула она. — Надеюсь, вы не надорвётесь таскать эту гору.

— Не переживайте. У меня есть кому таскать.

Я сгрузил всё добро в рюкзак (пришлось утрамбовывать ногой) и вышел на улицу, где уже темнело. Вернулся в клинику, переоделся в свой «рабочий» костюм, позвал Психа. Увидев, как я достаю из рюкзака фотоаппарат и вешаю себе на шею, пёс вопросительно склонил голову.

— Это, друг мой, фоторужьё, — пояснил я. — Теперь мы будем не просто убивать, а делать это с документальным подтверждением. Готов стать фотомоделью?

Пёс гавкнул и оскалился в жуткой улыбке.

— Вот это правильный настрой. Погнали!

Мы спустились в люк. Сегодня мы шли не просто на прогулку, а целенаправленно спускались в дальние сектора — туда, где гнездилась самая нечисть.

— Работаем по схеме, — сказал я Психу. — Ты валишь, я снимаю. Потом идём дальше. Старайся не разрывать их в клочья совсем уж сильно, а то камера может не распознать видовую принадлежность. Нам нужны «портретные» снимки, а не натюрморт из фарша.

Псих кивнул и рванул вперёд. Первая цель появилась уже через минуту. Гигантская крыса-мутант, размером с собаку. Когда с ней было покончено, я подошёл, навёл объектив.

Вспышка!

Из прорези с жужжанием вылез квадратный снимок. На нём чётко отпечаталась туша мутанта, окружённая слабой зеленоватой рамкой — знак того, что убийство засчитано. В углу фото проявилась цифра: «Ранг F. 2 балла».

— Начало положено, — я сунул снимок в специальный подсумок. — Два балла есть. Осталось ещё… много.

Мы двигались дальше. Это превратилось в рутину — своеобразный конвейер смерти. Псих, как всегда, работал безупречно. За всё время нашего с ним взаимодействия, он стал идеальной машиной для убийства. Бронированный кабан? Укус в сочленение панциря. Стая ядовитых слизней? Серия быстрых ударов лапами, размазывающих их по бетону. Химера-паук? Прыжок на спину и откушенная голова.

Вспышка… Вспышка… Вспышка…

Камера жужжала, выплёвывая снимки.

«Ранг E. 5 баллов»…

«Ранг D. 10 баллов»…

«Ранг F. 3 балла»…

Мы зачищали сектор за сектором. Псих вошёл в раж. Он уже не просто убивал, а вовсю красовался перед камерой. Подбрасывал врагов в воздух, ловил их на лету, устраивал показательные казни…

В какой-то момент мы наткнулись на гнездо тех самых инсектоидов, что атаковали поместье Новиковых. Их там было десятка два.

— О, групповое фото! — обрадовался я.

Псих ворвался в толпу и устроил вихрь из когтей и клыков. Я стоял в стороне и щёлкал затвором, как папарацци на красной дорожке.

Вспышка! Оторванная голова летит в камеру…

Вспышка! Псих стоит одной лапой на поверженном вожаке…

Вспышка! Куча тел…

— Фух… — выдохнул я, присаживаясь на корточки. — Перекур.

Псих подошёл, весь в чужой крови.

— Ты молодец, — я потрепал его по холке. — Настоящая звезда. Знаешь, а в этом что-то есть. Коллекционирование моментов…

К утру мы были по уши в грязи, крови и слизи. Псих выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, но был абсолютно счастлив. Я же чувствовал приятную усталость в пальце, нажимавшем на спуск.

— Всё, — сказал я, глядя на последнюю фотографию. — Плёнка в этой кассете кончилась, да и рюкзак уже полный. Пошли домой.

Центральный Департамент Регистрации Заслуг

Сектор первичной обработки данных

Валерий Петрович — старший регистратор третьей категории, с наслаждением потянулся в своём кресле, так что хрустнули позвонки. День выдался просто сказочный.

Перед ним на столе стоял монстр инженерной мысли — аппарат «Верификатор-5Б». Огромная бандура с кучей линз, кристаллов и приёмным лотком, чья задача была проста и сложна одновременно: отличать героев от мошенников.

Засовываешь в неё снимок с трупом монстра, и машина сканирует остаточную ауру, сверяет ракурсы, проверяет время смерти. Чтобы всякие хитрецы не приносили фото одной и той же дохлой крысы, снятой с пятидесяти разных ракурсов: «Вот крыса в профиль, вот анфас, а вот она на закате…».

— Люсенька, да я тебе говорю, работа не бей лежачего! — вальяжно вещал Валерий Петрович в трубку телефона, зажатую плечом. — Нет, ну ты представь. Сижу, телик работает, чаёк стынет… Зарплата капает, выслуга идёт… А работы — кот наплакал!

Он крутанулся на стуле.

— Сколько сегодня было? Да двое всего! Один студент принёс фото какого-то облезлого кота-мутанта, которого он, видимо, самокатом сбил, а второй — вообще снимок пустого леса. Говорит: «Там былая невидимая химера-сталкер, я её убил». Ага, конечно. Я ему так и сказал: «Иди, мальчик, проспись».

Валерий Петрович хохотнул.

— Да, таких как я тут целый этаж сидит. И все в потолок плюют. Героев нынче мало, Люся. Все хотят в офисе сидеть, а не по болотам с мечом бегать. Так что я, наверное, сегодня пораньше освобожусь. Зайду в магазин, куплю того вина, что ты любишь…

Громкий звук пневмопочты заставил его вздрогнуть.

Из трубы, торчащей из стены, вывалился пластиковый контейнер. Он был непривычно большим и увесистым.

— Опа, — сказал Валерий Петрович. — Люся, погоди секунду. Тут работа привалила. Сейчас быстренько оформлю одного энтузиаста и побегу домой. Ага, целую.

Он положил трубку и с кряхтением потянулся за контейнером.

— И кого там принесло на ночь глядя? — проворчал он, отщёлкивая замки. — Наверняка какой-нибудь очередной «Убийца Драконов», который сфоткал ящерицу под микроскопом.

Крышка откинулась. Глаза Валерия Петровича округлились.

Внутри лежали не одна и не две фотографии. Там лежала плотная, туго набитая пачка снимков, перетянутая резинкой… толщиной с кирпич.

— Да вы издеваетесь… — простонал регистратор. — Это что ещё за фотоальбом?

Он вытащил пачку. Снимков было очень много.

— Ну точно дебил, — покачал головой Валерий Петрович, даже не глядя на изображения. — Наверняка нашёл одну дохлую тушу и устроил ей фотосессию. Слева, справа, сверху, снизу, с улыбкой, без улыбки… Идиот.

Он злорадно усмехнулся.

— Ну ничего. Сейчас «Верификатор» тебя быстро раскусит, он дублей не любит. Сейчас я тебе такой отказ накатаю — устанешь читать. За попытку мошенничества ещё и штраф впаяю. Будешь знать, как моё время тратить.

Регистратор включил машину. Кристаллы засветились, линзы сфокусировались. Он сунул первый снимок в лоток.

Жужжание, зелёная лампочка…

«Объект опознан. Уникальная сигнатура. Смерть наступила… Ранг F. Зачтено».

— Хм-м, — буркнул Валерий Петрович. — Ну ладно, одну крысу он убил. Допустим.

Второй снимок.

Жужжание. Зелёная лампочка…

«Объект опознан. Уникальная сигнатура. Ранг E. Зачтено».

— Две крысы? — удивился регистратор. — Какой везучий.

Третий. Четвёртый. Пятый… Машина работала без сбоев. Зелёный огонёк мигал с пугающей частотой. Ни одного «дубликата», ни одной «ошибки считывания».

Валерий Петрович перестал ухмыляться. Он начал работать руками быстрее, засовывая карточки в приёмник с той же скоростью, как крупье раздаёт карты.

Десятый снимок… Двадцатый… Пятидесятый…

Лоб регистратора покрылся испариной. Он схватил пачку, которая всё ещё не уменьшилась даже наполовину, и посмотрел на фотографии.

Инсектоиды… Мутировавшие псы… Слизни… Какие-то твари, названий которых он даже не знал. Снято в разных местах, в разных ракурсах, но везде — свежие трупы. И везде — уникальный магический след смерти.

— Да ладно… — прошептал он. — Где он их столько набрал⁈

Он посмотрел на имя отправителя в сопроводительном листе.

«Позывной: Санитар».

— Санитар… — Валерий Петрович нервно хихикнул. — Да это не санитар, это Мясник какой-то!

Сотый снимок… Машина начала греться. Вентиляторы завыли, пытаясь охладить магические контуры.

Двухсотый снимок… Валерий Петрович уже не сидел. Он стоял над машиной, механически подавая ей «корм», и с ужасом смотрел на счётчик баллов, который крутился, как счётчик в такси у бешеного водителя.

Триста десять. Последняя фотография исчезла в недрах аппарата. И снова — зелёный свет.

«Обработка завершена. Всего уникальных целей: 310. Период ликвидации: 24 часа. Общий рейтинг сессии: Экстраординарный».

Валерий Петрович опустился на стул. Его руки дрожали. Триста десять тварей за одни сутки.

— Это же батальон нужен, чтобы столько накрошить… — прошептал он. — Кто ты такой, мать твою, Санитар?

В этот момент зазвонил телефон. Регистратор вздрогнул и медленно поднёс трубку к уху.

— Валера? — раздался недовольный голос жены. — Ты где? Вино купил? Ужин стынет! Ты обещал пораньше!

Валерий Петрович посмотрел на монитор. Машина проверила подлинность. Но теперь, по инструкции, каждый уникальный случай нужно было вручную внести в Глобальную Базу Данных. Описать вид твари, предполагаемый уровень угрозы, заполнить формуляр на начисление баллов, составить отчёт для аналитического отдела… На каждого из трёхсот десяти монстров.

Он перевёл взгляд на стопку бумажных бланков, которые ему предстояло заполнить.

— Люся… — голос его дрогнул. — Не жди меня к ужину.

— Что? Валера, я не поняла… Ты же говорил, работы нет!

— Появилась, Люся. Появилась… — он с тоской посмотрел на гору фотографий. — Тут один псих решил выполнить пятилетку за одну ночь.

— И когда ты будешь? — голос жены напрягся.

Валерий Петрович прикинул объём работы. Посчитал время на один формуляр. Умножил на триста. Добавил время на кофе и перекуры.

— Дня через два, Люся… — обречённо вздохнул он. — Если выживу. Кажется, через два дня.