Идеальный мир для Химеролога 6

Глава 14

До открытия наших новых филиалов оставались сутки, когда Валерия торжественно привела двух девушек.

— Вик, знакомься! Это и есть наши потенциальные сотрудницы. Те самые, про которых я говорила.

Первая, Марина, была невысокой, крепко сбитой девицей с копной рыжих волос и взглядом человека, который видит цель и не видит препятствий.

Вторая, Света, высокая и худая, нервно теребила край куртки и постоянно поправляла очки, которые и так сидели идеально ровно.

— Добрый день, — кивнул я. — Проходите, располагайтесь. У нас тут, как видите, немного шумно, но…

Договорить я не успел. У Марины, которая до этого момента спокойно стояла у двери, вдруг раздулись ноздри и выпучились глаза. Она увидела Психа.

Мой пёс, гроза химер и ночной кошмар бандитов, мирно дремал у батареи. Заметив нового человека, он лениво приоткрыл один глаз, ожидая привычной реакции — визга, обморока или попытки бегства.

Но Марина не закричала.

— Ути божечки ты мой! — запричитала она с таким восторгом, будто увидела не машину для убийства, а корзину с щенками корги.

Она рванула с места так быстро, что Псих даже не успел среагировать.

— Какой хороший мальчик! Какой ты большой! Какой ты сладкий!

Девушка упала перед ним на колени и сгребла его огромную башку в охапку. Она тискала его, чмокала в мокрый нос и чесала за ухом…

Псих даже не знал как реагировать. Он привык, что его боятся и уважают. Но чтобы его тискали, как плюшевую игрушку, да ещё и с такой уверенностью? Его боевая программа дала сбой. Он беспомощно посмотрел на меня, не зная, то ли откусить ей голову, то ли смириться с неизбежным.

— Ты ж мой хороший! Ты ж мой зубастенький! — ворковала Марина, зарываясь лицом в его жёсткую шерсть.

И тут началось. Она вдруг отстранилась, её лицо пошло красными пятнами…

— Ой… — прошептала она.

Марина начала чесаться. Сначала она поскребла шею. Потом руку. Потом начала яростно, с остервенением драть кожу на предплечьях. Её глаза слезились, но она продолжала тянуть руку к Психу.

— Иди… иди ко мне, мой хороший… — хрипела она, раздираю кожу ногтями. — Чешется… как же чешется… но ты такой милый!

В это же время Света, вторая подруга, заметила Кешу. Попугай сидел на стойке регистрации и с офигевшим видом наблюдал за сценой с собакой.

— Ой, а это кто? — Света снова поправила очки. — Попугай? Настоящий? А он говорящий? Лера говорила, что говорящий! Привет, птичка! А что ты умеешь? А ты знаешь таблицу умножения? А погоду предсказываешь? Ой, какой у тебя клюв красивый! А перья! Это натуральный цвет или крашеный?

Она тараторила с такой скоростью, что слова сливались в одну сплошную пулемётную очередь. Кеша, который считал себя главным болтуном в этом здании, просто открыл клюв и не мог вставить ни слова.

— А я в детстве тоже хотела попугая но мама не разрешила потому что у нас был кот а кот съел бы попугая поэтому мы купили рыбку но рыбка это скучно она молчит а ты говоришь это так классно!..

Внезапно её речь прервалась свистящим хрипом… Лицо Светы начало стремительно синеть. Она схватилась за горло, хватая ртом воздух. Глаза полезли из орбит.

— Кх-х-х… х-х-ха… — засипела она, сползая по стене.

Я стоял посреди приёмной и наблюдал эту картину. Слева на диване, куда её успела оттащить Валерия, корчилась Марина, расчёсывая себя до крови и при этом продолжая звать «собачку». Справа на полу синела и хрипела Света, пытаясь вдохнуть. Псих сидел в углу с оскорблённым видом и пытался пригладить взъерошенную шерсть. Кеша спрятался за стойку.

— М-да… — протянул я. — Команда мечты.

Валерия металась между подругами, не зная, кому помогать первой.

— Вик, ну сделай что-нибудь! Они же сейчас умрут!

Я подошёл сначала к Марине. Взял её за руку, покрытую красной сыпью. Кожа горела от агрессивной реакции отторжения, усиленной… чем-то ещё.

Затем шагнул к Свете и приложил ладонь к её груди. Бронхи спазмированы так, что воздух просто не проходит. И опять — странный энергетический фон…

— Лера, — спокойно спросил я, глядя на задыхающуюся девушку. — А где ты их нашла? В ядерном реакторе?

— Что? — Валерия замерла со стаканом воды в руке. — В каком реакторе? Мы вместе учились!

— Ну, значит, ваша школа стояла на могильнике радиоактивных отходов. Или они в детстве играли в «дочки-матери» с урановыми стержнями. Это не просто аллергия и астма. Это мутации, генетические сбои на уровне ДНК. У рыжей конфликт иммунной системы с собственной аурой. Её организм воспринимает любую животную энергию как вирусную атаку и пытается уничтожить сам себя. А у второй дефект лёгочной ткани, осложнённый спонтанными спазмами на фоне выброса адреналина. Это всё из-за застарелых мутаций.

— Господи… — побледнела Валерия. — Так ты сможешь помочь? Ты же обещал!

— Обещал — сделаю, — я положил одну руку на лоб Свете, вторую протянул к Марине. — Тихо.

Сконцентрировал энергию. Мне нужно было не просто снять симптомы, а перенастроить их организмы. Временно, конечно, для начала. Чтобы они хотя бы коньки не отбросили прямо у меня в приёмной.

Поток энергии хлынул из моих ладоней. Я блокировал рецепторы, расширил бронхи, успокоил взбесившуюся иммунную систему…

Света сделала глубокий вдох, и синева с её лица начала сходить. Марина перестала чесаться, красные пятна на её коже побледнели и исчезли.

Через минуту обе девушки сидели на диване, тяжело дыша и испуганно озираясь.

— Фух… — выдохнул я, стряхивая напряжение с рук. — Жить будут.

— Что… что это было? — прошептала Света, потирая горло.

— Это был ваш вступительный экзамен, — усмехнулся я. — Вы его провалили, но я добрый экзаменатор. Итак, дамы. У вас есть два пути. Первый — вы сейчас встаёте и уходите. Живёте дальше со своими болячками, пьёте таблетки и не радуетесь жизни. Второй — вы остаётесь работать здесь. Я перепишу ваши дефектные гены, уберу мутации, вылечу вас полностью. Вы сможете гладить любых собак и болтать с попугаями сколько влезет. Но взамен вы будете работать на меня.

Они переглянулись.

— Я… я согласна! — первой выпалила Марина, снова косясь на Психа. — Я хочу собаку! Я всю жизнь мечтала!

— И я! — просипела Света. — Я столько всего хочу сказать!

— Отлично. Тогда добро пожаловать в «Добрый Доктор». Валерия, оформляй документы. А я пока пойду перекушу.

Я пошёл к своему кабинету, слыша, как за спиной Валерия уже начинает диктовать условия контракта.

Департамент Промышленного Лицензирования и Стандартизации

Центральный район, Петербург

Агнесса Новикова вышла из массивных дверей государственного учреждения и на секунду остановилась, сжимая в руках папку с документами.

Гвардейцы, ожидавшие у подножия лестницы, мгновенно подобрались, готовые закрыть госпожу собой, но она лишь махнула рукой. Опасности не было. Было… недоумение.

Она села в прохладный салон своего броневика, бросила папку на соседнее сиденье и невидящим взглядом уставилась в тонированное окно.

— Домой, госпожа? — тихо спросил водитель.

— Нет. Просто… постой минуту. Мне нужно подумать.

Агнесса посмотрела на папку. Там, внутри, лежал документ, за который она билась последние шесть месяцев. Лицензия на производство компонентов двойного назначения. Стратегически важная бумага, позволяющая работать с оборонными заказами и закрытыми алхимическими составами.

Целый месяц она обивала пороги этого здания, кормила «завтраками» совет директоров и терпела снисходительные улыбки чиновников. Ей отказывали под любыми предлогами: «неверный формат заявки», «недостаточное обеспечение безопасности на объекте», «отсутствие квот»…

Это была глухая стена, которую возвели конкуренты, в первую очередь Воронов и его покровители, блокируя любые попытки рода Новиковых вылезти из долговой ямы.

А сегодня… Она приготовилась к битве. Взяла с собой юристов, подготовила апелляцию, морально настроилась на очередной отказ. Но старый бюрократ, глава департамента, который в прошлый раз даже не соизволил удостоить её взглядом, сегодня лично встретил её в приёмной.

«Графиня! Проходите, прошу вас! Чай? Кофе?»

Никаких проверок и придирок. Он просто положил перед ней готовый бланк с гербовой печатью и протянул золотую ручку.

«Но… как же комиссия?» — растерянно спросила она тогда.

Чиновник только улыбнулся той особенной, уважительной улыбкой, которую берегут для самых важных персон.

«Полноте, Агнесса Павловна… Какие комиссии? Мы получили распоряжение с самого верха. Ваш род доказал свою преданность и эффективность. Спасение гражданских — это был сильный поступок, — он поставил печать. — Империя всегда помогает тем, кто помогает Империи».

Агнесса закрыла глаза. Всё сошлось. Семь десятков спасённых людей, которых Виктор нашёл и которых она, по его наводке, «героически» вывезла. Она думала, что это просто пиар-ход. Способ немного отбелить репутацию рода. А оказалось, что Виктор просчитал всё на десять ходов вперёд. Похоже, он знал, как отреагирует власть, и понимал, что этот поступок откроет двери, которые были заперты годами.

«Он снова решил мои проблемы», — подумала она.

Лицензия открывала путь к государственным контрактам на сотни миллионов. Это было спасение для корпорации. Но вместе с облегчением пришло и тяжёлое чувство неоплатного долга.

Виктор спас её брата, дал ей рецепты, которые стали хитом продаж, помог ей получить эту лицензию. А что дала ему она? Деньги? Для него они явно не имели того значения, что для других. Он тратил их легко, почти небрежно, на какие-то безумные проекты. Связи? Он сам выстраивал связи быстрее и эффективнее, чем она. Тот же Донской теперь ходил к нему пить кофе.

Агнесса почувствовала себя… бедной родственницей, которую богатый дядюшка осыпает подарками, а она в ответ может подарить только вязаные носки.

— Это неправильно, — прошептала она. — Баланс нарушен. Я беру больше, чем отдаю.

В мире аристократии это было опасно. Как говорится, долг платежом красен. Если ты не можешь расплатиться, ты становишься зависимым.

Она подумала про кафе — те два помещения, которые она выкупила и отремонтировала в рекордные сроки.

«Надеюсь, скорость, с которой мы всё сделали, хоть немного зачтётся».

Она лично пинала подрядчиков и контролировала все процессы, чтобы успеть в кратчайшие сроки. Сама нашла лучшее оборудование и организовала поставки… Но это была капля в море.

— Поехали, — сказала она водителю. — В офис.

Машина тронулась. Агнесса смотрела на проплывающий за окном город и лихорадочно перебирала варианты. Что можно подарить человеку, который может создать армию из крыс и вылечить неизлечимое? Деньги? Власть? Титул?

Виктор смеялся над титулами.

«Мне нужно придумать что-то особенное, — решила она. — Что-то такое, что удивит даже его. Я должна восстановить баланс».

Она понимала, что никогда не сможет расплатиться с ним полностью. Его услуги были бесценны. Но она, глава рода Новиковых, не привыкла быть в долгу.

Кафе «Пушистый Латте»

Валерия стояла у барной стойки, скрестив руки на груди, и наблюдала за странным действом, которое Виктор называл «инструктажем персонала».

В центре зала, посреди пуфиков и когтеточек, стояли её подруги — Марина и Света. Выглядели они так, словно попали в секту, но боялись уйти. Рядом с Виктором, как наглядное пособие, на задних лапах стоял хомяк-официант и держал поднос с пластиковым стаканчиком.

— … самое главное — не делать резких движений, — вещал Виктор. — Если енот полез вам в карман, не надо визжать. Он просто проверяет, нет ли там печенья. Если есть… отдайте. Если нет… ну, лучше извинитесь.

— А… а если это не енот? — робко спросила Света, поправляя очки. — Если это… ну… клиент?

Виктор нахмурился.

— В смысле, клиент полезет к вам в карман за печеньем? Ну, тогда это странный клиент. Но печенье всё равно лучше отдать. Клиент вроде как всегда прав.

— Нет, мы про другое, — вмешалась Марина. Она была девушкой боевой, но сейчас явно чувствовала себя неуютно. — Мы будем работать одни вечером. Контингент ведь разный ходит. А если… ну, приставать начнут или хамить? У нас есть какая-то тревожная кнопка или охрана?

Она огляделась. Из «охраны» в зале был только Псих, который спал пузом кверху, и хомяк с подносом. Виктор улыбнулся своей фирменной успокаивающей улыбкой, от которой у Валерии обычно начинал дёргаться глаз.

— Девочки, расслабьтесь. Скорее всего, такого не будет. Аура этого места… специфическая. Она подавляет агрессию. Но если вдруг какой-то идиот всё-таки решит распустить руки… просто пожалуйтесь любому питомцу.

Подруги удивлённо переглянулись.

— Кому пожаловаться? — переспросила Света. — Котику? Сказать: «Мурзик, этот дядя меня обижает»? И что Мурзик сделает? Насыплет ему шерсти в кофе?

Валерия хмыкнула. О, они даже не представляют…

В её памяти всплыла сцена трёхдневной давности. В кафе зашёл подвыпивший амбал. Решил, что раз здесь работают милые зверушки, то и персонал здесь для «общения». Он схватил официантку (временную девочку-стажёра) за запястье и потянул к себе.

Стажёрка пискнула: «Барсик, помоги!». И тут началось. Милые, пушистые котята, которые до этого играли с клубочками, вдруг все одновременно повернули головы и… устроили целую карательную операцию.

Первый котёнок, как пушечное ядро, влетел мужику в лицо, вцепившись когтями в нос. Второй повис на штанине и прокусил икру. Третий и четвёртый работали по рукам. А самый маленький, чёрный, просто разбежался и в прыжке ударил головой (головой!) амбала в солнечное сплетение.

Мужик упал, как подкошенный. А котята и кусались, и били лапами с маленькими, но очень острыми коготками. Таких трындюлюлей от группы «пушистиков» этот мир ещё не видывал. Мужик выполз из кафе на четвереньках, рыдая и обещая уйти в монастырь.

— Поверьте, — сказала Валерия вслух. — Мурзик сделает достаточно. Вам даже жалко станет того идиота.

Подруги посмотрели на неё с сомнением, но спорить не стали. Виктор тем временем продолжал инструктаж:

— … теперь по распределению. Марина, ты берёшь «Джунгли-Парк» — тот, что в бывшем магазине сантехники. Там будет много зелени, лианы, обезьянки-официанты. Тебе понравится. Света, тебе достаётся «Акв-Атриум», бывшее кафе-мороженое. Там влажно, рыбки, земноводные… Очень успокаивает.

Девушки кивнули. Они выглядели счастливыми, но Валерия видела, как Марина машинально, будто по старой памяти, почёсывает руку. А Света делает глубокие вдохи, проверяя, дышат ли лёгкие. Валерия смотрела на них и думала о том, что Виктор — чёртов гений кадровой политики.

«Он сказал: найди тех, кому ты доверяешь. Тех, кто похож на тебя», — размышляла она.

И ведь правда. У неё в телефоне сотни контактов. Бывшие одноклассницы, коллеги, просто знакомые… Успешные, красивые и уверенные в себе. Но позвонила она именно этим двоим. Почему? Да потому что они — клуб неудачниц, «отряд разбитых надежд».

Марина — вечная аллергия на жизнь. Умная, добрая, но из-за своей болезни она не могла даже собаку завести, о которой мечтала с детства. Парни её бросали, потому что «с тобой даже в парке не погуляешь весной».

Света — астматик с вечным ингалятором в кармане. Тихая, забитая, боящаяся лишний раз вдохнуть полной грудью.

И она, Валерия. Девушка, которую кинули все, кто только мог, от жениха до бывшего работодателя.

Нормальные, успешные люди сюда бы не пошли. Они бы посмотрели на хомяка в бронежилете, покрутили пальцем у виска и вызвали бы санитаров. А эти готовы поверить в чудо, потому что больше верить не во что. Они будут держаться за эту работу зубами.

Была у неё ещё одна подруга, Ленка. Тоже идеальный кандидат — добрая, исполнительная. Но у Ленки была особенность: если она начинала чихать, то не могла остановиться три дня подряд, без перерыва. Врачи разводили руками. Валерия представила, как Ленка чихает в зале, полном шерсти и пуха, и распугивает клиентов звуковой волной… Нет, это было бы слишком жестоко.

— А скажите… — робко подняла руку Света. — А если… ну, вдруг…

— Что «вдруг»? — Виктор обернулся.

— Ну, если клиентов будет слишком много? Мы же открываемся, будет ажиотаж. А если всех животных разберут? Ну, на руки. Или кто-то устанет и уйдёт спать. Что нам делать? Говорить людям «подождите»?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Виктор, — предусмотрительный.

Он подошёл к стене, где висел пульт с одной большой красной кнопкой.

— Если животных не хватает, или клиенты начинают скучать — просто нажимаете вот эту кнопку, и животные подойдут.

— В смысле… подойдут? — не поняла Света. — Их привезут из питомника на машине?

— Почти, — загадочно улыбнулся Виктор. — Просто подойдут. Сами.

Валерия закрыла лицо рукой. Она-то знала, что это значит. «Подойдут». Ага, как же… Она представила, как по сигналу Виктора из всех щелей, из канализации, с крыш, из подвалов соседних домов начинает стекаться «резерв». Послушные крысы, вылеченные голуби, бандиты-еноты и прочая живность Петербурга, которой когда-то помог Виктор… Они будут маршировать по улицам, пугая прохожих, заходить в кафе и занимать свои места, как смена на заводе.

— Не переживайте, — продолжил Виктор, видя их замешательство. — Логистика у нас отлажена. Без пушистиков не останетесь. Главное — не забывайте кормить персонал. Ну, и себя тоже, — он хлопнул в ладоши. — Ну всё, инструктаж окончен. Разбирайте ключи. Завтра стартуем. Вы — управляющие, на каждом объекте по одному человеку. Справитесь?

— Справимся! — хором ответили девушки.

Похоже, они были счастливы, так как получили не только здоровье, но и прекрасные перспективы для новой жизни. Валерия смотрела на них и улыбалась. Но в глубине души червячок сомнения всё же грыз её. Они справятся, в этом она не сомневалась. Но вот как это будет выглядеть…

Она представила Марину, которая по старой памяти начинает яростно чесаться прямо во время приёма заказа, просто потому что мозг ещё не привык, что аллергии нет. Или Свету, которая хватается за ингалятор, увидев кошку, а потом вспоминает, что здорова, и пытается сделать вид, что это новый модный аксессуар.

Но потом она посмотрела на Виктора, который с довольным видом объяснял хомяку, как правильно подавать салфетки, и махнула рукой. Какая разница? Это место было самым нормальным и самым безопасным на свете.

— Удачи, девочки, — сказала она вслух. — Она вам понадобится.

Последние три дня моя клиника напоминала Ноев ковчег, в который набились все твари, только в нашем случае без пары, и все они были бракованные.

Моя социальная акция «Принеси отказника — получи плюсик в карму» сработала даже слишком хорошо. Горожане, прослышав, что странный ветеринар бесплатно забирает любой неликвид, потащили мне всё, что жалко выкинуть, но дорого кормить. Тащили всех: хромых, косых, лысых, с психологическими травмами и генетическими сбоями… Несли в коробках, в мешках, на руках, вели на поводках… Мы не отказывали никому.

Я пробирался по коридору, перешагивая через коробки, клетки и спящих животных.

У стены сидел Андрей. Он выглядел так, будто не спал трое суток (что было недалеко от правды). На его коленях устроился огромный дог, у которого ещё вчера вместо задних лап была какая-то жалкая колесница из фанеры и колёсиков. А сейчас дог спал, дёргая новыми, выращенными за ночь конечностями, и пускал слюни на халат ассистента.

— Виктор… — простонал Андрей. — У меня в шкафчике для одежды спит семья енотов. Когда я пытаюсь их оттуда достать, они кидаются в меня фантиками! В ящиках стола выводок каких-то лысых крыс. А в туалете… в туалете, Виктор, поселился бобёр! Он уже начал строить плотину из туалетной бумаги!

— Бобёр — это хорошо, — отозвался я, аккуратно отодвигая ногой кошку, которая пыталась потереться о мою штанину, оставляя на ней кучу шерсти. — Бобры трудолюбивые.

— Да куда ж нам столько животных⁈ — взвыл Роман, выглядывая из своей лаборатории.

Вид у него был безумный. На голове сидела сова, на плече белка, а вокруг ног вилась стайка хорьков.

— Я не могу работать! — пожаловался он. — Я пытался смешать яд кураре с выжимкой из тех инсектоидов, а эта… — он указал на сову, — … пыталась склевать пипетку! У нас перенаселение! Критическая масса биоматериала на квадратный метр явно превышена!

Я зашёл в приёмную. Здесь было не лучше. Вся мебель оккупирована. На диване для посетителей в три слоя лежали собаки. На стойке регистрации устроилась игуана, которой я вчера восстановил хвост.

Валерия сидела на краешке стула, боясь пошевелиться.

— Вик… — тихо позвала она. — Завтра открытие кафе.

— Я помню.

— У нас три помещения. Три! А животных хватит, чтобы заселить весь Петербургский зоопарк, — она обвела рукой этот зверинец. — Мы не можем их всех оставить. Они сожрут нас. Или друг друга. Или просто затопчут.

Я огляделся. Ситуация и правда выходила из-под контроля. За эти дни я восстановил десятки животных. Кому-то отрастил лапы, кому-то вылечил глаза, кому-то просто подправил мозги и убрал агрессию. Теперь это была армия здоровых, сильных и, что самое главное, бесконечно благодарных мне существ. Но их было слишком много.

— Может, будем их продавать? — предложила Катерина, зашедшая следом. — Можно устроить распродажу «всё по пять рублей».

— Долго, — отмахнулся я, — и муторно.

— Выпустить в лес?

— Нельзя, — я покачал головой. — Они домашние или бывшие боевые. Они там либо сдохнут, либо, что вероятнее, станут вожаками местных стай и устроят террор в окрестностях. Мне потом опять с ними разбираться.

Я смотрел на эту пушисто-чешуйчатую орду. Собаки, кошки, грызуны, птицы… Были и совсем экзотические экземпляры. Вон, например, черепаха, которую использовали как живую пепельницу, и которой я нарастил новый прочный панцирь.

Они все смотрели на меня и ждали. И тут в голове сложился пазл.

— Лера, позвони Макару. Пусть пригонит грузовики.

— Грузовики? — не поняла она. — Зачем? Мы их вывозим на свалку?

— Смеёшься, что ли? Мы едем делать доброе дело…

— Вик, ты меня пугаешь, — Валерия потянулась к телефону.

— В этот раз всё будет мирно, — я вышел в центр приёмной и хлопнул в ладоши. — Внимание! Псих, Рядовая и Кенгу, обеспечить погрузку!

Моя гвардия возникла из ниоткуда. Псих гавкнул, сгоняя мелких собак в кучу. Рядовая начала быстро, но аккуратно рассаживать кошек по переноскам. Кенгу, надев свою курьерскую кепку, принялся таскать клетки к выходу.

— Грузим всех! Оставляем только «золотой состав» для кафе. Самых милых, пушистых и безопасных. Остальных в транспорт!

— А куда мы их? — спросила Катерина.

— Узнаете, — подмигнул я. — Скажем так… Мы едем повышать уровень счастья.

Через час у клиники стояли три крытых грузовика, которые подогнал Макар (лишних вопросов он, слава богам, не задавал). Мы набили кузова битком.

Я сел в кабину первого грузовика.

— Ну что, шеф, куда рулим? — спросил водитель, гвардеец Новиковых.

Я ткнул пальцем в карту.

Городской приют «Надежда»

Окраина Петербурга

Савелий Тимофеевич, директор приюта, поправил рукава своего единственного приличного пиджака, который он надевал только по большим праздникам или для визитов инспекторов. Пиджак уже протёрся на локтях, а пуговицы держалась на честном слове, но выбирать не приходилось.

Он оглядел своих подопечных. Дети были умыты, причёсаны, одеты в лучшее, что нашлось на складе. Но скрыть бедность этого места было невозможно. Стены, крашенные в унылый зелёный цвет ещё в прошлом десятилетии, облупились. С потолка свисала одинокая лампочка без плафона. Запах хлорки и переваренной капусты въелся в само здание.

— Дети, строимся! — хлопнул он в ладоши, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

Десятки пар маленьких глазок уставились на него с надеждой.

Савелий Тимофеевич сглотнул ком в горле. Он любил этих детей до боли в сердце и тратил на них все свои средства. Свою зарплату, пенсию матери, даже деньги, отложенные на ремонт старенькой машины. Вчера он купил ящик мандаринов вместо новых ботинок, хотя на старых уже отваливалась подошва.

— Савелий Тимофеевич, а они точно приедут? — дёрнула его за рукав маленькая девочка с веснушками. — Или это шутка?

— Приедут, Машенька, — улыбнулся он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Люди обещали.

Хотя сам он в это верил слабо. Какой-то Виктор позвонил утром и сказал: «Привезу много подарков, ждите». Богачи часто так развлекались — обещали золотые горы, а потом присылали коробку просроченных конфет и считали свой долг перед обществом выполненным. Но надежда умирает последней.

Издалека послышался гул моторов и к воротам подкатили три грузовика. Из первого вышел молодой парень. Одет просто, но уверенность в каждом движении выдавала в нём человека, который привык открывать двери ногой.

— Здравствуйте! — громко крикнул он. — Здесь заказывали доставку счастья?

Савелий Тимофеевич поспешил навстречу.

— Добрый день. Я директор, Савелий Тимофеевич. Мы… мы очень рады.

Парень кивнул и махнул рукой водителям грузовиков.

— Выгружайте!

Борта откинулись и дети ахнули. Это были не конфеты и не игрушки. Из машин выводили… животных: собак, кошек, кроликов… Были и более странные существа — пушистые зверьки с большими ушами, яркие птицы, даже небольшая черепаха с блестящим панцирем.

— Разбирайте! — скомандовал Виктор.

Животные, повинуясь невидимой команде, спокойно пошли к детям. Никакого лая, рычания или страха. Они шли, виляя хвостами и мурлыкая, будто всю жизнь только и ждали этой встречи.

Дети застыли, боясь пошевелиться.

— Ну, чего стоите? — улыбнулся Виктор. — Они не кусаются.

И плотину прорвало. Двор наполнился визгом и смехом. Дети бросились к животным. Кто-то обнимал огромного пса, кто-то гладил кошку, кто-то с восторгом рассматривал синюю ящерицу…

Савелий Тимофеевич смотрел на это, и его сердце сжалось от ужаса, потому что он заметил странный блеск в глазах этих животных, необычный окрас, слишком умное поведение… Это были химеры!

— Господин… Виктор, — его голос дрогнул. — Это… это же нарушение. Статья сорок вторая, пункт «Б» Имперского уложения о детских учреждениях. Запрещено содержание потенциально опасных существ и не сертифицированных животных на территории… Нас же закроют!

Виктор подошёл к нему, засунув руки в карманы.

— Спокойно, директор. Никакой статьи. Это животные с лёгким геном химерности. Класс безопасности «Нулевой», если вам так угодно.

— Но такого класса не существует…

— Теперь существует. Они привиты, стерилизованы и, самое главное, разумно послушны. Видите того бульдога? Он сейчас нянчит трёхлетку. Обычный пёс мог бы огрызнуться, если ему в глаз пальцем ткнут, а этот нет. У него стоит ментальный блок на агрессию к детям. Это лучшие няньки в мире. Я даю гарантию.

Директор посмотрел на бульдога. Тот действительно лежал на спине, позволяя малышке использовать свой живот как подушку.

— Это… очень щедрый подарок, — прошептал Савелий Тимофеевич. — Они, наверное, стоят целое состояние…

— Ну, скажем так, недёшево. Но мне они достались по акции.

Савелий Тимофеевич смотрел на счастливые лица детей. Он видел, как Машенька прижимает к груди пушистого кролика, и в её глазах впервые за месяц не было привычной тоски. Но он был не только реалистом, но и директором нищего приюта.

— Извините, — он с трудом выдавил эти слова. — Но мы не можем их принять.

— Почему? — Виктор удивлённо поднял бровь. — Дети же в восторге.

— Мы… мы не потянем. У нас бюджет расписан до копейки. Нам детей кормить иногда нечем. Каша на воде и суп из костей. А эти звери… Им же нужно мясо, витамины, уход… — Савелий Тимофеевич с тоской посмотрел на огромного пса, который, судя по габаритам, съедал в день больше, чем вся младшая группа. — Мы просто не сможем их прокормить, и они умрут с голоду. Или нам придётся урезать пайки детям. Я не могу на такое пойти.

Он лихорадочно прикидывал в уме. У него была отложена небольшая сумма на зимнюю куртку — старая совсем прохудилась, ветер гулял по спине. Если не покупать куртку… походит ещё сезон в свитере, не развалится… Плюс часы продать… Хватит на корм для двоих. Может, для троих, если экономить…

— Мы можем оставить двоих, — с болью в голосе сказал он. — Максимум троих. Самых маленьких. Остальных… заберите, пожалуйста. Не рвите детям душу.

Он отвернулся, чтобы Виктор не видел слёз на его глазах.

Виктор молчал. Он внимательно смотрел на директора, на обшарпанные стены приюта, на худые лица детей.

— Подождите, — его голос стал жёстким. — Вы хотите сказать, что у государственного учреждения нет денег на еду?

— Район у нас такой… — развёл руками Савелий Тимофеевич. — Не модный. Спонсоры сюда не ездят. Им престижнее помогать кадетским корпусам или лицеям искусств. Там таблички вешают с именами меценатов. А у нас что? Трущобы вокруг. Империя выделяет минимум, только чтобы с голоду не померли. Мы не попали в программу приоритетного развития. Говорят, «нецелесообразно, потому что показатели низкие».

— Нецелесообразно, значит… — нахмурился Виктор и достал телефон. — Понятно.

Савелий Тимофеевич подумал, что сейчас этот странный благотворитель вызовет своих грузчиков и увезёт животных. Сказка закончится. Но Виктор набрал номер и, не отходя, включил громкую связь.

— Да, Виктор? — раздался женский голос.

— Агнесса, дуй сюда. Срочно.

— Я занята, у меня встреча с…

— Плевать на встречу. Это важно. И кошелёк захвати, тот самый, бездонный…

— Что случилось? Ты опять кого-то убил и нужно откупиться?

— Нет, тут дело посерьёзнее. Ты спрашивала, что я хочу за помощь тебе? Вот, придумал. Приезжай, адрес скину.

Он сбросил вызов и повернулся к директору. Лицо его было абсолютно спокойным, но в глазах горела та самая решимость, которую Савелий Тимофеевич видел только у людей, привыкших менять реальность под себя.

— Не люблю несправедливость, — сказал Виктор. — Особенно, когда она касается детей и моих животных.

— Кто… кто приедет? — прошептал директор.

— Очень богатый и очень… скажем так, мотивированный человек. Мы решим вопрос со спонсорством раз и навсегда.

Вскоре к воротам подъехал чёрный бронированный джип, из которого вышла молодая женщина в дорогом костюме, с удивлением оглядевшая обшарпанный фасад приюта.

Виктор помахал ей рукой.

— А вот и наш золотой ключик!