Идеальный мир для Химеролога 6

Глава 4

— Пу-пу-пу… — я задумчиво почесал подбородок.

На смотровом столе передо мной лежало нечто, что на первый взгляд можно было принять за меховую гирю. Хотя, по факту, это был хорёк. Ну или точнее, то, что местные «гении» химерологии сделали с бедным животным, скрестив его с питоном.

Снаружи это всё ещё оставался обычный пушистый зверёк. Но внутри у него были эластичные связки, раздвигающиеся рёбра и желудок, который мог растягиваться до неприличных размеров. Идеальный хищник для охоты? Ха! Как бы не так. На деле это был идеальный пылесос для всякого хлама.

Вот и сейчас этот «пылесос» проглотил не абы что, а целую шестнадцатикилограммовую чугунную гирю.

— И давно он так… округлился? — уточнил я, откусывая кусок пирожка с капустой.

Рядом на стульчике сидела «божий одуванчик» — бабуля лет восьмидесяти, в аккуратном платочке и с добрыми, но очень грустными глазами.

— Да уж почитай третий день, милок. Он у меня шаловливый, Венечка-то мой. Всё в рот тянет. А тут внук гири свои разбросал, спортом решил заняться… Ну, Веня и слопал одну.

Да уж… Я снова посмотрел на хорька, который лежал на боку, потому что встать с таким грузом внутри физически не мог, и смотрел на меня с какой-то философской отстранённостью.

— А чего сразу-то не пришли? — поинтересовался я, доедая вкусный пирожок. — Тяжело же ему.

— Так я вот ждала, думала переварит… — виновато развела руками бабуля. — Или, может, само как-то выйдет. Он же у меня уже шесть лет такой, привыкла. Раньше-то я покрепче была, а нынче спину прихватило. Не могу я больше столько живого веса таскать, сынок. Вот, сегодня полегче стало, кой-как добралась…

Я чуть не поперхнулся. Шесть лет! Шесть лет эта бабушка таскает на себе хорька, который жрёт всё, что не приколочено, потому что сам он ходить с грузом не может.

— И часто он у вас так… дегустирует?

— Ой, да чего там только не было! И утюг глотал. И кирпичи на даче. И валенок дедов вместе с галошей. Мы уж к ветеринарам как на работу ходим. Раз двадцать, наверное, ему из брюшка доставали всякое. А он, паразит такой, как заживёт, сразу новое ищет. Говорит, инстинкт у него.

— Говорит? — уточнил я.

— Ну, смотрит так… жалобно. Мол, мамуля, я не виноват, оно само в рот запрыгивает.

Вся клиника в этот момент дружно жевала. Бабушка оказалась не только милой, но и подготовленной. Она притащила с собой ещё целую корзину с выпечкой.

Валерия на ресепшене уплетала ватрушку. Мои ассистенты — Катя, Андрей и Роман уже закипятили чайник и сейчас точили пирожки. Даже Кенгу, заглянувший к ним на огонёк, не остался. без сушек с маком.

Я взял ещё одну булочку с повидлом. Вкусная, зараза — домашняя.

— Значит, доставали… — задумчиво протянул я. — Ну, доставать мы не будем. Хватит с него швов уже швов, — я положил руку на тугой животик хорька. — Сделаем по-другому.

Суть проблемы заключалась в том, что этот гибрид унаследовал от питона способность глотать, но не способность отрыгивать, если кусок оказался не по зубам. Вход — есть, а выхода нет.

— Сейчас будет немножко горячо, — предупредил я зверька.

Я направил поток энергии в его пищеварительную систему. Мне нужно было разогнать его метаболизм до предела. Не просто ускорить, а превратить его желудок в биохимический реактор.

— Усиление стенок… Активация кислотного расщепления…

Под моей ладонью живот хорька начал нагреваться. Зверёк дёрнулся, но я успокаивающе погладил его другой рукой.

Внутри Вени сейчас творилась настоящая магия. Железо буквально начало плавиться, распадаться на ионы, всасываться в кровь…

— Сейчас у него гемоглобин подскочит до небес, — прокомментировал я. — Буквально железный будет хорёк. Но мы это поправим.

Через пять минут живот начал опадать. Гиря таяла, как кусок сахара в горячем чае. Ещё через пару минут Веня вдруг икнул, выпустил облачко пара и с удивлением обнаружил, что снова может спокойно шевелиться и двигаться.

— Ну, вот и всё, переварил.

— Чудеса! — обрадовалась старушка. — Сынок, ты просто волшебник! Я уж думала, опять наркоз, повязки…

— Погодите, это ещё не всё. Вы хотите, чтобы это продолжалось? Чтобы он и дальше жрал всё подряд? Следующий раз может стать последним. Если он проглотит что-то ядовитое или взрывоопасное, я могу не успеть.

— Ой, не хочу, конечно! — запричитала она. — Я ж измучилась с ним, сил нет. Но что поделать, природа такая…

— Природу можно поправить.

Я снова положил руку на хорька. На этот раз задача была сложнее. Мне нужно было найти тот самый кривой участок генома, отвечающий за «питонью» растяжимость, и купировать его. А заодно и подавить центр голода, который отвечал за неконтролируемое желание глотать крупные предметы.

«Извини, брат, — мысленно обратился я к хорьку, — но больше ты не удав. Ты теперь просто длинная крыса».

Энергетический узел развязался и растворился. Хорёк встряхнулся. Его тело чуть-чуть уплотнилось, став более сбитым, нормальным.

— Всё. Больше он гири глотать не сможет. Физически не пролезет.

Бабуля просияла от счастья.

— Спаситель! Буду молиться за твоё здоровье!

— Но и это ещё не всё…

Недавно мои аисты притащили с охоты очень занятный экземпляр — какую-то болотную тварь, похожую на ленивца, которая жила в симбиозе с целебным мхом. У неё был редчайший атрибут — «Эмпатическая передача жизненной силы».

Суть проста: когда существо находится в покое и безопасности, оно начинает генерировать избыток жизненной энергии. И если в этот момент его касается другое живое существо, этот избыток перетекает к нему. Не как вампиризм, а как… донорство.

Я извлёк этот атрибут и сохранил «до лучшего случая». И вот, похоже, такой случай настал. Эта бабушка кормила нас пирожками. Она любила своего проблемного питомца и таскала его на руках много лет. Она заслужила.

Я аккуратно вплёл атрибут в ауру хорька.

— Вот теперь всё готово, — сказал я, возвращая здоровое животное хозяйке.

Хорёк тут же забрался к ней на руки и прижался.

— Ой, Веня, какой ты тёплый стал… — удивилась старушка, поглаживая его по шёрстке. — И как будто… мурлычет?

— Это он вас лечит, — улыбнулся я. — Пока вы его гладите, когда он у вас на руках — у вас давление будет в норме, суставы перестанут ныть, и сил прибавится. Он теперь ваша живая батарейка. Вам — здоровье, а ему — ласка. Честный обмен.

Щёки старушки прямо на глазах порозовели, спина, которая до этого была согнута, чуть выпрямилась.

— И правда… Легко-то как стало… Спасибо тебе, милок. Дай бог тебе здоровья!

Она попыталась всучить мне деньги — смятые мелкие купюры, но я мягко отвёл её руку.

— Не надо. Вы нас пирожками накормили — этого достаточно.

Она ушла, прижимая к себе хорька, и походка у неё была уже не шаркающая, а вполне бодрая. Лет десять я ей точно накинул, а то и пятнадцать.

Я остался в операционной. Посмотрел на стол. Крошки от пирожков, пустая чашка, использованные салфетки… Снял резиновые перчатки и бросил их в урну.

— Расходы…

Перчатки — одноразовые. Салфетки — пачками уходят. Дезинфицирующие растворы, бахилы, одноразовые пелёнки, шприцы (даже если я в них не нуждаюсь, мои ассистенты регулярно вкалывали созданные мной препараты)…

Да, я мог бы лечить всё одной только магией. Моего Дара и знаний было вполне достаточно, чтобы не пользоваться привычной для этого мира фармакологией. И уж тем более я не нуждался в средствах дезинфекции, ведь пока ещё не встречал настолько сильной угрозы, с которой не смог бы справиться собственными силами.

Но… к сожалению, я вынужден был играть по правилам. Люди привыкли видеть медицину, а не магию. Им нужны все соответствующие аспекты лечения: запах спирта, шприцы из новой упаковки, вид использованного материала, летящего в мусорку… Если я перестану тратить расходники, пойдут слухи. «Представляете, Химеров без перчаток работает! Остановил кровь и даже не продезинфицировал рану! Ужас что! Антисанитария! Шарлатан!» Вот поэтому и приходилось покупать всё сопутствующее тоннами.

Я вспомнил показанный Валерией чек за последнюю закупку хозяйственных товаров. Сумма там была приличной.

— Эх, какие бессмысленные траты, — вздохнул я. — Просто сжигание денег ради театрального представления.

Хотя… Я вспомнил румяное лицо старушки и её бодрый шаг.

Деньги-то у меня есть, это не такая уж проблема. Агнесса платит исправно, клиенты идут, побочный бизнес процветает… Я могу себе позволить сдавать халаты в химчистку и выкидывать использованные перчатки в мусорку, если это цена за спокойствие в моём маленьком идеальном мире.

Я взял со стола последний пирожок, принюхался — с вишней. Аж слюнки потекли. Откусил и блаженно прикрыл глаза. М-м-м… Очень вкусно и сочно, даже запивать не пришлось.

Когда доел, вытер руки и подумал про Агнессу. Ну, признаться честно, эта девушка меня удивила. Нет, я, конечно, понимал, что аристократы народ специфический, со своими тараканами в головах, но тут она превзошла саму себя.

Я-то, грешным делом, рассчитывал, что она предложит мне настоящую работёнку. Когда она заговорила о мести виконту Воронову, моё воображение услужливо подкинуло совсем другие картинки… Какое-нибудь дерзкое проникновение в его личные покои и запуск целого отряда модифицированных скунсов. Ну или, на худой конец, небольшую войнушку с применением биологического оружия, где мои хомяки-спецназовцы сыграли бы решающую роль, а Рядовая показала бы мастер-класс ведения боевых действий в условиях плотной городской застройки…

По правде говоря, я был готов подписаться, если не на всё, то на очень многое. Потому что руки чесались поставить этого высокомерного хлыща на место так, чтобы он забыл, как даже дышать в нашу сторону.

А Агнесса… Ну, она решила ударить его по самому больному — по кошельку. Задумала перехватить у Воронова жирнейший государственный контракт на обслуживание боевых химер.

Тема эта сейчас в Империи была не просто актуальной, а по-настоящему важной. Армия, получив несколько болезненных щелчков по носу от эволюционировавших тварей, наконец-то зашевелилась. Военные начали проводить рейды чуть ли не ежедневно, пытаясь отодвинуть границы обитания монстров подальше от городских стен.

Но любая армия, даже состоящая из зубастых чудовищ, требует обслуживания. Химеры получают раны, травятся ядами, истощаются, ломают кости и клыки… Им нужны медикаменты, стимуляторы, качественное лечение, усиление и восстановление боеспособности. Это гигантская индустрия, в которой крутятся миллиарды денег.

И вот тут-то и крылась вся суть ситуации. Корпорация «Вита-Хим», принадлежащая Воронову, уже полгода готовилась к этому тендеру. Они были уверены, что контракт у них в кармане. Они вложили огромные средства, наращивали производственные мощности, строили новые ангары для передержки зверей, закупали оборудование, нанимали штат химерологов и техников… В общем, они поставили на этот контракт всё.

Агнесса тоже получила предложение поучаствовать. Но до сегодняшнего дня она собиралась отказаться. Слишком геморройно и рискованно, да и мощностей у неё, откровенно говоря, не хватало. Её род был ослаблен, многие активы потеряны, а брать на себя обязательства перед Империей в таком серьёзном деле и не выполнить их… Ну, это прямая дорога к тюремному сроку.

Но теперь у неё был я. С моей помощью она могла потянуть этот контракт. И не просто потянуть, а сделать это качественнее и дешевле, чем Воронов. Если мы выиграем тендер, для «Вита-Хим» это станет катастрофой. Их новые цеха будут простаивать, кредиты, взятые на расширение, повиснут мёртвым грузом, а репутация пробьёт дно. Это будет серьёзный финансовый удар.

Само собой, я согласился. Деньги мне ой как нужны, а насолить Воронову вообще святое дело. Но всё же… мягкость Агнессы меня иногда поражала. Экономическая война — это долго и скучно. Как её род вообще до сих пор существует, если они предпочитают душить врага бумажками, а не петлёй на шее? В моём прошлом мире за такие «наезды», какие устраивал Воронов, обычно вырезали весь клан под корень. Но здесь, видимо, свои правила этикета.

Кроме обслуживания, был ещё один важный нюанс — поставки. Империи требовалось не только лечить старых химер, но и закупать новых. Так называемое «свежее мясо» для фронта. Агнесса собиралась вписаться и в эту часть контракта.

Да, у Новиковых уже имелись свои питомники и химерологи. Но, как я понял из её рассказа, их стало гораздо меньше, чем во времена её отца. Многие лаборатории оказались утеряны или законсервированы. Причём утеряны в самом буквальном смысле — Агнесса просто не знала, где они находятся и как туда попасть.

Её родители, как и любые нормальные параноики, управляющие огромной корпорацией, помешанной на тайнах, хранили самую ценную информацию в своих головах. С одной стороны, это было логично: в мире, где тебя могут похитить и ментально выпотрошить, доверять бумаге или серверам по меньшей мере глупо. Но с другой, теперь, когда они погибли, эта секретность сыграла злую шутку с законной наследницей. Она владела целой империей Новиковых, карту которой знала только наполовину.

Тем не менее, какие-то ресурсы всё-таки остались. Она собиралась поставлять химер. Но тут возникала проблема контроля качества. У имперской приёмной комиссии были строгие нормы регулирования. Они требовали идеальных особей. Не должно быть никакого брака, скрытых дефектов или отклонений от принятого стандарта. Каждая химера должна соответствовать длинному списку характеристик.

И если по документам боевой волкодав должен бежать двое суток без отдыха при полной выкладке, то и на деле он должен бежать именно двое суток. Не тридцать часов, не сорок семь с половиной, а сорок восемь. Если у него определённая прочность шкуры, она должна держать заявленный калибр, а не пробиваться из рогатки.

Обычно проверка партии занимала недели, а то и месяцы. Каждую химеру нужно было гонять на полигоне, брать анализы, проводить стресс-тесты… У Агнессы просто не было времени на такую тягомотину. Если она увязнет в проверках, Воронов успеет что-нибудь придумать.

И вот тут как раз и нужна была моя помощь. От меня требовался, по сути, «техосмотр» — быстрый, качественный и, самое главное, безошибочный. Агнесса уже поняла, что я вижу то, чего не видят другие. Что мне не нужны недели тестов, чтобы понять, на что способна химера. Мне достаточно было положить руку на её холку, чтобы увидеть всю его подноготную: от скрытых генетических дефектов до реального предела выносливости.

Я мог за секунду определить, что вот с виду очень грозный кабан сдохнет всего через восемь часов бега, потому что у него слабый клапан в сердце, несмотря на гору мышц. А какая-нибудь ящерица, хоть и выглядит хилой, вполне способна пережить последствия ядерного взрыва благодаря уникальной мутации печени.

Я мог отбраковать неликвид ещё до того, как он попадёт к военным, и, что важнее, мог быстро подправить мелкие косяки прямо на месте, доводя «хорошо» до «идеально».

Что ж, работёнка предстояла не пыльная. Тем более платить мне за неё будут предостаточно.

Секретный научно-исследовательский комплекс

Где-то глубоко под землёй

Стерильная белизна лабораторных стен давила на психику похлеще, чем многотонный слой грунта над головой.

Весь комплекс был небольшим — всего-то сорок человек персонала, включая уборщиц с допуском к гостайне. Но задачи здесь решались глобальные. Алхимики смешивали, казалось бы, несовместимые компоненты, селекционеры пытались обмануть природу, а штатные химерологи собирали всё это воедино, молясь, чтобы оно не сдохло в течение первых пяти минут.

Прямо сейчас всё внимание было приковано к экспериментальному сектору. За толстым бронированным стеклом в индивидуальных боксах сидели три твари. Изначально это были обычные дикие псы-мутанты, отловленные в Диких Землях. Но теперь…

— Посмотрите на динамику роста кальциевых отложений, — младший научный сотрудник ткнул пальцем в монитор. — Это похоже на экзоскелет, формирующийся прямо поверх морды.

Твари действительно выглядели жутковато. Их морды скрывались под костяными масками. У одной маска напоминала череп с длинными изогнутыми рогами, у другой гладкую пластину с прорезями для глаз, у третьей какой-то хаотичный набор шипов в разные стороны.

Самый молодой сотрудник, увлекавшийся аниме, даже сказал, что это напомнило ему персонажей из комиксов про духов. Хоть и сделал поправку на то, что в реальности всё выглядело куда страшнее. Ведь кость была живой и пульсировала.

— Нужно вводить акселератор, — заявил старший лаборант, нервно постукивая пальцами по приборной панели. — Мы топчемся на месте. Формирование идёт слишком медленно, отстаём по графику.

— Ты с ума сошёл? — спросил его коллега химеролог. — Лучше посмотри на анализы крови! У них же лейкоциты скачут, как бешеные. Организм борется с этой дрянью. Это тебе не естественная мутация и не Дар. А паразитарная структура! Похоже на вирусную природу. Если мы сейчас ускорим процесс, то просто убьём носителей. Или, что хуже, спровоцируем неконтролируемую реакцию.

— Да какая разница… — фыркнул старший. — Даже если это вирус, что с того? Нам нужен результат! Бронированная пехота, которая не чувствует боли! А ты разводишь тут ненужные эмоции. «Угробим», «паразиты»… У нас приказ! Слышишь? Приказ!

— Приказ был изучить, а не создать монстров, которых мы не сможем контролировать!

Двери лаборатории с шипением разъехались, и в помещение вошёл руководитель проекта.

— О чём спор, господа?

— Объект номер три показывает замедление роста защитного покрова, — тут же подскочил старший лаборант. — Я предлагаю ввести препарат-акселератор, чтобы подстегнуть метаболизм и завершить формирование костной структуры.

— Но… это же безумие! — вмешался химеролог. — Акселератор действует слишком агрессивно! Мы же не знаем природы этих наростов! Что будет, если костная ткань начнёт расти внутрь…

— Хватит! — руководитель поднял руку, заставив всех замолчать. — Я только что говорил с куратором проекта. Результаты нужны были ещё вчера, потому что бюджет на следующий квартал под вопросом. Нам нужно показать рабочий прототип боевой единицы или нас всех выпрут отсюда к чёртовой бабушке! Мы все поедем заведовать сельской лечебницей где-нибудь в Сибири.

Он посмотрел на старшего лаборанта и махнул рукой.

— Вводите двойную дозу. Нам нужен прорыв. Вся ответственность на мне.

— Сию минуту! — тут же отозвался тот и бросился к пульту управления.

Его пальцы защёлкали по кнопкам клавиатуры, вводя команды для автоматических инъекторов внутри боксов. Внутри камер манипуляторы опустились к прикованным тварям. Иглы вонзились в шеи. Мутная оранжевая жидкость потекла в вены чудовищ…

— Готово. Ждём реакции.

Прошла минута… Две… Десять…

— Показатели в норме, пульс учащается… — заметил старший лаборант изменения в показаниях датчиков на экране.

И тут тварь в первом боксе закричала. Затем через динамики послышался звук ломающихся костей и разрываемого мяса…

— Рост пошёл! Смотрите! Костная масса увеличивается!

Белая кость маски начала расползаться, захватывая всё новые участки головы. Но она росла не поверх кожи. Шипы и наросты впивались в плоть, разрывали мышцы, врастали в череп… Казалось, что чужой организм пожирает носителя, замещая его собой.

Твари забились в конвульсиях, а их тела стали выгибаться под невозможными углами.

— Сила растёт! — комментировал старший лаборант, не отрываясь от экрана. — Мышечная масса увеличилась на двести процентов! Это поразительно!

— Это катастрофа, придурок! — заорал химеролог, глядя на стёкла боксов. — Смотри!

Тварь, чья голова теперь была полностью закована в шипастый костяной шлем, перестала кричать и встала на дыбы. Она с размаху саданула по бронированному стеклу, и по нему побежала паутина трещин.

— Не может быть… — прошептал руководитель, отступая назад.

Ещё удар — и стекло разлетелось вдребезги. Тварь выпрыгнула в лабораторию. Следом за ней вырвались остальные две.

— Тревога! — заорал руководитель. — Активировать зачистку!

Старший лаборант дрожащей рукой ударил по большой красной кнопке. Из стен выдвинулись форсунки, выпуская струи артефакторного огня, смешанного с напалмом. Температура в экспериментальном секторе мгновенна подскочила до нескольких тысяч градусов.

Учёные, находящиеся в защищённой пультовой за вторым контуром остекления, в шоке наблюдали за происходящим.

— Сгорите, твари… Ну же, сгорите… — шептал лаборант.

Огонь ревел, пожирая всё на своём пути. Но когда пламя начало спадать, они увидели их. Твари стояли посреди выжженной комнаты. Их шкуры обуглились, плоть дымилась от копоти. Но белые костяные маски оставались нетронутыми. Было похоже, что кость впитала жар и стала только прочнее, как будто закалившись в этом огне.

Монстры повернули головы к пультовой. Пустые глазницы масок уставились на наблюдающих за ними людей.

— Охрана! Сюда! — завизжал в передатчик руководитель.

Когда в пультовую прибежали шестеро бойцов внутренней безопасности в тяжёлой броне, с плазменными резаками и штурмовыми винтовками, твари уже выбили стекло пультовой и бросились им навстречу.

Бойцы открыли огонь, но пули бесполезно отскакивали от костяных масок, а плазменные резаки оставляли только чёрные полосы.

Первый монстр одним ударом оторвал охраннику руку по самое плечо. Второй просто уронил бойца на пол и наступил ему на грудь, сплющив доспех вместе с ребрами.

— Бежим в бункер! — крикнул химеролог, толкая остолбеневших коллег.

Пять человек — руководитель, химеролог и трое лаборантов — успели добежать до герметичной двери спецхранилища. Они забежали внутрь и задраили люк, слыша, как снаружи раздаются предсмертные крики охраны.

Здесь они были в безопасности. Бронированная дверь не позволит тварям пробраться внутрь, а автономная система жизнеобеспечения позволит дождаться прибытия подмоги.

В центре хранилища стоял монитор, транслирующий картинку из коридора и лаборатории.

— Они не смогут сюда пробраться, — тяжело дыша, сказал руководитель. — Вызовем подмогу из города, пришлют «чистильщиков»…

На экране было видно, как твари, закончив с охраной, начали громить лабораторию. Они были в бешенстве — переворачивали столы, грызли оборудование, срывали шкафы…

И тут одна из тварей наткнулась на склад реагентов. Она ударила лапой по стеллажу, и на пол свалилась металлическая бочка с маркировкой опасного груза. Ещё один удар когтистой лапой — и из бочки потекла голубоватая светящаяся жидкость.

— Нет… — прошептал химеролог, в ужасе хватаясь за голову. — Нет, нет, нет… Только не это!

— Что там? — спросил один из лаборантов.

— Это экспериментальный мутаген роста! Мы использовали его по миллиграмму, чтобы выращивать ткани! А в бочонке целых пять литров!

На экране тварь принюхалась — запах химии явно ударил ей в ноздри, но это её нисколько не смутила, потому что уже в следующую секунду она лизнула светящуюся лужу.

И тут её тело дёрнулось. Она зарычало, но не от боли, а от мгновенного прилива мощи. Тогда она принялась ещё лакать жидкость, как воду. К ней присоединились и остальные. Они пили концентрат, который должен был убить слона каплей, просто разорвав его на части.

Их тела начали раздуваться: кости становились толще и крепче, мышцы бугрились под кожей. Маски на лицах расползались, закрывая плечи, грудь и спину…

Затем они медленно повернулись в сторону бункера — знали, где прячется «десерт».

— Они что, идут сюда⁈ — пропищал старший лаборант.

— Дверь выдержит! — истерично закричал руководитель. — Она должна выдержать! Это бронепластины!

После первого же удара дверь в бункер выгнулась внутрь, как будто была сделана из фольги. С потолка посыпалась бетонная крошка.

После второго удара тяжёлые петли заскрипели, грозясь лопнуть.

После третьего металл лопнул, и в образовавшуюся щель просунулись гигантские костяные пальцы. Они ухватились за края пролома и потянули… С визгом раздираемого металла дверь была вырвана из стены и отброшена в сторону.

В образовавшемся проёме показались огромные твари. Но страшнее всего были их глаза. В пустых глазницах маски не было зрачков. Там бурлила густая тёмно-красная субстанция, которая кипела, переливалась и пузырилась…

Твари открыли пасти, и последнее, что услышали сотрудники секретного комплекса, был даже не рык, а… смех — хриплый и булькающий, нечеловеческий смех существ, которые поняли, что теперь их уже никто не остановит.