Инженер Бессмертной Крепости

Глава 12. Основание под пеплом

Три дня спустя крепость жила в странном, двойственном ритме. С одной стороны — скандал и последующая чистка в цехах отозвались гулким эхом. Несколько старшин и мелких чиновников Совета Снабжения исчезли в каменных мешках цитадели. Их имущество, включая те самые тайные склады, было оперативно изъято и передано под контроль специальной комиссии во главе, как ни странно, с тем же Гарольдом. Цеховая бюрократия, ещё вчера всесильная, теперь металась в панике, стараясь доказать свою лояльность и сваливая вину на арестованных. Работа по распределению ресурсов встала, но теперь, по крайней мере, у нас на руках были реальные материалы.

С другой стороны — зелёное марево над станом орды за это время не рассеялось. Оно застыло, сгустившись в подобие огромного, нездорового плода, висящего в полумиле от стен. Никаких новых атак не последовало. Тишина была тревожнее рёва штурма. Все понимали — там что-то дозревает.

Мы с Ульрихом и Лиан стояли на западной стене, у того самого, теперь остывшего и покрытого некрасивым шрамом участка у башни Плача. Перед нами на брезенте были разложены образцы того, что мы «позаимствовали»: мешки с гашёной известью, бочонки с медным купоросом, кристаллы поташа.

— Теория теорией, — хрипло сказал Ульрих, разминая плечо, всё ещё перевязанное после ночной стычки. — Но как это всё применить? Обмазать стену известью, как хлев?

— Примерно так, — ответил я, изучая текстуру камня. — Но не просто обмазать. Нужно создать покрытие. Толстое, пористое, чтобы оно вступало в реакцию первым и могло быть легко заменено. Что-то вроде штукатурки. Известь, песок, вода. Плюс добавки — для разных угроз. Для кислоты — больше извести. Для грибка — примешать медный купорос в состав. Для щелочной слизи… возможно, слой поташа поверх.

— Это же тонны материала, — заметил Мартин, присоединившийся к нам. — И тысячи человеко-часов. Стена длинная. А у нас, напомню, нет тысяч.

— Тогда нужно определить самый вероятный вектор атаки, — сказала Лиан. Она не смотрела на материалы, её взгляд был прикован к тому зелёному сгустку на горизонте. — Они не станут бросать яд на всю стену наугад. Выберут участок. Самый слабый. Или самый важный. Или… тот, где «болезнь» распространится быстрее всего.

Она опустилась на корточки и провела рукой по камню у самого основания стены. Здесь, в тени, даже после недавних событий сохранялась лёгкая влажность и прохлада.

— Камень здесь старый, пористый. Он впитывает влагу, как губка. Если сюда попадёт споровый раствор или кислота, она уйдёт вглубь, и бороться будет почти невозможно. Нужно защищать в первую очередь такие участки. И… — она подняла голову, — фундамент. Если они поймут, что стену сложно взять напрямую, начнут подкапываться. Или растворять основание.

Мысль была зловещей, но логичной. Всё, что мы делали до сих пор, было латанием верхов. Но война, как и строительство, выигрывается в фундаменте.

— Нужна инспекция всех фундаментов, — заключил я. — Особенно на западном и южном фасах. И нужно начинать готовить защитную штукатурку. Сейчас. Пока они молчат.

Решение Совета о выделении ресурсов и людей пришло удивительно быстро — видимо, страх перед разоблачениями и авторитет Гарольда сделали своё дело. К полудню у нас уже была команда из двадцати человек — нестроевых солдат и добровольцев из числа тех, кто видел в нашей работе реальную пользу. Им выдали лопаты, кисти, бочки для замеса.

Работа закипела на трёх участках сразу. Первый — у башни Плача, где мы начали счищать рыхлый, выветренный камень и наносить первый, пробный слой известковой штукатурки с добавкой толчёного кирпича для цвета (чтобы не слишком выделялось). Второй — у главных ворот, где фундамент был самым массивным, но и самым старым. Там команда Лешека простукивала кладку и рыла шурфы, чтобы оценить состояние грунта и основания. Третий — у восточной стены, где Лиан с помощью своих трав и порошков пыталась «просканировать» камень на предмет скрытых трещин и зон повышенной влажности.

Я метался между всеми точками, корректируя, подсказывая, решая возникающие проблемы. Работа была грязной, монотонной, но в её чётком, понятном ритме была своя терапевтическая ценность. Пока мы месили раствор и штукатурили стену, мир сужался до размера участка, и зелёная угроза на горизонте казалась чуть менее всепоглощающей.

К вечеру первого дня мы покрыли защитным слоем около тридцати метров стены у башни Плача. Это была капля в море, но капля, которая уже могла что-то остановить. Лешек, тем временем, докладывал неутешительные новости: грунт под южной стеной в двух местах оказался размытым, вероятно, древними, неправильно отведёнными дренажами. Фундамент там висел почти на воздухе, поддерживаемый лишь арками кладки и, как я подозревал, остаточной магией.

— Нужны подпорки, — сказал я, изучая его зарисовки. — Временные, но массивные. Деревянные клети, заполненные камнем. Чтобы принять нагрузку, пока мы не восстановим дренаж и не подведём новый фундамент.

— Дерева нужно много, — заметил Ульрих. — А его у нас как раз нет. То, что было, ушло на ремонт ворот и на наши прошлые проекты.

— Тогда разбираем неиспользуемые постройки внутри крепости, — ответил я, уже не моргнув глазом. — Те сараи, что рядом со складом Гронта. Они всё равно аварийные. Или… старые осадные машины, которые уже стоят как памятники. Их дерево ещё крепкое.

Ульрих кивнул, не выражая ни одобрения, ни порицания. Мы оба понимали, что перешли ту грань, где любые средства оправданы выживанием.

На второй день, когда работа пошла уже более слаженно, к нам на стену пришёл неожиданный гость — маг Брунор. Он шёл в сопровождении двух молодых учеников и смотрел на наши старания с выражением глубокого скепсиса, граничащего с брезгливостью.

— Так вот как выглядит «великое укрепление каркаса», — проворчал он, останавливаясь в двух шагах от свежеоштукатуренного участка. — Обмазывание стен грязью. Примитивно.

— Эффективно, — парировал я, не отрываясь от проверки консистенции раствора. — Этот слой вступит в реакцию с большинством едких составов, не дав им добраться до камня. Его потом можно будет сбить и нанести новый.

— И сколько времени это отнимет? И сколько таких слоёв понадобится, если они начнут обстреливать вас ежечасно?

— Столько, сколько понадобится. Лучше тратить известь, чем жизни.

Брунор фыркнул, но не ушёл. Он подошёл ближе, потрогал ещё влажную штукатурку, понюхал.

— Известь качественная. Гарольд не поскупился. — Он помолчал. — Вы проверяли восточный фланг? Там, где старые мастерские?

— Нет ещё. В чём дело?

— Там… странные вибрации. Не такие, как у башни Плача. Более… ритмичные. Как будто что-то бьёт в такт. Мои ученики жаловались на головную боль во время дежурства. Я списал на усталость. Но теперь, после ваших изысканий, задумался.

Лиан, услышав это, подняла голову.

— Ритмичные? Можно точнее?

— Раз в несколько минут. Глухой удар. И затем — долгий, затухающий гул. Как будто по наковальне бьют огромным молотом под землёй.

Мы обменялись тревожными взглядами. Это не походило ни на магический резонанс, ни на попытку подкопа. Это звучало как… работа.

— Нужно проверить, — сказал я. — Сейчас же.

Восточный фланг, в районе старых кузнечных и оружейных мастерских, действительно, представлял собой зону полузаброшенных построек. Когда-то здесь кипела работа, но после того, как основные производства перенесли глубже в крепость, из-за опасности обстрелов, район опустел. Теперь здесь ютились лишь самые бедные ремесленники да хранились запасы второсортного сырья.

Мы с Лиан, Ульрихом и Брунором (к нашему удивлению, он вызвался сопровождать) спустились со стены и углубились в лабиринт одноэтажных каменных домов с покосившимися трубами. Воздух здесь пах ржавчиной, золой и затхлостью.

Вибрация ощущалась почти сразу — лёгкое, но отчётливое дрожание под ногами, которое нарастало и спадало с пугающей регулярностью. Раз в три-четыре минуты земля слегка вздрагивала, и тогда с потолков ближайших полуразрушенных сараев сыпалась пыль.

— Здесь, — указал Брунор на самое большое здание — бывшую кузницу с обвалившейся крышей. — Внутри сильнее всего.

Мы вошли. Пол был устлан толстым слоем мусора и птичьего помёта. В дальнем углу зияла чёрная дыра — вход в подвал, некогда использовавшийся для хранения угля. Оттуда и шла вибрация.

Лешек, всегда оказывавшийся рядом в нужный момент, принёс факелы. Мы спустились по скрипучей, полуразрушенной лестнице. Подвал оказался просторным, заваленным сгнившими мешками и сломанными инструментами. И здесь вибрация была уже не просто дрожанием — это был отчётливый, мощный удар, от которого по стенам пробегали трещинки пыли. Звук шёл из глубины, из-за дальней стены подвала, сложенной из необработанного камня.

— Это не с нашей стороны, — тихо сказал Ульрих, приложив ладонь к стене. — Это из-за стены. Они не просто копают. Они… долбят. Что-то очень большое и тяжёлое.

— Долбят что? Скалу? — спросил я.

— Не скалу, — прошептала Лиан. Она стояла на коленях, прижав ухо к самому полу. — Они долбят… то же самое, что и мы. Основание. Фундамент. Но не снаружи. — Она подняла на нас широко раскрытые глаза. — Они уже внутри.

Ледяная тишина воцарилась в подвале, нарушаемая только этими рокочущими, неумолимыми ударами. Они уже внутри. Эти слова означали, что все наши усилия по укреплению стен могли оказаться бессмысленными. Враг не шёл поверху. Он шёл снизу.

— Как? — спросил Брунор, и в его голосе впервые зазвучало не скептическое, а настоящее беспокойство. — Стена стоит на скальном основании. Подкопаться под неё…

— Возможно, если есть естественная пещера или разлом, — перебил я, лихорадочно соображая. — Или… старый тоннель. Мы же находили забытые ходы. Что, если есть такой, который ведёт не просто под стену, а в скалу под фундаментом? И они его нашли. И теперь расширяют. Готовят камеру. Для чего?

Ответ пришёл сам собой, страшный в своей простоте.

— Для подрыва, — сказал Ульрих. — Не магического. Физического. Заложить в камеру под фундаментом бочки с порохом или что-то подобное. И взорвать. Стена рухнет не потому, что её снесут, а потому, что у неё выбьют опору.

— Нужно найти этот ход, — резко сказал я. — И перекрыть его. Или уничтожить камеру до того, как её зарядят.

— Как искать? — Брунор развёл руками. — Мы не знаем, откуда он начинается. Может, с их стороны. Может, у них уже есть выход внутри крепости, и они просто копают от него.

Лиан поднялась с пола. Её лицо было сосредоточено.

— Вибрация — это ключ. Она идёт по определённым путям. По камню, по жилам породы. Я могу… попытаться проследить. Но мне нужна тишина. И помощь. Нужно создать обратную волну. Звуковой импульс, который отразится от полостей и вернётся.

Брунор нахмурился, потом кивнул.

— Звуковое заклинание локации. Сложно, но возможно. Я могу создать импульс. А ты… сможешь его интерпретировать?

— Смогу, — уверенно сказала Лиан. — Но нужно делать это снаружи, у самой стены, в точке, ближайшей к вибрации. И быстро. Пока они не почуяли нашего внимания.

Мы поднялись наверх. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные, багровые тени. Время работало против нас. Каждый удар там, в глубине, приближал возможную катастрофу.

Выбрав точку на стене прямо над кузницей, мы подготовились. Брунор, отбросив скепсис, сосредоточенно чертил на камнях сложные руны, готовя заклинание. Лиан стояла рядом, её руки лежали на стене, глаза были закрыты. Ульрих отправил солдат оцепить район и обеспечить тишину.

— Готово, — наконец сказал Брунор. — Импульс будет мощным, но коротким. Лови отклик.

Он выкрикнул резкое слово, и воздух перед стеной сгустился, будто от удара гигантского барабана, который никто не услышал. По стене побежала рябь, как по поверхности воды от брошенного камня. Лиан вздрогнула, её пальцы впились в камень. Она замерла, вслушиваясь во что-то, недоступное нашим ушам.

Минута. Две. Потом она открыла глаза. Они были полны холодной ясности.

— Я вижу. Тоннель. Он идёт не с их стороны. Он начинается… внутри. В старых канализационных коллекторах под восточным кварталом. Там есть ответвление, заваленное обвалом лет сто назад. Они его расчистили. И теперь роют. Прямо под нами. Камера уже почти готова. Большая. Овальной формы. Размером с этот дом.

Она показала на ближайшее строение.

— И в ней… уже есть заряд. Не порох. Что-то иное. Тёмное, плотное. Живое? Нет… спящее. Но готовое проснуться. Очень скоро.

— Мы можем обрушить тоннель? — спросил Ульрих.

— Слишком поздно, — покачала головой Лиан. — Они его уже укрепили. Деревянная крепь, скреплённая магией. Мы только спровоцируем обвал и, возможно, активируем заряд. Нужно… обезвредить его. Или украсть.

Украсть бомбу из-под носа у врага, в подземном тоннеле, который контролируют орки и их шаманы. Звучало как чистое безумие.

Я посмотрел на заходящее солнце, на зелёный сгусток на горизонте, на покрытую свежей штукатуркой стену, которую могли взорвать из-под земли в любую минуту. Казалось, все наши усилия были лишь подготовкой к этому моменту. К решению, от которого зависело всё.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как усталость сменяется ледяной решимостью. — Раз уж мы начали чинить эту крепость, придётся чинить и её фундамент. Изнутри. Готовьте людей, капитан. Ищем вход в коллектор. У нас есть ночь, чтобы спуститься в ад и вытащить оттуда зубы дьявола. А вы, магистр Брунор, маг Лиан — готовьте всё, что может помочь против тёмного заряда. Похоже, наша война только что ушла под землю.

Вход в старый коллектор нашли быстро — он скрывался за грудой строительного мусора в полуразрушенной сторожке у восточной стены. Решётка была сорвана давно, чёрный провал вёл вниз, источая запах столетий стоячей воды, плесени и чего-то металлического. Это был не дренаж, а часть древней, ещё довоенной канализации или системы водоснабжения — широкий туннель с кирпичным сводом, местами обвалившимся.

Нас было шестеро: я, Ульрих, Лешек, Мартин, Ярк и Лиан. Брунор остался наверху — его магия была слишком «громкой» для скрытного проникновения, но он снабдил нас несколькими одноразовыми артефактами: светящимися камнями, дававшими холодный синий свет, и парой амулетов, которые, по его словам, должны были «сбивать с толку примитивные магические сигналы». Лиан взяла с собой не только травы, но и небольшой, похожий на лютню инструмент из тёмного дерева и струн, сделанных, кажется, из жил.

— Для резонанса, — коротко объяснила она, увидев мой взгляд. — Если заряд реагирует на вибрацию, возможно, его можно усыпить или рассеять правильной частотой.

Мы спустились в темноту. Синие камни бросали призрачные, искажённые тени на стены, покрытые склизкими наслоениями. Воздух был тяжёлым, дышать было трудно. Вибрация здесь ощущалась не как удары, а как постоянный, низкий гул, исходящий из глубин, будто земля тихо стонала.

Лешек, как всегда, шёл первым, его почти кошачья способность чувствовать ловушки и скрытые угрозы была бесценной. Через пару сотен метров основной туннель разветвился. Одна ветвь, более широкая и очевидная, вела в сторону крепости. Другая, узкая и почти полностью заваленная обломками кирпича, уходила в сторону, туда, откуда шёл гул.

— Вот оно, — прошептал Ульрих. — Завал недавно разобран. Смотри — следы от лопат, и кирпичи сложены аккуратно, чтобы можно было быстро вернуть.

Мы протиснулись в узкий лаз. Туннель здесь менялся — кирпич сменился грубой вырубкой в скальной породе. Это был не коллектор, а древний, естественный разлом или штольню, которую когда-то использовали, а потом забыли. Следы деятельности были видны повсюду: свежие подпорки из тёмного, почти чёрного дерева (не местной породы), обрывки верёвок, капли какой-то маслянистой жидкости на полу, светящиеся в синем свете слабым зелёным отсветом.

Гул становился всё громче. Теперь к нему добавились и другие звуки: приглушённые скрипы, лязг металла, неразборчивые гортанные голоса. Мы двигались, прижимаясь к стене, гася свет камней и продвигаясь почти наощупь.

Наконец туннель упёрся в решётку из толстых железных прутьев, за которой виднелось слабое, колеблющееся оранжевое сияние — свет факелов или горнов. За решёткой было пространство — та самая камера. Мы замерли в тени.

Камера была огромной, как и говорила Лиан. Её своды поддерживали массивные деревянные стойки. В центре, на специальном каменном постаменте, стоял… не ящик, не бочка. Это был кристалл. Но не красивый и прозрачный, а мутный, землистый, величиной с бочонок для пива. Он пульсировал изнутри тёмно-багровым светом, и с каждой пульсацией от него расходилась волна того самого гула. Вокруг него суетились фигуры. Не только орки. Были и другие — низкорослые, коренастые, с кожицей, напоминающей кору. Гоблины? И ещё двое, одетых в темные, практичные одежды, больше похожие на наших ремесленников, но с лицами, скрытыми капюшонами. Они что-то проверяли на кристалле, касаясь его странными, костяными инструментами.

Один из стражей-орков, огромный, с рогатым шлемом, вдруг насторожился и что-то грубо сказал, повернувшись к решётке. Мы отпрянули глубже в тень. Он пошарил взглядом, потом, недовольно хрюкнув, повернулся обратно.

— Их много, — беззвучно шевельнул губами Ульрих. — Десяток орков, пара этих… карликов, и двое мастеров. В лоб не взять.

— Заряд в кристалле, — так же беззвучно сказала Лиан. Её глаза были прикованы к пульсирующей массе. — Это не взрывчатка. Это… сгущенная болезнь. Энергия распада. Если её высвободить, она не взорвется. Она… просочится. Заразит камень, фундамент, и всё начнёт крошиться, как гнилое дерево. Это хуже взрыва.

— Как обезвредить?

— Нужно либо изолировать его полностью — свинцовым саркофагом, чего у нас нет. Либо… разрядить. Медленно, контролируемо. Выпустить энергию в никуда. Или перенаправить.

— Перенаправить куда? — спросил Мартин.

— В землю. Глубоко. Но для этого нужен проводник. И точка выхода. И… — она посмотрела на свой инструмент, — правильный резонанс, чтобы кристалл не среагировал бурно.

План, который начал вырисовываться, был безумнее предыдущих. Нужно было проникнуть в камеру, пока стража отвлечена, подключить к кристаллу что-то, что перенаправит энергию, и сделать это так, чтобы не вызвать детонации. И всё это — в кромешной тьме, под носом у врага.

— Отвлекаем, — сказал я. — Ярк, Мартин — у вас есть дымовые шашки, которые мы готовили для стен?

— Пара штук есть, — кивнул Мартин.

— Хорошо. Лешек, капитан — вы со мной. Когда дым пойдёт, мы проскальзываем внутрь. Лиан — ты готовишь свой инструмент и находишь точку для заземления. Ярк и Мартин — даёте дым и создаёте шум на другом конце туннеля, отвлекая стражу. Как только мы подключим проводник, даём сигнал, и Лиан начинает играть. Мы отступаем и надеемся, что сработает.

Все молча кивнули. Альтернатив не было.

Через несколько минут напряжённой подготовки мы были на позициях. Ярк и Мартин поползли обратно по туннелю, к развилке. Мы с Ульрихом и Лешком прижались к стене у самой решётки, готовые рвануть внутрь при первой возможности. Лиан, сидя на корточках, настраивала струны своего инструмента, её пальцы двигались быстро и точно.

Сигналом стал резкий, приглушённый хлопок, а затем шипение и клубы едкого серого дыма, повалившие из бокового туннеля. В камере поднялась мгновенная паника. Орки заревели, схватившись за оружие. Мастера в капюшонах резко отпрянули от кристалла, один из них что-то крикнул на странном, щёлкающем языке. Половина стражи бросилась в сторону дыма, размахивая топорами.

— Теперь! — прошептал Ульрих.

Лешек, настоящий мастер скрытного движения, уже был у решётки. Замок, огромный и ржавый, поддался его отмычкам за считанные секунды. Мы втроем протиснулись внутрь, прижимаясь к стенам, пользуясь суматохой и клубами дыма, которые уже начали заполнять камеру.

Кристалл пульсировал перед нами, совсем близко. Вблизи он был ещё страшнее — казалось, внутри его мутной глубины что-то шевелилось, какие-то тени. От него исходил холод, пробирающий до костей.

— Проводник! — сказал я, сбрасывая с плеча свёрток. Это был толстый, сплетённый из медных и железных жил кабель, с одного конца — большой зажим, с другого — заострённый стальной штырь. Импровизация, но лучшего у нас не было. — Лешек, штырь — в расщелину в полу, поглубже! Капитан, помоги закрепить! Я подключаю зажим к кристаллу!

Работали молча, быстро, на ощупь. Дым ел глаза, со стороны входа уже доносились звуки боя — Ярк и Мартин, видимо, вступили в стычку с частью стражи, чтобы оттянуть время. Лешек с силой вогнал стальной штырь в глубокую трещину в каменном полу. Ульрих придавил его камнем, зафиксировав. Я же, преодолевая почти физическое отвращение, накинул медный зажим на выступ кристалла. В момент контакта по руке прошёл болезненный, ледяной удар, будто я схватился за оголённый провод. Кристалл вспыхнул ярче, его гул стал недовольным, визгливым.

— Лиан! — крикнул я в сторону входа, сквозь дым.

Она начала играть.

Это не была мелодия. Это была последовательность низких, вибрирующих нот, которые, казалось, исходили не из инструмента, а из самой земли. Звук накладывался на гул кристалла, вступая с ним в странную, дисгармоничную борьбу. Кристалл затрепетал. Багровый свет в нём замигал, стал неровным. По медному кабелю, который я всё ещё держал, побежали синеватые искры — энергия начинала стекать в землю.

Но враги опомнились. Один из мастеров, тот, что поменьше, выхватил из-под плаща короткий жезл и, что-то выкрикнув, направил его на нас. Из кончика вырвался сгусток того же багрового света, но маленький, острый, как кинжал.

Ульрих рванулся вперёд, прикрывая меня своим щитом. Сгусток ударил в старую древесину, и щит не взорвался, а… начал чернеть, крошиться, словно его за секунды проела столетиями гниль. Капитан отшвырнул его с проклятием.

— Быстрее! — закричал он, вытаскивая меч.

Лешек уже дрался с подбежавшим орком, его короткие клинки молниеносно находили щели в самодельной броне. Я, стиснув зубы, прижимал зажим к кристаллу, чувствуя, как холодная энергия вытекает через мои руки, онемевшие до локтей. Игра Лиан звучала всё настойчивее, заполняя камеру. Кристалл начал сжиматься, тускнеть.

Второй мастер, более высокий, не стал пользоваться магией. Он метнул в меня что-то вроде большого, костяного дротика. Я едва успел уклониться, и остриё просвистело у самого виска, вонзившись в деревянную стойку, которая тут же начала чернеть.

Именно тогда я увидел его лицо. Капюшон на миг слетел, и в мерцающем свете догорающих факелов и багрового кристалла я разглядел не орка, не гоблина. Человека. С худым, интеллигентным лицом, острым носом и холодными, расчётливыми глазами. На его лице на мгновение отразилось не ярость, а… профессиональное любопытство и досада. Он видел, что я делаю, и понимал. Это был не шаман. Это был инженер. Их инженер.

Наши взгляды встретились на долю секунды. Он кивнул, почти вежливо, как коллега, признающий хороший ход. Потом повернулся и, крикнув что-то своему напарнику, бросился к дальнему выходу из камеры, растворяясь в туннеле за ней. Его компаньон, после секундного замешательства, метнул ещё один сгусток энергии в нашу сторону (Ульрих парировал его уже новым, подобранным с пола щитом) и побежал следом.

Орки, оставшись без руководства, дрались яростно, но уже без системы. Лешек и Ульрих, действуя в паре, быстро уложили двоих. Третьего сразил меткий бросок топора Мартина, появившегося в дыму с окровавленным лицом, но живым.

Кристалл между тем гас на глазах. Он сморщился, уменьшился до размера тыквы, его свечение стало тусклым, а затем и вовсе погасло, оставив после себя лишь кускус тёмной, безжизненной породы, покрытой трещинами. Гул прекратился. В камере воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и шипением гаснущих от дыма факелов.

Я убрал онемевшие руки. Зажим отпал сам собой. Медный кабель был холодным.

— Сделали, — хрипло выдохнул Ульрих, прислоняясь к стене. — Чёртов цирк, но сделали.

Лиан прекратила играть и вошла в камеру, осторожно ступая среди тел. Она подошла к потухшему кристаллу и дотронулась до него кончиками пальцев.

— Мёртв. Энергия рассеяна в землю. Безвреден.

— А тот… человек? — спросил я, всё ещё чувствуя ледяной укол от того взгляда. — Он сбежал.

— Их инженер, — кивнул Ульрих, вытирая клинок о штаны убитого орка. — Теперь мы в долгу. Он видел тебя. И он знает, что ты знаешь. Это… плохо.

— Почему? — спросил Мартин. — Одного выскочку меньше.

— Потому что выскочки, которые бегут, чтобы дожить до следующего дня, — опаснее фанатиков, которые гибнут на месте, — мрачно сказал Лешек. — Он будет готовиться. И будет готовить для нас специальный сюрприз.

Мы собрали своё снаряжение, подобрали несколько интересных предметов с тел мастеров (тех самых костяных инструментов, несколько чертежей на плотной коже), и поспешили назад, пока не подошло подкрепление. По пути завалили туннель за собой, насколько хватило сил, используя слабые места свода.

Когда мы выбрались на поверхность, уже рассветало. Небо на востоке было свинцово-серым, но зелёный сгусток на западе всё ещё висел, неподвижный и зловещий. Однако теперь он казался чуть менее угрожающим. Мы вытащили занозу из самого сердца угрозы. Временно.

Гарольд, выслушав наш доклад в своём кабинете, молчал долго.

— Их инженер, — наконец произнёс он. — Это объясняет многое. Прагматичный подход. Не ритуальная война, а целевое уничтожение инфраструктуры. — Он посмотрел на меня. — Теперь у вас есть… коллега по ту сторону баррикад. И он, без сомнения, воспримет ваши действия как личный вызов.

— Что он может сделать? — спросил я.

— Всё, что и вы, но с ресурсами целой орды и без наших внутренних склок. — Гарольд встал и подошёл к карте на стене. — Вы нейтрализовали подземную угрозу. Но их основные силы не тронуты. Зелёная дымка — это не та угроза. Это отвлекающий манёвр, фон. Настоящая работа делалась под землёй. А теперь… теперь они будут искать другой способ. И их инженер, познакомившись с вашим стилем, будет искать способы его использовать против вас. Ожидайте… изощрённых решений.

Он был прав. Мы выиграли битву, но война только меняла форму. Из противостояния с безумной магией и тупой силой она превращалась в дуэль умов, в инженерную схватку, где ставкой была жизнь каждого в крепости.

Когда мы вышли из цитадели, нас ждала Кася с котелком дымящейся похлёбки и свежими, ещё тёплыми лепёшками.

— Слышала, опять чудеса творили, — сказала она, разливая по мискам.

— Не чудеса. Грязную работу, — ответил я, принимая миску. Руки всё ещё дрожали от усталости и остаточного онемения.

— В этой крепости, — сказала она, глядя на начинающий светлеть горизонт, — грязная работа — это и есть самое настоящее чудо. Потому что после неё утром всё ещё стоят стены. И есть кому есть эту похлёбку.

Она была права. Чудо было не в магии или громких подвигах. Оно было в том, чтобы каждое утро находить силы снова брать в руки лом, чертёж и миску похлёбки. И снова идти латать бесконечные дыры в этом дырявом мире. Пока зелёная дымка на западе медленно, почти незаметно, начинала менять свою форму, готовясь к новому акту этой бесконечной осады.