Инженер Бессмертной Крепости

Глава 20. Песок времени и камень истины

Работа по «лечению» фундамента башни Плача началась на рассвете. Но прежде чем спуститься в зловеще подсвеченную кладку, нас ждал ужин с де Монфором и невольным собеседником — Альриком. Ужин подали в небольшой, уединённой комнате цитадели, больше похожей на монашескую келью, чем на парадный зал. Простая еда, тяжёлое вино и тяжёлые взгляды.

Сначала говорил де Монфор.

— Вы спрашивали, инженер, о природе этого места. И о причинах войны, которая длится дольше, чем память любых ныне живущих. Архивы Ордена Геомантов, которые мне удалось… изучить, содержат обрывки истины. Позвольте мне сложить для вас мозаику, насколько это возможно.

Он отпил вина и начал свой рассказ. Его голос был ровным, словно он читал доклад, но в нём слышалась глубокая, древняя тяжесть.

«Давным-давно, за много тысячелетий до первых королевств людей, этот мир был иным. Им правила не биология, а геомантия — тонкое искусство управления силовыми линиями земли, энергией камня, течением подземных рек. Мастера той эпохи, которых мы называем Древними, были не магами в нашем понимании. Они были архитекторами реальности. Они строили не города, а… узлы. Стабилизаторы. Конденсаторы планетарной силы. Ваша крепость, точнее, то, что лежит в её основе, — один из таких узлов. Его первоначальное название утеряно. В архивах он фигурирует как «Регулятор Равнин Аэриндар».

Зачем он был построен? Чтобы контролировать. Этот регион был… нестабилен. Здесь сходились несколько мощных теллурических разломов. Без контроля они вызывали катастрофы — землетрясения, выбросы магической энергии, мутации. Регулятор гасил эти бури, превращая хаотичную силу в упорядоченную. Он был гигантским, сложным механизмом, встроенным в саму плоть мира.

Что случилось потом? Пришли люди. Не те, что сейчас. Первые переселенцы, бежавшие от чего-то со своих континентов. Они не понимали природы Регулятора. Они увидели лишь идеальное место для укрепления — мощный скальный выступ, уже частично обработанный, с остатками древних структур. Они построили на его «спине» свою цитадель, используя обломки древних технологий как строительный материал. Они даже не подозревали, что живут на поверхности гигантской, спящей машины.

Откуда взялись маги? Не все первые поселенцы были профанами. Среди них были потомки союзников Древних, хранители осколков знаний. Они смогли… подключиться к Регулятору. Не управлять им, а черпать из его стабилизированного энергополя силы для своих заклинаний. Так родилась местная магическая традиция — грубая, ритуализированная, но мощная, ибо питалась от самого сердца земли. Они стали кастой, элитой. И, что важнее, «системными администраторами», не осознавая всей сложности системы.

А орда? Тут история делает мрачный поворот. — Де Монфор посмотрел на Альрика. — Ваши хозяева, молодой человек, не всегда были ордой. Они были… частью системы. Древние, создавая Регулятор, предусмотрели механизм его обслуживания. Биологический механизм. Они вывели или модифицировали вид — существ, способных существовать в зонах высокого геоматического давления, наделённых инстинктивным пониманием «механики» места. Их задача была проста: устранять локальные сбои, чистить «фильтры», удалять паразитические наросты магии. Они были дворниками, санитарами великой машины. Жили они глубоко под землёй, в полостях, созданных той же системой.

Что пошло не так? Катастрофа. Или серия катастроф. Возможно, связанная с падением цивилизации Древних. Регулятор был повреждён и перешёл в аварийный режим — глубокий сон. Его биологические службы, лишённые управления и цели, деградировали. Запертые под землёй, в темноте, они мутировали, одичали. Легенды и страх превратили их в «орков» — безмозглых тварей, стремящихся на поверхность. Но в их генетической памяти осталась одна цель: добраться до сердца системы — до Регулятора. Не чтобы разрушить. Чтобы… починить. Вернуть всё в рабочее состояние. Они чувствуют сбои, как боль. А крепость, построенная на поверхности, для них — гигантская, гнойная опухоль, забившая все технологические шлюзы и порты. Ваши стены — это корка на ране. Ваши маги — паразиты, сосущие энергию из повреждённого органа. А вы, инженер, — самое странное и раздражающее: вирус, который ведёт себя как антитело, пытаясь латать систему, но делая это чуждыми, примитивными методами, которые только усиливают «боль».

Он замолчал, дав нам переварить услышанное. В комнате стояла гробовая тишина. Альрик слушал, не мигая, его лицо было бледным. Он что-то бормотал себе под нос: «Так вот откуда инстинктивное знание чертежей… генетическая память… служба технического обеспечения…»

— Значит, — с трудом выдавил я, — мы пятьсот лет воюем не с захватчиками. Мы воюем… с уборщиками? Которые хотят нас вымести, чтобы починить сломанный генератор?

— В упрощённом виде — да, — кивнул де Монфор. — Но «уборщики» за пять веков изменились. Они забыли свою истинную цель. Для них теперь это священная война за возвращение «Священного Сердца Горы» — так они называют Регулятор. Шаманы орды — это те немногие, у кого генетическая память прорывается сильнее. Они пытаются взаимодействовать с системой, но их методы… примитивны, основаны на инстинктах и искажённых преданиях. Ваш пленный, Альрик, — аномалия. У него не просто память. У него аналитический ум, способный интерпретировать эти инстинкты. Он не шаман. Он… инженер-самоучка своей расы. И потому крайне опасен и ценен.

— А Столице что от всего этого нужно? — спросил Ульрих. Его голос был хриплым. — Почему вы здесь?

— Регулятор, если его привести в рабочее состояние, — это ключ к невиданной мощи, — холодно сказал де Монфор. — Контроль над геоматическими силами целого региона. Стабильность, которая позволит строить империю, не боясь катаклизмов. Или… оружие неслыханной силы. Корона не может допустить, чтобы этим владели либо ордынские фанатики, либо местные маги-невежды. Нас интересует контроль. И вы, — он посмотрел на меня и Альрика, — неожиданно стали нашими лучшими инструментами для установления этого контроля. Вы двое, каждый по-своему, можете говорить с машиной. Инженер — на языке прагматичных решений. Альрик — на языке инстинктивного понимания её устройства. Вместе вы можете… перенаправить её. Сделать так, чтобы она служила нам, а не наоборот.

Это было откровением, которое переворачивало всё с ног на голову. Мы не защищали свой дом от злобных захватчиков. Мы были сквоттерами в священном для другой расы месте, а наши маги — ворами энергии. И теперь за нами охотились не только «дворники», но и имперские агенты, желавшие приватизировать священную «электростанцию».

— А что, если мы откажемся быть вашими «инструментами»? — спросил я.

— Тогда, — де Монфор отпил вина, — я буду вынужден рассматривать вас как препятствие. Или как расходный материал в более масштабной операции по взятию Регулятора под контроль Короны. Выбор, как говорится, за вами. Но учтите — орда не остановится. Их следующая атака, лишённая руководства таких, как Альрик, будет ещё более яростной и бессмысленной. А маги Совета, почуяв интерес Столицы, могут попытаться узурпировать власть над Регулятором сами, что, с большой вероятностью, закончится катастрофой для всех. Ваш союз со мной — пока что самый рациональный путь к выживанию для всех в этой крепости.

Он встал.

— Подумайте. А завтра — за работу. Вылечите этот фундамент. Докажите, что можете быть полезными не только камню, но и более широкой… стратегии.

Он вышел, оставив нас в комнате, наполненной тяжёлыми мыслями и горьким вкусом истины.

— Что ж, коллега, — первым нарушил тишину Альрик. Его голос звучал странно — в нём смешались шок, торжество и горечь. — Похоже, мы с тобой в одной лодке. Ты — вирус, пытающийся починить чужой компьютер с помощью отвёртки и скотча. Я — встроенная антивирусная программа, сошедшая с ума от времени и решившая, что лучший способ починить систему — удалить всех пользователей. А теперь за нами пришли ребята из большого офиса, которые хотят поставить на этот компьютер свою операционную систему и продавать лицензии. Весело, не правда ли?

Ульрих мрачно хмыкнул.

— Лично мне всё равно, кто там что построил и зачем. Я дал присягу защищать этих людей за стенами. От орков, от магов, от столичных хищников — неважно. И буду защищать. А вы… решайте, с кем вы. Но помните — если вы решите играть в большие игры, первыми под колёсами окажутся именно эти люди. Те, кто сегодня ел хлеб, найденный благодаря вам.

Его слова были простыми и жёсткими, как удар молота. Они возвращали нас из высоких сфер древней истории и имперской политики обратно в суровую реальность: пайки, раненые, трещины в стенах.

Мы разошлись.

Утро пришло с пронизывающим ветром и запахом дождя, который так и не пролился. Воздух был тяжёлым, будто сама атмосфера затаила дыхание в ожидании нашего эксперимента. У основания башни Плача собралась странная компания: я, Альрик (в цепях, но с разрешением давать указания), Ульрих, Лешек, Лиан и Рикерт с парой мастеров. А также де Монфор, наблюдавший со стороны, как учёный за опытом.

Красноватое свечение в кладке за ночь усилилось. Теперь оно пульсировало в такт медленному, словно умирающему, сердцебиению. Камень на ощупь был тёплым и странно… вязким, будто гранит начинал превращаться в густую патоку.

— Инфекция прогрессирует, — констатировала Лиан, опуская руку после осторожного касания. — Это не магия в чистом виде. Это симбиоз: остатки ордынского биологического агента вступили в реакцию с геоматическими отходами системы. Получился… каменный рак. Он пожирает структуру, чтобы питать себя.

— Как лечить? — спросил я.

— Нужно выжечь, — сказал Альрик. Его лицо было сосредоточенным. — Но не огнём. Энергетическим импульсом на резонансной частоте здорового камня. Заставить кристаллическую решётку вибрировать так, чтобы чужеродные включения разрушились. Для этого нужен чистый кварц, как резонатор, и источник направленной вибрации.

Де Монфор кивнул и сделал знак одному из своих людей, ожидавших в стороне. Тот принёс небольшой, но тяжёлый ящик. Внутри, на чёрном бархате, лежали несколько кристаллов горного хрусталя идеальной формы, размером с кулак, и странное устройство — медный цилиндр с кристаллическими вставками и рукояткой для вращения.

— Камертон Геомантов, — пояснил де Монфор. — Артефакт Ордена. При вращении он генерирует чистую, стабильную вибрацию на частоте, гармонирующей с нетронутой породой. Кристаллы усилят и направят её.

— Откуда у вас… — начал Ульрих.

— Орден был расформирован, но не все его артефакты утеряны, — сухо прервал его де Монфор. — Корона кое-что сохранила. Работайте.

План был таким: вскрыть кладку в месте наибольшего свечения, заложить кристаллы вплотную к заражённой зоне, затем, отступив, привести в действие Камертон. Риск был в том, что вибрация могла разрушить и здоровый камень, если мощность окажется слишком велика, или не сработать вовсе.

Рикерт и его люди, вооружившись кирками и зубилами, начали аккуратно разбирать кладку. Работа была ювелирной — одно неверное движение, и можно было вызвать обвал или повредить скрытые за камнем древние каналы. Под наружным слоем тёсаного камня открылась странная картина: внутренняя кладка была не из бута, а из аккуратных, похожих на керамику блоков тусклого серого цвета, испещрённых теми самыми геометрическими узорами. Это была часть оригинальной структуры Регулятора. И именно здесь, в швах между этими блоками, и пульсировала краснота, как воспалённые капилляры.

— Вот эпицентр, — указал Альрик. — Заложить кристаллы по периметру, образуя решётку. Не менее шести штук.

Мы разместили кристаллы. Они, казалось, реагировали на близость заражения — их прозрачные грани начинали отсвечивать тем же багровым цветом. Лиан посыпала их бледно-золотым порошком (по её словам, это был толчёный корень мандрагоры, служащий «изолятором» и проводником одновременно).

— Все отойти, — скомандовал я. — Де Монфор?

Тот подошёл с Камертоном. Устройство было тяжёлым. Он установил его на треногу в двух метрах от стены, направив открытый торец цилиндра на заражённый участок.

— Теория говорит, что нужно вращать рукоять с постоянной, средней скоростью. Слишком медленно — не будет резонанса. Слишком быстро — риск кавитации и разрушения. — Он посмотрел на Альрика. — Ваш инстинкт что подсказывает?

Альрик закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то внутри. Его пальцы слегка дёргались, будто отбивая ритм.

— Три оборота в секунду. Ровно. Начинайте.

Де Монфор взялся за рукоять и начал вращать. Сначала ничего не происходило. Потом из устройства послышался тонкий, высокий звук, на грани слышимого. Воздух вокруг Камертона задрожал. Кристаллы, заложенные в кладке, отозвались — их свечение сменилось с багрового на ярко-белое. Вибрация пошла по камню, ощутимая как лёгкое покалывание в подошвах.

Красное свечение в стене дрогнуло. Оно стало неровным, пульсирующим вразнобой. Потом начало тускнеть. Из швов между древними блоками повалил едкий, серый дымок, пахнущий озоном и сгоревшей органикой. Камень под кристаллами затрещал, но не рассыпался — трещины были тонкими, паутинными, будто внутреннее напряжение сбрасывалось.

— Держать! — крикнул Альрик, не открывая глаз. — Ещё тридцать секунд!

Де Монфор вращал рукоять, на его лбу выступил пот. Вибрация усиливалась, в воздухе заплясали пылинки. И вдруг красное свечение погасло полностью. Одновременно белый свет кристаллов вспыхнул последним, ослепительным кадром и потух. Камертон издал пронзительный, болезненный визг и замолк. Де Монфор отпустил рукоять, тяжело дыша.

Наступила тишина. Дым рассеялся. Кладка была цела, но краснота исчезла. Камень снова был холодным и твёрдым на ощупь. Только тонкая сеть новых, серебристых прожилок, похожих на зажившие шрамы, отмечала место «операции».

— Получилось, — выдохнула Лиан, первой подойдя и проведя рукой по камню. — Инфекция уничтожена. Кристаллическая решётка стабилизирована. Есть даже… признаки регенерации. Система воспользовалась нашей подсказкой и запустила процессы самовосстановления.

Альрик открыл глаза. В них читалась усталость, но и удовлетворение.

— Она приняла лечение. И ассимилировала метод. Эти серебристые прожилки… это новые проводники. Она адаптировала нашу технологию в свою структуру.

Де Монфор вытер лицо платком и кивнул, глядя на результат.

— Отлично. Это доказывает, что управляемое взаимодействие возможно. Конструкт обучаем. И восприимчив к кооперации. Это меняет всё.

Но его торжество было недолгим. С наблюдательной вышки донесся тревожный крик:

— Движение в стане! Большое! Не к стенам! К насыпи! К той, что осела!

Мы бросились на стену. Картина, открывшаяся нам, была загадочной и тревожной. Орда не строила боевые порядки. Они собирались у развалин своей насыпи — той самой, которую уничтожили «жернова». Но не для того, чтобы разбирать её. Они притащили туда что-то большое, накрытое чёрными тканями. Сотни орков образовали живой круг, внутри которого шаманы (те, что остались) начали новый ритуал. На этот раз без барабанов. Они складывали в центре груду предметов — оружие, доспехи, амулеты, даже трофейные наши знамёна. И поверх этого — тела. Десятки тел своих павших. Создавая огромный погребальный костёр-жертвенник.

— Что они делают? — прошептал Ульрих. — Хоронят своих?

— Нет, — ледяным голосом сказал Альрик. Его лицо стало восковым. — Это не погребение. Это… предложение. И призыв.

— Кому? — спросил я.

— Тому, кто выше шаманов. Тому, кого они боятся больше, чем нас. Когда терпит поражение тактика и гибнут вожди, просыпается древний инстинкт. Звать Старших. Тех, кто спал глубоко под землёй, пока мы, «служба», возились на поверхности. — Он обернулся к де Монфору. — В ваших архивах, наверное, есть упоминания о «Хранителях Глубин»? О первичных формах жизни, созданных для обслуживания ядра Регулятора?

Де Монфор побледнел. Впервые его аристократическое спокойствие дало трещину.

— Мифы. Легенды о каменных колоссах, спящих в магматических камерах.

— Это не мифы, — сказал Альрик. — Это резервная система. Когда автоматика и службы не справляются, протокол предписывает разбудить Хранителей. Для глобального сброса и перезапуска. Они… не будут разбираться с нашими стенами. Они просто сравняют всё с землёй, чтобы очистить место для ремонта ядра. Ритуал шаманов — это попытка взять процесс под свой контроль, направить гнев Хранителей на нас. Но если они ошибутся…

— …Хранители сотрут с лица земли и их тоже, — закончил де Монфор. — И крепость, и орду, и всё в радиусе десяти миль. Чистый лист.

Мы стояли на стене, наблюдая, как у подножия нашей крепости ордынские шаманы, в отчаянии и ярости, разыгрывали древний, страшный сценарий, последствия которого не мог предугадать никто. Мы только что вылечили один симптом болезни древней машины. А теперь пациент, похоже, собрался применить к себе радикальную лоботомию, чтобы избавиться от паразитов. И паразитами в этой схеме были все: и орда, и мы, и маги, и, возможно, даже де Монфор со своими имперскими амбициями.

— Остановить их, — тихо сказал Ульрих. — Нужно сорвать этот ритуал. Вылазка.

— Это самоубийство, — возразил де Монфор. — Их тысячи. А времени… — он посмотрел на небо, где начали сгущаться странные, медные облака, — времени, похоже, уже нет. Смотрите.

Над жертвенником сгустилось марево. Воздух затрепетал, и земля под ногами ордов… задышала. Медленно, тяжело, как грудь спящего дракона. Ритуал работал. Они будили того, кого будить было нельзя.

В этот момент голосовая связь с «зеркальной стеной» оказалась не метафорой. В моей голове, без всякого прикосновения, возник чистый, безэмоциональный «голос» системы. Не слова. Пакет данных. Образы: глубинные камеры, гигантские силовые каркасы, титанические механизмы, начинающие цикл пробуждения. И статус: «Активация протокола «Сброс среды» — 12 % и растёт. Угроза целостности узла: КРИТИЧЕСКАЯ. Все внешние элементы подлежат утилизации.»

Крепость, вернее, Регулятор под ней, видел происходящее. И он готовился к крайнему средству. Утилизации всех «внешних элементов». То есть — нас.

Мы оказались в ловушке, созданной столетиями непонимания. Орда, пытаясь уничтожить нас, запускала механизм, который уничтожит всех. А наше спасение зависело теперь от того, сможем ли мы не просто починить трубу или фундамент, а отговорить пробуждающегося исполина от тотальной зачистки.