Инженер Бессмертной Крепости

Глава 19. Когда камни шепчут

Раздача еды из тайников Орвена больше походила на контрабандную операцию, чем на благотворительность. Лешек и его «невидимки» проносили мешки с зерном, вяленым мясом и даже несколькими бочонками солёной рыбы в центральные склады под покровом ночи. Утром Ульрих объявил, что «доблестная разведка обнаружила забытые стратегические запасы времён правления Магистра Верона». Народ, уставший от голодных пайков, встретил новость с рычанием скепсиса, но когда по кухням пошла настоящая, густая каша и куски чёрного хлеба с тмином, скепсис сменился молчаливой, жадной благодарностью.

Авторитет Ульриха и, как ни странно, мой, выросли. Про нас начали говорить не просто как о «выскочках с ломами», а как о тех, кто может не только чинить дыры, но и находить еду. Это было почти так же важно, как отбить штурм.

А ещё поползли слухи. Не о диверсантах или крысах вроде Орвена. О Духе Крепости. О том, что стены живые. Что они проснулись и теперь защищают своих. Самые истовые уже шептались, что нужно принести дары «каменному сердцу» — положить у фундамента хлеб, вылить пиво. Ульрих, услышав такое, только хмыкнул:

— Пусть несут. Лучше хлеб камням, чем Орвену в карман.

Пока гарнизон наедался и обрастал новыми суевериями, в бывшей камере Альрика, теперь превращённой в общую клетку для двух пленников, царила напряжённая, интеллектуальная атмосфера. Орвена приковали к стене напротив Альрика. Циничный чиновник сначала сидел, уставившись в пол, но потом его взгляд упал на чертежи и формулы, покрывавшие стол и часть стены рядом с Альриком.

— Это что? — спросил он наконец, его голос был хриплым после удара Ульриха.

— Карта нервной системы нашего общего жилища, — не отрываясь от пергамента, ответил Альрик. — Точнее, то, что от неё осталось.

— Вы пытаетесь её понять?

— Я пытаюсь с ней… синхронизироваться. Чтобы не стать следующим удобрением для её «жерновов».

Орвен усмехнулся, попытался пошевелить онемевшей челюстью.

— Прагматично. Я всегда уважал прагматиков. Жаль, что вы на стороне романтиков.

— Я на стороне выживания, — поправил Альрик. — Как и вы, судя по вашему бизнесу.

— Мой бизнес был построен на понимании человеческой природы, — с некоторой гордостью сказал Орвен. — Страх, жадность, нужда. А вы пытаетесь понять природу камней. Думаете, она проще?

— Она последовательнее, — сказал Альрик. — Люди иррациональны. Камень… камень следует правилам. Даже если эти правила записаны на языке, которого мы не знаем.

Между двумя умниками, один из которых торговал смертью, а другой хотел подчинить себе древние силы, возникло нечто вроде уважительного интереса. Они были противоположностями, но говорили на одном языке — языке выгоды и расчёта.

Вечером, когда основные дела были сделаны, я нашёл Касю у нашей походной кухни. Она сидела на перевёрнутой бочке, чистила картошку — редкий, почти роскошный продукт, найденный в одном из тайников Орвена. Я сел рядом, взял нож и вторую картофелину. Молчание между нами было не неловким, а усталым, мирным.

— Думаешь, они там, за стеной, тоже картошку чистят? — неожиданно спросила Кася.

— Сомневаюсь. У них, наверное, какой-нибудь тушёный лишайник с грибами-галлюциногенами, — ответил я, и мы оба хмыкнули. Юмор был горьким, но это был юмор.

— Серьёзно, Виктор, — она отложила нож. — Зачем всё это? Ты мог бы просто… делать вид, что работаешь, как все. Ждать. А ты лезешь в самые опасные дыры, споришь с магами, рискуешь… Зачем?

Я задумался. Раньше бы ответил — потому что не могу смотреть на этот бардак. Потому что инженер внутри меня кричит от вида кривых балок и забитых стоков. Но сейчас…

— Потому что если не я, то никто, — сказал я наконец. — И потому что здесь, среди всего этого ада, есть люди, которые не хотят просто ждать смерти. Как Ульрих. Как Лешек. Как Рикерт. Как ты. Вы делаете своё дело, чтобы другие могли прожить ещё один день. И мне… стыдно было бы не делать своего.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Глупо. Но честно. Держись за это. А то здесь легко забыть, за что держаться.

В этот момент к нам подбежал Ярк. Его лицо было озадаченным, а не испуганным.

— Инженер! Ты лучше сам посмотри. У стены, там, где были эти голубые штуки…

Мы оставили картошку и пошли. Участок стены напротив места недавнего ордынского ритуала теперь выглядел… иначе. Голубоватые прожилки, которые накануне светились в земле, не исчезли. Они поблёкли, но остались, как шрамы. И они не были хаотичными. При ближайшем рассмотрении они складывались в узор, похожий на схему — концентрические круги, расходящиеся от стены, с чёткими точками-узлами. И в центре каждого узла камень стены был… другим. Не гладким, а как бы слегка вогнутым, отполированным до зеркального блеска.

— Похоже на панель управления, — пробормотал я, проводя рукой по холодной, гладкой поверхности. Камень отозвался лёгкой, едва слышной вибрацией, как струна.

— Управления чем? — спросил Ярк.

— Всем, — раздался голос Альрика. Его под конвоем привели к стене, как только доложили об изменении. Он смотрел на узор с жадным любопытством. — Это интерфейс. Система показывает свои… «органы чувств». И, возможно, позволяет взаимодействовать. Смотрите — узлы соответствуют ключевым точкам крепости. Вот цистерна. Вот фундамент башни Плача. Вот главные ворота. — Он указал на три особенно ярких «узла» в схеме. — Она предлагает нам диагностику.

— А как ей пользоваться? — спросил Ульрих, подошедший сзади.

— Не знаю. Но догадываюсь, — сказал Альрик. — Нужно задать вопрос. Не словами. Намерением. И прикосновением к нужному узлу.

— Это опасно? — уточнил я.

— Всё, что связано с древней силой, о которой мы ничего не знаем, опасно, — философски заметил Альрик. — Но игнорировать предложение тоже может быть опасно. Она проявила инициативу. Отказ от диалога может быть расценен как враждебность.

Мы стояли в нерешительности перед молчаливым каменным зеркалом. Крепость не просто проснулась. Она протягивала руку. Или щупальце.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте спросим о самом наболевшем. О воде. О резервуаре.

Я положил ладонь на узел, который, по моим догадкам и схеме Альрика, соответствовал главной цистерне. Сосредоточился на мысли: «Состояние. Очистка. Угроза».

Камень под ладонью потеплел. Голубые прожилки на земле вспыхнули на секунду, и от узла в сторону цистерны побежала слабая, видимая только краем глаза, волна света. А потом в моей голове… возник образ. Не картинка. Знание. Я вдруг понял, как вода — чистая вода — циркулирует в недрах под крепостью. Увидел засорённые фильтры из пористого камня, забитые органикой и магическим шлаком. Понял, что для их очистки нужно не магическое заклинание, а мощный поток воды под давлением, направленный в обратном направлении. И увидел, как запустить этот поток — через систему рычагов у старой водонапорной башни, которую мы считали декоративной.

Я отдернул руку, как от огня. Знание было таким ясным и чужим одновременно.

— Что? — спросил Ульрих.

— Я знаю, как починить воду, — выдохнул я. — Настоящим, системным способом. Она… она дала инструкцию.

Альрик аж подпрыгнул от восторга.

— Она общается! Прямой нейроинтерфейс! Это же… это грандиозно!

— Это страшно, — поправила Лиан, которая тоже подошла. — Такое знание может сжечь разум, не подготовленный к нему. Или… сделать зависимым. Как сладкий яд.

— Но это работает, — сказал я, глядя на свою ладонь. — И это может спасти нас. Вопрос в том, какую цену мы заплатим за эти подсказки. И хочет ли она вообще что-то взамен.

Нам не дали времени поразмыслить. Из цитадели пришёл посыльный — Гарольд требовал меня, Ульриха и Альрика к себе. Немедленно. По словам гонца, у Магистра Камня был «интересный гость». И этот гость спрашивал именно о нас.

Мы обменялись тревожными взглядами. В крепости не было «интересных гостей». Только свои, чужие и пленные. Значит, кто-то пришёл извне. И его появление, скорее всего, было связано с пробуждением того самого «каменного сердца», которое только что зашептало мне на ухо инструкцию по ремонту водопровода. Игра входила в новую фазу, и ставки, судя по всему, только что взлетели до небес.

Кабинет Гарольда на этот раз не был пуст. Помимо самого Магистра Камня, за столом сидел незнакомец. Высокий, худой мужчина в тёмно-сером, дорогом, но поношенном плаще без опознавательных знаков. Его лицо было аристократически худым, с высокими скулами и пронзительными серыми глазами, которые оценивающе скользнули по нам, когда мы вошли. Возраст угадать было сложно — где-то между сорока и шестьюдесятью. От него веяло не магией, а холодной, железной властью и… усталостью. Глубокой, как пропасть.

— Инженер Виктор, капитан Ульрих, — произнёс Гарольд. Его голос был нейтральным, но в нём чувствовалось напряжение. — И пленный, как я понимаю, Альрик. Это — сэр Лоренцо де Монфор. Посланник из Столицы.

«Столица». Это слово прозвучало как гром среди ясного неба. Для нас, обитателей Последней Крепости, вечно находящейся на краю гибели, Столица была мифом. Далеким, почти сказочным местом, откуда раз в десятилетие приходят указы, которые никто не читает, и откуда когда-то пришли предки нынешних магов. Живого посланника из Столицы здесь не видели лет пятьдесят, если не больше.

— Сэр, — кивнул Ульрих, скрывая удивление под маской воинской выправки. Я просто поклонился. Альрик стоял молча, изучая гостя с профессиональным любопытством.

— Гарольд рассказал мне… необычные вещи, — заговорил де Монфор. Его голос был тихим, но каждое слово было отчеканено, как монета. — О саботаже воды и продовольствия, об инженерных новшествах, о странных геомантических явлениях. И о вас, инженер. О человеке, который чинит то, что пятьсот лет считалось священным и неприкосновенным. И добивается результатов.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Столица… интересуется, — продолжил он. — Осада Последней Крепости — не просто локальный конфликт. Это барометр. Если крепость падёт, волна сметёт половину пограничных княжеств. Или, что более вероятно по новым данным, откроет путь к ресурсам, которые Столица считает своими. Сюда направлялась экспедиция, чтобы оценить ситуацию. Но события… ускорились. Я прибыл с опережением графика, имея полномочия действовать по обстановке.

«Новые данные», «ресурсы». Это звучало как язык политики и экономики, а не выживания.

— Какие полномочия? — прямо спросил Ульрих.

— Полномочия наблюдать, оценивать и, если потребуется, принимать решения в интересах Короны, — также прямо ответил де Монфор. — В частности, меня интересует феномен «оживления» крепости. И ваш пленный. — Он посмотрел на Альрика. — Вражеский тактик, мыслящий нешаблонно. Ценный актив.

— Он наш пленный, — жёстко сказал Ульрих. — И его знания нужны нам, чтобы выжить сейчас, а не когда-то в интересах Короны.

— Ваша преданность долгу похвальна, капитан, — заметил де Монфор без тени иронии. — Но выживание крепости и интересы Короны в данном случае совпадают. Я не заберу вашего пленного. Я предлагаю… сотрудничество. Мои ресурсы — информация из архивов Столицы, редкие компоненты, которые могут помочь в ваших… инженерных начинаниях. В обмен на полный доступ к происходящему и на вашего пленного для бесед.

Это был тонкий шантаж. Он не требовал. Он предлагал, ставя нас в положение, где отказ выглядел бы глупо и недальновидно. И он явно знал о наших проблемах — о нехватке материалов, о загадках древней системы.

— А что с «оживлением» крепости? — спросил я. — Столица знает, что это такое?

Де Монфор на мгновение задумался.

— В архивах Ордена Геомантов, который был расформирован три века назад, есть упоминания об «Искусственных Теллурических Конструкциях». Огромных сооружениях, встроенных в силовые линии планеты, способных к… автономной регуляции и защите. Считалось, что все они были уничтожены или погрузились в сон во время Войн Разлома. Ваша крепость, возможно, является одним из таких сооружений. И её пробуждение… — он посмотрел на меня, — могло быть спровоцировано вашими действиями. Вы не просто чините стены. Вы, сами того не зная, нажимаете на спящие кнопки.

Его слова подтверждали догадки Альрика и добавляли новый, глобальный масштаб нашей рутинной борьбе за выживание.

— Значит, вы можете помочь нам её понять? — спросил Альрик, вперёд выступив пленный инженер. Его глаза горели. — Дать доступ к архивам?

— Возможно, — кивнул де Монфор. — Но сначала мне нужно понять, насколько вы… управляемы. И насколько ценны. Сегодня вечером мы побеседуем. А пока… — он повернулся к Гарольду, — Магистр, я хотел бы осмотреть место последних событий. Ту самую «каменную панель».

Наш новый «союзник» оказался человеком дела. Он отказался от торжественной процессии и в сопровождении только Гарольда, меня и Ульриха (Альрика под усиленным конвоем) отправился к стене. По пути его серые глаза замечали всё: состояние укреплений, настроение людей, следы недавних боёв и ремонтов. Он делал короткие, точные замечания, демонстрируя острый ум и огромный опыт.

У «зеркальной стены» де Монфор замер. Его аристократическое спокойствие дрогнуло. Он подошёл вплотную, не касаясь, и долго смотрел на голубые прожилки и отполированные узлы.

— Да, — прошептал он наконец. — Это оно. Интерфейс управления… или, скорее, диагностики. — Он обернулся к Альрику. — Вы пробовали?

— Инженер пробовал, — кивнул пленный. — Получил знание о системе водоснабжения.

Де Монфор посмотрел на меня.

— И что вы почувствовали?

— Как будто… мне в голову вложили готовую схему. Чёткую. Без эмоций.

— Разум Конструкта безэмоционален, — сказал де Монфор. — Он мыслит категориями функции, целостности, эффективности. Вы для него — либо полезный элемент, либо помеха, либо инструмент. — Он помолчал. — Гарольд говорит, что следующий узел, который проявился, соответствует фундаменту башни Плача. Тому, что вы уже чинили. Я предлагаю провести эксперимент. Задать вопрос о его текущем состоянии. Но не вам, инженер. Вам, капитан. Воину, чья функция — защита.

Ульрих нахмурился, но после секундного раздумья кивнул. Он подошёл к указанному узлу, положил на него ладонь, сжал другую в кулак. Он не говорил вслух, но по напряжённости его спины было видно, о чём он думает: «Прочность. Угроза. Надёжность».

Камень снова ответил теплом. И на этот раз мы все увидели результат. От узла в сторону башни Плача пробежала не волна света, а… трещина. Нет, не трещина разрушения. Тонкая, идеально ровная линия, прочерченная на камне двора, как мелом. Она тянулась метров двадцать, огибая препятствия, и упиралась в самое основание башни. А там, в кладке, проступил слабый, красноватый свет — будто под кожей камня пульсировала воспалённая вена.

— Диагноз, — тихо сказал Альрик. — Она показывает слабое место. То, что мы пропустили. Фундамент под башней не просто повреждён. Он… инфицирован. Остатками той самой «болезни камня», которую пытались применить орды. Она не уничтожена, а законсервирована. И теперь, после резонансных атак, может активироваться.

Де Монфор кивнул, как врач, получивший подтверждение диагноза.

— Конструкт не просто даёт знания. Он ставит задачи. Он видит угрозу своей целостности и указывает на неё тому, кто может её устранить. Он использует вас как… инструменты своего техобслуживания.

— Значит, мы теперь вечные дворники у умного дома? — мрачно пошутил Ульрих, убирая руку.

— Скорее, симбионты, — поправил де Монфор. — Он даёт вам шанс выжить, пока вы полезны. Вопрос в том, что он сочтёт бесполезностью. Или угрозой.

Эта перспектива была не из приятных. Мы спасли крепость, и теперь она взяла нас на карандаш как полезных идиотов.

— Что делать с этой… «инфекцией»? — спросил я, глядя на краснеющий камень.

— Лечить, — сказал де Монфор. — И у меня, возможно, есть нужные «лекарства». В моём обозе, который должен подойти завтра, есть материалы, которые могут пригодиться: очищенные кристаллы-резонаторы, связывающие составы для магических шлаков. Но для работы нужен специалист, понимающий и магию, и материю. — Он посмотрел на Альрика, потом на меня. — Вы вдвоём. Под моим наблюдением и наблюдением капитана. Если получится — это докажет ценность вашего… альянса. Если нет… — он не договорил, но смысл был ясен.

Пока мы возвращались в цитадель, обдумывая новый поворот, в голове у меня крутилась одна мысль. Крепость ожила. Столица прислала смотрящего. Наш враг оказался прагматичным инженером, а не дикарём. Война за стены превращалась в сложную, многоуровневую игру с участием древних сил и далёких империй. А мы, простые люди с ломами и чертежами, оказались в самом центре этой игры. И наш единственный шанс — продолжать делать то, что умеем. Чинить, строить, латать. Даже если теперь мы делали это не просто для выживания, а чтобы остаться полезными в глазах каменного великана и не стать разменной монетой в руках столичного аристократа.

Завтра предстояло «лечить» фундамент башни Плача. А вечером де Монфор будет «беседовать» с Альриком. Два прагматичных ума за одним столом. Было от чего занервничать. Потому что результат их беседы мог определить не только судьбу пленного инженера, но и то, как Столица будет смотреть на нас — как на союзников, инструменты или на досадную помеху, которую можно устранить, чтобы получить прямой доступ к проснувшемуся «Конструкту».