Капитан (Часть 2) Назад в СССР. Книга 14

Глава 21 Фортуна

Я молча закинул рюкзак на плечо.

На душе было тяжело, старался ни о чем не думать.

Прапорщик Лось стоял у двери, внимательно проверяя личные вещи, деньги и документы. Оружие мы брать не стали, лишь у меня в кобуре скрытого ношения был «Макаров» с одним запасным магазином. Глушителя, правда, к нему не было, но это не так уж и важно.

Небритое лицо Михаила Михайловича было каменным, но в глазах решительно горел тот самый огонь, который был мне хорошо знаком. Последний раз я видел его тогда, когда мы прорывались из окружения на румынском бронетранспортере к афгано-пакистанской границе. Тогда была настоящая мясорубка, но мы выбрались, благодаря героическим советским летчикам, что подоспели к нам на помощь.

Однако сейчас ситуация была совершенно иной — у врага был очень ценный гражданский заложник. Вернее, даже два. Да и враг совсем другой. Дерзкий, коварный, умный. И невероятно жестокий.

Плана у меня не было. Пока что. Я просто намеревался добраться до ближайшего военного аэродрома и там договориться, чтобы нас «подкинули» до Сирии. Но таких связей и знакомых у меня не было. Впрочем, когда это моя импровизация меня подводила?

— Всё, — твердо произнёс Лось, возвращая меня к реальности. — Пора выдвигаться!

Мы уже двинулись к выходу, когда снаружи послышался негромкий, но хорошо различимый скрип. Этот звук скрипнувшей калитки — как своеобразный сигнал, что кто-то вошел внутрь двора. Обычно соседи так не делали.

Я быстро обменялся взглядами с Михаилом Михайловичем, почти бесшумно выхватил из кобуры «Макарова» и снял его с предохранителя. Лось молча кивнул, отошёл в тень прихожей, намереваясь оценить обстановку из окна.

Что-то снаружи глухо стукнуло. Раздались приближающие шаги. Потом воцарилась тишина.

— Все нормально, свои! — раздалось с внешней стороны двери. Голос был знакомым.

Я легонько толкнул дверь ногой, затем выглянул и сразу же опустил пистолет. На пороге стоял майор Кикоть. Он был в потрёпанной клетчатой рубашке, старых спортивных штанах и кроссовках. На лице чекиста застыло тревожное выражение, словно он чего-то опасался.

— Отбой тревоги! — негромко произнес я Лосю, одновременно убирая ствол в кобуру. — Что ты здесь делаешь, Виктор?

Взгляд майора на мгновение зафиксировался на моем лице, затем быстро скользнул к появившемуся в проходе прапорщику, опустился к рюкзакам у наших ног.

— Вижу, куда-то собрались? — спросил он тихо, без предисловий. — И судя по всему, не на прогулку! По соседям слухи поползли — машину у вашего дома чужую видели, шум. Догадался я, что по твою душу, Громов!

— Верно. Ты опоздал, Виктор, — жёстко сказал я. — Все уже произошло. Лену похитили. Война с Вильямсом началась.

— Уверен, что это война⁈ — отрезал он, шагнув внутрь и прикрыв за собой дверь. — Скорее, это ваши личные «качели», причем первый шаг предпринял он. А как по мне, это непрофессионально.

— Именно так. Но ты не ответил на мой вопрос… Что ты здесь делаешь сейчас? Мы же уже все решили ранее!

— Хочу помочь. Долг — долгом. Участвовать в твоей войне я не собираюсь, но некоторую помощь оказать всё-таки могу. Известно, куда ее забрали? Она еще здесь, в Союзе?

— В Сирии! — помедлив, коротко отрезал я. — Сейчас все упирается во время!

— Ясно, нужен транспорт? — пробормотал Кикоть, затем выдержав паузу, продолжил. — У меня под Астраханью есть один хороший человек. Бывший офицер военно-воздушных сил, а теперь подполковник в отставке. Давно уже. Но у него остались хорошие связи и я знаю, что он многие вопросы может решать. Сможет вам помочь с транспортом, перебросить туда, откуда будет проще двигаться дальше. Без лишних вопросов.

Лось нахмурился, изучающе вглядываясь в лицо Кикотя.

— Почему вдруг? — выразительно спросил он. — Ты же сказал, что не хочешь ввязываться во все это! Какая твоя заинтересованность?

— Никакой. Я ни во что и не ввязываюсь, — сухо парировал Кикоть. — Я даю вам информацию. А что вы с ней сделаете, уже ваше дело. Громов, считай, что я возвращаю старый долг. Частично.

Он быстро вытащил из кармана мятый листок, положил на лавку, расправил и что-то там написал. Протянул мне.

— Вот адрес. Его зовут Владимир Семёнович. Скажете, что от меня. Он поймёт.

— Что это за место?

— У него дача под Астраханью, недалеко от моря. Там тихо. Контакт надежный. Наверное, лучше будет если я ему позвоню, предупрежу. Сэкономите время на подготовку. Как будете подъезжать к городу, прозвоните мне сюда на переговорный пункт. Это примерно, часа два с половиной займет. Я буду ждать на месте. Кстати, вам сроки какие-то обозначили?

Я кивнул, но отвечать не стал. Смысл? Кикоть и так уже много знает. Не дай бог пустит слух в КГБ, мной заинтересуются еще больше. Судьба Лены комитетским совсем не интересна, для них она она просто повод. Именно поэтому я и решил действовать сам — ни ГРУ, ни КГБ моей инициативы действовать в одиночку, да еще и радикальными мерами не одобрило бы. И не разрешило. Я действовал на свой страх и риск. Странно, что Виктор этому способствовал.

Взял бумажку, сложил и аккуратно сунул в нагрудный карман.

— Спасибо за помощь, Виктор…

Майор немного помедлил, будто хотел сказать что-то еще. Затем повернулся и направился к выходу, но уже на пороге замер.

— Громов, — произнёс он, обернувшись через плечо. — Там, куда вы собираетесь… Ты же понимаешь, что вас уже ждут? И это не какие-нибудь полудикие душманы! Это такие же подготовленные люди, как и ты. Только с другой стороны. Они знают, что ты придёшь. Знают, что за похищение супруги ты их на ремни порежешь! Они будут готовы. Там наверняка уже приготовили ловушку, причем не для пешки, а для ферзя!

— Знаю, — глухо ответил я. — Теперь моя очередь, мой ход.

Он коротко кивнул, вышел со двора и скрылся так же бесшумно, как и появился.

Мы с Лосем молча взвалили рюкзаки в кузов «УАЗ-а», завели мотор. Двигатель чихнул, затрясся, но всё-таки завелся. Раненого мы просто высадили. Что с него взять? Не убивать же. А в милицию не отдашь — много вопросов неудобных появится.

Отъезжая, я взглянул на пустой дом, на забор, прикрытую калитку. Сердце сжалось холодным комом. Мы оставляли здесь не строение и забор — оставляли мирную жизнь. Чтобы вернуть её, нужно было пройти через мясорубку. И черт его знает, что нас ждет впереди. Пока что, никакого плана у меня не было. Были лишь его наброски.

Дорога до Астрахани была практически пустой, заняла почти два с половиной часа. Ехали молча, почти не глядя друг на друга. Каждый был погружён в свои мысли, в свои расчёты. Я продумывал маршрут, варианты действий, слабые места. Лось, судя по его сосредоточенному лицу, делал то же самое. Разница лишь в том, что Михаил старый солдат, который брал автомат и шел в атаку, а я… А я немного другой закалки. Человек импровизации, с особыми навыками.

Да, пока что у меня не было никакой информации относительно того, какими силами располагал противник, как окопался и какую ловушку мог мне подготовить. Тот факт, что полковник Вильямс старый, опытный и коварный воин, да еще и не абы где, а в ЦРУ, не было никаких сомнений — меня готовы встречать. И если я не приму их условий, которые наверняка будут жесткими, меня почти гарантированно ликвидируют. И Лену тоже.

Без нормальных разведданных никакого плана не составить. Да вообще ничего нельзя сделать.

Но у меня в памяти еще были обрывки воспоминаний по Абу-Танф. Из прошлой жизни. Ведь именно там проходила та специальная операция, где я ценой своей жизни спас гражданских заложников. Как назло, мало что помнил. Но пока было рано об этом думать. Главное, чтобы вообще все получилось и я успел. Здесь нужна большая удача, поскольку задача, что стояла передо мной — невероятно сложная. Да что там, практически невозможная!

Любая переменная могла все сорвать.

По пути мы остановились у будки таксофона на въезде в Астрахань, связались с Виктором. Его голос в трубке был ровным, деловым — сугубо привычка КГБ-шника.

— Громов, я договорился. Можно сказать, вам повезло. Владимир Семёнович согласился помочь. Не просто так, но это не твоя проблема. У него уже есть вариант с транспортом. Рейс на Грозный, в Ханкалу. Оттуда, своим ходом до учебного военного аэродрома «Калиновская». Там, раз в три дня формируют спецборт для сирийских курсантов, возвращающихся домой с учебы. Сегодня такой день. Куда именно летит борт, узнаете уже на месте. Вас впишут в список как сопровождающих. Вроде все, дальше сами.

Я коротко поблагодарил, положил трубку.

Система, даже полуофициальная, благодаря обширным связям — работала. Конечно, не так, как в двадцать первом веке, но нужные люди были и тогда. Естественно, подобное не афишировалось и просто так на них не выйти. Кикоть, несмотря на всё своё отстранение, всё ещё умел дергать нужные ниточки.

Дача подполковника оказалась аккуратным бревенчатым домом на берегу Волги, буквально в десяти километрах. Сам хозяин — крупный, седой мужчина с спокойными глазами бывшего военного — встретил нас на крыльце, не задавая лишних вопросов. Понимал, что раз обратились — значит приспичило.

— Что бы там у вас ни случилось, меня это не интересует! — сразу заявил он. — Если Виктор попросил за вас, значит на то есть веская причина. Думаю, вы понимаете, что если что-то пойдет не так, вы меня не знаете, а я вас?

— Разумеется!

— Хорошо. Так, рюкзаки бросьте в гараж. Через двадцать минут выезжаем. У меня Волга почти готова. Надеюсь, оружия с собой нет?

— Нет! — твердо ответил я. Про пистолет упоминать не стал.

В гараже пахло бензином и старым маслом. Пока мы грузились, Владимир Семёнович коротко объяснил схему:

— Значит, слушайте внимательно… Через полчаса в Ханкалу отсюда вылетает гражданский АН-24, вы в списке пассажиров. Перелет не займет много времени. Как только сядете, вас встретит мой человек, довезёт до Калиновской. Там тоже уже всё согласовано — вы инструктора по летной подготовке, ясно?

— Ясно!

— Дальше… Борт АН-12 вылетает прямиком в Дейр-эз-Зор завтра в два часа утра. Это примерно часа два с половиной, максимум три. По прилету в Сирию, вы сами по себе. Там ни с кем не разговаривайте особо, как попали на борт тоже молчите. Но не думаю, что такая ситуация вообще возникнет. Вопросы?

Вопросов не было. Все предельно ясно.

Я слегка удивился тому факту, что подполковник оказался человеком дела — просто взял и организовал то, что нам было нужно. Без лишнего шороха и шума. Все строго по делу. Я знаю, такие люди были и в Союзе, и России «лихих девяностых». И в двадцать первом веке. И пусть, это не совсем законно, пусть не по-советски, главное — это работало. А сейчас меня не волновало ничего другого, кроме здоровья Лены и ребенка. Проблему с Вильямсом нужно решить раз и навсегда.

Пока что всё шло нормально — быстро, гладко. Это слегка настораживало. Но, видимо нам благоволила сама судьба. Фортуна тоже была на нашей стороне.

Дорога до Ханкалы, пересадка, тряский «УАЗ-ик» до аэродрома Калиновская — всё слилось в один долгий, напряжённый этап. Мы почти не спали, ели на ходу, молчали. В Калиновской нас действительно встретил сухощавый капитан с бесстрастным лицом, проводил на «бетонку», где уже стоял заведённый АН-12 с опознавательными знаками ВВС Сирии.

— Садитесь в хвост, не отсвечивайте, — коротко бросил он. — В Дейр-эз-Зоре вас снимут до прохождения контроля, так что проблем быть не должно.

Полёт занял чуть более двух с половиной часов.

Я сидел на холодном металлическом сиденье, прислушиваясь к рёву двигателей, и думал о Лене. Где она сейчас? Все ли с ней в порядке? Мысль о том, что они могут причинить ей вред, вызывала такую волну слепой ярости, что пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

Лось, сидевший рядом, казалось, читал мои мысли. Он положил тяжёлую, грубую ладонь мне на плечо, сжал. Без слов. Этого было достаточно. Долетели нормально, сели без проблем.

В Дейр-эз-Зоре нас, как и обещали, вывели через служебный выход, минуя паспортный контроль.

Вроде бы только шесть утра, а уже в такое время нам в лицо ударил сухой жар сирийского ветра. Воздух пах пылью, перегретым машинным маслом и дымом. Это чувство было мне знакомо до боли.

До Абу-Танфа отсюда — примерно шестьсот километров через пустыню и полуразрушенные дороги. Собственно, здесь и через тридцать лет ничего не изменится. Будет все та же война, все та же разруха. А страдать будет только простой народ.

За триста долларов мы взяли в аренду потрёпанный пикап у местного молчаливого араба. Выдвинулись в сторону исторического центра САР города Пальмиры, ехали почти без остановок. Пустыня мелькала за окном однообразным, выжженным полотном. Где-то вдалеке иногда виднелись столбы дыма — результаты стычек с оппозицией, которую правительственные войска президента Асада никак не могли додавить до победного конца. Партизанская война, во всех ее проявлениях.

Добрались без проблем. Пару раз нас останавливали на пограничных постах, но мое удостоверение советского офицера ГРУ везде служило пропуском. К советским военным здесь относились с уважением — помнили, что именно СССР выстроил на территории САР систему ПВО, а так же поставлял военную технику и гуманитарную помощь.

Мы угрозы не представляли. Тем более, никакого оружия с собой не везли.

А вот во время вынужденной остановки на северо-восточной окраине Пальмиры меня ждал приятный сюрприз.

Я вышел из машины, чтобы купить на местном рынке воды. А она стояла у большой палатки, торгуясь с каким-то бородатым арабом за новенький японский магнитофон. Невысокая, стройная, в военном камуфляже сирийской армии, с той самой, неуловимой военной выправкой. Её профиль, чёрные, собранные в тугой узел волосы, тёмные, умные глаза — я узнал её мгновенно.

Черт возьми, это же Лейла! Сотрудница афганской разведки ХАД, а по совместительству еще и снайперша, которая не раз приходила на выручку ко мне и группе «Зет», помогая выбираться из самых гиблых ситуаций в Афганистане в восемьдесят седьмом и ранее. Боевая, но при этом молодая и умная девчонка хорошо знала цену молчанию и умела добывать информацию там, где другие пасовали. Не зря ее ненавидел оппозиционный генерал Хасан…

Последний раз я видел ее на последнем задании, когда был тяжело ранен. С тех пор, ее судьба была мне неизвестна.

Наши взгляды встретились совершенно случайно. Сначала в её глазах мелькнуло искреннее удивление, затем недоумение, а потом быстрое, профессиональное оценивание.

— Максим Громов? — тихо произнесла она по-русски с лёгким акцентом. — Это действительно ты? Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в Москве!

Собственно, перед Лейлой у меня не было секретов. Ей можно было доверять.

Я коротко, без лишних деталей, объяснил всю ситуацию. Говорил о похищении, о Вильямсе, о Абу-Танфе. Лейла слушала, не перебивая, её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах я увидел знакомую смесь холодного анализа и готовности к действию. Она знала, что значит, когда война начинает цеплять родных…

— Абу-Танф, — повторила она задумчиво. — Это плохое место. И ситуация у тебя, Максим, плохая. То, что люди из Америки жену забрали — это низко, нечестно. Ты правильно сделал, что прилетел решать проблему. Но это опасно. То место контролируется одной из оппозиционных группировок. Американцы там чувствуют себя хозяевами.

— Знаю! — вздохнул я. — В этом-то и проблема. А ты-то как оказалась в Сирии? До Афганистана отсюда как-бы, далековато! Путешествуешь, что ли?

Она помолчала, глядя куда-то в даль пустыни.

— Нет, Максим. Я здесь на специальном задании, уже второй месяц. Перенимаю опыт наших союзников, по новому направлению. Общаюсь с советскими военными. Ты про беспилотную авиацию что-нибудь слышал?

Еще бы я не слышал. И видел и многократно наблюдал в действии. Вообще, без преувеличений, БПЛА — это будущее, за которым стоят большие возможности. В 2024 году, в Сирии мы уже широко использовали как разведывательные беспилотные летательные аппараты, так и ударные. Особенно эффективно они сочетались с артиллерией, если, конечно, взаимодействие хорошо отработано.

Но в 1988 году ничего подобного еще не было. Вернее, летательные аппараты в которых человек уже не нужен, были, но в совсем другом исполнении. Крупные, громоздкие. С пульта, конечно же, оператор дроном тогда не управлял. И слова такого тогда не было.

Концепция только зарождалась. Жаль, что потом на долгое время развитие этой отрасли попросту заглохнет.

Еще в конце семидесятых появились «Стрижи», «Ястребы» и другие, в их автоматическую бортовую систему управления вводились полетные данные, после чего машина взлетала, летела по намеченному маршруту, снимала видео или делала фото, затем возвращалась и шла на посадку. Либо отстреливалась капсула с пленкой и аппаратурой, а остальное просто падало и разбивалось. Пленку снимали, подготавливали и воспроизводили. На это уходило немало времени и часто, обстановка уже успевала незначительно измениться. Да и дорогое это было удовольствие.

— Да, знаю…- отозвался я. — Слышал и видел их в действии. Так ты учишься на оператора? Или участвуешь в обеспечении?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответила Лейла. — Я вроде советника. Вчера из Союза привезли новую партию… Это не то чтобы тайна, но не для чужих ушей. Я как раз отвечаю за перевозку и обеспечение. В содействии с правительственными войсками Сирии мы везём их с Дейр-эз-Зора на базу «Т-4», в Тиасе. Это недалеко отсюда. Будем проводить испытания.

Сирию я знал достаточно хорошо. Много где довелось побывать, поэтому представлял маршрут Лейлы. Ничего фантастического в этом не было — Советский Союз действительно отправлял партии таких машин в Сирию, но все это были специальные программы, о которых мало кто знает. Специалисты тоже были. Вполне возможно, что Лейла одна из таких — ХАД мог отправить ее по договоренности с сирийским правительством. Но меня не это сейчас интересовало. Однако сам факт упоминания про беспилотную авиацию, натолкнул на дельную, даже дерзкую мысль…

— Лейла, а что будет, если один из комплексов случайно пропадет? — негромко, осторожно, произнес я. — Временно, конечно же.

Да, с моей стороны это наглость. По сути, я предлагал ей украсть и использовать в личных целях одну единицу дорогостоящей техники. Это можно было расценить по-разному.

Она посмотрела на меня понимающим, но слегка взволнованным взглядом. Задумалась ненадолго, закусила губу. Оглянулась назад.

Там, на окраине города стояло несколько грузовиков, накрытых брезентом. Это были светло-коричневые советские «БАЗ-135МБ» с пусковыми капсулами, внутри которых размещались «Ту-143». Дальше виднелась заряжающая машина, топливозаправщик, автокран. Хорошо было видно и охрану. Видимо эта остановка была у них временной.

Не совсем понятно, в чьем ведомстве была эта автоколонна. Но это и не важно.

— Слушай, ну… — наконец ответила она. — Ведь отрабатывать практические навыки можно же не только на аэродроме, как считаешь? Например, в полевых условиях?

Я чуть улыбнулся. Лейла меня поняла правильно.

— Я здесь не самая старшая, но могу поговорить. Думаю, можно что-нибудь придумать. Попросить от лица советской разведки. У тебя удостоверение с собой?

— Конечно.

Если зарядить «Рейс», проложить правильный маршрут, можно отправить его к Абу-Танф, чтобы тот оценил обстановку, снял материалы, затем вернулся. Ну а там по результатам съемки можно хотя бы иметь представление, что и как. Это отличная возможность провести воздушную разведку. Незаконная, конечно… Но это возможно, благодаря Лейле.

Вот только это не так-то просто. Все это один большой комплекс, единое целое. Просто взять одну пусковую нельзя. Нужно было использовать все. То есть, нужно было задействовать всю автоколонну. А это, мягко говоря, сложно.

— Я попробую тебе помочь, Максим! Мне есть за что тебя благодарить… Во многом благодаря тебя, в Афганистане теперь спокойно. — ответила она, глядя мне в глаза. — Но это очень серьезная авантюра. Подобное может обернуться проблемами. И… Тебе понадобится не только разведданные. Нужен кулак, которым придется бить наверняка!

— Будет! — твёрдо сказал я. — А все проблемы я решу!

Конечно же она догадалась кого я имел в виду.

— Хорошо. Тогда, как в старые добрые времена? Группа «Зет»?

— Да, парни где-то в окрестностях Дамаска. Находятся в одном из советских гарнизонов, в ожидании. Только нужен телефон, чтобы с ними связаться.

К счастью и с этим проблем не возникло, поскольку в одной из машин автоколонны имелся спутниковый телефон. Ну, как телефон — комплекс спутниковой связи, в виде двух чемоданов и метровой параболической антенны. Громоздкая, капризная и дорогая аппаратура.

Пока Лейла ушла к начальнику автоколонны, я достал листок с контактом, что дал мне Игнатьев, набрал номер. Несколько долгих гудков, и на том конце сняли трубку. Голос был сонным, хриплым, но я узнал его сразу.

— Шут, это Громов!

На той стороне воцарилась секундная тишина, затем послышался шум, будто человек резко вскочил с места.

— Макс⁈ Чёрт возьми, откуда⁈ Ты где⁈