Капкан

Глава 10

Полусонная, наблюдаю за тем, как он аккуратно раскладывает на тарелке мои любимые ягоды и фрукты. Он говорит что-то про глупость и безрассудство моих поступков, но все слова летят мимо моего сознания. Я не хочу ни о чем думать и что-то анализировать. Врач говорит, я морально истощена и мне необходим отдых. Я с ним согласна, за последние дни мой мозг принял слишком много информации, и теперь ему требуется перезагрузка.

Собрав тарелку витаминов, мужчина берет её и, присев на кресло рядом с моей постелью, протягивает мне.

— Я говорил с доктором. Давай я куплю тебе путёвку на океан? Отдохнёшь, расслабишься. Хочешь, возьми сестру с собой или подругу, — он кажется искренним, но от его присутствия меня, все равно, тошнит.

— Я хочу, чтобы ты ушёл, Эльдар, — шепчу себе под нос.

Меня словно через мясорубку раз десять пропустили — чувствую себя настолько раздавленной, что даже не могу прогнать его должным образом.

— Давай поговорим.

— О чем нам говорить? Мне необходим покой, — меня злит он, злит, что продолжает проявлять заботу… злит, что сейчас рядом со мной его силуэт.

— Ясность всем приносит покой. Можем обсудить насущные проблемы, постараюсь помочь, но если не хочешь говорить о них, то всегда можем решить нашу с тобой проблему.

— Какую проблему? — тяжело вздыхая, приподнимаюсь по спинке кровати.

— Ты презираешь меня, считая, что корыстно сделал тебя своей любовницей.

— А ты хочешь нагло утвердить об обратном? — усмехаюсь, не веря своим ушам.

— Хочу…

— Нет, постой, — прерываю, не дав ему продолжить. — Умоляю, только не начинай говорить мне о любви и прочей чуши. Я отказываюсь слушать это.

— Хорошо, объяснюсь иначе, ведь ты мне так и не дала возможности это сделать.

— И ты, воспользовавшись моментом, решил добить лежачего?

По его взгляду понимаю, что пропускает мои слова мимо ушей, и даже не собирается отвечать на вопрос.

— Мне было около тридцати пяти. У меня никогда не было серьезных отношений, и самые огромные чувства, что я испытывал, были мимолётной симпатией.

— Мне это неинтересно, — перебиваю его, не желая слушать.

— Я переступил тот порог, когда человек хочет жениться по любви, да и не верил, что со мной случится подобное, — будто, не слыша меня, продолжает он. — Поэтому, я выбрал достойную девушку и женился на ней. Я прожил с ней четыре года. Нам удалось найти общий язык, и вскоре она родила мне сына, — продолжает "увлекательную" историю, от которой, судя по всему, мне должно стать легче.

Я снова пытаюсь перебить его, сказать, что мне искренне наплевать на его желание исповедаться, ведь это больше не имеет никакого значения. Прошу его уйти, но он даёт твёрдый отказ, сказав, что ему необходимо объясниться. Хочется встать поперек его нужд и прогнать из палаты, но не нахожу для этого физически сил, поэтому сдаюсь.

— Пока я работал, она создавала нашу семью, создавала уют в нашем доме, встречала с работы, кормила, заботилась. Ни одна женщина ко мне не относилась так, как она, если не брать тех сотен нянь и помощниц, которые заменяли мне мать. Мне казалось, что я обрёл все, — делает небольшую паузу, — А потом встретил тебя. Знаешь, такое обычно случается с подростками — случайное столкновение и вспышка эмоций с первого взгляда. Я был верен Заре вплоть до этой встречи, а потом все пошло кувырком.

— Что ты хочешь донести до меня этим рассказом, Эльдар? — спрашиваю, тяжело вздохнув. Каждое новое произнесенное им слово действует на меня отрицательнее прежнего, и я хочу закрыть уши, лишь бы не слышать его.

— Я хочу донести то, кем ты была для меня. Я считал тебя той, которую должен был встретить намного лет раньше, чем создалась моя семья. Ведь только рядом с тобой я пережил весь спектр эмоций, который должен испытать каждый. Ты меня вернула в мои двадцать лет, внесла краски в мою жизнь. Ты просишь, не говорить этого, но я тебя и правда любил. Как любят в школах безрассудные подростки, готовые бросать все и мчатся к предмету своего обожания. С тобой всё было спонтанно, необдуманно, по-глупому влюблённо, и это делало меня по-настоящему счастливым.

С уст вырывается смешок. Я не знаю, говорит он правду или лжёт, но его слова не цепляют. Совсем. Оказывается, мне уже плевать, кем он меня считал, и сейчас меня лишь нервирует его присутствие рядом.

— Я нёс ответственность за вас двоих. Но брось Зару — я бы разрушил всю её жизнь, а что касается тебя, — замолкает, — Признаюсь, я не осознавал, что рушу и твою жизнь, ведь решил, что ты молода, красива, беззаботна и вся эта история быстро потеряет смысл в твоей жизни, — наконец, заканчивает свою речь.

— Ну всё, твои красивые слова залечили мои раны, — саркастично улыбаюсь, — Теперь запорхаю снова.

— Твой сарказм неуместен. И будь ты правда ранена, не полезла бы в пасть к хладнокровному зверю.

— Плавно перешли к тому, что на самом деле тебя волнует, — не скрываю насмешки, догадываясь, о каком звере идёт речь.

— А почему, собственно, меня не должно это волновать? Человек ни во что тебя не ставит, а ты приводишь его в нашу квартиру и проводишь с ним ночь!

Его слова, как кувалдой по голове — вытрезвляют, выбивая всю дурь из неё.

— Даже не знаю с чего начать, — отвечаю в смятении. — То ли с того, что квартира уже давно перестала быть нашей, либо с того, что не твоё дело, с кем я хочу проводить ночи в своей постеле. Да и…

— Ты ведь должна понимать, что ему от тебя только постель и нужна?! — перебивает меня.

— А ты решил, что мне его душа нужна? — начинаю злиться. — Не лезь в мою жизнь, пока я не решила ответить тебе взаимностью! Ты же понимаешь, что твоей жене не понравится моё чистосердечное?!

— Тогда мне ещё непонятнее, как ты терпишь от него скотское отношение к себе, — мои угрозы, будто мимо его ушей пролетают.

— Объясню доходчиво, — приближаюсь к нему поближе, чтобы разглядеть каждый миллиметр его лица, который сейчас исказиться от злости. — Просто представь себе, какой у нас с ним сумасшедший секс, раз я закрываю глаза на все остальное, — каждое слово произношу с наслаждением, упиваясь его эмоциями, которые становятся все ярче.

Он резко вскакивает с места, отшвырнув тарелку с фруктами в сторону. Она с треском разбивается об стену, и осколки рассыпаются у моих ног.

— Он тебя шлюхой называет, оскорбляет, а ты терпишь это все, лишь потому, что он хорошо тебя тр… — резко замолкает, не закончив свой вопрос.

Не в его воспитании произносить то, что он хотел произнести. Но все же, мне приятно, что я не утратила способность бить по мужскому самолюбию.

Сжав кулаки и стиснув зубы, он начинает ходить по палате взад-вперёд, давая мне возможность проанализировать все его слова, сказанные сегодня. И вдруг я понимаю, что так и не узнала у него, откуда он знает, кого я приводила в квартиру. Да и вообще, он не может знать, как сложились наши отношения с Роландом после Ямайки.

— Да и откуда тебе стало известно, с кем я провожу время в своей квартире?

— У меня свои источники. Или ты думала, что я оставлю тебя без присмотра?

— Что? Ты следишь за мной? — чувствую, как градусы во мне начинают повышаться. Чувствую, что готова вцепиться в него зубами и разорвать на куски.

— А ты удивлена? — спрашивает с ухмылкой на лице.

— Ты не имеешь никакого на это право, — цежу сквозь зубы.

— Имею полное право на всё. Ты живешь в моей квартире, приводишь туда всяких мужиков и думаешь, что я пущу это на самотек?

Я смотрю на него в полном смятении и ужасе. Не верю, что это говорит он — человек, который твердил, что квартира полностью моя, и я могу делать в ней всё, что мне заблагорассудится.

— Пошёл вон отсюда, — шепчу сначала себе под нос, — Пошёл вон! — но не совладав с эмоциями, хватаю подушку из под себя и швыряю в него, после чего, бросаю все, что попадает под руку.

Начинается резкий треск в голове, чувствую слабость и как всё кружится вокруг, но не могу позволить себе промолчать. Он пытается меня успокоить и заткнуть всю брань, доносящуюся из моих уст, но все прекращается лишь тогда, когда в палату входят.

Обернувшись, вижу Демида, который переводит недовольный взгляд с Эльдара на меня.

— У тебя все в порядке? — интересуется сдержанно, разглядывая хаос вокруг.

— Да, господин Сараев уже уходит, — отвечаю с отдышкой и презрением в голосе.

— Я тоже думаю, что вам пора, — Демид обращается к Эльдару и протягивает в знак вежливости руку.

Решив, не усугублять ситуацию, мужчина поддаётся и, пожав руку Демиду, выходит из комнаты.

— Что тут произошло? — собирает все, что разлетелось по полу.

— Душевный разговор, — откидываюсь обратно на подушку, стараясь прийти в чувства.

— Я договорюсь, чтоб к тебе никого не впускали, если тебе это необходимо, — поднимает голову, заботливо улыбаясь глазами.

— Буду очень тебе благодарна, — смотрю на него с признанием и с большим чувством вины, — Прости за машину.

— Это такие мелочи. Я рад, что всё обошлось, и ты в порядке. Водитель фуры говорит, что ты за пару секунд до аварии свернула в кювет.

— Я не помню. Врачи утверждают, что я потеряла сознание на фоне сильного переутомления.

— Тебе есть с кем об этом поговорить? — интересуется с искренней взволнованностью, садясь рядом.

Смотрю на него и понимаю, как сильно ошибалась в нем. Думала, что разбираюсь в мужчинах, что знаю, кто передо мной сидит — эгоцентричный, зацикленный на себе молодой человек, а оказалось, что я лишь разбираюсь в глупых мальчишках, но ничего не смыслю в настоящей мужской натуре. Может быть, я так и осталась той дурой, которой была ранее и решила, что я умная, лишь от того, что окружила себя дураками?

— Мне нужно время, чтобы прибраться в голове. В ней слишком много информации, которую некуда складывать.

— Помочь разобраться?

— Время поможет. Зачем мне тебя попусту беспокоить? — натягиваю улыбку.

— Раз ты теряешь сознание, значит это важно.

— Если взять все по-отдельности, то маленькие глупости, но если все сложить вместе и приправить эмоциями, которые невозможно объяснить, получается полнейший хаос. Мне просто нужно разобраться со всем по порядку.

— В этом списке есть Роланд?

— А ты как думаешь? — с досадой усмехаюсь, понимая, что он то занимает особое место в моих тревогах.

— Давай поговорим об этом.

Кто бы мог подумать, что он станет тем человеком, с которым мне всегда будет хотеться говорить по душам.

— Понимаешь, мне не обидно, что все закончилось, я знала, что наша связь не вечна. Меня гложет то, как все закончилось. Так со мной никто никогда не поступал и не унижал.

— Дело не в тебе. Сколько вы были вместе? Я говорю вместе, потому что знаю Роланда, если он был с тобой, значит был только с тобой, а это уже отношения, как бы вы это не называли.

— Я не считала. Разве это имеет значение?

— Имеет, если человеку наскучивает каждая на его пути за считанные дни. Я сейчас не хочу оправдать его поступок, но я вижу в нем чуть больше, чем кажется на первый взгляд.

— Что? В этом ударе была заключена любовь? — саркастично ухмыляюсь, стараясь скрыть обиду.

— Я не собираюсь преувеличивать его чувства и говорить о любви. Но давай будем оценивать трезво — что-то в тебе его цепляет, иначе бы столько с тобой не церемонился.

— Говорят, я неплоха в постели, — стараюсь все перевести в шутку, не желая брать в голову слова Демида.

— Думаешь, за столько лет, в его жизни не было поопытнее и лучше? — улыбается, вскинув брови вверх.

— Ну раз он менял их за считанные дни, то напрашивается один ответ, — улыбаюсь в ответ.

— Дело ведь не только в сексе.

— Демид, — перебиваю его, не дав возможности продолжить. — Я бы согласилась с тобой, если бы не одно "но" — когда мы остаёмся наедине, мы всегда занимаемся только этим. Мы не разговариваем, не делимся друг с другом тайнами. Я, черт возьми, не знаю, какой цвет ему нравится и какие блюда он любит. Я не знаю об этом человеке ничего. Это невозможно назвать отношениями, и в них нет никаких чувств, кроме похоти.

— Зачем тебе знать его любимый цвет и любимое блюдо? Готовить собралась для него? — широко улыбается.

— Я к тому, что дело только в сексе.

— То есть ты не знаешь ничего, что важно для него?

— Знаю, — виновато улыбаюсь и поджимаю губы, вспомнив истории про маму, сестру и Ариану. — Но это все случайность, сомневаюсь, что он хотел, чтоб я знала.

— Медея, — смотрит на меня, как на дуру. — Ты до сих пор думаешь, что если бы он не хотел, ты бы об этом всем узнала?

— Это правда все было случайностью. Его злит тот факт, что я знаю об этом.

— А может его злит тот факт, что он и не пытается огородить тебя от этого?

— Знаешь, ты большой романтик, — смеюсь над ним.

— Какая уж с вами романтика? — закатывает глаза. — Я говорю то, в чем уверен.

Отвечаю ему молчанием. В палате нарастает тишина, он встаёт с места, заметив осколки в ногах, и начинает собирать их. Смотрю на него, а меня разрывает на части та, кто на самом деле имеет значение для Роланда.

— Ты знаешь про Ариану? — вырывается из уст.

Он бросает удивленный взгляд на меня.

— Мне больше интересно, откуда ты о ней знаешь?

— Случайность, — пожимаю плечами.

— Случайность? Ты глупая или притворяешься ею? О таком случайно невозможно узнать!

— Так ты знаешь ее? — решаю не реагировать, он ведь даже не может предположить, в каких условиях я обо всем узнала.

— Я знаю о ней, но лично не был знаком. Тема о ней поднималась дважды за двадцать лет нашей дружбы. Чтоб ты понимала, о ней не знают даже Эрик с Ратмиром. И ты серьезно называешь это случайностью?

— Расскажешь мне о ней? — продолжаю игнорировать тему "случайности".

— Это слишком важно для Роланда, чтоб об этом рассказывал тебе я. Не имею права.

С уважением принимаю его ответ и даже не думаю продолжать упрашивать.

Улыбаюсь, хоть внутри и кошки скребут. Все же, мысль, что она для него настолько сокровенна бьет по мне сильнее, чем можно было представить. О ком-то молчат, потому что незначимы и предназначены для утех, а о ком-то молчат, потому что бесценны.

— Это давно в прошлом, все что могу сказать, — старается поддержать.

— А если она вновь появится в его жизни. Что тогда? Ты ведь можешь поделиться своими догадками?

— Если бы подобное было возможно, то она бы стала для него всем. Если конечно была бы той, какой он ее помнит.

Решаю не продолжать. В конечном итоге, он лишь подтвердил мои мысли — ни больше, ни меньше.

* * *

Как говорят в народе, я "родилась в рубашке" — отделалась небольшими ушибами и вывихами (ну и лишением прав за вождение в нетрезвом состоянии. Однако, Демид обещал решить эту проблему). Поэтому, через еще несколько дней, меня выписали из больницы. Родителям я не сказала о случившемся, в очередной раз соврала, сообщив, что уехала в командировку, и пообещала по возвращению сразу взять отпуск и приехать к ним.

После разговора с Эльдаром, я бы с радостью поехала к ним прямо из больницы, так как поняла, что он расценивает мое проживание в той квартире не так, как расцениваю его я. Но ссадины на моем лице и гематомы на теле вызвали бы у них слишком много вопросов, на которые я не хочу отвечать.

На выписку за мной заезжает Демид. Это уже не кажется мне удивительным, я знаю, что он не оставит одну. Они с Крис были спасением для меня эти дни, за что я им останусь благодарной на долгие-долгие годы вперёд.

— Нам необходимо поговорить, — сообщает Демид, когда садимся в автомобиль.

— Я не спала всю ночь, это сможет подождать до дома?

— Опять не спала? Я же попросил врачей назначить тебе снотворное.

— Снотворные не помогают. Меня мучают кошмары. Хочу поспать хотя бы час в дороге.

— Хорошо, поговорим, когда доедем, — беспокойно улыбается и заводит машину.

Я закрываю глаза, в надежде не увидеть снов, но только оказываюсь в объятиях морфея, начинаю видеть все те же лица, которых никогда не видела наяву. Но только теперь, я впервые отчетливо вижу, где нахожусь. Это был большой двор, где собралось много народу и среди них, где-то вдалеке, я вижу знакомое мужское лицо. Это был никто иной, как Эрнест. Он стоял на ногах, здоровый, счастливый, обнимал женщину, стоящую ко мне спиной, и разговаривал с незнакомой мне парой. Они смеялись, выпивали что-то со стаканов, держащих в своих руках, не подозревая, что с минуты на минуту начнется кошмар. Я со страхом ожидала, когда они начнут все гореть, кричать и превращаться в пепел у моих ног. Но впервые ничего подобного не случилось. Вместо этого, я вдруг увидела Роланда, он был совсем мальчишкой — таким, каким я видела его на фотографии, вложенной в книгу. Он подбежал ко мне, а за ним серый питбуль.

— Смотри, чему я его обучил, — произносит важно, будто старается впечатлить меня. — Дикс, — обращается к собаке, — Сидеть.

Собака беспрекословно слушается его, и Роланд продолжает дрессировку, которой Дикс спокойно поддается. Я чувствую радость и гордость за Ханукаева, хвалю его, и он довольно принимает мои слова. А после разрешает поиграть с питбулем.

Просыпаюсь я только тогда, когда меня будит Демид. Приятный сон так и не превратился в очередной кошмар, который хотелось бы забыть, наоборот, оставил странный теплый осадок в груди.

Сонная выхожу из машины и только сейчас понимаю, что нахожусь среди высоток, в одной из которых, мы собираемся на собраниях с братством.

— Что происходит? — озадачено смотрю на друга, который подходит ко мне, — Мне сейчас необходимо спокойствие, Демид.

— К сожалению, я не могу обещать тебе его сегодня.

— Тогда может не стоит начинать этот разговор?

— Пройдем, — игнорирует, указав рукой ко входу в другое здание, что рождает еще больше вопросов в голове.

Заходим в лифт, он нажимает на кнопку шестьдесят девятого этажа, и мы начинаем путь.

— Так ты объяснишь, в чем дело?

— Обязательно, но не здесь.

Не настаиваю, хоть и начинаю сходить с ума от волнения и любопытства. Стараюсь терпеливо дождаться, когда лифт доедет до нужного этажа, и я наконец узнаю, что происходит, и почему я здесь.

Доехав, проходим к двери, Демид открывает её и пропускает меня войти первой. Оказавшись внутри, понимаю, что нахожусь в чьих-то лофт апартаментах.

— Ты здесь живёшь?

— Нет, — идёт вперед. — Проходи.

Следую за ним и оказываюсь в гостиной. Улыбаюсь, увидев панорамные окна, из которых открывается вид на весь город, но увидев сидящего на диване Роланда, улыбка мгновенно испаряется с лица. Все сотрясается внутри, при виде него, и я еле сдерживаюсь, чтобы не устроить скандал. Мне хочется плюнуть ему в лицо, сказать, кем я его считаю. Меня гложет ненависть и обида к нему, к его безразличному виду. К тому, что за столько дней, он так и не принёс мне свои извинения, да что уж там, он так ни разу и не навестил меня.

— Долго мне ещё ждать, Демид? — бросаю недовольный взгляд на него, пока он садится рядом с Ханукаевым, который встаёт и идет к барной стойке.

— Ты всё решил? — интересуется Демид у него.

— Да, — мурашки пробегают по коже, как только слышу его голос. Ощущение, будто не слышала лет сто.

Злость просыпается к самой себе, за реакцию, которой быть не должно.

— Присаживайся, — Демид обращается ко мне.

— Я постою.

— Как знаешь, — выпрямляется, показывая этим, что приступает к разговору. — Поговорим о, якобы, твоей квартире.

— О Господи, Демид, ты серьёзно? — закатываю глаза, не желая обсуждать эту тему. Она настолько противна, что вызывает рвотный рефлекс.

Роланд подходит с двумя стаканами виски со льдом и протягивает один мне. Игнорирую, стараясь не смотреть в его сторону.

— Вместо успокоительного, — убеждает взять.

— В твоем присутствие даже наркотики не способны успокоить, — язвлю, бросив презрительный взгляд на него. — Демид, если ты привёз меня сюда, чтобы читать нотации, то я ухожу.

— Никаких нотаций. Просто хочу сообщить тебе то, о чем наверняка ты не догадываешься.

— Если, конечно, не больная на всю голову, — с привычным холодом добавляет Роланд и, протянув стакан другу, уходит.

Хочется послать его в глубокое путешествие, но решаю быть выше этого.

— Это человек Эльдара сообщил Роланду, кому принадлежит квартира, — сообщает Демид.

— Откуда Эльдару знать, что он был у меня?

Только после собственного вопроса, вспоминаю, что Сараев уже сам признался, что следит за мной.

— Это я тебе и хотел сообщить. На днях, мы вошли в твою квартиру…

— Что вы сделали? — у меня от возмущения глаза на лоб лезут, и я уже готова была покрыть их трёхслойным матом, но Демид меня перебивает.

— Подожди, пожалуйста. Мы нашли в каждой комнате по прослушиваемому устройству. Думаю, не стоит объяснять, с чьей руки они там оказались? — его лицо искажается и от злости, и от жалости ко мне, а я стою, как вкопанная, и пытаюсь понять услышанное. — Он знает обо всём, что ты делаешь и говоришь в пределах той квартиры.

— Этого не может быть, — произношу с трудом. — Эльдар со мной так бы не поступил.

Ноги становятся ватными, я сажусь на край дивана, чтобы не упасть, и начинаю прокручивать всё, что когда-либо было между мной и мужчиной моей мечты. Вспоминаю, как он угадывал все мои желания, исполнял мечты и "читал" мысли. Душа отказывается верить, что чуткость и внимательность Эльдара — это всего лишь присутствие "ушей" в квартире, в которой я жила столько времени.

— Вот выписка по номеру, от которого пришла информация, что ты проживаешь в квартире Эльдара, — цитирует слова из сообщения.

Перечитываю его несколько раз: «И какого тебе было провести ночь с Медеей в квартире Эльдара?», потом смотрю на номер и кому он принадлежит. Вижу знакомое имя Дмитрия и его фамилию с отчеством.

Не знаю, куда себя деть, чувствую, как начинаю задыхаться от боли, которая поглощает каждый орган моего организма.

— Это точно он поставил прослушивающие устройства? — еле выдавливаю из себя слова.

— Увы, — поджав губы, протягивает другой документ, подтверждающий, что всё было оплачено больше двух лет назад с карты Эльдара Сараева.

К глазам подступают слёзы обиды и масштабного разочарования. Не знаю, как сдержать эти эмоции в себе, побороть их и не показаться слабой.

— Тебе нравится здесь? — решает, как мне кажется, сменить тему разговора.

— Красивый вид, — отвечаю дрожащим голосом.

— Оставайся здесь. Квартира оплачена на год вперёд, и в ней никто не живёт. И оставайся в братстве, заработай себе на квартиру и только потом спокойно уходи от нас.

— Я не нуждаюсь в жалостливых подачках, Демид. Я уже приняла решение, и хочу, чтобы ты с уважением к нему отнёсся. Если ты переживаешь, что я вернусь в ту квартиру и продолжу жизнь в ней, то можешь быть спокоен. Я девочка большая, способна сама решать свои проблемы, — делаю небольшую заминку, — По крайней мере с этой проблемой справлюсь.

— Это не жалостливая подачка. Хорошо, оставайся здесь хотя бы до тех пор, пока не найдёшь себе новую квартиру.

— У меня есть родители, я поживу у них.

— То есть, вольная птица решила вернуться в клетку? — вскидывает брови, аккуратно улыбнувшись.

— Судя по всему, я из клетки и не выбиралась. Поэтому, я не хочу принимать твоё предложение. Чем клетка Эльдара или ваша лучше родительской? Из всех зол, я выбираю самое меньшее и безобидное.

— Ты сюда можешь приводить кого угодно и когда угодно. Мы не ставим тебе никаких ограничений.

— Мы, — усмехаюсь с досадой, только сейчас догадавшись, что Роланд к этому тоже причастен. — Дело не в тех, кого я захочу привести. Просто я отказываюсь хоть как-то зависеть от тебя, тем более от Ханукаева. Это ниже моего достоинства.

Демид вздыхает, качая головой и отводит взгляд чуть в сторону. Понимаю, что Роланд где-то неподалёку, сидит и слушает весь наш разговор. Это сводит меня с ума, играет на расшатанных нервах. Так хочется выговориться, но придется проглотить всю грязь, оставив её в себе.

— Хорошо, настаивать не буду. Через три дня будет твоё последнее дело в Лондоне. К твоему сожалению, тебе придется полететь и отработать один вечер, а потом ты свободна, — улыбается.

— Конечно. Отправь мне пожалуйста всю информацию на почту, я изучу её. Моё ведь присутствие не так обязательно на собрании?

— Не обязательно.

— Спасибо. За всё. И даже за это, — натягиваю улыбку, указывая на бумаги, лежащие рядом.

— Знай, что я расстроен твоему отказу.

— Уверена, это место не станет долго пустовать.

Я прошу его заказать мне такси и встаю с места. Обернувшись, встречаюсь взглядом с Ханукаевым, сидящим за столом и крутящим в руке стакан виски. Он прожигает меня взглядом, и я стараюсь ответить взаимностью.

Уже хочу уйти, как вдруг в голове зарождается план.

— Эльдар до сих пор прослушивает квартиру? — обращаюсь к Демиду.

— Да, он не в курсе, что нам всё известно.

— Есть возможность разыграть сцену, будто я переезжаю жить к Роланду? — от одной только мысли, в какое бешенство придёт Эльдар, моё настроение на доли секунд поднимается.

— Почему бы и нет? Роланд? — Демид смотрит на друга, и я следую взглядом за ним.

У мужчины на лице появилась легкая ухмылка на лице. Вижу, что ему нравится идея немного поиграть с Сараевым.

— Если необходимо моё присутствие, то только после Лондона, — отвечает спокойно.

— Эффектнее будет с тобой, — говорит Демид то, о чем я думаю.

Роланд положительно кивает, и я, ничего не ответив, направляюсь к выходу.

После услышанного и узнанного, возвращаюсь в квартиру с особым презрением. Она теперь кажется такой чужой, небезопасной. Будто бы в стены просочилась сырость тюремных камер. Понимаю, что не смогу остаться здесь больше ни на день, ни на час, поэтому собираю все необходимые для первого времени вещи и еду ночевать в отель.

Сложись чуть иначе отношения с Роландом, я бы с радостью приняла предложение Демида и переехала в апартаменты с прекрасным видом. Да, у меня есть ещё достаточно сбережений, чтобы погашать ипотеку и небольшие долги родителей, а также снимать себе квартиру. Однако, деньгам быстро придёт конец, если я не решу в ближайшее время, в каком направлении мне двигаться дальше.

Оказавшись в своём номере и разложившись, замечаю несколько пропущенных вызовов от Эмми и перезваниваю ей.

— Алло, — заплаканный голос сестры действует на меня мгновенно. Я вскакиваю с места и пытаюсь понять у неё, что произошло. — Мне так плохо. Поговори со мной, пожалуйста.

— Ты где? Давай я вызову тебе такси, и ты приедешь ко мне?

— Ты в городе? — удивляется.

— Да, потом всё объясню. Скажи родителям, что едешь с ночевкой к кому-нибудь из подруг.

— Хорошо.

Она сбрасывает, а я спешу заказать такси.

Через час, она стоит на пороге моего номера с озадаченными и заплаканными глазами.

— Потом поговорим об этом, — понимаю, что моё проживание в отеле рождает у неё вопросы, но сейчас я не хочу обсуждать это. — Лучше скажи, что стряслось?

— Ты сейчас решишь, что я очень-очень глупая, раз так трагично приняла эту новость.

— Какую новость?

— Я была у Ханукаевых дома, и Осман привёл сегодня девушку в дом, познакомил со всеми, — с трудом заканчивает фразу, вновь ударившись в слёзы. — А потом я случайно наткнулась на них, когда они целовались. Меня чуть не вырвало, — договорив, начинает рыдать в голос и падает в мои объятия.

Меня накрывает лавина терзающих чувств. Молча прижимаю её к груди и даю возможность выплакаться. Хуже собственных душевных мук — муки самого близкого человека. Неужели, мои слёзы так же действовали на родителей? Это ведь подобно тому, что кто-то безжалостно вырывает сердце из груди, и ты стоишь, истекаешь кровью, но продолжаешь жить.

Я знаю, что пройдёт время, и она обо всём будет вспоминать с улыбкой, но сейчас ей больно, а значит больно и мне. Я не пытаюсь ее успокоить, пусть спокойно переживает свою трагедию так, как велит ей сердце. Не мне её учить, как надо. Я лишь счастлива тому, что вся эта история закончилась, так и не начавшись, оставшись невинным всплеском чувств.

— Я же знала, что не нравлюсь ему, совсем маленькая для него. Знала, что между нами ничего быть не может. Тогда почему всё равно так больно и неприятно?

— Потому что понимала ты головой, а сердцем ждала другого, — понимающе улыбаюсь. — У нас девочек всегда так, все проходим через это.

Немного успокоившись, она решает рассказать мне про эту девушку, но снова начинает плакать. Ей требуется пару часов, чтобы выговориться обо всем, выплакаться и успокоиться. Я в свою очередь стараюсь скрасить её оставшийся вечер вкусным ужином от отеля и легкой комедией по телевизору.

Она ложится рядом, кладет голову мне на живот, и я чувствую такой прилив любви. Я не знаю, какие найти слова, чтобы описать это нежное, трепещущее чувство в груди, когда тебе хочется отдавать всё без остатка во имя другого, не желая получать ничего взамен. Поглаживая её волосы, думаю обо всём и ни о чём одновременно.

— Почему ты соврала родителям? — вдруг интересуется Эмми.

— Ты ведь видела ссадины на лице. Не хочу, чтобы они задавались лишними вопросами и переживали попусту.

— А мне скажешь, откуда они у тебя?

— Попала в небольшую аварию.

— Ты в порядке? — приподнимается и смотрит на меня.

— Как видишь, — улыбаюсь ей.

— Есть смысл спрашивать почему ты живёшь здесь?

— Временное неудобство, затеяла небольшой ремонт в квартире, — не хочу говорить правду, чтобы не вдаваться в подробности. — А скоро вообще перееду к вам на недели две.

— Сомневаюсь, что ты столько выдержишь, — как-то хитро начинает улыбаться в ответ. — Встречи с Роландом требуют больше свободного времени.

— Что? — из уст вырывается смешок и я озадаченно смотрю на неё, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Только не отрицай, я видела вас вместе, — она садится рядом, продолжая улыбаться.

— И где же? — решаю, что ей показалось или она так неудачно шутит, ведь мы с Ханукаевым старались всегда обходить стороной общественные места.

— На парковке у их бара. Сначала просто стояли разговаривали, а потом поцеловались, — её улыбка становится всё шире, а я пытаюсь понять, когда подобное было. — Я была с Османом и с Терезой, он должен был отвезти нас домой после работы, но ему надо было срочно заехать в бар, поэтому взял нас собой.

— М, вот как, — натянуто улыбаюсь, делая глоток воды, — Кто-то ещё видел?

— Только я. И это повергло меня в ужасный шок. То ли от того, что ты связалась с Роландом, то ли от того, что я увидела, как ты целуешься.

— О Эмми, — начинаю смеяться, закатив глаза.

— Ты в него влюблена? — с предвкушением смотрит на меня, а я начинаю смеяться ещё сильнее.

— Нет, малышка. Между нами была небольшая интрижка, но всё уже закончилось.

— Я вас видела буквально недавно, — морщит лоб.

И тут я понимаю, когда она могла увидеть нас. В тот день, когда он увидел в клубе с сигаретой в руках. Вспомнив, какое тогда пламя между нами вспыхнуло, мне становится неловко перед сестрой, которая ещё даже в отношениях не состояла.

— Мы через пару дней после этого расстались.

— Как можно расстаться с человеком, с которым такие эмоции испытываешь? — разводит руками, смотря на меня как на дуру.

— Какие такие эмоции? Смотри фильм давай, — пытаюсь уложить её обратно, но она не поддаётся моим манипуляциям.

— Ну когда ты так целуешь человека, разве может возникнуть желание перестать с ним общаться за несколько дней?

— Всё может измениться за одну минуту. А тут мы с Роландом. Говорю, это была мимолётная интрижка.

— Такая ты врунишка, Медея, — делает наигранно обиженное лицо и ложится рядом.

— Я с тобой сейчас крайне откровенна, чтоб ты понимала.

— И то, только потому, что я увидела вас.

Решаю ничего не отвечать. Молча обняв её, закрываю глаза и стараюсь уснуть, чтобы мысли о Роланде не успели разрастись до масштабных размеров.

Эти несколько дней, проведённые с сестрой, отдалившись от всех, помогли мне собраться и взять себя в руки. Теперь я уверена, что мне необходима рядом семья. На данный момент только они смогут развеять все тучи над головой, дав возможность солнцу освещать мои дни.

* * *

Пройдя регистрацию в аэропорту и направляясь в зал ожидания, где уже сидели ребята, я замечаю старого знакомого, с которым нас сталкивала судьба в университетские годы. Он был приглашенным профессором из Германии, который читал нам лекции по финансовой безопасности.

Помню, тогда возросла посещаемость женской половины группы, и каждая сходила с ума от голубоглазого немца, говорящего с европейским акцентом на русском.

— Рейн, — подхожу к мужчине в солидном костюме, сидящем на кожаном диване и листающим один из самых популярных глянцевых журналов страны.

Оторвав взгляд, он всматривается в мое лицо, пытаясь вспомнить.

— Медея, — напоминаю ему.

— Медея? — встаёт с места, расплываясь в улыбке. — Тебя с трудом узнаешь, как же ты изменилась с нашей последней встречи, — радушно обнимает меня и целует в щеку.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — отвечаю искренней взаимностью, радуясь нашей встречи и тому, что вспомнил.

— Спрашиваешь, — бросает на меня оценивающий взгляд, — Всё-таки, с такими ногами, ты должна была стать моделью.

— Кто ж знал, что ты окажешься прав, — широко улыбаюсь, вспомнив, как он советовал мне бросить экономический и идти в модельный бизнес.

Но тогда я была полна амбиций и целей. Мечтала стать бизнес леди, занимающейся финансами, и работать в роскошном офисе. Трудно сказать, когда все мои желания пошли коту под хвост и стали мне чуждыми. Ощущение, что все случилось по щелчку и разлетелось по ветру.

— Как ты? Присаживайся, — приглашает сесть рядом, — Смотрю, всё у тебя сложилось отлично, раз находишься в бизнес классе.

«Лучше б в экономе» — проносится в голове, вспомнив, с кем мне предстоит лететь и проводить целые сутки вместе.

Разговорившись, мы теряем счет времени. Он рассказал, что женился на девушки с моего потока, которая безответно млела от него на протяжении долгого времени. У них появился сын, и вот, спустя несколько лет, они развелись. Я была крайне удивлена его сложившейся личной жизнью, в особенности, с кем он решил её связать. Мы часто собирались большой компанией вместе, и меньше всего, рядом с Рейном я представляла глупую, взбалмошную девицу, у которой были сломаны все ориентиры. Я даже себя рядом с ним никогда не представляла: не ёкнуло в груди много лет назад, и даже сейчас, сидя с его обворожительной персоной, я понимаю, что мы совсем из разных миров. Мне не хочется притворяться, играть, флиртовать. Нет цели заполучить его мужское внимание, я будто в этом перестала нуждаться. Я просто рассказывала ему о случившемся со мной за эти годы, утаивая о важном. Это сложно назвать откровенным разговором, но легко — приятным.

— Если будет сложно в поисках работы, обращайся, постараюсь помочь, — говорит со всей серьёзностью, когда я сообщаю ему о своём решении уволиться.

— Ты представляешь меня сейчас экономистом в солидном костюме? — усмехаюсь, указывая на свой беспорядочный вид.

— Обижаешь. Я всегда говорит, что вижу тебя на обложках журналов, померишь? — улыбается. — Если задашься такой целью, вот мой номер, — достает из внутреннего кармана визитку и вручает мне.

— Ты теперь работаешь агентом в модельном бизнесе?

— Нет, отвечаю за финансовую безопасность этого журнала, — кладет рядом глянец, который листал до моего появления.

Как странно и удивительно порой складывается судьба: ты задаешься вопросами, думаешь, где найти ответы, а жизнь просто сталкивает тебя с нужными людьми в нужное время. И тут уже всё зависит от тебя — ты либо понимаешь и принимаешь "ответы", либо продолжаешь гнаться за журавлями в небе. Я не думаю о обложке журнала, как и не думаю о том, чтобы сделать карьеру, позируя перед камерами, но я с радостью воспользуюсь связями, чтобы попробовать что-то новое в своей жизни. Она ведь для этого предназначена?

Объявляют рейс Рейна, и мы прощаемся, договорившись встретиться после наших командировок.

Пройдя мимо зеркала, останавливаюсь на миг, бросив на себя оценивающий взгляд. Облегающие джинсы на завышенной талии, топ и объёмная куртка сверху — вроде простой набор, но он сводит с ума даже меня. Улыбаюсь собственному отражению, улыбаюсь удаче, улыбаюсь вернувшейся уверенности и силе, что покинули меня на время.

— Думали, бросишь нас и улетишь другим рейсом, — отшучивается Эрик, намекая на Рейна, как только подхожу к ним.

— Разве я смогу променять вас на кого-то другого? — отвечаю ему в тон и приветствую их с Ратмиром поцелуем в щёку, демонстративно игнорируя Роланда, который сосредоточенно что-то вычитывает на экране своего ноутбука.

Обходя его сзади, чтобы сесть на удобное кресло, не сдерживаюсь от любопытства и заглядываю в монитор. Успеваю лишь увидеть много открытых вкладок с документами и статьями и среди них большими буквами что-то связанное с пожаром и имя Эрнеста. Сглатываю нарастающий ком в горле и спешу отойти, догадавшись, в чём дело. Он всё-таки решил броситься на поиски призраков, что не удивляет меня. Я уверена, что теперь он отчаянно будет искать ответы на свои вопросы, в надежде найти ту, о ком хранит тёплые воспоминания. Стараюсь совладать с щемящими чувствами в груди, но ничего не выходит. Меня продолжит съедать обида, пока он будет находиться поблизости.

Я стараюсь отвлечь себя книгами и фильмами, чем угодно — лишь бы не быть вовлеченной в разговоры братства и не быть увлеченной ''делами’’ Роланда.

Сначала время тянется с натянутой силой, а потом, когда мозг отключается от внешних раздражителей, я и не замечаю, как мы оказываемся в Лондоне, заселяемся в отель и вот уже, я надеваю новое платье, готовясь к предстоящему вечеру.

Мной вдруг овладевает тоска. Она приходит с осознанием, что близится конец очередной яркой главы в моей жизни. Понимаю, что сегодня последняя страница, и уже завтра мне придётся её перелистнуть, чтобы встретиться с глазу на глаза с новым чистым листом.

Стук в дверь прерывает мысли. Делаю глубокий вдох, догадываясь, кто за ней. Открываю и, встретившись с Роландом мимолетными взглядами, разворачиваюсь и ухожу обратно к зеркалу.

— Спасибо, — раздаётся его голос позади меня.

— Ты мне? — удивляюсь, посмотрев на него через зеркало.

— Тебе. Достойное и сексуальное, — указывает на платье, — Как и просил.

Вспоминаю, как однажды отправила ему фото в слишком откровенном наряде, рассчитывая пойти в нем на данное мероприятие, но он попросил выбрать нечто менее вызывающее, но не скрывающее моих достоинств. Я приняла его просьбу во внимание, но после случившегося, будучи очень злой на него, я собиралась купить именно то платье, однако, оно оказалось слишком открытым для девушки, у которой тело разукрашено ссадинами.

— Ты ведь не думаешь, что я выбирала его, опираясь на твои просьбы? — усмехаюсь, надеясь задеть. Наивная.

— Не думаю, — подходит ко мне и, как ни в чем не бывало, помогает застегнуть его.

Спирает дыхание от случайных касаний его пальцев. Хочется сорваться. Хочется развернуться к нему лицом, высказаться — выплеснуть все накопившиеся эмоции, которые он оставил за собой, после удара. Хочется увидеть хоть какое-то сожаление в его глазах. Но понимаю, что на всё это получу лишь порцию нового безразличия и холода, поэтому, сделав каменное лицо, жду, когда защёлкнется замок на платье.

— Но я рад, что сегодня ты в нём.

— Меня огорчает твоя радость, — отвечаю сухо.

— Уверен, ты ещё успеешь меня разозлить, — ухмыляется и отходит от меня к комоду, где оставил коробку с бриллиантами.

— Это у меня выходит лучше всего, — продолжаю стоять к нему спиной.

Он подходит ко мне с коробкой, открывает её, и я замечаю комплект из серёжек, кольца и браслета. Но сразу очевидно, что весь акцент сделан на кольце. Огромный бриллиант слепит, заставляя невольно улыбнуться даже меня, — равнодушную к ювелирным изделиям.

Ханукаев хочет помочь надеть всё, но я отказываюсь, понимая, что от его прикосновений становится только хуже.

— Представляйся другим именем, — даёт наставление, когда мы выходим из номера.

— Миленой? Или может Арианой? — это вырывается настолько неожиданно для меня самой, что я на мгновение замираю в страхе, что получу сейчас очередную пощёчину.

— Долго ждать не пришлось, — бросает презренно, ссылаясь на наш последний диалог.

— Да, имя красивое, — решаю, что дожму с эти решением, не сдамся. Хочу доказать самой себе, что не боюсь противостоять ему.

Оказавшись в большом холле с высокими потолками, я замечаю Ратмира и Эрика, которые, как и всегда, следят за всем происходящим под другим углом. Роланд проводит меня в центр событий, захватив мне с подноса официанта бокал шампанского.

Мы подходим к двум парам среднего возраста. Заметив Ханукаева, у женщин загораются глаза и они с особым интересом начинают его разглядывать, будто и нет рядом с ним меня, а рядом с ними их партнеров, с которыми они стоят под ручку. Мне знаком их взгляд, и я чувствую, как чувство собственности подступается к горлу и пытается вырваться наружу нецензурными словами.

Роланд приветствует всех, и, когда решает представить меня, я его перебиваю, назвавшись Арианой. В его глазах вспыхивает пламя ненависти, он готов сжечь меня прям здесь и сейчас, но из последних сил держит себя в руках, а я, презренно улыбнувшись ему, отвожу взгляд на мужчин и начинаю заигрывать с ними, получая удовольствие от того, как начинают вставать на дыбы дамочки, которые только что пытались сделать тоже самое с "моим" мужчиной.

Простояв с ними минут пять, мы прощаемся и отходим. Я решаю "оторваться" от него и пройти к шведскому столу, чтобы слегка перекусить. Он спокойно отпускает меня, видимо, решив, что ему необходимо перевести дыхание, дабы не убить меня, после содеянного мною. А у меня почему-то от своей глупой пакости настроение становится все лучше и лучше.

Краем глаз вижу надвигающийся ко мне знакомый мужской силуэт. Быстро прокрутив в голове, где же мы могли встречаться, вспоминаю Вашингтон и театр. Тот самый мужчина, ставший стартом в наших "отношениях" с Роландом.

— А я то думал, с вами что-то случилось, — обращается ко мне без всяких церемоний.

— С чего бы? — приподнимаю бровь, медленно закусывая небольшой десерт.

— Не видел других причин, почему вы мне не набрали, — улыбается, обнажая свою кристально белую улыбку. — Как вас зовут? Забыл.

— Раз у вас такая плохая память, называйте меня любым именем.

— Не обижайтесь. Я помню ваше красивое лицо и был зациклен лишь на нем, — улыбаюсь, делая вид, что приняла его лапшу на уши.

— Какие обиды? Я ведь вашего имени тоже не помню.

— На этот раз, мы обязаны запомнить друг друга.

Не успеваю ничего ответить, как рядом с нами появляется Роланд. Они приветствуют друг друга, крепко пожав руки.

— Начальство снова против нашей встречи? — Сойер улыбается Роланду.

— Сегодня она со мной, а завтра, — делает паузу, будто думая над дальнейшими словами. — Мы остановились в Ритце, завтра она свободна.

— Она вообще-то здесь, — заявляю грубо, — И она умеет говорить за себя сама.

— Нам пора, — говорит сквозь зубы и, еще раз пожав руку Сойеру, отходит, ожидая, когда я попрощаюсь с мужчиной.

— До встречи, — натянуто улыбаюсь и хочу отойти, но он хватает меня за ладонь и притягивает к себе.

Роланд делает резкий шаг вперёд, но останавливается, сводя челюстью. От его реакции озноб по коже.

— Потрясающе кольцо, — держа меня при себе, рассматривает кольцо на пальце. — Я попозже подойду. — обращается к Роланду и отпускает меня.

Кивнув ему в знак согласия, мужчина берет меня за локоть и уводит прочь. Мы ничего не говорим друг другу, хотя оба хотим, вижу это по каждому его жесту. Ощущаю каждой клеточкой души эту недосказанность между нами, и она топит меня.

Оставшийся вечер, мы проводим рядом друг с другом, но обращаемся лишь по делу. Я продолжаю кокетничать с противоположным полом, когда это уместно и не переходит границ, с кем-то просто веду беседы на темы, которые мне знакомы, а кого-то я просто молча слушаю. И только глубокой ночью этот весь маскарад заканчивается, и мы возвращаемся всей компанией в отель.

Роланд заходит ко мне в номер, чтобы забрать украшения, и я решаю, всё же начать разговор. Мысль, что всё закончится на полуслове не даёт мне покоя.

— Зачем ты сказал Сойеру, где мы остановились? — захожу издалека.

— Исправляю ошибки Вашингтона. Возможно, проведи ты с ним ночь, я больше бы тебя не увидел.

— У тебя нездоровая ненависть ко мне.

— Знаю, — подходит ближе. — Я знаю. Настолько ненавижу и презираю, что готов придушить, — шипит, — Убить собственными руками.

— Не делаешь этого потому что сегодня я Ариана? — играю с огнём.

— Не смей произносить её имени, Медея! — хватает меня за руку.

— Почему? Что святого в этом имени, что такой падшей женщине, как мне, нельзя произносить его вслух? Откуда ты знаешь, кем она выросла? Может, она сейчас ведёт себя хуже меня.

Не понимаю, какого чёрта говорю о ней, я ведь не имею к ней никакого отношения, однако, реакция на неё такая, будто она забирает у меня последний кусок хлеба, не дающий мне умереть с голоду.

— Ты лезешь не в своё дело, ты понимаешь это? — прищурив взгляд, всматривается в мои глаза.

— Плевать. Что ты сделаешь мне? Снова ударишь? — как заведенная лезу на рожон.

— В чём дело? Ты знаешь, что вообще хочешь от меня?

— Понимаю, а ты? — становлюсь серьёзней и более собранной.

— Нет. Я не понимаю, что с тобой происходит, — отпустив мою руку, разводит руками.

— Ты серьёзно? То есть ты не понимаешь, что элементарно стоило извиниться передо мной после всего случившегося?

— Я арендовал для тебя апартаменты, в которых ты хотела жить.

Странно, что он помнит о том, что я говорила лишь однажды. Мне всегда казалось, что он пропускает мои слова мимо ушей.

— Это ты так решил принести извинения?

— Слова не имеют смысла в данном случае.

— Кто тебе сказал? Мне хватило бы от тебя скромного «прости» без всяких прилагающих к нему квартир.

— Нет, тебе не хватит ни моих слов, ни действий, ничего. И это нормально.

— Почему ты решил всё за меня? Я не говорю сейчас о восстановлении каких-либо отношений, но слов хватило бы, чтоб я не чувствовала себя каким-то ничтожеством в твоих глазах.

— Считай я тебя такой, стал бы я думать и раскошеливаться ради твоего комфорта?

— Так забавно это слушать, при том, что буквально пять минут назад ты говорил, что готов меня убить.

— Твоя проблема в том, что ты судишь по словам. Слова — способ передать эмоции, поступки — проявление истинного отношения.

С каждым новым его ответом, мне становится легче. Я чувствую, как камень падает с плеч, и я снова могу расправить крылья, чтоб взлететь. Мне правда не нужно продолжение наших отношений, но мне было, как воздух, необходимо знать, что его поступок не остался для него само собой разумеющимся и он чувствовал, какую никакую, но вину.

— Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, Медея, — его голос становится бархатным, я впервые слышу его таким. — И хочу, чтобы ты для себя, наконец, решила — ты мусор, лежащий на трассе или машина, проезжающая мимо.

За считанные минуты/мгновения я обретаю душевный покой. Мне нужны были лишь искренность и достойное расставание, чтобы отпустить всю ненависть к нему.

— Прости, — поджимаю губы, начиная снимать с себя украшения, понимая, что разговор приходит к концу. — Я не должна была затрагивать твою память о Ариане. И надеюсь, что она жива и выросла достойной девушкой, — аккуратно кладу серьги в коробку, а после кольцо и браслет.

Закрываю коробку, поворачиваюсь обратно к Роланду и протягиваю ему её со спокойной душой.

— Знаешь, мне снился недавно сон. В нём был ты, маленький, тебе лет пятнадцать было. Ты был такой счастливый, с собакой по имени Дикс, — с уст вырывается смешок, когда вспоминаю, как они играли.

Роланда меняется в лице, как только слышит имя пса. Его будто молния пронзает и он начинает пронзать мои глаза своими ледяными глазами.

— Так вот, я хочу однажды, спустя много лет, встретиться с тобой вновь и увидеть таким же счастливым, каким ты был в этом сне, — произношу сквозь дрожащий голос.

Разум осознаёт и отпускает его, а в груди, что-то сжимается размером в горох, из последних сил стараясь удержать в себе.

Он подходит ближе, настолько, что не остаётся никакого расстояния между нами. Губы поддаются дрожи в желании поцеловать его, но я держу себя в руках, стараясь быть хладнокровной.

— Как звали пса? — тяжелым металлическим голосом переспрашивает, взглядом не отпуская мои глаза, высасывая всю душу.

— Дикс. Странное имя, знаю, да и сам сон странный, — отвечаю рассеянно, не понимая его реакции. — Дело ведь не в собаке.

Меня пугают его глаза, в которых кажется я вижу тысячи знаков вопросов. Он отходит от меня, разворачивается и направляется к выходу, бросив тихое:

— В ней…