Капкан

Глава 5

— Зачем я только согласилась на эту поездку? — нервно крутясь перед зеркалом, Крис вот уже полчаса пытается выбрать наряд на вечеринку.

— Я бы удивилась, откажись ты от неё.

— Мы с ним только за последние несколько часов поругались два раза, — говорит о Демиде.

— Это от недосказанности. Советую вам откровенно поговорить друг с другом.

— Что мне ему сказать, Медея? Он не хочет меня слушать! — нервно разводит руками. — И тебя пригласил на отдых, будто бы издевается, — переводит на меня свой ревностный взгляд.

— Со мной у них свои счёты. Тебе ли не знать!

Она тяжело вздыхает, понимая, что я права.

Мы с ней единственные из команды, кого братство пригласило на отдых. Я удивилась этому, когда оказалась в аэропорту, но вскоре до меня дошло, — девушка летит на дело, а передо мной Демид чувствует вину. Вину не за себя — за Роланда. И только поэтому мы с ней сейчас греемся на солнечной Ямайке, имея отдельное бунгало на воде. И я воспринимаю это, как некую немую благодарность за то, что произошло на границе.

Пока Крис мучается с выбором наряда, я надеваю первое попавшее мне в руки платье из чемодана. Нет абсолютно никакого желания производить на кого-то впечатления. Единственный, кто обладал такой привилегией, днями ранее выбил из меня всю эту дурь.

— Ого-го, решила так заманивать нашего гордого льва в свои оковы? — Крис довольно проходится взглядом по откровенному короткому платью, которое таковым назвать то сложно.

— Гордого льва? О ком ты? — интересуюсь, увлечённо обводя губы красной помадой.

— Про Роланда.

— Гордый лев? — усмехаюсь, отложив косметику в сторону. — Скорее, глыба льда. Айсберг.

Задумывается на миг, всерьёз восприняв мои слова.

— Ну если он айсберг, — хмыкает, — То только тот, который потопил Титаник.

От её сравнения пробегают мурашки по коже. Наверное, она права. Если и сравнивать его с айсбергом, то исключительно с тем, который способен сокрушить самые крупные лайнеры. Оставаясь при этом непоколебимым.

За нами заходит Демид, и мы втроём едем к назначенному клубу. Не нахожу себе места, понимая, что сейчас должна буду встретиться с Роландом. К моему великому счастью, мы с Крис прилетели позже них, и нам не пришлось пересекаться с другими членами братства. Но пересечься придётся, как бы мне этого не хотелось.

Как только мы входим в клуб, нас встречает доброжелательная девушка и проводит к уже забронированному столу на втором этаже, откуда открывается отличный вид на танцпол снизу.

Заметив три мужских силуэта, внутри все сворачивается от злости и нервов. А встретившись взглядом с Роландом, в голове невольно всплывают картины с нашей последней встречи. Испытываю столько смешанных чувств, бушующих от ненависти до желания. Они отнимают кислород в помещение, вынуждая задыхаться. Какое-то проклятье, а не мужчина.

Ханукаев удивляется при виде меня, впрочем, как и Ратмир с Эриком. Но только Роланд, сжав челюсть, переводит недовольный взгляд на Демида, мысленно разрывая его на мелкие атомы. Такого "сюрприза" он явно не ожидал. И это лишь подливает масло в огонь моей злости и обиды. Все-таки, в глубине души я надеялась, что приглашение на отдых идёт с его подачи.

Ратмир и Эрик радостно приветствуют нас и уступают место.

— Что она здесь делает? — без напускной вежливости, обращается к Демиду Роланд.

— Отдыхает! Как никак заслужила, — вступается Крис, недовольно прищурив взгляд на мужчину. — И в отличии от некоторых, Демид умеет правильно благодарить людей!

— Забываешься! — в тон отвечает Роланд. — Мы сюда не отдыхать приехали. И особенных за нашим столом нет!

Решаю быть умнее и игнорирую его выпад. Неблагодарный подонок останется собой, хоть ты круговорот Земли измени. Демид отдёргивает Крис, чтобы та замолчала, и сам вступает в диалог с мужчиной, который уже вне зоны слышимости.

Мы недолго сидим в такой идиотской напряженной компании. Вскоре, Эрик намечает себе добычу, в лице красивой голубоглазой шатенки, и исчезает, Демид уходит на улицу решать деловые вопросы по телефону, а Роланд с Ратмиром спускаются вниз к бару.

Мы с Крис устраиваемся поудобнее и, пока находимся в трезвом уме, решаем оценить все происходящее вокруг. Пару симпатичных мулатов приглядываются сразу, и мы заговорщически переглядываемся, понимая друг друга без слов.

Вскоре, обращаю своё внимание на Роланда, который точно так же, как и мы, внимательно наблюдает за всем.

— Посмотрим-посмотрим, — ухмыляюсь, не отрывая от него глаз, — Какой корабль ты потопишь сегодня.

— О чем ты?

— Об этом, — киваю в сторону Роланда.

— Ждёшь, когда подцепит какую-нибудь длинноногую лань? — хмыкнув, бросает на него мимолётный взгляд. — Не жди, не увидишь.

— Неужели, он по части мужчин? — озвучиваю устрашающий вердикт, который вынесла днями ранее.

А почему бы и нет? XXI век на дворе, сейчас и не такое бывает! А это хотя бы станет весомым объяснением, почему мы так и остались "врагами".

— Что? — Крис взрывается и начинает смеяться.

— А что смешного? Вполне логично будет!

— Медея, такие мужчины, как Роланд, — задумывается, переводя сбитое от смеха дыхание, — Они никогда не лягут в постель с другим мужчиной.

— Тогда, что ты имела ввиду?

— Существует два негласных закона: он никогда не проявляет заинтересованность на глазах у всех и никогда не выводит в свет девушек, с которыми спит.

— Если его не видели в компании женщин, то как можно утверждать о его ориентации?

Она хочет ответить, но замолкает, посмотрев мне за спину. Обернувшись, вижу Демида и натянуто улыбаюсь.

— Не пора ли нам выйти на танцпол? — приглашает нас, но делает акцент на мне, подав руку.

Крис резко встаёт с места и, не дождавшись, уходит.

— Ещё раз попробуешь мною вывести её на ревность, закопаю, — недовольно встаю за девушкой.

— Не понимаю, о чем ты, — смеётся, следуя за мной.

— Не включай идиота! И ещё, — усмехаюсь, заметив, как Крис подходит к одному из понравившихся мулатов, — Не забывай, что женская месть всегда страшнее.

Демид тоже замечает девушку, которая начинает открыто кокетничать с незнакомцем. Делает глубокий вдох, затем выдох и отворачивается. Его глаза полны ненависти и злости, но если присмотреться чуточку глубже, то можно заметить сильнейшие чувства, которые изо всех сил стараются спрятать.

— Поговорите вы уже, наконец, — не удержавшись, обращаюсь к нему.

— Мне легче её задушить! — разжав кулаки, протягивает мне руку. — Пойдём танцевать? — старается сменить тему.

Даю отрицательный ответ. Он должен понять — я за Крис, и больше не готова причинять боль девушке нашим флиртом. В этом раунде одерживает победу женская солидарность.

Осмотревшись вокруг, нахожу себе партнера по танцам и прохожу к середине зала. Не замечаю, как вскоре передо мной появляется слегка поддатый Ратмир, но не отказываю ему в танцах. И пока мы с парнем весело проводим время, Демид с Крис успевают поссориться за вечер сотню раз, Эрик исчезает с одной из красоток, и только Роланд надменно сидит за столом и, с скучающим выражением лица, обводит всех взглядом. Видимо, каждый расслабляется в силу своих возможностей, и кое-кто просто не запрограммирован на такой процесс, как веселье.

За все последующие часы, что проходят в клубе, Ратмир проявляет ко мне нездоровый интерес, порой приближаясь на слишком неприличное расстояние. За столом со всеми, он все свое внимание обращает на меня, частенько что-то нашептывая на ухо. Его опьяненное внимание меня лишь забавляет. Не более. Мужчина не моего романа — это я теперь умею почувствовать сразу.

Снова оказываемся вдвоём на танцполе. Закрыв глаза и утопая музыке, не замечаю ничего, что происходит вокруг. В голове уже давно поселился дурман от текилы, и я наслаждаюсь "здесь и сейчас", а не "попозже". Ратмир в какой-то момент переступает границы, касаясь в танце моего тела и аккуратно спускаясь вниз. Я быстро возвращаю парня в свои рамки и, ни о чем не волнуясь, продолжаю развлекаться.

Все складывалось слишком весело и хорошо, чтобы этому было позволено длиться вечно. Почувствовав боль от того, как кто-то схватил меня за руку, открываю глаза и еле удерживаюсь на ногах, увидев перед собой Роланда. Не церемонясь, он тянет меня на выход и, оказавшись на улице, заводит за угол, где нет ни единой души.

Швыряет меня к стене, и я вскрикиваю от боли, ударившись голыми плечами о неровную поверхность.

— Совсем озверел? — в бешенстве пытаюсь перевести дыхание.

— Оклемайся, подыши воздухом.

— Это ты мне говоришь? — не понимаю, что происходит, и что на него нашло. — Приди в себя, ты что себе позволяешь?

— Я ненавижу падких, — подходит так близко, что я затаиваю воздух в лёгких. — Демид, теперь Ратмир, завтра будет Эрик?

— А послезавтра ты, — саркастично заканчиваю список. — Какое тебе дело?

— В таком случае, тебе не место среди нас, — игнорирует мой вопрос.

— Ох, прости! — усмехаюсь в лицо. — Забыла, что рядом с вами только святые!

— Рядом с нами люди достойные, с принципами.

— Позволь спросить, с чего ты взял, что между мной и Демидом что-то было или есть, и почему я не могу положить глаз на Ратмира? Или ты так проявляешь свою ревность? — разогнавшись, понимаю, что теперь не остановлюсь. — Ревность не ко мне, нет — нет, ревность к ним. И зависть ко мне, что мне дозволено ими наслаждаться, — улыбаюсь, пытаясь вывести его из себя

Он лишь хмурит брови, не понимая, на что я намекаю. А мне становится все веселее.

— Раз ты человек чести и принципов, так признайся честно о своей нетрадиционной ориентации. Может повезёт, и ты будешь пользоваться неплохим спросом среди себе подобных.

Несколько секунд он смотрит на меня, как на умалишённую. А потом на его лице появляется хищная улыбка, и он резко оказывается рядом со мной, вдавливая телом к стене. Схватив одной рукой меня за талию, второй сжимает шею.

Слишком жарко. Слишком душно. И я не о погоде.

— Значит, я по части мальчиков? — шепчет, улыбаясь краем губы.

— Я ошибаюсь? — нервно сглатываю.

Если голубые влияют на женское тело именно так, то дайте мне троих.

— То есть, мужчины, которым ты неинтересна, автоматически становятся пид*рами? — насмехается, сжимая сильнее пальцы на шее.

Сумасшедшая. Как я только решилась сказать такое Роланду? Понятия не имею. Не могу ничего сказать в ответ. Отмалчиваюсь, а взгляд плавно спадает вниз к его губам.

«Хочу» — отбивает в голове. И я всеми силами стараюсь избавиться от этого желания, понимая, что в данную секунду Роланд читает меня, как открытую книгу.

— Отвечай, — шипит и наслаждается моим видом загнанного в угол мышонка.

— Допустим, — прорезается голос. — Либо слепой, либо голуб…

Не даёт договорить. Резко притягивает мое лицо к себе и впивается губами в губы.

Взрыв атомной бомбы ничто, по сравнению с тем, что происходит сейчас со мной. Задыхаюсь, потому что забываю, как дышать. Забываю, где я, кто я. Забываю обо всем. Этот поцелуй будет похлеще любого секса. И если так, то какой же с ним может быть секс? От этой мысли, тело бросает в жар!

Все заканчивается так же неожиданно, как и начинается. Роланд отрывается от меня, но не отпускает. Смотрит с ухмылкой и тянется к моему уху. Жду, как коснётся губами шеи, доведёт до безумства, но шёпот его слов прерывает все желания:

— Все намного проще, малышка, ты просто меня не возбуждаешь.

Обескуражив, отстраняется от меня, хитро улыбаясь. Нахожусь в лёгком замешательстве, что уж там, нахожусь в ужасе. Поняв, что он собирается уходить, полностью насладившись вкусом собственной победы, я взвинчено перебираю все возможные варианты, чтобы не дать себе пасть в грязь лицом. И в эту самую секунду, заметив красный отпечаток своей помады на кончике его губ, я отвечаю на его ухмылку — ухмылкой. Оторвавшись от стены, медленной походкой от бедра приближаюсь к нему.

— Хорошо, Роланд! — томно прошептав, касаюсь пальцем его губ и стираю следы своего присутствия на коже.

Внимательно следит за каждым моим движением, прожигает дыру во мне, поглощает в себе мой рассудок. Необъяснимый, тяжёлый, но такой магнетический.

Поднимаю глаза. Зацепившись с ним взглядами, убираю палец с его лица и подношу к своим губам. Пройдясь по нему кончиком языка, слегка облизываю его, а после просто наслаждаюсь эмоциями Роланда.

Будь ты сдержанным аристократом или законченным извращенцем, такой откровенный сексуальный посыл девушки никогда не пройдёт для тебя бесследно. Огни пламени полыхают в его глазах и заставляют сходить с ума, представляя, чтобы было, будь мужчина менее горделивым.

— Нужно ведь было забрать то, что принадлежит мне? — пожимаю плечами, прикусив нижнюю губу. — Приятного вечера, Роланд, — подмигнув, разворачиваюсь и ухожу, оставляя за собой приятный шлейф мускуса и кедры.

Завернув за угол, замечаю Крис, которая ловит машину. Не успев отдышаться и прийти в себя после произошедшего, ускоряю шаг и, приблизившись к ней, удивлённо разглядываю её заплаканное лицо.

— Что случилось?

— Я еду в отель! Не хочу здесь больше находиться!

Перед нами останавливается такси, и я сажусь в него вместе с ней. Не хотелось бы оставлять её в таком состоянии одну.

До самого отеля, пока нас сопровождают третьи лица, мы едем, не проронив ни слова, но только оказываемся за дверьми нашего номера, Крис, обнажив настоявшие эмоции, начинает рыдать, не сдерживая себя. Слезы девушки оказываются для меня большим шоком, и, растерявшись, я не нахожу ничего более утешительней объятий.

Она продолжает плакать у меня на груди, стискивая зубы, крича сквозь них. Истерика в чистом виде. Пройденный рубеж терпения. Знакомое мне чувство. Искренне хочется поддержать её, найти хотя бы одно подходящее слово, чтобы успокоить. Но я знаю, что это невозможно. Слезы — это не признак слабости. Скорее, признак морального истощения, когда тебя выжали настолько, что больше нет сил держать все в себе.

Спустя несколько минут, почувствовав, что она начинает успокаиваться, усаживаю её на кресло, а сама наливаю ей стакан холодной воды.

— Спасибо, — поднимает взгляд и слегка улыбается. — Правда, спасибо, что рядом.

Улыбаюсь в ответ и протягиваю воду.

— Если захочешь поговорить, я обязательно выслушаю и постараюсь понять.

Мы молча проходим на террасу. Достаём сигареты из общей пачки и закуриваем. Вечерний бриз и лёгкие волны становятся прекрасными успокоительными средствами.

— Меня звали Христина, мы познакомились с ним у него в клубе, — неожиданно, начинает свое откровение. — Я приглянулась ему, он — мне, и все очень быстро завертелось. Свидания, подарки, отменный секс. Что ещё от мужика надо? — смеётся, но по голосу слышно, что вспоминая наводят на неё грусть. — Где-то через месяц, я уже работала на братство и получала баснословные суммы, учитывая, что раньше зарабатывала от силы по десять тысяч в месяц. Знал бы он тогда, чем обернутся мне большие деньги… Они, как оказалось, несут с собой ещё больше проблем, чем их отсутствие. Марихуана сменилась на кокс, зависимость от наркотиков стала неуправляемой.

С ужасом смотрю на неё, а она лишь поджимает губы.

— Да, наркотики погубили не только мое тело и здоровье, но и мою душу. Демид стал подозревать меня, начал следить и, однажды, узнал всю правду. Я думала он вышвырнет меня из братства. Зачем им наркоманка? Но, вместо этого, они отправили меня лечиться, полностью оплачивая все счета. Демид нашёл лучшую клинику заграницей, приезжал ко мне, навещал. Ну как я могла не влюбиться, как могла не полюбить, когда он единственный на всём белом свете, кому оказалось не плевать на меня? — замечаю, как начинают дрожать губы, и она быстро делает очередную затяжку. — Через год я вышла. Вернулась в братство, мы съехались с Демидом и стали жить вместе, — улыбается, взглядом утыкаясь в небо. — Он сделал мне предложение, представляешь? Я была тогда самой счастливой. Полгода все шло прекрасно. Много дел, поиски дома, в которое собирались переехать после свадьбы. Я всегда мечтала надеть белое пышное платье. Побыть принцессой хотя бы раз в жизни, как бы глупо это сейчас не прозвучало. За это время, я даже сигарету в рот не брала. Понимала, что есть ради кого быть лучшей своей версией.

Она замолкает. Уходит в свои мысли, а глаза снова наполняются слезами.

— Крис, ты можешь потом рассказать, давай пойди поспи, отдохни, — взволнованно смотрю на неё, понимая, как эти воспоминания душат ее.

— Нет, Медея, — поворачивает голову в мою сторону. — Эта история начинает душить меня. Я хочу хотя бы раз ею с кем-то поделиться. Может быть станет легче.

С пониманием киваю. У всех есть такая история, которую прячешь глубоко в себе, забиваешь её новыми историями, жизнями, лишь бы заглушить самое главное — то, что тебя никогда не сможет больше покинуть, хоть ты душу дьяволу продай.

— За счастье всегда приходится платить. Моё оказалось дорогим. Однажды, на пороге нашей квартиры появилась моя мама. Человек, который вышвырнул меня в пятнадцать лет за дверь, на попечение улицам. Видите ли, мешала её пьянкам. Как она меня нашла, я до сих пор не знаю, но она нашла. А я была так рада её видеть, подумала это подарок мне свыше, и мы сможем с ней наладить отношения. Но… её помыслы были не настолько чисты, как мои. Женщине просто необходимы были деньги, и она их с меня так грамотно сотрясала несколько месяцев. Потом она украла половину отложенных денег, которые собирались на дом и исчезла. Мне было тяжело перенести этот удар, но я справлялась, пока однажды мне не позвонили и не сказали, что умер мой лучший друг, который был мне отцом и матерью на улицах, который пригрел и научил выживать. Это сломало меня. Демида не было в городе, а мне был необходим воздух и алкоголь. Пошла в бар, встретила там бывшего, который однажды и подсадил меня на травку. И все снова, как на повторе, Медея… Не помню, как в моих руках оказался героин. Не помню, как меня вновь затянуло в пучину этого дерьма, но я снова оказалась именно в нем. Мне было слишком плохо в здравом уме, слишком! После кражи, Демид открыл оффшорный счёт и положил все деньги туда, наличных почти не было. Дел тоже не было, точнее мне их не давали, замечая мое тяжёлое состояние. Я не могла зарабатывать денег, а то, что давал Демид, было чертовски мало. Я начала продавать одежду, украшения, подаренные любимым человеком, стала исчезать из дому, избегать встреч с Демидом, боясь, что он обо всем узнает и бросит меня. Думала, что время придёт, и сумею сама слезть с иглы. Я сбежала из дому, начала жить у знакомых наркоманов, даже не думая о состоянии родного человека. Мне было плевать тогда, я думала только о том, как бы добыть ещё дозу. И вот однажды, когда денег не осталось, я продала самое дорогое, что было на моей руке — бриллиантовое кольцо Демида. Мне кажется, вместе с ним, я продала и наши отношения. Вскоре, он нашёл меня, понял обо всем без слов, наверное, по моему состоянию. Забрал домой, а когда узнал, что я продала все, что было так важно для нас двоих, плюнул мне в лицо и вышвырнул за дверь. Прям, как мама когда-то, но только в этот раз заслуженно.

Делает глоток воды, проверяет меня на эмоции и, увидев мои шокированные глаза, с болью улыбается.

— Не знаю, чтобы было со мной сейчас, если бы в подъезде я не столкнулась с Роландом. В истерике, в слезах, я все ему рассказала. Мне было так стыдно, так стыдно. Они подарили мне вторую жизнь, а я её нещадно про*бала, — произносит голосом, наполненным отвращением к самой себе. — В итоге, Роланд, а вместе с ним и братство, подарили мне мою третью жизнь. Лечилась я дольше, сложнее, больнее, но я хотела этого, как никогда раньше. Я мечтала появится перед Демидом здоровой, попросить прощение за все. Хотела хотя бы ещё раз признаться ему в любви. Я должна была хотя бы ради этого прийти в себя. Когда я вернулась, я сразу сменила имя и оборвала все связи с людьми, которые даже косвенно были связаны с наркотиками. Прошёл год, каждый месяц, неизвестно в какой день, ко мне приезжают Роланд или Эрик и везут меня сдавать анализы. Я не знаю, чем я обязана такой заботе братства, но сейчас я ценю это совсем на другом уровне. И предать их уже не смогу. Я для себя давно решила, что если однажды меня вновь потянет уколоться, я просто убью себя. Ибо простить себя в третий раз я буду не в состоянии.

От последних её слов мурашки по коже. Смотрю на неё и поверить не могу, что эта красивая, яркая девушка когда-то была наркоманкой. Мне всегда от чего-то казалось, что Крис — золотой ребёнок, которого жизнь всегда носила на руках.

— Мы ссорились сегодня весь день, сходя с ума от ревности. А в конце, он сорвался и высказал все, что копилось у него с той самой ночи, когда он выставил меня за дверь. А в конце просто добавил: "Я не скрываю, что люблю тебя. Но будь проклята эта любовь". Развернулся и ушёл. Лучше бы ударил, плюнул в лицо, оскорбил последними словами, нежели сказал, что любит. Мне больно не за себя, нет, сейчас мне больно за него. Я плакала потому что впервые пережила свою наркоманию его глазами. Глазами человека, у которого на глазах "умирал" любимый человек.

Когда она заканчивает свою речь, я тянусь рукой к ее руке и сжимаю в кулаке. Надеюсь, она почувствует всю мою грусть и сопереживание, вызванную этой историей. Мне больно слышать о таких судьбах. Больно думать о том, что искренне любя друг друга, они так и не смогут найти в себе силы простить друг друга. И мне больно в очередной раз убеждаться, что у всего есть цена, и у счастья тоже. Но мне искренне хочется верить, что все, что произошло — это была предоплата за их предстоящее счастье.

— Эта история заслуживает happy end, — улыбаюсь и сжимаю её руку крепче.

— Спасибо! За понимание без осуждения!

Ближайшие пару часов, мы проводим время в непринужденной обстановке за бокалом игристого вина. Разговоры ни о чем и тихий шум прибоя служат отличной колыбельной перед сном. Я ухожу спать, оставив Крис наедине с её мыслями. Ей есть, о чем подумать. Да и мне необходим отдых. Слишком быстро меняется все в моей жизни, слишком много путающихся мыслей рождаются в голове, которые, сплетаясь между собой, расшатывают мое равновесие.

Я лежу, уткнувшись взглядом в потолок и стараюсь унять содрогание губ, вспоминающих недавний поцелуй. Роланд становится главной причиной моего ночного мыслепада, и тело начинает требовать его присутствия рядом. Как назвать это сумасшедшее чувство, когда ненависть пропитывается насквозь желанием обладать?

Не найти в источниках объяснений этому урагану. Это выше слов, выше понимания. Будто говорю о любви, но благо, не о ней! О чем-то более жгучем и менее болезненном.

Утро следующего дня кажется кошмарным. Сквозь сон слышу, как кто-то беспрерывно стучится в номер. Еле разомкнув глаза, прохожу в коридор и открываю дверь, которая ещё чуть-чуть и сошла бы с петель от ударов.

— Где Крис? — с порога начинает Демид и бесцеремонно проходит в комнату.

Спросонья даже не пытаюсь реагировать. Чем быстрее разбудит, тем быстрее уйдут и дадут мне выспаться.

— Где она?! — переводит на меня всю свою злость, когда, обойдя всю комнату, не находит её.

— Не знаю, — хмурю брови. — Ночью была здесь. Может в ресторан пошла, на завтрак?

— Нет её нигде, — еле сдерживается, чтоб не взорваться. — Недоступна!

— Зачем она тебе? Может попозже вернётся? — спокойно пожимаю плечами, не понимая зачем так нервничать.

— У нас вылет через полтора часа. Она должна была быть готова ещё с семи утра.

— Вылет?

— На дело! — уточнив, достаёт телефон из кармана.

Присаживаюсь на кресло, пытаясь вспомнить, куда она могла уйти и зачем, пока Демид, ходя по комнате взад — вперёд, нервно набирает чей-то номер на телефоне.

— Нет её нигде! — цедит сквозь зубы.

— …

— Не знаю! Появится, я ей голову снесу!

— …

— В их номере!

Сбрасывает и продолжает маячить по комнате.

— Она что-нибудь тебе говорила? Собиралась куда-нибудь?

— Нет, совсем.

Он снова и снова набирает ей, но в ответ лишь: "абонент временно недоступен".

Слышу, как кто-то входит в номер, и надеюсь, что это Крис, ибо чувствую, гореть ей на смертном одре братства, если не появится в течении получаса. Но на пороге появляется Роланд. Раздражительный, рассерженный, даже не сразу замечает меня.

— Может Медею возьмём? — интересуется Демид, как только они равняются друг с другом.

— Ищи Крис. И разберись уже, наконец, со своими бабами! — видно, как он взбешён, видимо, на кону большие деньги. — Каждому терпению приходит конец!

Мне кажется, что он уходит, и я решаю поддержать Демида:

— Если что, никаких проблем, я поеду.

— А не слишком ли ты привилегированной стала? — голос Роланда позади отрезвляет.

Он снова появляется передо мной, и кажется, будто готов обрушить всю свою ярость на мои плечи. Встаю с места, не желая смотреть на него снизу-вверх. Малейший намёк о его власти в надо мной приводит меня в дикий ужас.

— Твоя неблагодарность не имеет границ, — бросаю язвительную усмешку.

— Как и твоё своеволие. Не ты ли послала к черту братство?

— Скажи спасибо, что сейчас готова вам помочь! Не усугубляй ситуацию!

Он хватает меня за майку и притягивает к себе.

— Скажи спасибо, что твоё тело сейчас не плывёт по сточным канавам! — цедит сквозь зубы.

— Так ты мне даровал жизнь? О, благодарю!

— В общем, я пошёл искать Крис, — не выдержав, Демид разворачивается и уходит, не дожидаясь наших ответов.

Мы продолжаем кипеть, смотря друг другу в глаза. И это возбуждает. Его злость, резкие движения, порой причиняющие мне боль, — все будоражит кровь!

— Оставь меня в покое, Роланд! Твоё предвзятое отношение уже поперёк горла! — говорю слова, не имеющие ничего общего с действительностью.

— Не задохнёшься, не переживай! Такие, как ты, не подыхают! — отпускает и уходит вслед за Демидом.

С каждым разом становлюсь все более закаленней на его ядовитые слова. И желание догнать и убить становится не таким ярким, как раньше. В любом случае, если Крис не найдётся, я не смогу остаться в стороне.

Проходит около получаса, когда мне звонит Демид и приказывает идти в бунгало к Роланду.

— Летишь вместо Крис, — заявляет Демид, как только я оказываюсь в номере.

— Не нашли её? — обращаюсь ко всем ребятам из братства.

— Нет!

У меня внутри все скручивается от переживания. Что могло произойти? Куда она могла пропасть?

— Кто-нибудь останется здесь? Её же нужно найти.

— Да, я остаюсь. Что касается дела, Роланд тебе все объяснит. А я поехал.

Перевожу свой взгляд на мужчину, который открывает бархатный футляр и разворачивает его ко мне. Замираю, при виде роскошного комплекта из бриллиантов и изумруда.

— Сегодня в Вашингтоне состоится премьера балета. Сейчас ты пойдёшь наденешь вечернее платье в своём стиле…

— Прости, в моем стиле — это в каком? — перебиваю, стараясь понять, что он имеет ввиду.

— В неприличном, — поднимает на меня свой холодный взгляд, а в глазах столько надменности. — Уверен, тут-то ты не разочаруешь.

Недовольно скрещиваю руки на груди, понимая, что не смогу пойти против него и надеть скромное платье, хоть и сильно хочу. К сожалению, все они у меня, как на подбор, — одно откровеннее другого. Поэтому, заранее зная, что проиграла в этом раунде, помалкиваю.

— Все эти изделия будут на тебе. В них ты должна будешь пройти таможенный контроль. Если вдруг что-то пойдёт не так, это подарок богатого любовника. Но думаю, тебя небылицам учить не надо, — от каждого его слова захватывает дух, будто впервые иду на дело. — После аэропорта сразу едем в театр, там мы встретимся с потенциальными покупателями, которые должны будут посмотреть товар. От тебя ничего не требуется, просто молчи, улыбайся и ненавязчиво демонстрируй украшения, а по окончанию, Ратмир и Эрик сопроводят тебя до номера отеля и проследят, чтобы с тобой и товаром ничего не случилось! Все ясно?

— Предельно! Могу идти собираться?

— Иди, через пятнадцать минут выезжаем.

Вернувшись в номер, быстро начинаю выбирать платье и останавливаюсь на том, которое отлично подчеркнёт бриллианты. Короткое чёрное, без бретелек и с глубоким декольте. Одно из самых любимых платьев, в котором я привлекла немало внимания интересных молодых людей. Посмотрим, как сложатся звезды на этот раз. Собираю волосы назад и привожу лицо в порядок, нанося лёгкий макияж.

Когда в номер входит Роланд, и мой взгляд падает на него, я замираю от удовольствия. Слишком красив и соблазнителен в костюме и в слегка расстёгнутой рубашке. Невозможно оторваться. Моя заинтересованность становится взаимной, когда он замечает мое платье. Жадно пройдясь взглядом снизу доверху, подходит ближе и, положив футляр с комплектом на журнальный стол, открывает его и достаёт колье.

Поняв, что он хочет надеть его на меня, поворачиваюсь к нему спиной и с трепетом жду касания его пальцев на моей кожи.

— Надеюсь, мне не стоит объяснять, что ты должна быть предельна аккуратна с товаром? — шепчет, слегка касаясь губами уха.

— Не стоит, — отвечаю, боясь пошевелиться и спугнуть момент.

Закрепив застежку на украшении, отходит от меня и протягивает остальные украшения, чтоб я их надела сама.

Всю оставшуюся дорогу до Вашингтона разговор, если и поднимается, то только по делу. В аэропорту никаких подозрений мы не вызываем, лишь несколько вопросов по факту, на которые у всех были чёткие ответы: мы с Роландом пара, которая летит на премьеру балета в сопровождении охраны.

Роль его любовницы потихоньку становится мною самой обожаемой. А его манеры, умение держать себя и общаться с людьми заставляют меня забыться обо всем во время полёта. Украдкой наблюдая за каждым его движением, не могу думать ни о чем, даже о деле. Все мысли поглощены диким наваждением, вызванным одним лишь мужчиной.

Когда мы приземляемся в аэропорту, нас встречают водители двух роскошных автомобилей. В одном из них едем мы с Роландом, в другой Эрик и Ратмир. Отдохнуть с дороги не удаётся. Так как ранний рейс они пропустили из-за Крис, приходится ехать прямо "с корабля на бал". Успеть насладиться ночным городом мне не удается. Роланд объясняет правила этикета с клиентами и настоятельно рекомендует держать мне язык за зубами.

Оказавшись в фойе театра, я с благодарностью беру бокал шампанского с подноса у официанта. Вытерпеть этот вечер на трезвую голову будет просто невозможно. Слишком большое скопление "идеального" высшего общества. После светских раутов, устроенных братством, я искренне возненавидела всю эту напускную важность, вежливость, а за глаза смешки и обсуждения. Поэтому, стараюсь держаться подальше от таких персонажей.

Неожиданно, напротив нас появляется модельной внешности девушка, которая приветствует Роланда радостными объятиями и троекратным поцелуем.

— Какая приятная встреча, — улыбается, не отрываясь от него взглядом, будто меня и нет рядом.

— Не знал, что ты любишь балет.

— А то пригласил бы? — переводит на меня свой оценивающий взгляд.

— Знал бы, что с тобой есть, о чем поговорить, — только он умеет так искусно с непринуждённым выражением лица оскорбить человека.

И пока девушка заливается идиотским смехом, так и не поняв, что подразумевал под своими словами мужчина, меня окутывает неприятное жжение внутри, принося дикий дискомфорт в груди.

Понимаю, что они не в шахматы друг с другом играли при встречах, и это сводит с ума моё неудовлетворённое им тело!

— Да я тут с одним мужчиной пришла, — закатывает глаза. — Лучше с ним побывать на десяти скучных шоу, но не оставаться наедине в номере. Неприятный тип.

Перевожу любопытный взгляд на Роланда. Хочу просто понять, он испытывает ко всем такое пренебрежительное отношение, как и ко мне, или я особенный экспонат? Не заметив ничего сверх нормы в его поведении, вскипаю, словно лава, разворачиваюсь и ухожу.

Нахожу пустой диван, присаживаюсь и устремляю все своё внимание на пару, которая продолжает стоять и общаться. Девушка без гордости и устали постоянно прикасается к его руке и смеётся без остановки. У меня все внутри сжимается от страха, что ещё немного, и я увижу улыбку Роланда ей в ответ. Но он не разочаровывает. Попрощавшись, разворачивается и направляется в мою сторону.

Сделав безразличный вид, внутри с нетерпением жду, когда он снова окажется рядом. Пусть он ненавидит меня, проклинает, оскорбляет. Да все что угодно делает, лишь бы все его внимание было приковано ко мне одной.

— Так вот, что тебя возбуждает, — язвлю, как только он присаживается рядом.

— Завидуешь?

— Соболезную твоему вкусу. Хотя, с другой стороны, это хорошо. Общество кишит такими особями, и ты никогда не останешься неудовлетворённым.

— Сколько скрытой ревности в твоих словах, — смеётся, шепча на ухо.

— Скорее разочарования. Рассчитывала, что ты куда более избирателен в выборе партнёрш.

— Сказать, что меня сейчас забавляет? — усмехается. — Что ты считаешь себя выше подобных девушек. А как по мне, вы на одном уровне.

Его слова остро бьют по мне. Неприятно, оскорбительно, унизительно. Но показывать этого я не собираюсь.

— В очередной раз доказываешь, что ты слеп и глуп! — шиплю в ответ и отстраняюсь от него чуть подальше, чтобы не сойти с ума от аромата его кожи.

В ответ лишь ехидно улыбается, а после встаёт и уходит, заметив знакомые лица неподалёку. Что значат его улыбки, смешки, взгляды? Мне сложно понять. Я продолжаю придерживаться мнения, что он самая большая тайна из всех, что были в моей жизни. Самая раздражительная, злящая, но чертовски манящая тайна!

Вскоре, мы проходим в отдельное ложе, где, кроме нас с Роландом, никого нет. Эрик с Ратмиром расположились в другом конце зала, напротив нас, чтобы внимательно следить за всем происходящим.

— Любишь балет? — вдруг неожиданно интересуется мужчина, устраиваясь поудобней на мягком стуле и рассматривая партер снизу.

— Не доводилось видеть раньше, — признаюсь честно, но от чего-то становится стыдно.

— А что доводилось?

— Ты хочешь поговорить со мной? — вскидываю брови вверх от удивления.

— Хочу прозреть относительно тебя, — намекает на мой последний выпад в его адрес.

— Ничего не доводилось. Возможно, когда-то в детстве, в школе. Не более.

— Нет времени или интереса? — переводит на меня своё внимание.

Все жду, когда последует издевка, но он внимательно смотрит, ожидая ответа.

— Не было человека, который привил бы интерес.

Отвечаю честно, но все больше хочется слукавить, чтоб не оказаться в его глазах пресной, скучной.

Уверена, сейчас он подумал: «Тогда, чем ты лучше той, над которой смеялась?» и жду, что вот-вот озвучит это вслух. Но позади раздаётся звук открывшейся двери, и мы отвлекаемся на входящих. Ими оказываются двое мужчин в преклонном возрасте, но выглядят они достойно. Роланд встаёт и приветствует каждого. Они ведут между собой недолгую беседу, а после мужчина представляет им меня. С лёгким волнением встаю и протягиваю им в знак приветствия руку, на которой кольцо. Мужчины, целуя, внимательно разглядывает изумруд на моих пальцах, а потом довольно обращаются к Роланду.

Минут пятнадцать они сидят с нами, обсуждают товар и внимательно, но предельно аккуратно, разглядывают его на мне. В дальнейшем, если им все понравится, они будут решать вопросы и проводить более тщательную проверку уже с глазу на глаз с Роландом. Не обходят они стороной и мою грудь, на которой делается акцент последние пару минут. Еле сдерживаюсь, чтобы не разбить им их очки и бинокли, повторяя про себя, как мантру, что сделай я сейчас что-нибудь подобное, Роланд обязательно найдёт ухищрённый способ меня наказать.

Но когда они уходят, я показываю Ханукаеву всем своим видом недовольство.

— Не думала я, что они будут, вместе с товаром, так пристально изучать и меня, — цежу сквозь зубы.

— С каких пор тебя это начало смущать, строптивая?

— Меня всегда смущает внимание извращенцев, которым за шестьдесят! Нельзя показать все в коробке?

— Зачем, если действовать можно эстетичней и аккуратнее? Да и бриллианты на привлекательном женском теле скупаются мужчинами быстрее, — прищурив взгляд, улыбается краем губ.

— Хорошо хоть в постель не кладёшь, для закрепления удачной сделки, — хмыкаю и только после понимаю, что в его словах присутствовал комплимент в мой адрес 5a7b04.

Становится слегка приятно, но он быстро приводит меня в чувства:

— Нужно будет, и в постель ляжешь, — говорит, полностью увлёкшись шоу на сцене. — Ты ведь этим не побрезгуешь?

Хочется встать и скинуть его с этого балкона, чтобы вдоволь насладиться его полетом и приземлением в партере. Но решаю промолчать и подать свою злость, обиду и месть в холодном виде.

За последующие сорок минут к нам заходит ещё один покупатель, так же аккуратно, не вызывая никаких подозрений, рассматривает товар на моих руках, ушах и шее, а потом уходит. С Роландом я больше не веду никаких разговоров, делаю все на автоуровне, а потом молча продолжаю наблюдать за балетом.

Когда слышу, как в третий раз кто-то заходит к нам, уже никак не реагирую. Встаю только после того, как Роланд представляет меня, чтобы поприветствовать очередного покупателя. Но увиденное приятно меня удивляет, и я снова загораюсь. Передо мной стоит не старый, не противный, а очень даже привлекательный мужчина. Решаю, что именно им я потреплю нервы Ханукаеву.

Увидев меня, первым делом проходится взглядом по оголенным участкам моего тела и только потом обращает внимание на протянутую мною руку.

— Сойер, — представляется мужчина, но Роланд быстро закрывает тему разговора, не дав представиться мне в ответ.

Рассаживаемся, и я, улыбнувшись новому знакомому, вновь принимаюсь наблюдать за балетом, который покорил меня с первых минут.

Общение мужчин длится намного дольше, чем с другими, и все это время я чувствую, как меня пожирает голодным взглядом пара глаз. Хотелось бы думать, что она принадлежит Роланду, но знаю, что другому. Когда приходит время прощаться, я вновь встаю и протягиваю ладонь мужчине, специально приковывая свои глаза только на нем.

— Лучше, чем я мог себе представить, Роланд! — восторженно отмечает про украшения. — Но я бы хотел забрать у тебя сегодня ещё один бриллиант, — целует мою руку, — который сложно разглядеть здесь, надо поближе. Как вас зовут? — обращается ко мне.

— М…

— Милена, — перебивает меня мужчина, и я бросаю на него удивлённый взгляд. — Хотеть ты волен, что угодно, но забрать ты сможешь только то, что на ней, а она остаётся со мной!

— Как жаль! Я бы в долгу не остался! — отпускает мою ладонь.

— Я все сказал, — твёрдо отвечает Роланд.

— А что скажет Милена? — Сойер переводит на меня свой взгляд.

— Сегодня я на работе, а значит решает босс! — делаю небольшую паузу.

Замечаю, как Ханукаев успокаивается. И решаю, что нет смысла долго ждать, чтобы переступить через него и, тем самым, разозлить. Я вспоминаю сегодняшний разговор про постель, вспоминаю незамысловатую брюнетку в холле, вспоминаю все наши предыдущие ссоры и его обидные слова, и понимаю, что именно такого отношения он заслуживает!

— Но завтра у меня выходной, — продолжаю я, подмигнув и включив все своё обаяние. — Можете оставить ваш номер, и я вам наберу.

Мужчина расплывается в улыбке, чувствуя себя победителем, и достаёт визитку из внутреннего кармана. А Роланда будто окунули в ушат ледяной воды. Его выражение лица говорит само за себя, я понимаю, что мне не избежать бури эмоций и ядовитых слов в свой адрес. Он еле сдерживается, чтобы прям там, на глазах у всех, не прикончить меня.

— Тогда я буду ждать вашего звонка. Роланд, а тебя жду в нашем ресторане.

Они пожимают друг другу руки, и тот уходит. Хочу сесть на место, но Роланд быстро даёт понять, что этого не произойдёт.

— Почему ты такая бестолковая, объясни мне? Ты головой своей думаешь, когда решаешь встречаться с такими мужчинами? — разворачивает меня к себе, когда я пытаюсь отвернуться.

— С тобой ведь уживаюсь. Они на твоём фоне кажутся такими милыми, что сложно понять, кто есть кто.

— Не играй в игры, правил которых ты не знаешь! — шипит, хватая меня за подбородок.

— А то что? Прибьёшь к стене, как обычно?

Ничего не ответив, брезгливо отшвыривает меня и включает наушник, через который связывается с Ратмиром и Эриком.

— Глаз с неё не спускайте! — отдав приказ, резким движением снимает с спинки стула пиджак и, надев его, решительным твёрдым шагом уходит прочь.

Оставшись одна, возвращаюсь на своё место и переключаю все своё внимание на сцену, стараясь не думать ни о чем.

Музыка, танцоры, движения — все прекрасно, особенно в едином слиянии. Наконец-то, не отвлекаясь ни на кого, я могу спокойно этим насладиться.

По окончанию выступления, мужчины уже ждут меня у входа в ложе.

— Заедем поужинать? — предлагает Эрик.

— Я не голодна и очень устала, хотелось бы поскорее снять с себя все это, — указываю на украшения.

Мы едем в отель, они проводят меня к моему номеру и уходят в ресторан, оповещая, что через десять минут ко мне зайдёт Роланд, чтоб забрать товар.

Безумная идея взбесить и соблазнить его зарождается в голове за доли секунд, и я быстро, скрывшись за дверью, начинаю раздеваться. Сняв с себя все украшения и аккуратно положив их на стол, переодеваюсь в белое кружевное белье, а сверху накидываю шёлковый пеньюар, который завязываю так, чтоб слегка виднелся бюстгальтер. Распускаю волосы, делаю один пшик духов в ложбинку меж грудей и оценивающим взглядом прихожусь по себе в зеркале. Удовлетворившись видом, нахожу сотовый телефон и визитку с номером Сойера, а после жду, когда Роланд постучится в номер.

Пальцы нервно стучат по коленке, высчитывая каждую секунду из оставшихся минут. Ожидание тяготит, а неизвестность сводит с ума. Страх, что мой план по выведению мужчины на эмоции провалится, пронизывается в каждую клеточку моего тела и сотрясает меня.

Стук в дверь приводит меня в чувства. Вскочив, смотрюсь в последний раз в зеркало и, убедившись, что выгляжу отлично, спешу встретить Роланда. Впустив мужчину за порог, намеренно не обращаю на него внимание и, уткнувшись глазами в телефон, назло переписываю номер с визитки.

— Товар на журнальном столике, — говорю и, отвернувшись к нему спиной, возвращаюсь в комнату.

Слышу, как он закрывает за собой дверь и проходит за мной. Быстро дописываю номер и кладу визитку рядом с украшениями, чтоб он наверняка заметил, что я делала.

Хочет забрать товар и положить его в футляр, но останавливается, обратив внимание на прямоугольную картонку с именем и номером Сойера.

— Я не ясно выразился? — интересуется спокойным, сдержанным голосом и поднимает на меня свой взгляд.

— А я? — вздернув нос, скрещиваю руки.

Он резко кладет коробку на рядом стоящее кресло и, схватив меня за локоть, притягивает к себе.

— А ты не имеешь право на голос! — вырывает из моих рук телефон и, швырнув на пол, бьет по нему ногой, разбив экран.

На миг теряю дар речи, а потом взрываюсь от бешенства.

— Ты что творишь, ненормальный? Ты мне покупал его, чтоб ломать? Бл*ть, да ты…

— Заткнулась! — перебивает, прибив моё тело к себе. — В следующий раз, когда решишь переступить через моё слово, вместо экрана будет твоя голова! Поняла меня?

— Нет, не поняла! Ты мне никто, чтоб твоё слово было для меня авторитетным!

Хватает одной рукой за лицо и тянется к нему.

— Просто признайся, что ревнуешь меня, — широко улыбаюсь, стараясь сдержать оставшуюся злость внутри себя.

— Я уже говорил, чтобы ты перестала выдавать желаемое за действительное! — отталкивает меня на кровать и пытается снова переключить своё внимание на товар.

— Серьёзно? — приподнявшись на локти, продолжаю ехидно улыбаться. — А твои глаза говорят мне о другом.

— О чем же?

Встаю и, подойдя вновь к нему вплотную, тянусь к его уху.

— Хотят снова доказать мне, что их хозяин не гей, — шепчу еле слышно.

Закрывает футляр и переводит на меня свой взгляд. Хитро улыбается. Сводит с ума. Смотрю на него и понимаю, что ни к кому не испытывала таких диких эмоций. Он берётся за кончик ремешка, тянет вниз и развязывает его. Пеньюар раскрывается, и, увидев что под ним, мужчина усмехается, подняв глаза на меня.

— Этого хочешь только ты, малышка, — делает шаг назад, желая уйти.

Но я больше не могу терпеть этого насилия. Резко притянув его к себе, впиваюсь поцелуем в его губы, и он не сопротивляется. С уст вырывается стон, когда его обжигающие пальцы касаются моего тела, и я сильнее прижимаюсь к нему.

Охватывает лавина чувств, и я теряю контроль над собой. Сейчас, рядом с ним, в его власти, я готова на любое сумасшествие.

— Целуешься ты лучше, чем врешь, — оторвавшись от губ, сквозь улыбку шепчу ему, намекая на его возбуждение.

Припечатав меня к стене, затыкает безумным поцелуем, которым скользит вниз и останавливает на шее, высасывая весь разум. Завтра там будет большая отметина в виде засоса, но мне плевать. Хоть все тело, лишь бы от его губ.

Резким движением срывает с меня пеньюар. Срывает все грани, срывается сам. Слишком горячо, слишком жарко.

Его руки, изучив каждый миллиметр моего тела и доведя до исступления, резко поднимают меня вверх, позволяя обвить ногами его тело.

Словно безумная, снимаю с него рубашку и, увидев его оголенное тело, на миг замираю. Идеальные рельефы и татуировка на руке действуют эндорфином на остатки разума, и я вновь притягиваю его к себе, изголодавшись за доли секунд без его поцелуев.

Несёт меня к постели и бесцеремонно кидает на неё. Смотрит на меня сверху вниз, унося за пределы галактики. Никогда не видела такого взгляда, как у него. В нем голод, безумие и дикость в чистом виде. Зрачки расширены, а в них мое отражение.

Я инстинктивно приподнимаюсь, отползая назад, но Рональд хватает за лодыжку и тянет к себе. Накрыв мое тело собою, пальцами скользит по бёдрам, а губами вновь касается раскалённого тела.

Голова идёт кругом, рассудок меркнет, а лёгкие в поисках кислорода. Разорвав на мне бюстгальтер, отшвыривает в сторону и тянется вниз по шее. Жадно глотаю остатки воздуха, которые вот-вот испарятся из комнаты.

Губами коснувшись моей груди, начинает терзать меня, причиняя боль, ярко граничащую с возбуждением. От боли и дикого наслаждения впиваюсь ногтями ему в плечи, изгибаясь в спине. Каждое его движение, каждое прикосновение и взгляд кричат о том, что не только я схожу с ума от происходящего, но и он. Срывает последний кусок ткани на мне и поднимает на меня свой взгляд. Страстный, горячий, пропитанный силой и властью. До сих пор не могу поверить, что все безумные эмоции, плещущиеся в его глазах, вызваны мной и моим телом. Смотрю в них и понимаю, что готова сдаться. Впервые готова подчиниться ему и получать от этого удовольствие!

Вспышка. И все вокруг теряет значимость.

Стоны и дикое рычание сливаются воедино, скатываясь по нашим мокрым телам. Эта ночь будто проводит черту под пятью месяцами нашего сложного знакомства. Эта ночь оправдывает каждую нашу нервную встречу.

Он безумен, ненасытен и чертовски прекрасен. На протяжении всей ночи, он ловит меня сбегающей с кровати и начинает все заново, по кругу; врывается в ванную и доказывает, что купаться — это не основная задача данной комнаты. И вот, когда мне уже кажется, что все, — я не способна больше ни на что, и мое изнеможённое тело перестало его возбуждать, он снова тянет меня к себе, доказывая обратное.

Это все было выше моего понимания, выше моего восторга. Я такого не испытывала никогда и ни с кем. Ни под кем я не стонала так искренне, как под ним. Никогда мой голос не срывался на крик от блаженства. Никогда мне не хотелось мужчину за ночь так много раз, как его. А сегодня все "никогда" растворились между мной и Роландом.

Я ждала многого от этой ночи, но ему удалось меня не просто удивить, но и усыпить рядом с собой. Я обессиленная закрыла глаза и позволила себе, впервые за долгое время, уснуть рядом с мужчиной.

Проснувшись к полудню, не сразу понимаю, кто я, где я и что со мной произошло. Все тело ломится от удовольствия, а в голове потихоньку начинают восстанавливаться картины прошедшей ночи. На лице невольно появляется улыбка, когда взгляд падает на разорванное белье, которое уже непригодно к носке.

Встаю с постели и прохожу в ванную. Не надеюсь столкнуться сейчас Роландом. Знаю, что давно ушёл. Его одежды нет, как и коробки с товаром. А отсутствие визитки и вовсе меня улыбает.

Он оставил за собой лишь аромат своего парфюма и безумные воспоминания. Хотя, не только это. Увидев своё голое тело в зеркале, с восторженным ужасом замираю на нем. Засосы на шее и синяки на бёдрах являются прямым доказательством, что вся дикость, которую вытворял Роланд, была не сном.

Расплываюсь в улыбке, разглядывая каждый отпечаток, оставленный мужчиной. Наверное, я чокнутая, но подобное меня только сильнее заводит и притягивает к мужчине.

Весь день я остаюсь в номере, не желая никого видеть или слышать. Мне необходим отдых, чтоб отрезветь, прийти в себя после такого мужчины. Полдня в голове крутится только он и все, что он вытворял с моим телом. Наверное, было бы лучше, если бы он оказался никчемным любовником в постели, чтобы я раз и навсегда вычеркнула его из своей больной фантазии. Но увы, теперь, после полученного колоссального удовольствия, он стал олицетворением этой фантазии.

Единственное, что перебивает мысли, это моё волнение за Крис. Телефон разбит, а номера я не помню, чтобы связаться с Демидом и узнать, как обстоят дела. Хочу поскорее вернуться на Ямайку и увидеть там девушку в полном здравии.

Вскоре, в номер входят без стука. Догадываюсь, кто это может быть, ведь только один человек мог забрать ключ от номера.

В комнате появляется Роланд. Такой же статный, серьёзный, но с бушующим пламенем в глазах. Все тело покрывается мурашками при виде него, а разум накрывается пеленой. В его присутствие, все эмоции ощущаются ещё острее, и я не знаю, как совладать с собой, чтобы скрыть от него своё состояние.

Плавно пройдясь по слегка прикрытому телу, мужчина останавливается на шее и иронично улыбается.

— Весело тебе, да? — пытаюсь казаться серьезной, пока сердце отбивает чечетку. — Что прикажешь мне делать с этим? — намекаю на засосы.

— Любоваться, — поднимает на меня свой хищный взгляд.

Не удержавшись, улыбаюсь в ответ, не сводя с него глаз. Мы думаем об одном и том же, вспоминаем об одном и том же и, черт возьми, хотим одного и того же.

— Через полчаса мы выезжаем, — кладёт пакет и ключ от номера передо мной, переводя моё внимание на них.

— Что это? — заглядываю во внутрь.

— Хочу видеть на твоём теле соответствующий тебе цвет белья.

— Белый мне не соответствует? — вопросительно вскидываю одну бровь, доставая коробку из пакета.

— А ты как думаешь? — отвечает в тон.

— Думаю, плевать, какого цвета белье выкидывать после тебя.

— Собирайся, — маняще усмехнувшись, разворачивается и выходит из номера, оставив легкую интригу после себя.

Как только дверь за ним захлопывается, с особым любопытством раскрываю коробку, желая поскорее узнать, с каким цветом я у него ассоциируюсь.

Красный цвет сразу бросается в глаза, и я расплываюсь в улыбке.

Раз он связывает меня с цветом страсти, является ли этот будоражащий воображение комплект подтверждением начала чего-то более интересного?