Капкан

Глава 2

— Два дня спустя —

Стою перед зеркалом в мерцающем серебристом платье на запах, разглядываю своё лицо, полное отчаяния и гнева, и проклинаю Роланда. Сейчас, как никогда, я готова перегрызть Ханукаевскую глотку. Пойти вразрез со всеми принципами, сыграть и предать его, лишь бы вернуть дочь обратно.

В тот день, я не успела доехать до детского сада, как вдруг раздался звонок от неизвестного.

— Медея, рады видеть вас в полном здравии, — отталкивающий мужской голос с напускной радостью не сулили ничего хорошего.

— С кем я говорю?

— Моё имя вам ничего не даст. А информация, что ваша дочь у нас, заставит внимательней прислушаться к моим словам.

— Что? — резко затормозила у обочины, унимая дрожь во всем теле. — Кто вы такой? Что вам нужно?

— Нужно, чтобы вы вернули то, что принадлежит нам.

— У меня нет ничего чужого. Вы меня с кем-то путаете.

— У вас может и нет, но у нашего с вами общего знакомого Ханукаева Роланда находится флешка, которую вы должны будете вернуть нам.

Я не могла поверить в ужас происходящего. Не могла поверить, что спустя столько лет, находясь за тысячи километров, Роланду вновь удалось навлечь беду на мой дом. Прижимаю руку ко рту, чтобы заглушить стон. Глаза наполняются слезами, а сердце — яростью.

— Нас с Роландом давно ничего не связывает, мы разошлись по разным дорогам, — с трудом выдавила из себя. — Верните дочь, я готова заплатить любые деньги.

— Мы не нуждаемся в деньгах. Вам придётся вернуть то, что мы просим. Вы же не хотите, чтобы мир потерял такую прелестную девочку, как ваша дочь?

Никогда ранее, я не была так напугана. Страх потерять Ариану впился в меня до самых костей. Мне хотелось кричать, говорить все, что я о них думаю. Хотелось убить каждого, кто решил посягнуть на безопасность моего ребёнка. Но понимая, что бессильна, я сдерживала свои порывы.

— Верните мне её, и я обещаю сделать все, что вы попросите.

— Условия ставим мы. У вас неделя, чтобы найти флешку и изъять её. И ещё, если вы решите сообщить о нас Роланду, подумайте дважды, чья жизнь вам дороже: его или вашей дочери, — закончив речь, сбросил вызов.

Я звонила сотни раз на этот номер, хотела поговорить с малышкой, хотела умолить, чтобы отдали мне её, а взамен я готова буду и голову Ханукаева им привезти, но все тщетно — «абонент временно недоступен». Сквозь истерику и слезы, я добралась до родителей в полицейский участок, где следователи пытались отследить машину, в которую неизвестный посадил мою дочь. Эта картина покрыла пеленой рассудок, заставила впасть в панику. Я начала сходить с ума от неизвестности, ведь не знала, как эти звери обращаются с моим ребёнком. Я сходила с ума от мысли, что она напугана и ждёт меня, а я ничего не могу сделать, чтобы быть сейчас рядом. Голова трещала по швам от осознания своей безысходности. И поняв, что полиция может потерять несколько дней, а может и месяцев на поиски Арианы, я решилась на действия.

— Медея, нам пора, — сообщает Рейн, заглянув ко мне в комнату. Увидев моё состояние, заходит и подходит ближе. — Может, просто стоит попросить его отдать флешку? — интересуется, понимая, о чем моё беспокойство. — Уверен, он отдаст тебе все.

— Этот человек способен только забирать, — констатирую факт, скрепя зубами, и, схватив клатч, направляюсь к выходу.

Как только я сообщила о случившемся Майеру, он тут же организовал мне возвращению в Россию и достал пригласительные на вечеринку в особняк Ханукаева. Поразительно, пока я, из-за махинаций Роланда, умираю без дочери каждую минуту, которая кажется бесконечностью, он, как ни в чем не бывало, веселится и празднует очередное отлично проведённое дело. Возможно, даже связанное с этой проклятой флешкой!

Вскоре, мы оказываемся у до боли знакомых мне ворот. Мурашки пробегают по телу. Не думала, что ещё когда-нибудь вернусь к этому дому и к этим людям. Показав пригласительные, нас пропускают вовнутрь, и мы с Рейном направляемся по тропинке к шатрам, где собрались все гости.

Кажется, только вчера я была частью всего этого, была одной из причин удачно завершенной работы, а теперь все настолько чуждо, что хочется бежать, сломя голову, лишь бы не видеть знакомые лица и не окунаться в прошлое.

— Уверена, что это подействует? — взяв меня за талию, шепчет Рейн на ухо, указывая на моё решение поиграть с ревностью Роланда.

— Не переживай, нам не придётся целоваться, — улыбаюсь, бросив на него игривый взгляд, хоть на душе и скребут кошки. Понимаю, что должна сыграть свою роль, чтобы вновь вдохнуть в себя аромат моего ангела.

Он подводит меня к высокому столу, за которым стоят двое незнакомых мужчин, представляет нас друг другу и ловко заводит с ними затяжной диалог. Я стою рядом, мило улыбаюсь, пропуская их слова мимо ушей, а боковым зрением замечаю, что меня увидели среди толпы нужные люди. Продолжая непринужденно улыбаться, я игриво прикасаюсь к Майеру, чтобы разжечь огонь эмоций в нужном человеке. Я знаю, что он наблюдает за мной, чувствую это каждой клеткой.

— Медея? — слышу позади себя голос Демида и оборачиваюсь.

— Здравствуй, — искренне улыбаюсь ему, увидев все те же добрые глаза и мягкий взгляд, полный недоумения.

Как же, оказывается, я соскучилась по нему. Вспоминаю все свои лживые сообщения, которые отправляла ему на протяжении всех этих лет со словами: «все хорошо, ничего нового, учусь быть счастливой», ни разу не дав намёк, что создала Вселенную, которая вдохнула в меня жизнь. Чувствую вину перед ним, вспоминая все добро, которое он сделал для меня, хоть и понимаю, что не могла поступать иначе.

— Я счастлив видеть тебя, красивая, — его губы расплываются в невольной улыбке. Притянув меня к себе, обнимает, обвив шею одной рукой.

Меня переполняют такие неоднозначные чувства. Я счастлива видеть его, но в то же время — глубоко несчастна. Ведь он стал олицетворением кладбища, где вручил мне письмо, которое казалось станет последним гвоздем на крышке моего гроба.

— И я рада видеть тебя, — обнимаю в ответ, несмотря на все терзающие чувства внутри.

«Прошлое не имеет значение, и оно не способно повлиять на тебя!» — твержу самой себе.

Отпустив меня, приветствует мужчин за столом, пожав каждому руку. И обменявшись с ними парой фраз, вновь обращает своё внимание на меня.

— Не верю своим глазам, что ты здесь, — разглядывает меня с ног до головы. — Ты надолго вернулась?

— Нет, у меня здесь дела. Решу их и улечу обратно, — взгляд падает на его безымянный палец, на котором красуется обручальное кольцо.

— Нашему с Крис сыну завтра исполняется год, — сообщает, уловив мой немой вопрос, и расплывается в улыбке, обескуражив радостной новостью.

— Демид, — шокировано рассмеявшись, тянусь и обнимаю его, — Я так рада за вас. Поздравляю.

— Приходи завтра в гости, Крис будет рада тебя увидеть.

Я принимаю его приглашение, мы обмениваемся ещё парой фраз, и он, нехотя попрощавшись, уходит. Провожаю его взглядом до конечной точки, чувствуя прилив былой нежности к нему, и взглядом цепляюсь за мужской силуэт, что тут же заставляет потерять контроль над своими чувствами. Роланд стоит в компании отца и трех мужчин, в своей выдержанной манере ведёт с ними беседу, а у меня начинает все внутри сотрясаться. В нем присутствует все та же властность, гордость и дьявольская притягательность. Каждый его жест пропитан горячей страстью и ледяным рассудком — сумасшедшее сочетание, сотворившее наркотик для моей души.

С трудом отведя взгляд от него, извиняюсь перед Рейном и покидаю его, чтобы развеяться и прогуляться по двору. Ноги тянут меня к аллее, ведущей в лабиринт, состоящий из чувств Роланда к сестре. Как никогда хочется окунуться в этот мир, насладиться и прочувствовать его. Медленными шагами приблизившись к живому ограждению, останавливаюсь у входа и не решаюсь больше сделать ни шагу вперёд. В голове, словно в киноленте начинают всплывать кадры, связанные с этим местом. Их немного, но они согревают, напоминая о тёплых чувствах, окутывающих меня игрой Лайлы и их грустной историей жизни.

Есть в этой трагичности нечто особенно прекрасное. Именно она сотворила необычайную братскую любовь.

— Небо сгущается, — раздаётся голос Роланда позади меня. Не успеваю обернуться, чтобы взглянуть ему в глаза, как чувствую, что на плечи опускается его пиджак.

Какая забота. Жаль только, что проявляется она не ко мне, а к другой, маленькой девочке.

Обернувшись к нему лицом, продолжаю молчать, дожидаясь его дальнейших слов или действий. Знаю, что они последуют. И он не заставляет себя долго ждать. Берет меня за руку и ведёт вглубь лабиринта.

— Это место успело утратить свою значимость? — интересуюсь, ускоряя шаг за ним и придерживая пиджак, свисающий на мне. — Что я здесь делаю?

Ничего не отвечает, заводит в один из отсеков, где цветут цветы вокруг статуи Венеры, останавливается и отпускает меня, недовольно смотря прямо в глаза.

— Это я хочу спросить у тебя, что ты здесь делаешь? — подходит ближе, сокращая расстояние между нами до минимума, — Ты по-прежнему в опасности!

— У меня здесь важные дела. Как только решу их, вернусь обратно. Не стоит понапрасну беспокоиться.

— Мне плевать, что у тебя за дела. Они не стоят твоей жизни! — зло шипит, схватив за подбородок.

Сердце вновь начинает лихорадочно стучать и задыхаться. Как же ничтожна угроза моей жизни перед жизнью собственного ребёнка. И я готова встать под обстрел любого врага, лишь бы защитить её. Чувствую себя как никогда уязвимой, хочу разрыдаться и умолять дать мне все, лишь бы спасти мою дочь, но вместо этого, беру себя в руки и натягиваю маску невозмутимости.

— Моя жизнь давно обесценена тобой.

— Мы поговорим об этом позже. А пока ты должна улететь обратно!

— Я повторяю ещё раз, у меня здесь дела. Если так боишься за мою жизнь, тогда может перестанешь подвергать её опасности? — цежу сквозь зубы.

— Твоё упрямство никогда не приводило нас ни к чему хорошему! — тянется губами все ближе, заставляя мутнеть разум.

— А ты привёл нас к чему-нибудь хорошему? — нагло вскидываю подбородок вверх, не сводя с него глаз.

«Привёл тебя к дочери» — следом отвечает сердце, которое продолжает лихорадочно стучать под натиском смешавшихся эмоций.

— Приведу, — от твердости и уверенности его голоса зарождается любопытно.

— Что это значит?

— Это значит, что ты должна взять себя в руки и улететь отсюда!

— Я тебе все сказала. Если ты привёл меня сюда поговорить об этом, то разговор окончен!

— Что ты задумала, строптивая? — берет меня двумя руками за лицо, недоверчиво прищуривается, рассматривая и изучая дно в моих глазах. — Недели не прошло, как ты бежала от меня, как от смерти, а сейчас заявилась в мой дом, как ни в чем не бывало.

— Может, соскучилась по тебе? — натягиваю улыбку.

— В объятиях Майера? — ухмыляется.

— Одно другому не мешает.

Пасмурная погода, как и моё волнение, достигает своего апогея. Небо начинает покрывать землю и нас каплями дождя, но мы продолжаем стоять, не отрывая друг от друга взглядов. Мне не страшно промокнуть, страшнее сойти с ума от страха, что пожирает изнутри. Я бы счастлива не чувствовать ту слабость, которую испытывала перед ним в одиннадцать лет; которую испытывала в двадцать шесть; которую испытываю сейчас. Но я чувствую. Как проклятая чувствую, как млею и растворяюсь в его руках, забывая всю ненависть и ярость, которые кипели в груди ещё пару часов назад. Наверное, в каждом сердце остаётся нечто губительное, что никогда не изменится, хоть ты тысячу раз его сломай и переделай.

— Хорошо, Медея, я сыграю в твою игру, — ехидно улыбнувшись, подушечкой большого пальца касается губ, издевательски медленно проводит по ним, изучая каждую трещину, а после выпивается в них поцелуем.

С уст вырывается стон от наслаждения. Я и забыла, как бывает хорошо, когда тебя касается нужный мужчина.

Вспышка, и мысли уносят меня далеко в прошлое, к моим одиннадцати годам.

Я сидела на лавочке в лесу, а Роланд обрабатывал раны на моих коленях.

— Дядь Эрнест меня прибьёт. Я обещал вернуть тебя в целости и сохранности, — бросил укорительный взгляд на меня. — Я ведь сказал тебе, чтобы ты не ехала за мной по склону!

— Ну не злись, Роли, — отвечала весело, — Мне уже совсем не больно. Лучше скажи, вы надолго летите отдыхать?

— На месяц, — поднял взгляд, продолжая обрабатывать царапины на ноге. — Будешь скучать? — я смутилась спонтанному вопросу, но, все-таки, положительно кивнула ему в ответ. — Я буду ещё сильнее.

От этих слов мурашки прошли по телу, а прикосновения его пальцев на моей коже вдруг приобрели новый оттенок, подарив гамму пугающих тогда чувств.

Он заметил моё смущение и улыбнулся шире, уже тогда наслаждаясь своей властью надо мной. Встал с корточек, взял меня за руку и потянул к себе, подняв с лавочки.

— Ты такая красивая, — начал приводить в порядок мои растрёпанные волосы после падения с велосипеда.

— Прекращай, — продолжая краснеть, слегка улыбнулась, поддавшись приятному импульсу от комплимента.

— А когда вот так улыбаешься, ещё красивее, — он медленно, еле касаясь, пальцами стал скользить по моему лицу, словно изучая каждый его миллиметр.

— Роли, — боясь пошевелиться, единственное, что сумела произнести вслух.

Он не среагировал на своё имя, по глазам видела, что его мысли были о другом. А в следующее мгновение его лицо оказалась так близко с моим, что я перестала дышать. И хоть мир вокруг замер, внутри меня зарождались цветы. Я чувствовала жуткое волнение, слышала стук собственного сердца, казалось, земля уходит из под ног — именно в этот миг я осознала, что влюбилась.

Губы Роланда коснулись моих. Пару секунд безобидного поцелуя, а потом он обнял меня и прошептал на ухо:

— Я люблю тебя.

Резко открыв глаза, отталкиваю Роланда от себя, ошеломлённо смотря на него и не зная, куда себя деть. Никогда до этого в моих детских воспоминаниях он не говорил и не делал подобного. Все случилось впервые. Случилось за неделю до пожара, который развел нас по разным берегам на пятнадцать лет. Не знай я Роланда, никогда бы не придала значения этому отрывку своей жизни. Но я знаю его и знаю ценность каждого произнесённого им слова. Мне перестаёт хватать воздуха. Сложно поверить, что когда-то он был способен на подобные светлые чувства, ещё сложнее поверить, что он посвятил их мне. Меня разрывает на части от ревности к самой себе. Неужели я была когда-то такой, которую сумел полюбить этот человек?

— Меня ждут, — произношу с трудом.

Разворачиваюсь и быстро покидаю его. Он не идёт за мной, видимо заметив или почувствовав, что лучше меня отпустить.

Только у выхода из лабиринта, я понимаю, что на мне остался его пиджак и резко останавливаюсь. Осмотревшись по сторонам, решаю проверить все карманы, в надежде найти необходимую флешку — найдя её, мне больше не пришлось бы видеться с ним и терять голову, как прежде. Мне больше не пришлось бы быть врозь с моей малышкой. Все бы снова встало на свои места, вернув гармонию в сердце. Но увы, все карманы оказались пусты.

* * *

— Я договорился с Роландом о съемках в его баре. Он сказал, что вечером свяжется с тобой для обсуждения всех деталей, — сообщает Рейн, садясь за руль своего автомобиля.

— Я сама с ним свяжусь, — следом сажусь на пассажирское сидение.

— И заодно расскажи все, как есть. Не время геройствовать.

Он снова начинает приводить доводы, убеждая, что Роланд поможет. Но все пролетает мимо моих ушей. Уткнувшись в телефон, разглядываю фото Арианы, которое только что отправил мне неизвестный. Сердце замирает при виде неё. Она непринуждённо сидит в небольшой светлой комнате, улыбается и играет в игрушки с няней, не замечая камер. От этой улыбки слезы наступают на глазах. Я так истосковалась по ней, так извелась от мыслей, что она в чьих-то чужих руках.

За эти несколько дней я непрерывно звонила на все номера, от которых поступали звонки, дозвонилась на один из них и умоляла дать поговорить с дочерью, не обращая внимание на их твёрдое "нет". И вчера ночью, хоть мне и не удалось услышать её голос, я сумела вымолить и выплакать фото и видео с её участием. Я бы зачахла, не выдержала бы натиска на сердце без доказательств, что с ней все в порядке — это было выше моих сил.

— Ты слышишь меня? — касается плеча и заглядывает в телефон. — Что там?

Повернув экран в его сторону, поднимаю голову вверх, чтобы не позволить слезам выкатиться из глаз.

— Расскажи ему обо всем. С его возможностями он быстро найдёт вашу дочь.

— Рейн, — меня аж всю передергивает от его слов. Прохожусь пальцами под глазами, привожу их в чувства и смотрю на мужчину, что нервно сжимает руль. — Даже если он когда-нибудь узнает, что у меня есть дочь, я никогда не скажу ему правду, кто её отец. Не хочу, чтобы мой ребёнок был связан с их семьей и был для их врагов рычагом давления! Не такой жизни я хочу для Арианы. Поэтому, умоляю тебя, не произноси больше вслух "ваша", "его" дочь. Она — моя! И только!

Я не могу многого рассказать Рейну. Но считаю, что все делаю правильно. Не должен Роланд знать про Ариану. Такие люди, как он, заканчивают всегда плохо. А я не хочу, чтобы повторилась история моего отца, которая в один миг разрушила жизнь всей семьи.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Но ты думаешь, что для твоего ребёнка он сделает меньше?

— Я думаю сейчас о том, что моя дочь в руках неизвестных людей, которые пригрозили убить её, если Роланд обо всем узнает! Я отказываюсь осознанно подвергать её опасности!

— Как ты найдёшь необходимую флешку? Ты хотя бы знаешь, как она выглядит?

— Нет, — тяжело вздыхаю, схватившись за голову. — Только знаю, какие там должны быть документы.

Мы молчим. Больше и нечего сказать друг другу. Мы оба правы в своих убеждениях и оба же глубоко в них ошибаемся. В данной ситуации нет правильных решений. Есть лишь те, что приведут к меньшим потерям.

Майер довозит меня до ворот кладбища. Поблагодарив его и попрощавшись, выхожу из машины, взяв цветы. Делаю пару шагов и замираю, оказавшись на том самом месте, где четыре года назад я кричала в слезах от боли, думая, что никогда не сумею пережить своих страданий. Я так и не сумела их забыть, но научилась жить с ними в согласии. Я не позволяю им управлять мной, не имею на это больше права, ведь теперь от меня и моего состояния зависит другая хрупкая жизнь. И это придаёт мне сил и терпения в борьбе с самой собой.

Перед глазами всплывает каждый миг. Незнакомец, пистолет, выстрел, дождь, кровь, крики, слезы, прощание, похороны, боль-боль-боль — всё проносится в голове за секунды, вонзаясь в спину кинжалами. С трудом делаю шаг вперед. Ощущение, будто истекаю кровью. Медленно ступаю за ограждение, еще медленнее двигаюсь по направлению, где была похоронена Эмми. Хоть многое и перестало страшить меня, смерть любимого человека осталось для меня настоящим ужасом и монстром.

Останавливаюсь у места, где должен стоять крест с фотографией сестры, но вместо него вижу лишь высокий мраморный памятник. Судорожно начинаю осматриваться по сторонам, думая, что могла ошибиться с местом. Прохожу немного вперёд, обхожу сзади тот самый памятник, предположив, что может за ним спрятан крест и застываю в изумлении, когда вижу перед собой, выгравированный образ родной сестры на том самом мраморе. Ступаю на пьедестал, шокировано разглядывая, как все изменилось со дня, когда мы покинули это место. Посаженные живые цветы по обе стороны от памятника, кованые скамейки рядом и скульптура скрипки будоражат кровь и приводят в восхищение и безграничную благодарность тому, кто сотворил такой прекрасный мир для моей сестры. Увиденное тёплым шлейфом окутывает сердце, и на лице невольно скользит улыбка. Подхожу ближе к изображению счастливого лица Эмми, касаюсь его, мысленно представляя, что обнимаю её за хрупкие плечи, вдыхаю сладкий аромат и слышу нежный голос.

— Мы так скучаем по тебе, крошка, — присаживаюсь на колени, кладу цветы на могильную плиту и пальцем провожу по выгравированной дате смерти. — Вернуть бы время вспять, поверить своим ощущениям и не отпускать тебя никуда. Возможно, мы все были бы намного счастливее.

Удобно устроившись на земле и облокотившись головой об разогретый солнцем камень, закрываю глаза, мысленно уединяясь с любимой. Я не хочу ни говорить, ни думать — только чувствовать, делиться своей любовью и вечной памятью. За эти годы я тысячу раз разговаривала с ней, рассказывая обо всем на свете. Делилась счастьем и переживаниями, показывала Ариану, в надежде, что все не ложь, и существует мир, откуда родные люди наблюдают за нами. Но сегодня я устала. Хочу лишь слышать тишину и верить, что она рядом.

Время перестаёт существовать. Кажется, оно на миг останавливается, позволяя мне передохнуть и окунуться в сестринские чувства.

— Я знал, что найду тебя здесь, — возвращает к суровой реальности знакомый мужской голос.

Открыв глаза, оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нежданного гостя. Хочу встать, но конечности, словно онемев, не дают мне этого сделать. В такой обстановке чувствую себя слишком душевно раздетой перед ним.

— Считаешь уместным приходить сюда? — вскидываю брови от удивления.

Он не отвечает, отводит взгляд, подходит к памятнику и кладёт букет алых роз к принесенным мною цветам. Поразившись его спокойствию, словно он пришёл в парк на прогулку, поднимаюсь с места, прожигая его взглядом.

— К чему этот спектакль, Роланд? — спрашиваю, взрываясь от возмущения. — Ты был прав, когда не появился на похоронах. Тебе здесь не место!

Выпрямившись в спине, он оборачивается в мою сторону. Пристально смотрит в глаза, зарываясь в самое дно. Я не замечаю, как он оказывается рядом.

— Иди ко мне, — берет аккуратно за кисть и притягивает к себе, в секунду смягчив моё глупое сердце.

Заключает в свои крепкие объятия. И снова во мне соединяются несовместимые чувства ненависти и любви, превращая разум и душу в эпицентр бедствия.

— Не представляю, как бы я жил, если бы потерял Лайлу. Мне жаль, что все так вышло, — расслабляет руки, позволив мне посмотреть ему в глаза.

— Как ты живешь с этим? Тебя не пожирает чувство вины? — впервые задаю важные для себя вопросы, стараясь хоть немного, как и он, заглянуть к нему в душу. Но ничего не выходит, там темный лес. — Ты живешь, развиваешь свой бизнес, устраиваешь вечеринки. У тебя все отлично, а моя сестра лежит в сырой земле… по твоей вине.

— А чего ты ждала от меня? Что я пущу себе пулю в лоб? — хмурит лоб. — Прошлого не изменить.

— А Эмми не вернуть назад. Знаю! — шиплю в ответ. — Я ждала от тебя смелости сказать мне правду в глаза, а не через записку. Ждала извинений и искреннего сожаления. Хотя бы раз.

— Это бы что-то изменило? Ты бы стала меньше меня ненавидеть или, может, не считала бы меня дьяволом, ужасом и хаосом?

Прищуриваюсь, вспоминая миг, когда произносила эти слова вслух. И понимаю, что это было лишь однажды. На этом самом кладбище.

— Ты был тогда здесь? — шокировано смотрю на него. — Слышал все мои слова, слышал, как я тебя звала, но все равно не подошел?

— Не смог.

— Не смог? — обида начинает сжирать меня изнутри, а глаза предательски наполняются слезами. — Ты смог искалечить меня, сломать мне и моей семье жизнь, смог продолжить жизнь, несмотря ни на что, но не смог просто подойти? Чего ты боялся, Роланд? Что могло не выдержать твоё хрупкое сердце? — спрашиваю саркастично, стараясь удержать весь поток злости и не утопить его в нем.

— Этого, — сжав челюсть, касается пальцами моего лица и вытирает скатившиеся слезы.

Чувствую стыд от своей слабости, от бесконтрольных эмоций, что прорвали плотину слез. Я не хотела, чтобы он видел меня такой — слабой, сломленной, потерянной. Но именно такой я становлюсь рядом с ним и ничего не могу с собой поделать.

— Мне пора, — произношу с трудом, проглотив ком в горле. — Меня ждут Демид с Крис.

— Знаю, — вновь прижимает к груди, — Я отвезу тебя к ним.