Капкан

Глава 4

Идёт седьмой час в комнате для допроса, где следователи пытаются выбить из меня правду. Моя нервная система расшатана, их тоже. Более напористый мужчина, по имени Михаил, пытается узнать, кто я такая и кого прикрываю. Естественно, они подозревают меня в том, что я помогла незаконно пересечь границу другому водителю спортивного автомобиля, который вскоре скрылся от властей. Я же утверждаю, что понятия не имею, о ком идёт речь, и продолжаю рассказывать им одну и ту же историю про козла-бывшего.

Когда терпение Михаила лопается, он встаёт с места и начинает вести диалог уже в более грубой форме, получая в ответ лишь смешки и весёлый лепет блондинки.

— В последний раз спрашиваю, с какой целью ты затеяла эту игру? — обходит стол и подходит ко мне, нервно скрепя зубами.

— А я в последний раз отвечаю, что решила разозлить бывшего. Но вы, судя по всему, оглохли на оба уха.

Ярость в его глазах вспыхивает за секунды, а терпению, кажется, приходит конец. Он хватает меня за волосы и, стянув их назад, неожиданным резким движением бьет меня лицом об стол. Гулкое "Ай" сливается с адской болью в голове. Почувствовав привкус крови во рту, рефлекторно вскакиваю с места, чтобы вцепиться в лицо мерзавца, посмевшего поднять на меня руку, но этим приношу себе лишь ещё одну порцию боли. Звонкий лязг цепей от наручников на моих руках, прикреплённых к столу, не дают мне этого сделать, оставляя на запястье кровавые царапины.

— Ты с ума сошёл? Отойди от неё, — сквозь треск в голове доносится голос второго следователя.

— Ты ж понимаешь, что она лжёт.

— Нет никаких доказательств! И не забывай, она девушка!

Жмурясь от головокружения, сажусь обратно на стул. Сквозь пелену в глазах, вижу, как второй следователь Виктор старается спокойно вывести Михаила за дверь, но я не могу оставить удар без ответа.

— Таким трусам, как ты, нужно плевать в лицо, а не погоны выдавать, — цежу, выплевывая сгусток со рта.

Вид крови с рассеченной губы заводит ещё сильнее. Резко поднимаю голову на мужчин, чтобы добавить ещё пару "ласковых" слов, но Михаил, освободившись из захвата коллеги, подлетает ко мне и хватает за шкирку.

— С*ка, что ты сказала? — тычет носом прямо в лицо.

Неприятный смешанный запах сигарет, фаст фуда и жареных блинов бьет по носу и я, скорчившись от отвращения, повторяю громче прежнего:

— Говорю же, оглох!

Только договариваю фразу, как получаю сильнейшую пощёчину. Наверняка, сейчас отпечаток жирной ладони отображается яркой краской на моем лице, и это ещё сильнее выводит меня из себя. Боль заглушается злостью, и я перестаю контролировать себя. Хотелось бы пригрозить судом, обещая разнести этого шакала в пух и прах, но я помню, что часами ранее снесла пограничный пост, поэтому ограничиваюсь простыми оскорблениями. Высказываю своё искреннее омерзение к этому человеку, не скупясь на нецензурную брань. Виктор держит его, пытаясь вытащить из комнаты, но Михаил в бешенстве рвётся снова ко мне. Он готов загрызть меня, а остатки размазать по стенке.

В кабинет врывается третий, помогает "доброму полицейскому" вывести сумасшедшего из комнаты для допроса и возвращается обратно.

— За тобой приехали! — твердит недовольно, открывая замок от наручники.

— Кто?

Поднимает меня, говорит следовать за ним и уходит, так и не ответив на мой вопрос. Пока иду, стараюсь привести в порядок свой вид. Кто бы за мной не приехал, этот человек не должен видеть меня в потрёпанном состоянии. Мы доходим до кабинета начальника. Узнаю его, так как уже успела побывать здесь ранее. Неизвестный открывает мне дверь, и, дождавшись, когда я войду, закрывает её за мной.

Двое мужчин, сидящих напротив друг друга, отрываются от ноутбука и переводят своё внимание на меня. Удивляюсь, увидев лицо Роланда. Тело покрывается мурашками, а на лице появляется легкая улыбка. Готова была встретиться здесь с любым членом из братства, кроме него.

Звук, исходящий из динамика компьютера, отвлекает меня от мужчины, и я перевожу взгляд на экран ноутбука. Следом за мной, на звук, оборачивается и Роланд.

Никогда бы не подумала, что такие мысли могут меня настигнуть, но сейчас мне хотелось бы вернуться обратно на допрос к Михаилу.

По тому, как Роланд подбирается, догадываюсь, что его лицо сейчас искажается маской злости, наблюдая за тем, как я сношу шлагбаум и вот уже лечу к пограничной будке, превращая его автомобиль в гармонь. Всегда мечтала получить главную роль в экшн фильме. И кто же мог подумать, что мечтам порой свойственно сбываться самым необычным образом.

Когда все заканчивается, мужчина вновь поворачивает голову в мою сторону. А мне даже страшно посмотреть ему в глаза. Боюсь представить, сколько гнева в них сейчас.

— Следствие аварии, надеюсь? — раздаётся грубый голос мужчины, и мне приходится вопросительно посмотреть на него, чтобы понять, о чем он говорит.

Он указывает на мое лицо, и я касаюсь разбитой губы, из которой вновь потекла кровь.

— Следствие неудачного разговора, — хмыкаю в ответ.

Замечаю, как каждая мышца на его лице напрягается. Кажется, вот-вот, и его лицо разойдётся по швам от напряжения.

— Сергей Аркадьевич, я что-то пропустил? Когда это стало дозволенным прикасаться к моим, — на этом слове он делает упорный акцент, — людям?

Обращаю своё внимание на того, кому был задан вопрос. Странно, но это не тот человек, с кем я говорила, когда меня только привезли сюда. Да и, судя по погонам, мужчина не отсюда, а из высшего начальствующего состава.

— С этим я разберусь. А вы, Роланд, впредь будьте аккуратнее со своей командой! Есть договор, и за его рамки мы не должны переступать!

— Мы друг друга услышали.

Они оба встают, пожимают друг другу руки и прощаются.

— Берегите себя, миледи, — прощается со мной Сергей Аркадьевич.

— Всего хорошего, — улыбаюсь краем губ.

Выйдя с Роландом из кабинета, гордой походкой прохожу мимо Михаила и с ехидной улыбкой на лице машу ему рукой.

— Научись не провоцировать людей на желание покалечить тебя, — открыв дверь на улицу, Роланд пропускает меня вперёд.

— Да разве ж я провоцирую? Попрощалась из вежливости, — пожав плечами, продолжаю хитро улыбаться.

Настроение поднимается от осознания, что Роланд сам приехал за мной. И плевать, что он сейчас готов сделать со мной то же, что и я сделала с его машиной — это не важно. Главное понимать, как пострадало его эго, и сколько было похоронено нервных клеток, пока он решился на это. От этих мыслей, я получаю колоссальное удовольствие.

Мы молча переходим дорогу и подходим к его очередному автомобилю.

— Знаешь, я удивлена видеть большого босса здесь. Решил снизойти с небес и помочь простым смертным?

— Не имею привычки скидывать свою работу на других, — не удостоив даже взгляда, достает ключи с кармана пальто и открывает дверь машины.

— Разве не этим вы в братстве занимаетесь изо дня в день? — подхожу к нему поближе.

— Ты не наговорилась за эти часы? Скажи "спасибо" и иди садись спокойно! — устало смотрит на меня, пока во мне разжигается огонь от каждого произнесённого им слова.

— Это я должна сказать тебе спасибо? — спрашиваю, выпучив от шока глаза. — За что?

Наивная, неужели я предполагала, что он может изменить своё отношение ко мне только потому, что я совершила безумный поступок во имя удачной сделки? Роланд — это Роланд. И не суждено нашему градусу снизиться, чтобы дышалось легче.

Он не думает давать ответ, открывает дверь и собирается сесть за руль. Разозлившись, хватаю его за локоть, что, естественно, останавливает Ханукаева и разворачивает ко мне.

— И все? Ты серьёзно не намерен поблагодарить меня?

— Последую твоему примеру и поинтересуюсь: "за что"?

— Да хотя бы за то, что Демид пересёк границу!

— Мы не в детском саду. И здесь никто не собирается благодарить за то, что человек хорошо выполняет свою работу. За это вы получаете деньги.

Смотрю на него с пренебрежением и отпускаю руку. Продолжать диалог с ним — портить себе настроение. А я устала. Хочу уйти, но мужская рука, потянувшаяся к моему лицу, заставляет замереть на месте. Коснувшись разбитой губы, подушечкой большого пальца протирает её. Его холодный взгляд устремлён лишь на рану, а мой — на него. Мне кажется все происходит в замедленной съёмке. Внутри все струны натягиваются. Дыхание спирает. Реакция моего тела на прикосновения Роланда — это за гранью добра и зла. Нечто неописуемо магнетическое. Сначала леденящее, а потом сжигающее.

Интересно, если он, не желая того, творит со мной такое, то что будет, если он этого захочет?

— Обработай рану. Не хватало, чтоб ещё эту машину испортила, — приводит в чувства, отпускает меня и садится в машину.

Нервно иду к пассажирскому сидению, касаясь губы и проверяя её на наличие крови. И в правду, кровоточит. А я то, наивная, подумала, что родила в нем интересные чувства к себе (конечно, Медея, помечтай на досуге).

Сев в автомобиль и приняв протянутую им аптечку, диктую адрес дома родителей. Решаю, что после тяжёлого дня лучшим отдыхом для меня будет встреча с родными людьми. Откинув спинку сидения и устроившись поудобнее, закрываю глаза и ухожу во власть Морфея на несколько часов.

Доезжаем до дома ближе к полуночи. Нехотя благодарю его и выхожу из машины, хлопнув за собой дверью. За десять часов дороги, мужчина не проронил ни слова. Ни о чем ни разу не спросил, ничего ни разу не сказал. Лишь однажды, на полпути, остановился у магазина и принёс мне воды с хот-догом, будто чувствовал, что ещё чуть-чуть, и я помру от голода.

Дохожу до квартиры, а внутри все съёживается, скручивается, заставляя задыхаться. Чувствую, что ждала от этой поездки больше, чем она подарила. Мне просто непонятно, как здоровому молодому мужчине может быть неинтересна девушка, вроде меня.

Звонок в дверь, и вскоре передо мной появляется Эмми. При виде меня, девушка расплывается в улыбке и бросается в объятия.

— Родная, рада тебя видеть, — прижимаю ближе к сердцу.

На радостный смех сестры, выходит мама и на ее лице появляется улыбка. До тех самых пор, пока они обе не замечают раны на моем лице.

— Не переживайте, — опережаю их вопросы, — Я сегодня поскользнулась в ванной.

— Как не переживать? — мама берет мое лицо в свои руки и рассматривает его внимательно. — Ты все обработала? Нигде не болит?

— Уже нет, все хорошо, правда, — улыбаюсь шире и заключаю её в крепкие объятия.

— Ох, доченька, не пугай так, — обнимает в ответ.

Мы входим в дом, там нас встречают папа и дядя с тетей. Давно не виделась с ними, поэтому была искренне рада их сейчас встретить. Они одни из немногих, кто всегда рядом с нашей семьёй. И для меня это ценно.

Немного посидев и рассказав взрослым о вымышленной перспективной работе в салоне, я замолкаю и стараюсь больше не говорить ни о чем. Когда-то давно, я ненавидела ложь и отказывалась врать родителям. Сейчас я её тоже ненавижу, но теперь будто соткана из неё, как бы прискорбно это не звучало. Мама может быть ничего не замечает и верит каждому моему слову, но я вижу и чувствую, что отец подвергает мои слова сомнениям, подозрительно всматриваясь вглубь моих глаз. Будто пытается ворваться в душу и узнать, что же на самом деле происходит. А я этого не хочу. Боюсь снова ранить. Поэтому, лучше больше молчать и чаще улыбаться.

Позже, все решают остаться с ночёвкой у родителей. Мы с Эмми, как в детстве, прячемся в нашей комнате, укрываемся одеялом, берём в руки по стакану какао и принимаемся за разговоры, длящиеся до самого утра.

— Мне надо так много тебе рассказать, — возбуждено начинает она. — Это была такая насыщенная поездка. Я столько увидела, со столькими людьми познакомилась. И все благодаря тебе, сестрёнка, — тихим шёпотом заканчивает своё предложение.

Улыбаюсь, разглядывая её счастливое лицо. Нет ничего лучше таких моментов. И нет ничего, чтобы я не смогла сделать ради того, чтобы её счастье длилось долгие-долгие годы. Она важнее всего на свете. Она моя искренность. Она та, в ком осталась жить частица моего раненого сердца. Она лучший хранитель моей любви.

— А ещё, я влюбилась, — выговаривает на одном дыхании и с опаской смотрит в глаза.

— Влюбилась? В кого? — приятное волнение окутывает с головой. Знаю, что у неё такое впервые, от того подобное заявление ещё более волнующе.

— Обещаешь, не ругаться и не говорить родителям? — смотрит, прикусив нижнюю губу.

В голове уже крутятся десятки мыслей о том, что этот парень взрослый мужчина или возможно кавказской национальности, а возможно и то и другое. Дрожь по телу.

— Обещаю!

— Это сын Ханукаева, — шепчет, будто боится, что нас кто-то может подслушать.

— Роланд? — ужасом вырывается из уст.

Щемящее чувство в груди. Хочется выдохнуть, но будто ком застревает в горле. Мысль, что ей может нравится этот человек, сотрясает за доли секунд.

— О нет! Мне от одного его вида становится плохо. Я про Османа, его старшего брата, — стонет умирающим голосом, а я выдыхаю с облегчением. — Красивый, умный и такой добрый.

«Добрый» — как будто говорит не о родной крови Роланда. Она вскакивает и начинает ходить взад вперёд, завывая.

— Ему 32 года. Думаешь, он взглянет на малолетку, вроде меня? — останавливает взгляд на мне.

Моя сестра превзошла даже меня. Собрала тройное комбо. Взрослый кавказский мужчина из семьи Ханукаевых. Три критерия, которых просили остерегаться меня родители.

— Есть у меня один неудачный опыт общения со взрослым мужчиной. Итог ты знаешь. А сыновья Ханукаевые страшные люди.

— Откуда знать? Они столько хорошего делают для нашей семьи!

— Они или их родители?

— Что мне делать? — садится обратно, смотря испуганными глазами на меня.

— Не тонуть. Просто однажды, дойдя до дна, вынырнуть будет невозможно.

— А если получится по-другому? Не так, как с Эль… — замолкает.

Хочется стереть память и не помнить, чьё имя начинается на эти три буквы. Но увы, память — самое беспощадное орудие душевных мук.

— Может получится по-другому. Может получится отлично и счастливо. Я этого тебе искренне желаю. Но прошу тебя, старайся не отдаваться полностью таким ярким и всепоглощающим эмоциям.

— Я каждый день молюсь, чтоб мама позвонила и попросила приехать к ним, помочь. Одним глазом вижу его, и сердце замирает. Он даже не догадывается, наверное. Занят своими делами, своей работой. А я, как глупая, ищу встреч с ним. Я уже тону, да? — поджимает губы.

— Да, дорогая. Это и есть — идти на дно. А если он посмотрит на тебя, прикоснется, поцелует… — невольно вспоминаю Эльдара, и меня накрывает лавина горечи. — Не найдёшь ты больше выхода наружу.

Она молча тянется ко мне и обнимает.

— Ты же нашла выход? — шепчет на ухо.

— Конечно, — натянуто улыбаюсь, не желая расстраивать сестру.

Но на самом деле, ничего не нашла. Так и утонула на дне океана чувств к предавшему мужчине.

— Влюблённость — красивое чувство. Оно окрыляет и вдохновляет. Но от чего же так тоскливо внутри?

— Счастливо бывает только, когда взаимно, — глажу её волосы, пока сердце кровью обливается.

Готова пережить всю боль, что ждёт сестру впереди, тысячи раз, лишь бы печаль никогда не касалась её души.

Мы долго ещё говорим на тему Османа. Я внимательно слушаю каждое её слово и стараюсь поддержать. Знаю, как важно в таком состоянии понимать, что есть кто-то, кто всегда будет рядом. Несмотря ни на что.

Глубокой ночью выхожу из комнаты, чтобы пройти выпить воды. Делаю все очень тихо, чтобы никого не разбудить, но звуки, доносящиеся из кухни, привлекают моё внимание. Подхожу и слышу нервный голос отца:

— Зачем ты ворошишь то, чего уже не вернуть?

— Я просто не могу видеть в какой бедности вы живёте, когда знаю, как бы могли жить, — голос тёти заставляет отпрянуть от ручки двери и вслушаться в разговор.

— Слава Богу, все живы и здоровы. Остальное переживём.

— Но если бы не она, вы бы жили иначе. Сколько денег ты потратил на неё, сколько долгов понабрал, чтобы она жила лучше! Неужели она важнее твоей родной семьи?! — женщина еле сдерживается, чтобы не закричать, а я еле сдерживаюсь, чтобы не ворваться и не потребовать объяснений.

— Она стоит каждой копейки, которую я на неё потратил. И больше не поднимай тему этого разговора, поняла меня?!

Пячусь назад от услышанного. Хочу внушить себе, что говорили они о маме, но понимаю, что тётя слишком любит невестку, чтобы говорить о ней в таком тоне. В таком тоне говорят только об одной женщине — любовнице. Но я не готова поверить в это. Не готова поверить, что мой отец способен на ложь и предательства. Что способен из-за чужой женщины губить жизнь жены и родных детей и не чувствовать за этой никакой вины. Такое просто невозможно.

Или возможно?

Спешу вернуться в комнату, чтобы не попасться им на глаза. Всю оставшуюся ночь не могу уснуть, прокручивая в голове услышанный разговор и решая, стоит ли поговорить с отцом с глазу на глаз и выслушивать ложь или лучше добиться правды иным путём.

Так и не сомкнув глаз, с утра собираюсь и уезжаю к себе на квартиру, не в силах совладать со злостью в присутствии отца и тёти. Мысль, что эти двое хранят страшную тайну, которая может ранить маму, тяготит меня и заставляет бежать прочь из этих стен.

Оказавшись на пороге своего дома, вижу пропущенное сообщение от Демида:

«Доброе утро, детка. Как проснёшься, поезжай в бар, тебя там будет ждать Роланд».

Сна нет ни в одном глазу, поэтому не вижу смысла оттягивать эту встречу. Тем более, на вечер запланировано свидание с симпатичным парнем, с которым я недавно познакомилась. Будет совсем не до Роланда.

Переодеваюсь и еду в THE NIGHT WATCH. Работники уже встречают, как родную, с радужной улыбкой на лице.

— Мне к Роланду, — обращаюсь к администратору.

— Пройдемте, он должен быть у себя в кабинете.

«У себя в кабинете?» — вопрос встаёт поперёк горла.

Неужели, это заведение принадлежит ему? Если это так, то почему я узнаю об этом только сейчас? Где были мои глаза и уши все это время?

Пока иду вслед за сотрудником, снова разглядываю каждую деталь в интерьере. И если вглядеться и задуматься, то все вокруг является точным олицетворением Роланда. Каждый сантиметр данного места пропитан его сдержанностью и строгостью характера.

— Роланд, к вам пришли, можно? — интересуется Марат, приоткрыв дверь в кабинет.

— Да.

Парень пропускает меня в уже до боли знакомое помещение. Сколько раз здесь бывала, но никогда даже не предполагала, что за главным столом будет сидеть именно этот мужчина. И, черт возьми, он слишком гармонично смотрится в этих стенах. Настолько, что аж дыхание перехватывает. Ненавижу, когда подобные мысли просачиваются в голову, но и лгать самой себе не умею. Он прекрасен — и это очевидный факт.

— Ты же не скидываешь свою работу на других, — без приветствия и с ухмылкой на губах прохожу и сажусь на кресло, закинув ногу на ногу. — Почему сам не написал и не попросил приехать?

— Ты требуешь слишком много внимания к своей персоне.

Обвожу взглядом второй этаж, откуда виднеются книжные полки. Вспоминаю, что подумала в первый раз, когда увидела их: «Влюблюсь в того, кто владеет этим баром. А если он хотя бы четверть этих книг прочёл, то выйду за него замуж». Усмехаюсь над самой собой. В будущем, надо быть поаккуратней с мыслями. Не дай Бог даже одной десятой из них сбыться.

— Знаешь, я крайне разочаровалась, узнав, что это заведение принадлежит тебе, — перевожу на него свой взгляд и замираю.

Не договариваю ему всей правды, но у моего разочарования есть и другая сторона медали — восхищение.

— Впредь, старайся меньше очаровываться, — мантрой звучат его слова.

— Ладно, зачем я здесь?

— Научиться отвечать за свои поступки.

Закатив глаза, встаю с места и подхожу к его столу. Опираюсь руками, наклоняюсь к его лицу.

— Что на этот раз ты задумал, Ханукаев? Снова накажешь меня за плохое поведение? Уволишь? — насмехаюсь. — Или убьёшь?

Прекрасно понимаю, что ничего подобного не случится. Он хоть и отпетый гад, но с извилиной в голове. Роланд хитро улыбается, не сводя глаз. Безумный взгляд, безумное волнение. Доводит до оцепенения.

— Зачем мне мараться об тебя? Сейчас поедешь в автосервис, там тебе ребята все и объяснят.

— Очень смешно, — выпрямляюсь и встаю в стойку, скрестив руки и ожидая, когда он, наконец, скажет, для чего меня позвал.

— У нас веселишься здесь только ты.

— Ты что, серьёзно про сервис?

— Более чем, строптивая.

"Строптивая" — это что-то новое и очень нравящееся мне.

— И что мне там делать? Чинить твой автомобиль? — интересуюсь саркастично, не претендуя своими словами на правду.

— Сообразительная девочка, — словно ушат дерьма выливает на мою голову.

— Роланд, приди в себя. У тебя поехала крыша, раз ты решил, что буду заниматься подобным!

— Договорились. Значит, останешься без оплаты за проделанную работу Брейны.

— Ты ставишь мне ультиматум? — дышу полной грудью, стараясь успокоиться.

— Именно. Хочешь работать со мной, тогда тебе придётся подчиниться законам.

— Законам? Это ты будешь сейчас мне рассказывать про законы? Перестань, Роланд. Называй все своими именами. Твоё подбитое самолюбие пытается возвыситься за счёт унижения и подчинения.

— Ты можешь утешать себя любыми сказками, но в моем окружении я не потерплю людей, не дающих отчёт своим словам и действиям, — он встает с кресла, возвышаясь надо мной. — Разнести чужую тачку легко и весело, а теперь поезжай и посмотри сколько сил, труда и денег стоит твоё веселье!

— Тебя не смущает, что я помогла делу?

— Сейчас я говорю не о деле.

— Как можно быть таким ужасным, неблагодарным человеком? — фыркаю с отвращением и, взорвавшись, сношу рукой все, что лежит на его столе.

Меня прям трясёт от злости. Поверить не могу, что человек с таким глубоким складом ума может оказаться настолько поверхностным. Все желания, связанные с ним, рассеиваются в миг. И единственное, о чем я мечтаю — это огреть его чем-нибудь тяжёлым по голове за его манипуляции. Знает ведь, что не откажусь от заработанных денег!

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Открыв дверь, бросаю на него свой недовольный взгляд и встречаюсь с глазами, мечущими молнии. Надеюсь, они не успеют долететь до меня.

— Жду адрес сервиса. И раз ты такой блюститель закона, я жду его именно от тебя, а не от других членов братства! — договорив, выхожу из кабинета и хлопаю дверью.

Надеюсь, он сожжет здесь все дотла от ярости. Возможно, тогда оклемается.

Получив адрес, я отправляюсь на новую "работу". По дороге отменяю предстоящее свидание, нервно выкуривая сигарету за сигаретой. Если изначально я думала, что мне будет не до Роланда, то теперь, видимо, все своё время мне придётся посвятить ему.

До конца не могу поверить, что он, вместо благодарности, отправил меня возиться с его разбитой машине. Неужели тот злосчастный окурок, брошенный мною на брусчатку, смог стать причиной такой неприязни ко мне?

Доезжаю до назначенного места. У входа меня встречает управляющий Анатолий и проводит к машине Роланда, над которой уже кропотливо работают несколько молодых ребят и мужчины средних лет. Не могу сдержать радостной улыбки, при виде того, во что я превратила автомобиль.

«Заслужил» — чечёткой отбивает разум.

— Меня позвали добить её? — смеюсь издевательски, зная, что мои слова обязательно дойдут до Роланда.

Мужчина всучивает мне в руки шлифовальную шкурку:

— Будешь готовить детали к покраске, — проговаривает строгим голосом и удаляется прочь.

Мне выдают неопрятную рабочую одежду, в которой я должна буду проработать более пяти часов. Увидев грязные пятна на ней, отказываюсь надевать ее и остаюсь в своих джинсах и кофте. Парни лишь усмехаются и, бросив: «Как знаешь, белоручка», возвращаются к своей работе. И так злая на Роланда, злюсь ещё сильнее, после сказанных ими слов. Ненавижу, когда меня воспринимают, как типичную представительницу женского пола, которая не способна сделать ничего, кроме маникюра. И мирится с таким отношением к себе я не собираюсь. Собрав всю волю и эмоции в кулак, отбрасываю негативные мысли в сторону и принимаюсь за работу. Утру нос подонку, что смеет вот так со мной поступать, и покажу, что ни одна его попытка меня унизить не увенчается успехом.

Первые пару дней меня никто не воспринимает всерьёз. Только весело наблюдают за тем, как я шкурю бампер, и изредка пытаются подшутить надо мной. Игнорирую их полностью, зная, что еще немного и каждый запоёт другую песню, относительно меня. А править балом буду я.

Так и случается. Уже к вечеру третьего дня, ребята, заметив мою усердную работу, вызываются помочь с полировкой передних крыльев автомобиля, с которыми я мучаюсь второй день. Я с радостью принимаю их помощь, и уже на следующий день получаю похвалы от Анатолия.

И почему не может быть так легко с Роландом, как с этими мужчинами, которые ещё несколько дней назад были обо мне самого никчемного мнения?

Приходить на новую "работу" становится интереснее. Я любопытно сую нос в дела других мастеров, а они с радостью рассказывают, над чем же они работают. Оказывается, я знала о машинах не так много, как мне думалось ранее, поэтому делаю вывод, что не зря Роланд отправил меня, как ему казалось, чахнуть в это автомобильное болото.

Проходит неделя. Сегодня я выхожу работать на полдня, а потом планирую пойти в спортзал, немного позаниматься и расслабиться в хаммаме.

— Медея, мы в магазин, тебе что-нибудь нужно? — интересуется Матвей, один из самых приятных парней в этом здании.

— Любой энергетик, — отвечаю на автомате, не отрываясь от шкурки переднего крыла.

Ребята уходят, и все продолжают заниматься своими делами. Слышу, как сзади Алексей включает шланг с водой для мытья автомобиля, а справа от меня Иван в очередной раз шутит над кем-то, задыхаясь своим лошадиным смехом. В принципе, все идёт своим привычным чередом, как вдруг, раздаётся удар об землю. Резко оборачиваюсь назад, в сторону Леши, и меня тут же накрывает водой. Пока я вскакиваю с места и отбегаю в сторону, моя одежда промокает до ниток.

Иван подбегает к мойке и отключает воду:

— Твою мать, Лёха. Не только криворукий, так ещё и кривоногий, — подходит к упавшему парню и помогает ему встать.

— Прости, — виновато смотрит на меня Алексей, поглаживая себе спину.

— Хорошо хоть не бензином, — отшучиваюсь. — Сильно ушибся?

— Да нет, все нормально.

Бросаю взгляд на мою прилипшую к телу одежду и понимаю, что работать в таком виде нецелесообразно. Вспомнив, что в шкафу лежит костюм для спортзала, быстро удаляюсь в раздевалку, чтобы переодеться.

Натягиваю на себя обтягивающие короткие шорты и топ. Взглянув на себя в зеркало, понимаю, что оголенные ноги и живот внесут смуту в мужскую психику. Улыбаюсь, представляя, как в дальнейшем, манипулировать молодыми ребятами станет ещё легче. Ну, а почему бы и нет?

Только я выхожу обратно в рабочее помещение, как замечаю ошалевший взгляд Матвея, который держит в руках мой энергетик.

— Спасибо, — принимаю железную банку.

— Отлично выглядишь, — оценивающе проходится по мне.

В теории все выглядело намного веселее, чем кажется теперь. Грязные взгляды потных, измазанных в масле мужчин не самое приятное из зрелищ. Среди этого всего, не сразу замечаю, что Алексей принялся полировать крылья, вместо меня.

— Лёш, что ты делаешь?

— Решил так искупить вину, — поднимает взгляд и довольно улыбается, увидев во что я переоделась.

Пожимаю плечами, не желая спорить. Хочет поработать за меня — милости прошу. От подобной помощи никогда не откажусь. Спокойно прохожу к окну, сажусь на подоконник и, открыв Red Bull, делаю долгожданный глоток.

Не знаю, то ли судьба меня так ненавидит, то ли это паршивая случайность, но входная дверь в сервис открывается, и на пороге в самый "подходящий" для меня момент появляется Роланд. Вновь взглянув на то, как я одета, а потом переведя взгляд на Алексея, который работает вместо меня, тяжело вздыхаю, догадываясь, какая ярость меня ожидает от Ханукаева!

Вскакиваю с места и слежу за его реакцией. Он приветствует всех, внимательно изучает каждого, но когда взгляд падает на меня, замирает. Сделав глубокий вдох и сжав челюсть, направляется ко мне. А мне впервые хочется объясниться перед ним, ведь все не так, как может показаться на первый взгляд!

— Что так прилично выглядишь? — закрывает меня своими широкими плечами от остальных.

— Встала на путь истинный, — невольно вырывается из моих уст.

Видимо, моё внутреннее "Я" не готово унижаться и оправдываться перед таким человеком, как Роланд.

— Я был бы крайне удивлён застать тебя за работой.

— Решила передохнуть, пока Алексей, как истинный джентльмен, вызвался мне помочь.

Вижу, как вскипает и испепеляет меня взглядом. И самое ужасное, он впервые не пытается скрыть своей злости!

— Пошла за мной! — разворачивается и тяжёлым шагом уходит в кабинет к Анатолию.

Стиснув зубы и сжав пальцы в кулак, стараюсь успокоиться и иду следом за ним. Хлопаю за собой дверью и не успеваю опомниться, как он уже приближается ко мне слишком близко, уничтожая одним лишь своим взглядом, прошибающим все на своём пути.

Стою, словно вкопанная, чувствуя прилив дикого жара внутри, и понятия не имею, чего ждать в последующие секунды.

— Ну и? Зачем я здесь? — судорожно сглотнув, произношу почти уверенно.

— Тебе нравится твой вид? — игнорирует мой вопрос.

— Более чем. А тебе?

— Выглядишь, как… — замолкает.

— Как кто? — усмехаюсь, набираясь былой смелости. — С каких пор ты подбираешь слова в мой адрес?

— Как дешёвая шлюха на панели! — выплёвывает, прожигая огромную дыру где-то глубоко во мне.

От колющей обиды в груди, замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину, но он ловит мою руку в воздухе и сворачивает её вниз, заставляя взвыть от боли.

— Что тебя разозлило? Слово дешёвая или шлюха? А кто ты, если не она? Посмотри на себя, на свой вид и на то, перед кем ты так ходишь! — с отвращением отталкивает меня в середину комнаты. — Или тебе самооценку поднимает мысль, что тебя хотят поиметь парни из автосервиса?

Дыхание перекрывает от услышанного. В первые секунды забываю, как дышать, теряю дар речи. Так больно и неприятно от услышанного мне давно не было. Неужели, и в правду, за столько времени, внимательный мужчина не сумел разглядеть во мне ничего больше той грязи, которую только что вывалил на меня?

Набравшись сил, подхожу к нему вплотную и цежу, глядя прямо в глаза:

— Тогда живи с мыслью, что благодаря дешёвой шлюхи, вроде меня, в твой кошелёк накапали миллионы! Ты неблагодарное животное, которое вместо того, чтобы сказать "спасибо", заставил меня прийти сюда и пахать без выходных. Знаешь что, Роланд? К черту тебя, ваше братство и деньги эти. Проглоти их, подавись ими и подохни в переулке.

Отталкиваю его и ухожу прочь из кабинета. Ощущение, что он сейчас догонит меня и заставит заплатить за каждое сказанное слово, не покидает меня на протяжении всех пяти минут, пока я собираю вещи и не ухожу прочь из этого места. Поймав такси, еду домой, потеряв любое желание о спортзале.

Пару дней бьюсь в агонии, при мысли о Роланде. В который раз я убеждаюсь, что мужчины редкостные болваны, неспособные мыслить глубже декольте. Я давно привыкла к тому, что они видят во мне лишь красивую обёртку, которая сгодится только на десерт в отеле, но мне искренне жаль, что Ханукаев младший оказался среди этого стада. Да, может он не пытался и, возможно, даже никогда не хотел меня уложить в постель, но он, как и все, решил, что я пустой сосуд без души и принципов. А мне ведь казалось, что с ним будет интереснее всего.

Сидя на балконе, выкуриваю очередную сигарету, прокручивая наш разговор с мужчиной по тысячному кругу. Может стоило тогда объяснить ему ситуацию, вместо того, чтобы упираться рогами своей гордыни? Может разговор не зашёл бы так далеко, и никто из нас не сказал столько лишних слов?

Зачем только я об этом так долго думаю, когда человек уже наверняка отпраздновал свою очередную победу надо мной? Уверена, он счастлив такому исходу, ведь теперь меня не будет в братстве! А его счастье — самое большое мое разочарование!

Поток нескончаемых мыслей прерывает звонок на телефон. На экране высвечивается имя Демида. Я сильно соскучилась по нему, чтобы проигнорировать звонок. Да и не тот я человек, который уходит, не объяснившись.

Принимаю вызов.

— Привет, красивая, — слышу, как улыбается.

Его слова нежным тёплом отдаются в сердце. Улыбаюсь и приветствую его в ответ.

— Сегодня вернулся в город и узнал, что у вас с Роландом страсти только накаляются, — смеётся.

— Страстям пришёл конец.

— Я сейчас пересмотрел камеры из автосервиса. Ты сказала все, что думала или ещё что осталось? — продолжает веселиться.

— Поверь мне, жизни не хватит, чтобы высказаться о том, каким редкостным, — останавливаюсь, чтобы подобрать менее оскорбительное слово, — Экземпляром является Роланд.

— Медея, когда с товаром или машиной что-то случается, ремонт оплачивает тот, кто сидел за рулём, — становится серьёзнее. — Я говорил тебе об этом.

— И к чему ты мне сейчас об этом говоришь? Я сделала это для общего дела.

— И мы это оценили!

— Да, особенно Роланд.

— И он в том числе. Ты знаешь, что на этот раз, он вложил в твой конверт деньги?

Замолкаю, невольно улыбнувшись таким, как может показаться, скудным доводам. Но, учитывая, что Роланд, как и обещал, ни цента не вкладывал в мою зарплату, эта новость стала для меня приятным удивлением.

— Ремонт тачки обходится не в маленькую сумму. Ты лишилась бы восьмидесяти процентов из того, что заработала. Так что, то, что сделал Роланд, и есть его своеобразная благодарность.

Я остаюсь без слов. Не нахожу, что ответить, ведь даже не думала об этой ситуации в таком ключе.

— Мы завтра всей компанией улетаем на Ямайку. Надеюсь, ты с нами?

— После моей истерики, ты ещё хочешь видеть меня?

— Роланд тоже сказал лишнего. Я очень хочу видеть тебя. Не только на острове, но и в братстве.

— Спасибо за поддержку.

— Так что? Оформляю билеты?

Решаю, что глупо отказываться от такого предложения, и принимаю приглашение.