Катастрофа в две полоски

Глава 18. Мирон и Лера

Мирон

Утро снова началось не с кофе, а со звонка мобильного. Еще немного, и такой подъем войдет у меня в привычку. Да, еще и снова звонил Костян, который, я был уверен, что станет сначала до обеда отсыпаться после своих ночных похождений и только к вечеру соизволит притащить свою задницу в офис.

Но нет.

Планы поменялись. И не только у друга, но и у нас с Лерой тоже.

– С чего это они решили перенести встречу на час раньше?

– Понятия не имею, но лучше нам поторопиться. Я буду ждать вас на месте, – кинул Костя в трубку, – не опаздывайте, – и отключился.

На месте, так на месте.

Усаживаюсь на постели, таращась в стену, потом, нащупав мобильник, отправляю Лере сообщение, что жду ее у себя дома. Заехать за ней на другой конец города сам я не успею, а ей тащиться по автобусам и метро из ее глухомани в центр до ресторана “Бристоль” тоже такое себе удовольствие. Да и хочу ее увидеть. Как бы ни гнал от себя эту мысль, но не могу противиться. Чем быстрее она будет рядом, тем лучше. Для меня. Для гребаного вопящего собственника внутри. Ощущение, что мой день как надо не начнется, пока Совина не предстанет предо мной во всей своей скромной красе.

Долбаный заскок.

Потом так же быстро отсылаю своего личного водителя за ней и, уничтожив чашку крепкого эспрессо, тащусь в душ.

Голова тяжелая, в теле жуткая ломота, да и вообще состояние не ахти. Такое бывает, когда простуда вот-вот тебя нагонит. Но у моего раздрая, что у физического, что у душевного, другая причина.

Бессонница.

Сегодня снова уснул почти под утро и выспаться, естественно, не успел. Сна было ни в одном глазу, зато мыслей ночью столько, хоть головой об стену бейся. Не выспался. Снова. И как следствие, сейчас все, о чем я мог мечтать, стоя под расслабляющими, бьющими по плечам струями воды, это лечь и отключиться. На сутки, минимум.

Вода приятно успокаивала своим монотонным шумом, и я откинул голову, подставляя лицо под тяжелые капли, прикрывая глаза. Да зря.

Снова в голове Совина.

Мысли опять, предатели, поползли не в ту сторону. Тело скрутило напряжение, руки сжались в кулаки. Даже переключение воды на ледяную положение не спасло. Остудило, но слегка.

Да что за твою мать происходит?! Почему меня так жестко клинит на ней? Я скоро превращусь в маньяка-психопата, потому что образ Совиной уже везде! Вокруг, в голове, в… вот опять, ощущение, что слышу ее голос. Этого просто не может быть, они бы с водителем так быстро не примчались. Но черт! Я отчетливо слышу ее голос!

Я даже закрываю воду, прислушиваясь.

Стоп.

Что за грохот на первом этаже?

А потом пронзительное:

– Троицкий, твою бабушку!

Крик точно голосом Совиной. А следом за ним лай.

– Лера?!

Твою мать, Роки! Кто пустил эту любвеобильную псину в дом?! Неужели опять домоправительница забыла закрыть черный вход? Этот оглоед сейчас разнесет к херам собачьим мою гостиную и до смерти напугает личную помощницу. Млять!

Вылетаю из душа, как пуля, мечусь по ванной в поисках полотенца и, особо не церемонясь, накидываю его на бедра, напрочь проигнорировав ручьем текущую с волос воду.

– Лера? – кричу, выйдя в спальню и торопливо несусь в сторону лестницы, потому что, судя по звукам, у Совиной уже не просто паника, а настоящая истерика. Еще бы, черт!

Этот огромный леонбергер кого угодно повергнет в шок и сделает заикой. Мало кто знает, что это добрейшей души и наиглупейший пес, который просто любит играть. Вид у него такой, что на первых порах даже Костян близко подходить боялся, отшучиваясь, что если не загрызет, так залижет до смерти.

Проклятье!

Визги, писки, звон, грохот – все стало слышно отчетливей, и я не успеваю добежать даже до двери своей спальни, как мне навстречу влетает Лера. Зареванная, испуганная, босиком. А следом за ней цокот когтей по паркету, и летящий с заносами на поворотах Роки с высунутым до пола языком, буквально дышащий Совиной в пятки.

– Лера, что...

– Мир, он меня съест! – завизжала моя головная боль, со всего разбегу цепляясь за мою шею с небывалой для изящных рук силой, выводя меня из оцепенения.

– Черт! – рыкнул, пошатнувшись.

Еле устоял на ногах, едва не повалившись вместе с девушкой на кровать, и вот даже не знаю, кого ловить-то, твою мать, ее или поехавшее вниз с бедер полотенце?

Блин!

Я уже в последний момент разжимаю руку на полотенце, решив, что лучше уж пусть свалится оно, и, успев сориентироваться в последний момент, подхватываю трясущуюся от страха Совину на руки, отрывая ее ноги от пола.

Девушку в прямом смысле колотит, она вжимается в меня с такой силой, что по-настоящему становится трудно дышать. А когда в дверном проеме появляется виновник случившегося, с задорным “гав-гав” помахивая своим хвостищем, как гигантским опахалом, Совина буквально подпрыгивает у меня на руках, чуть не задушив, сжимая своими тонкими пальчиками мою шею до синяков:

– Лера, задушишь, – вместо слов вылетел протяжный скрип.

– Убери! Убери его, убери! – взвизгнула девушка, пряча взгляд где-то у меня в районе шеи. Обдавая горячим дыханием и максимально дезориентируя меня в пространстве. Я попросту поплыл. Так она была близко и в такой до ужаса нелепой обстановке. Вот только если у меня взыграло все внутри, опаляя желанием, то Совиной явно было не до секса и пошлых мыслей. Она сидит и дрожит у меня на руках, как воробышек, всхлипывая.

– Тише ты, это просто пес.

– Убери…

– Гав! – запротестовал мой монстр мохнатый, поникнув под моим взглядом, и уселся, прижав свою пятую точку, аки сама невинность.

– Вот тебе и “гав”, зверюга гостеприимная. А ну, пошел вон! Напугал гостью до полусмерти, она теперь ни за что не будет с тобой играть, понял? – рыкнул я.

Мне в ответ протяжно заскулили, укладывая морду на лапы, делая поистине щенячьи глазки и глядя на Леру преданным-преданным взглядом. Пес явно расстроен, что с ним не захотели играть. Опять.

“Маленький” глупый медведь!

– Он ушел? – пропищала Лера, подгибая ноги еще выше, елозя и, по-моему, еще немного, и она залезет мне на голову.

Было бы смешно, если бы не было так печально.

– Место, Роки! – поудобней перехватил я свою “ношу” и направился в сторону собаки. – Давай-давай, дружок. На улицу, быстро! – осторожно пододвинул лапу ногой, и удивительно, но моим приказом “прониклись”.

Роки еще пару раз жалобно гавкнул в сторону девушки, будь он человеком, я точно решил бы, что извиняясь, и потопал, стуча своими когтями, вниз по лестнице. Очень надеюсь, что в свой “дом”.

Мой, чувствую, теперь снова ждет ремонт.

М-да.

Раньше у меня была одна проблема – пес. А с недавних пор вот вторая появилась… Совина.

Лера

Не знаю, сколько длится неловкая заминка, пока я сижу на руках Мирона.

Я зажмурилась. Аж до боли в глазах. Пытаюсь восстановить дыхание и унять дрожь. Остановить безумный рваный бег своего сердца и, как мантру, повторяю: все хорошо, ты жива, Совина. К счастью или к сожалению, стоит еще разобраться, конечно, но тебя не съели, не покусали и даже не надкусили. Только слегка потрепали, погоняли, душу наизнанку вывернули и пробудили дремлющий до сего дня страх из детства – всего-то! Пф-ф-ф, ерунда!

Переживем.

Шмыг носом.

– Лера?

– М-м-м? – промычала я, машинально водя пальчиками по спине Мирона.

Честно-честно машинально! А не потому, что его кожа такая приятная на ощупь, мягкая, горячая, хочется заобнимать его всего, прижаться еще сильнее и... ну…

Сдаюсь.

Я просто на самые доли секунды откровенно поплыла, в руках мужчины. Это чувство защищенности – пьянило. И предлагаю не искать логики в таком моем поведении, ибо ее просто нет! Я испуганная, беременная, к тому же слегка чокнутая дамочка, так что да, мне простительны маленькие слабости.

– Удобно? – послышался смешок.

– Очень! – буркнула я мужчине в плечо.

– То есть так постоим?

– Что? А-а-а, да-да, – протянула мечтательно, обхватывая шею мужчины еще сильнее.

В ответ мне рассмеялись.

Мне кажется, прошли секунды, но, судя по звукам, пес уже давно ушел. Внутренние часы подсказывали, что еще немного, и мы опоздаем на встречу. Оба. Особенно мой генеральный директор.

Мой?

Фу-фу-фу, Лера, брось такие мысли!

Однако Троицкого задержка, кажется, нисколько не заботила. Его больше волновало мое состояние. Я, похоже, так визжала, что перепугала не только себя, но и мужчину. Я вообще плохо помню, что творила. В тот момент, как я увидела зверюгу, страх напрочь парализовал разум.

– Ну что, успокоилась? – учтиво поинтересовались у меня где-то в районе макушки немного погодя.

Потом был едва ощутимый поцелуй горячих губ в лоб, а сильные мужские руки еще крепче прижали меня к себе. Будто показывая, что он рядом и бояться мне абсолютно нечего.

И я поверила. Разом страх схлынул, забирая с собой мечтательную апатию.

Я подняла голову, проморгалась, открывая глаза и осмотрелась. Медведя мохнатого и клыкастого нет. Мы одни. То есть совершенно. В спальне. Мирона спальне. Твою бабушку!

– Роки ушел, – улыбнулся хозяин дома, кажется, не замечая как на мои щеки наплыл румянец. – Выдохни.

– Роки? Ты сказал Рокки?

И вот даже не знаю, почему меня так искренне удивила кличка пса.

– Именно.

– Ему бы больше подошло Ганнибал Лектер! – фыркнула я, краем глаза рассматривая хозяйскую спальню.

– Почему это?

Мой взгляд сфокусировался на внимательных глазах Мирона, который наблюдал за мной с каким-то странным трепетом. А мое дыхание тут же перехватило. Ощущение прикосновения Троицкого прошибает до самых кончиков волос, неожиданным импульсом проносясь вдоль позвоночника и приподнимая на руках волоски.

Слишком близко. Снова.

Слишком отчетливо я слышу стук его сильного сердца.

Слишком не хочу разжимать рук, что обвивают шею мужчины до сих пор.

– Лера.

– Я… – отупела, напрочь потеряла все слова и, чтобы не казаться совсем пропащей дурой, выпалила запоздалый ответ на вопрос Мирона:

– Он чуть меня не съел! – обиженно дуя губы.

Мирон разулыбался. Так искренне и заразительно, что было сложно сжав губы не поддаться искушению улыбнуться в ответ.

– Он добрейшей души пес. И разве что зализать может, – уверяет мужчина, – до смерти, – добавляет хитро.

– Ты издеваешься, да? Ты видел, какие у него когти, Мир? – округлила я глаза, как впечатлительный ребенок, – а зубы? Видел? А пасть? Да он мог проглотить меня, не жуя! Просто “хам”, – изобразила я ладошками пасть, – и нет-у Леры! И пришлось бы тебе снова искать личную ассистентку. Слушай, а может поэтому у тебя тут такая текучка кадров? Признайся, предыдущую сожрал твой волкодав?

– Ты меня раскусила, Совина. – Подмигнул Мирон, заговорщицки прошептав:

– Особенно непослушных и часто влипающих в неприятности ассистенток я скармливаю Роки уже через неделю. Заманиваю в свой дом, выпускаю зверя и с попкорном стою у окна своей спальни, наблюдая за развернувшимся представлением. М-м-м, с тобой придется придумать что-то более… изощренное.

– Я, пожалуй, увольняюсь. Немедленно.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас!

– Уверенна?

– Еще как! У меня может только жизнь началась!

– Боюсь нельзя “прямо сейчас”, иначе твой разговор с пресловутыми “точками над и” потеряет всякую силу, и у тебя совершенно не останется на меня рычагов влияния. Ты развяжешь мне руки, Совина.. – прошептал Мирон, как настоящий Змей Искуситель, наклоняясь все ближе и ближе. Заставляя меня не дыша отодвигаться все дальше и дальше. На сколько это вообще возможно сидя у него на руках. Пока я не почувствовала, что еще чуть-чуть, одно движение и свалюсь.

Замерла.

– У нас договоренность…

Правда и Троицкий тоже замер. В миллиметре от моих губ. Так близко, что дыхание было одно на двоих. Я даже чувствовала его легкие прикосновения губ к моим. Совсем невесомые. Возбуждающе-дразнящие. Взвинчивающие напряжение в спальне до предела.

– Она потеряет силу. Договоренность эта. Ты будешь не моей ассистенткой, я не твоим начальником, а в свете того где мы и в каком виде находимся, эх... Лера-Лера, я не уверен, что мне так важен этот контракт. Да и вообще на работу я сегодня могу не ехать… – сказали мне как бы в шутку, но было сложно не заметить откровенного намека. Да и вопреки словам Мирона, глаза его совершенно точно не смеялись. Наоборот. Мне, кажется, каждый из нас в голове уже представил себе, что было бы, если бы…

Бы-ы-ы… это дурацкое бы!

– Пусти меня...

– Не пущу. – Взлетел уголок губ Мира в улыбке.

– Мир!

Мужчина тяжело вздохнул и чуть отстранился, но хватки не ослабил.

– А вообще, если серьезно, Лера, Роки со мной живет с того возраста, когда еще был двухмесячным щенком. Он воспитан, дрессирован и никогда не нападет на человека. Он просто любит играть, это да, – подмигнул, – это его слабость.

Напряжение между нами моментально схлынуло. Я наконец то вдохнула полной грудью.

– Он ко всем бросается и чаще всего вот так до полусмерти пугает. – Продолжил Мир с такой нежностью о напугавшей меня собаке, что моментально стало понятно: этот пес для него очень много значит. А я трусиха. Мнительная трусиха.

– Я просто испугалась. Боюсь собак. Страх из детства, – выпалила как на духу, старательно пряча взгляд.

– Обычно Роки сидит в своем вольере или будке. В доме со мной он не живет, но сегодня, видать, домоправительница его покормила, а вольер закрыть забыла. Со Степанидой такой случается, – будто оправдываясь, пожал плечами Мир. – Если тебя успокоит, то первое время даже Костян от него удирал, – сказал, будто прочитав мои мысли, Мирон. А я, окончательно расслабившись, улыбнулась.

Сначала.

А потом и вовсе расхохоталась, представив себе эту картину.

И кажется, мы оба забыли, что вообще-то я все еще сижу у него на руках, и что совсем скоро у нас встреча. Деловая. Важная. После которой я должна “украсть” документы.

Ну вот, зачем вспомнила? Настроение снова поехало вниз…

Вместе с моими глазами, которые опустились на… торс.

Торс?!

Голый?!

И только тут – вуаля! – до меня доходит, что Троицкий раздет, а под своими ладонями я чувствую не ткань рубашки, а его горячую кожу. То есть совершенно не прикрытую ничем кожу!

Щеки моментально загораются как два фонарика. Глаза на вылупку, а сердце вскачь. Вот жеж блин!

Вот черт! Да что же за утро-то такое?!

Я завозилась, быстро соскакивая с мужских рук, отталкивая от себя хозяина дома, да зря. Потому что оказалось, что Мирон не просто раздет. А совершенно голый! Глаза сами собой пробежали по ладной, мощной и идеальной во всех местах фигуре мужчины, который оказался еще и... мокрый. Похоже, я выдернула его прямиком из душа и во всей своей могучей, блинский блин, красе.

Черт!

Почему я все еще смотрю туда?!

Я резко крутанулась, отворачиваясь и закрывая глаза, как какая-то невинная школьница, сгорая от стыда.

– Лера? – посмеиваясь, позвали меня. – Эй, ты жива там, Совина? – осторожное прикосновение к плечу.

– Ты голый!

– А ты очень даже наблюдательная, – послышался низкий мужской смешок.

– Не смешно! Оденься, будь так добр-р-р. А то у тебя там, ну все… ну на виду, Мирон!

– Что? А… кхм… да, прости.

Послышался шум, возня, и через буквально пару бесконечно длинных секунд я услышала:

– Готово.

Обернулась.

– Полотенце?! – округлила я глаза, – я просила одеться! – рыкнула зло на мужчину, краснея пуще прежнего, пялясь на толстое махровое полотенце, завязанное на узких мужских бедрах, под которым вполне себе четко проглядывает внушительное мужское, мать его, достоинство.

Гр-р-р!

Зараза воображение проснулось, а ладони зазудели, что даже за спину их спрятать пришлось. Для надежности сцепив в замок.

И да, в глаза, Лера! Смотри ему в глаза, а не на рельефный пресс и то, что ниже очень даже маняще… торчит.

– Ты меня из душа вытащила, я прям так должен одеваться? – выдали мне растерянное в ответ. – Можно, я хотя бы домоюсь?

Я потупила взгляд и притихла. Точно. Раскомандовалась. Сама же и вопила “Мирон-Мирон”.

– Да и когда ты летела на меня, у меня был не особо большой выбор! Дать свалиться тебе или броситься срочно одеваться, так что…

– Я не хотела.

– Охотно верю. Ладно, сейчас я соберусь, и поедем. Ты как? Точно в норме?

В норме, в норме. Насколько вообще можно в ней быть в такой ужасно нелепой и провокационной ситуации.

А все знаете кто виноват? Водитель Дмитрий виноват! Вот нечего было меня из машины выгонять. Мог бы и потерпеть мое общество. Козлюка…

– Лера, ты меня слышишь?

– Слышу, – буркнула.

– Жди меня здесь. Пара минут, и я буду готов! – выдал уже командным тоном мой босс. – В соседней спальне, прямо по коридору, тоже есть ванная. Можешь умыться, а рубашку сменить на любую из моих футболок. Они там же, прямо по коридору, в гардеробной.

Надо же, это уже тоже становится традицией. Тащить у босса футболки. Ту, кстати, со дня собеседования, я так и не вернула еще.

– Умоюсь пойду, а рубашка… да я и так, – отмахнулась, – нормально.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Мирон и скрылся за одной из дверей. Судя по зашумевшей воде, в душевой.

Уф-ф-ф, провалиться бы тебе сквозь землю, Совина!

Как вы поняли, утро получилось бодрым. А у меня так вообще сутки, если учесть, что я не спала.

Мирон собрался быстро, я тоже оперативно привела себя в порядок, и за час до начала назначенной встречи мы уже сидели в машине, мчась в сторону ресторана.

Первый этаж, а вернее гостиную, мы с Роки, конечно, как надо разбомбили, хозяину предстояла навести порядок и, возможно, кое-что поменять из мебели, но ибо не фиг! Нужно запирать своих волкодавов в вольере! Да и не сказать, чтобы Троицкого сильно расстроил учиненный нами хаос. Он только оглянулся, присвистнул и махнул на все хозяйской рукой.

По дороге я по обыкновению просматривала планы на день, мысленно составляя маршрут и прикидывая, куда и во сколько нам нужно явиться. А Мирон, уткнувшись в документы, о чем-то тихо переговаривался по телефону.

В ресторане “Бристоль” – вычурном, дорогом и изящном месте, которое могли позволить себе только такие, как Троицкий – нас уже ждали. Константин Сергеевич в том числе.

Хостес сразу же проводила нас к нужному столику, а Мирон Александрович, хотя в свете утренних событий добавлять отчество снова язык не поворачивается, галантно отодвинул для меня стул. Дождался, пока я сяду, и только потом уселся сам.

В нос ударил запах еды, желудок жалобно тихонько заскулил, и кажется, мимо ушей моего босса это не прошло. Он глянул на меня, улыбнулся как-то по-доброму и подозвал официантку.

Вообще, как правило, на таких встречах сначала работа, потом еда, выпивка и прочие прелести. Но Мирон кивнул потенциальным партнерам с просьбой подождать и я, конечно, не могла не отметить такой его жест.

В груди что-то теплом разлилось. Стало приятно. Даже более того, во мне забурлила благодарность.

И уже только когда был сделан заказ для меня, мужчины пустились в долгие и нудные “переговоры”. Быстро, четко и по делу.

Пока я жевала омлет, краем уха прислушивалась. Как я поняла из обрывков фраз, эти два представительных джентльмена в возрасте хотели заключить с ООО “Т и Ко” контракт на производство их одежды. Эксклюзивной линейки, над которой фирма заказчик работала больше пяти лет. А значит, что-то масштабное и максимально секретное.

Зачем Эллочке-стервочке понадобились именно эти документы, и что она собирается в них найти, оставалось только гадать. Точно уж не компромат на Мирона!

Тогда какой смысл? Было ощущение, что я где-то что-то упускаю. Какую-то ниточку. Какую-то зацепку...

Хм-м-м.

Максимум, что она могла бы сделать с помощью бумажек – это подгадить и сорвать сделку, если бы коллекция просочилась раньше времени в сеть или на страницы журнала…

Бинго!

Так-так-так…

Шестеренки закрутились в голове с такой скоростью, что я даже перестала жевать. Уставилась на бумаги в руках Константина.

Это что же у нас получается?

Я фоткаю документы, Эллочка сливает их в сеть. Как итог: репутация фирмы Троицкого подмочена, как неблагонадежного исполнителя. Отсюда вытекает: контракт с ООО “Т и Ко” расторгнут, фирма несет убытки.

Логично? Вполне.

Только вот Элле Робертовне-то это зачем? Зачем ей топить фирму Мирона? А то, что такой “косяк” пошатнет “сваи”, можно даже не сомневаться. Но Элла… Одно дело – раздобыть сенсацию, запустить бомбу о самом Троицком, быть первой в разоблачении секретов Мира, и совсем другое – влезть в его бизнес! Только, конечно... если это вообще нужно даже не ей...

– О-о-ох! – вздохнула я, кажется, слишком громко.

Мирон обернулся, вопросительно выгибая бровь.

– Все хорошо? – понизил голос до шепота, пока на другом конце стола Костя увлеченно что-то обсуждал с одним из заказчиков.

– Угу, – кивнула, расправляя невидимые складки на юбке. Вот только совсем не хорошо. Мне очень-очень резко поплохело.

– Лера?

– Порядок. Да-да, Мир…он Александрович, – исправила оплошность уже в последний момент. Старалась, чтобы голос звучал уверенно и ровно, но Мира мой ответ явно не удовлетворил. Или я выглядела слишком испуганной и бледной, или в голос прокрался страх, но он протянул под столом руку и приободряюще сжал мою ладошку, лежащую на коленке. И до конца так ее и не отпустил.

Я же следующие встречи, в том числе собрание на производстве, пропускала просто мимо ушей, потому что в голове осталась только настойчивая мысль, что далеко не за сенсацией меня отправили на фирму Троицкого.

Ох, не за ней.

Своими нижними девяносто чувствую, что за всей этой “авантюрой” кроется что-то гораздо больше. А я просто подставная, маленькая, глупая фигурка. Пешка. Которую, “если” и “когда” будет выгодно, пустят под удар…