Катастрофа в две полоски

Глава 24. Лера и Мирон

Лера

В голове была настоящая сумятица. Так что вполне естественно, что я напрочь забыла про поставленное Павлом Олеговичем условие. А отсюда вытекает и то, что я совершенно забыла его озвучить.

А сейчас, когда меня фактически “прижали к стенке”, мне пришлось набрать в легкие побольше воздуха и выдать все как на духу. Разрывая душу между все еще врезающимся в сердце, подобно ножу, разочарованием, после ничего не значащего для Мирона и слишком много значащего для меня поцелуя, и необходимостью строить из себя счастливую радостную дурочку.

А когда я передала практически слово в слово Троицкому наш с Павлом разговор, они оба замолчали.

Хотя-я-я, мужчины и до этого многословием не “страдали”. А я уже с пару добрых минут бегала глазами с одного мужчины на другого и мысленно молилась, чтобы Мир отреагировал спокойно. Понял, принял и простил. В конце концов, ничего страшного Броневицкий не попросил. И невыполнимого тоже. Всего лишь хотел, чтобы платье невесты для Мирона Троицкого было его марки и производства его фирмы. Естественно, сшитое согласно предпочтениям и под чутким надзором самой невесты. То есть по легенде меня. А по факту? По факту его будущей жене, кем бы она ни была, теперь придется смириться.

Зачем же самому Павлу это?

Я тогда тоже удивилась. Переспросила: все ли правильно расслышала. Я ожидала услышать как минимум что-то невыполнимое, а максимум зловещее. Но все оказалось до ужаса просто. Броневицкий пророчил свадьбе заядлого холостяка, тщательно оберегающего личную жизнь, статус свадьбы года. А это значит, что она будет иметь много внимания со стороны общественности и прессы. Ну, а платье невесты, той, которая смогла охомутать, охмурить, очаровать (подчеркнуть нужное) Мира, стало бы прекрасным рекламным ходом для марки одежды Броневицкого, который, несомненно, поднял бы продажи в разы. По предположениям Павла Олеговича, опять же.

Безобидно? Вполне. Будь я реальной невестой, даже не подумала бы противиться. Наоборот. Это стало бы для меня большой честью! Да и, думаю, для женщины, которую Мир выберет в спутницы, тоже это не станет “смертельным приговором”. Ведь в первую очередь в паре стоит думать об общем благополучии, а платье – это просто тряпка. Именно поэтому я в этом “условии” не углядела ничего страшно и согласилась. Теперь остается надеяться на то, что и Мирон не узреет в этом проблему.

– Платье, значит? – задумчиво чешет подбородок Мир, нарушая гнетущую тишину.

– Естественно, мы с Валерией разработаем индивидуальный дизайн, эксклюзивную модель, потрясающе подчеркивающий ее фигуру и великолепные формы! – одарил “мои формы” довольным взглядом Павел Олегович.

Мне кажется или, заметив это, Мир тихонько зарычал?

Ну, подбоченился и выпрямил спину, как по струнке, подобравшись, – сто процентов.

– Ваша невеста – прямо модель с обложки, на такую шить платье одно удовольствие! – добавил Броневицкий, не замечая, что Мир начинает закипать. Вот уже и челюсти ходуном ходят, а губы вытянулись в идеально прямую полосу. Взглядом вообще мировой океан можно иссушить.

О-о-ох, лучше бы Павел сейчас замолчал!

Вполне очевидно же, что Троицкого бесит, злит и раздражает упоминание моего имени в качестве его будущей спутницы по жизни. Наш корабль любви затонул еще в гавани. Увы и ах.

Положение спасает выскочивший из ниоткуда Костя.

– Господа генеральные, вы ничего не забыли? – строго гаркнул финдиректор “Т и Ко”, – время – деньги, – продемонстрировал мужчинам свои наручные часы, постукивая пальцем по дорогому циферблату. – Лера, Мирон, Павел, все вас заждались.

Я кивнула и поспешила ретироваться. Уже почти на углу дома услышала оханье Павла Олеговича:

– Совсем мы тут заболтались. Ну, так что, Мирон, по поводу...?

– Вернемся к вопросу с платьем потом, – сдержанно отвечает Мир. – Раз уж Валерия согласилась на такой шаг, то и я противиться не буду. В конце концов, это ее… – заминка, – наряд.

Угу-угу, в ванильных глупых мечтах беременного мозга.

– Платьем? – доносится до меня удивленное Костино. – Каким платьем? Мир, ты решил прибарахлиться перед благотворительным вечером? Я думал, ты будешь в смокинге, – хохотнул мужчина, подначивая друга.

Я невольно улыбнулась и прибавила шаг. Ответа Мирона я уже не слышала, но полагаю, он был не менее язвительный и колкий.

В доме царило оживление.

Судя по всему, “две компании” уже сдружились и перезнакомились друг с другом. Включая Соньку, которая о чем-то активно щебетала с девушкой, кажется, из “Т и Ко”.

Я скромненько устроилась на диване, который, помнится, был по центру гостиной, а теперь примостился в углу комнаты. Села подальше от общего скопления народа. Заметив меня, Сонька тут же перепорхнула, усаживаясь рядышком.

– Ну, и как все прошло?

– Ты о чем?

– Ну, Мирон не слишком зверствовал? Все-таки не каждый день его женят без него.

– Стойко пережил такие новости.

– Нет, ну а что, – пожала Софья плечами, откидывая за спину свою рыжую копну, – правильно, надо брать быка за рога, раз мужик тупень. В ЗАГС, если надо, силой притащим.

Опять она намекает на чувства Мира ко мне! Да сколько можно-то? Вполне же очевидно, что его “благосклонность” строится исключительно на рабочей почве.

– Слушай, веселая ты моя, а как ваши взаимоотношения с Костей? – прищурилась я, хитро растягивая губы в улыбке. Переводя разговор, тем самым дезориентируя слишком любящую фантазировать подругу.

– Чего? Какие еще “взаимоотношения”? Я его вижу сегодня первый раз!

– Но ты же положила на него глаз. Признавайся, давай, – толкнула я подругу плечом в плечо.

– Чушь! Ты знаешь, что я терпеть не могу таких напыщенных индюков, как этот “Константин-я-очаровываю-баб-одним-взглядом”. Б-р-р! – сморщилась Сонька, как будто дольку лимона проглотила.

Ну-ну...

Я-то вижу по глазам, что все это бессовестные враки. Уже одно то, что она моментально, стоит Косте появиться в поле нашего зрения, находит его взглядом, пробегая глазами по несомненно красующемуся перед ней мужчине и тут же отворачивается, поморщившись еще сильнее – прекрасно демонстрирует мне ее “терпеть не могу”. Когда Соньке кто-то противен, этого человека, считай, просто не существует. Игнор полный. Тут же…

Ответить я ничего не успеваю. Потому что с появлением начальства в просторной гостиной гогот стих. А когда суровые и предельно собранные мужчины встают во главе стола, тут уже становится не до пустых разговоров и смешков.

Мирон обводит взглядом присутствующих. На мгновение кажется, будто он кого-то ищет. Закрадывается мысль, а может, меня? Но я тут же ее отгоняю. А потом его отвлекают, и он начинает знакомиться с ребятами Павла, тот в свою очередь знакомится с работниками Мира. Медленно и незаметно “знакомства” перетекают в бурные обсуждения, а те, в свою очередь, в составление плана, за которым следует разработка концепции, после чего началось накидывание идей.

В общем, работа начала кипеть так, что уже через два часа мой мозг грозил задымиться от полученной информации, и меня замутило. Стало душно. И пока Сонька увлеченно слушала обсуждения, переглядываясь с Костей и активно участвуя в общей суете, я потопала на кухню налить себе воды. Немного освежилась, подставив ладони под ледяную воду из-под крана, а потом, поднеся их к пылающим щекам и подхватив стакан, вышла на улицу. Мне было просто необходимо оказаться на свежем воздухе, а то перед глазами уже начали плясать разноцветные мошки.

Мирон

Платье.

Совина пообещала ему право на пошив свадебного платья моей невесте. Охренеть! И я вот даже не знаю, смеяться мне сейчас или биться головой об стену? Но самое забавное во всей этой ситуации то, что я уже даже не удивлюсь, если через час на пороге моего дома нарисуется еще какой-нибудь “потенциальный партнер”. Ресторатор, например. Который заявит:

– Я готов с вами работать, Мирон Александрович, но только при условии, что ваш свадебный банкет пройдет в моем ресторане.

Прямо средневековый бартер какой-то!

Свадьба, свадьба, свадьба. Почему все так зациклились на моей свадьбе? Слухи про “семейную тайну” изжили себя, и миру понадобилась новая сенсация? Да что там мир, даже мать, и та звонила на днях и ни с того ни с сего свела наш разговор к вопросу:

– Тебе не пора обзавестись семьей?

А она, к слову, никогда не лезет в мою личную жизнь и уж тем более в постель. Знает, что терпеть не могу, когда отношения становятся достоянием общественности. А в данный момент именно это и происходит.

Господи, как бы не заржать.

А собственно, что мне теперь волноваться-то? За меня все решили. Мне осталось только приехать в ЗАГС, выходит? А если не соизволю явиться на роспись, силой притащат?

Истеричной улыбки вслед Лере сдержать просто не получилось. А потом и хохота, когда осознал весь масштаб проблемы. А он глобальный, мать твою. Потому что я уже мысленно успел смириться с любой ее выходкой.

Свадьба? Да прекрасно.

Платье от Броневицкого? Херня вопрос.

Может сразу займемся улучшением демографической обстановки в стране? А там, авось, подвернется выгодный обмен с местом в садик. Я думаю, карапузу Мирона Троицкого точно не откажут.

– Ты чего так лыбишься? – покосился на меня Костян. – Что вообще происходит?

– Ох, Костян, – покачал я головой, но ничего объяснять при Павле, естественно, не стал.

Его – Павла – кстати говоря, кажется, очень даже забавляла сложившаяся ситуация. Походу, этот авантюрный бизнесмен оказался тем еще проницательным провокатором. Не удивлюсь даже, если он догадывается, что моя невеста и наша скорая свадьба – банальная фикция.

Тем забавней будет увидеть его лицо, когда мы реально с Лерой поженимся.

Стоять.

Что я сейчас сказал? Поженимся? Мне точно необходим хороший подзатыльник, поставить мозги на свое законное место, а мыли вернуть в “холостяцкое” русло. Вспомнить, что я ярый противник штампа в паспорте. А каких-либо новых обязательств мне совершенно не надо! Тем более, не ровен час, акционеры добьются своего, а я психану и умотаю обратно за границу. Домой. В штаты. Где все просто, прозрачно, и… нет Совиной.

Проклятье.

А я не хочу в Штаты без Совиной. Но и свадьбу я пока что тоже не хочу! Или хочу? Гребаный замкнутый круг.

Это все Совина и наш поцелуй виноваты. Мне работать надо, а я думаю о том, как буду уламывать Леру уехать со мной без штампа, если, конечно, придется уехать. Каковы шансы на мою победу в этом вопросе? Боюсь, на данный момент, тем более, после появления Броневицкого и мелькнувшего в ее глазах разочарования шансы ничтожно малы.

Вернувшись в дом, долго разглагольствовать мы с Павлом не стали. Поставили команде четкую задачу и с полной отдачей и сами включились в рабочий процесс.

Я нет-нет да поглядывал на Леру, которая с любопытством прислушивалась к разговорам и поглядывала на активно дискутирующих дизайнеров двух команд, и все еще вопреки необходимости работать летал в своих мыслях.

Лера тоже, что не могло не радовать, иногда украдкой поглядывала на меня. Я чувствовал это буквально на физическом уровне. Но то, что сердце начинало выдавать рваные кривые, а пульс на датчиках смарт-часов начинал зашкаливать, мешало, и с этим нужно было что-то делать. В приятном и хорошем смысле этого слова. Но не сейчас. Потом. Когда весь этот балаган закончится.

Костя занялся подсчитыванием финансовой стороны вопроса и, пока не поздно, принялся обзванивать швейное производство. Руку на пульсе держать сейчас должны были все отделы. Стоит только представить, что даже если мы сейчас за ночь каким-то чудом умудримся создать что-то охрененно масштабное, то сколько инстанций этим рисункам и макетам потом нужно будет пройти... В общем, такое точно могла придумать только женщина. Нам, мужикам, подобное и в голову бы не пришло. Заварить. Поднять на уши. И влить в два дня работы просто архи огромные суммы. И это не считая самого показа, который тоже нужно было умудриться устроить в заранее арендованном и подготовленном для благотворительного вечера зале.

В общем, намечается пи… ршество. В случае, если дело выгорит. А если нет, предложу напиться с горя. Потому что мы понесем тотальные убытки, и тогда я самолично могу сложить руки и передать свой пост “любимому братцу”. Там уже будет не жалко, пусть дальше разваливает. Разве что стыдно перед простыми работягами, сотни, если не тысячи которых останутся без рабочих мест.

В общем, нет. Теперь уже расшибусь, но сделаю. Из принципа. Ну, и дабы оправдать ожидания Леры и ее веру в меня.

Время летело просто с космической скоростью. И через пару часов я краем глаза заметил, как Лера вышла из дома. Уже было рванул за ней следом. Думал улучить момент и поговорить. Возможно, объяснить свои чувства, которые, да, определенно есть. И с которыми я, как юнец, не знаю, что делать. Но не успел и с места двинуться. Меня опередила ее подруга. Софья, кажется, ее зовут. По крайней мере, мне так сказал Костя, который в данный момент жадным взглядом провожает пятую точку той самой подруги.

– Осторожней, – предупредил я шепотом.

– Чего? – перевел на меня ошалелый взгляд друг.

– Чего-чего, слюнями паркет мне закапаешь.

– Да иди ты на хрен! – поморщился Костян, пихая меня локтем в бок. – Тоже мне, Ромео нашелся. Я хотя бы, как ты, не тяну кота за хвост.

– Ну, да, – поддел его я, – ты просто ни черта не делаешь.

– Я выжидаю подходящий момент.

– Смотри, довыжидашься. Подруга у Леры очень эффектная, и поглядываешь в этой комнате на нее не ты один.

– Это ты сейчас на кого намекаешь? – взбеленился Костян. – На себя, что ли?

– Да боже упаси! У меня невеста, – заметил ехидно, ухмыляясь и вскидывая руки, – а вот судя по всему, парень из команды Павла, с которым твоя “добыча” так мило шушукалась весь последний час, вполне даже свободен и готов к активным действиями. Он, кстати, неплох. Смышленый парень, перспективный. Девушкам такие нравятся.

– А я, значит, неперспективный, по-твоему?

– Ты? – я откинулся на спинку стула и скептически посмотрел на друга. Пробежал взглядом по идеальному отглаженному серому костюму, светлой рубашке, укладке модной и подумал о его совершенно распутной натуре. Такие, как Костян, откровенно говоря, перспективны только в быстром сексе и отношениях на пару-тройку ночей. Постоянство совершенно не его конек. Поэтому, да, перспективой тут и не пахнет.

Хотя о чем я говорю. Еще пару месяцев назад меня к такого же рода мужикам причисляли. Забавно, когда это я успел себя оттуда вычеркнуть?

И, тем не менее, отказать себе в удовольствии поддеть и позлить друга не могу. Поэтому заявляю, задумчиво почесывая подбородок:

– Боюсь, твои шансы практически нулевые. Убери вот этот сигнал: “я хочу тебя поиметь” из своих похотливых глаз, и возможно, во-о-озможно, но это не точно! У тебя появится одна сотая доля от одного процента из ста, – чем дальше я говорил, тем активней вытягивалось у Костяна лицо. Он понял, какое мне доставляет дикое удовольствие вернуть ему должок! Отдать все его колкости и непрозрачные намеки на Леру и мое к ней влечение с процентами.

– Ну, знаешь ли! – психанул Костя. – Тоже мне, гуру отношений нашелся! Иди ты со своими шансами на х…хутор, Мирон Александрович, бабочек ловить! – отложил планшет и, нервно одернув полы пиджака, потопал следом за девушками, чеканя шаг.

– По “бабочкам” – это у нас скорее ты, Костян, – рассмеялся я другу в спину, за что был удостоен в ответ красноречивым жестом в виде среднего пальца.

Петух, ни дать ни взять.

Я проводил финдиректора фирмы улыбкой и с сожалением, что сегодня я ограничен во времени и свободе действий, снова включился в мозговой штурм, устроенный командой.

Лера

Обогнув дом и направившись туда, где располагалась памятная беседка, я сама не заметила, как добрела до вольера Роки. Сначала нервно вздрогнула, узрев пса, но когда поняла, что животное тихо-мирно лежит себе в углу и съедать любопытную Совину не собирается, выдохнула. Опасливо оглянулась по сторонам и сделала еще один неуверенный шаг по направлению к вольеру. Размерами он мог соперничать с особняком хозяина. Большой, просторный, чистый, с уютной деревянной… эм, наверное, это будка. Но больше похоже на уютный деревенский домик из сруба.

В общем, жил Роки как царь.

Я, ведомая любопытством, решилась подойти еще чуть ближе.

На этот раз пес поднял морду и вопросительно на меня уставился, забавно прислушиваясь. В глазах такая скука. Малыш явно был бы не прочь побегать, а не сидеть сейчас взаперти. Даже до жути жалко его стало. Скучает тут один одинешенек.

– Привет, дружок, – сказала я. В голове это звучало мило и смело, а в реальности все оказалось куда писклявей и испуганней. Короче, пропищала я.

Присела на корточки и уставилась на Роки. Тот, в свою очередь, уставился на меня своими внимательными шоколадными глазами. Мне кажется, он точно думает: все ли у меня в порядке с головой? Сначала носилась, как угорелая, от него по всему дому, а потом сама пришла. Или дура или очень смелая. Хотя нет, скорее смелая дура, вот.

Нет, объективно, я трушу. Внутри все аж звенит от напряжения, и щекочут нервишки пугливые мурашки. Но если так посмотреть, есть он меня вряд ли будет. Тем более, сидя за закрытой клеткой.

И неожиданно так захотелось зайти и этого плюшевого медведя погладить, что даже ладошки зазудели. Нельзя, Лера. Ох, нельзя!

Но меня было уже не остановить. Женщины вообще существа удивительные. У нас глаза боятся, а руки делают. Вот и я уже потянула их к замку, собираясь открыть вольер, когда услышала за спиной шаги и Сонькино испуганное:

– Лера, ты чего удумала?

Резко крутанулась на пятках и, обернувшись, спрятала руки за спину.

– А что я удумала? – включила дурочку.

– Ты же боишься собак! -–округлила свои и без того большие глазищи подруга.

– Боюсь.

– Ну и?

– Если хочешь преодолеть страх, нужно встретиться с ним лицом к лицу. В моем случае лицом к морде, – улыбнулась я, поглядывая себе за плечо. – Не ты ли мне это говорила?

Роки оживился. Почуяв, что сейчас что-то будет, поднялся на лапы и задорной “рысью”, высунув своей огромный язык, двинулся в нашу сторону.

Ох, я успела забыть какой у него огромный и пушистый хвост! Прям меховое опахало.

– Да но, не когда ты в таком… положении. Вообще-то тебе нельзя лишний раз нервничать, – пожурила Сонька, а потом перевела взгляд на замершего у двери огромного леонбергера, который выдал ей оглушительное приветственное “гав”.

– Ой, какой он очаровашка!

Ну, все-е-е, началось...

Я отошла в сторонку, пока Сонька, присев на корточки, вдоволь не наулюлюкалась с псом и не нагладила его мягкую шерстку. И так завидно было, я тоже, между прочим, погладить его хотела. Всего-то! Но Софья осталась непреклонна и оберегала меня лучше, чем я себя, и даже близко к вольеру не подпустила.

– Что это ты выскочила за мной? – обиженно ляпнула я. – У вас же там в самом разгаре разработка коллекции.

– Переживала. Какая-то ты бледная. Точно все хорошо?

Отлепившись наконец-то от Роки, спросила подруга.

Мы отошли в зону для пикника и уселись на удобный диванчик под навесом. Изумительное место. И почему все работают в душном доме, когда у Троицкого тут целая огромная поляна?

– Точно. Мутит слегка и усталость временами накатывает, но ничего. Я справлюсь.

– Может, тебе поехать домой? Отдыхать? Думаю, Мирон поймет, ты и так с самого утра на ногах и целых две фирмы на уши подняла, – улыбнулась Сонька.

Мы переглянулись и расхохотались.

– М-да, то еще утречко. Но нет, не хочу остаться в стороне от общего движа. Да и Броневицкий думает, что я невеста Мира. Боюсь, будет немного… некрасиво уехать.

– Да, об этом я не подумала. Ты, кстати, у врача так и не был, да? На учет не встала?

– Когда, по-твоему, я успела бы к нему съездить? Мы последние сутки с тобой не расстаемся вообще-то. Как сиамские близнецы, – хохотнула я.

– Ну, знаешь ли! – закатила глаза подруга. – Тебе уже давно нужно было это сделать. Сразу же, как только узнала, что беременна...

– Чего?! – услышали мы за спиной удивленное мужское восклицание и, как по сигналу, подорвались с места, оборачиваясь.

Блин блинский! Попадос. Это просто жутчайший попадос, Совина.

– Костя? – уставилась я на друга Мира большими глазами. – Ты что тут делаешь?

– Ты беременна? – проигнорировал все мои вопросы мужчина, пробегая глазами по моей фигуре, будто выискивая визуальное подтверждение моих слов.

К счастью, живот пока не видно, но вот-вот он начнет расти. На малых сроках, может, еще и спасут мешковатые платья, а вот дальше… В общем, рано или поздно все равно бы все узнали. Только вот я категорически не готова, чтобы об этом сегодня узнал Мирон. Для него свадьбы с платьем пока достаточно. Ситуация сейчас совершенно не подходящая.

То, что Троицкому о ребенке рассказать придется, я решила твердо. Он отец и должен знать. Даже если не поверит и отвернется и вообще выставит меня виноватой во всех грехах (во что с трудом верится). Но молчать я точно не имею права. Как и лишать малыша отца. Расскажу, а там уже пусть сам решает, что ему с полученной информацией делать.

– Лера, я жду! – рыкнул Костя, заставив меня удивленно вздернуть бровь, а Соньку насупиться.

– Полегче, – предупреждающе вышла вперед подруга, заработав от друга Мирона недовольный испепеляющий взгляд. Однако та тоже в долгу не осталось. Еще немного, и кому-то расцарапают острыми коготками его холеную физиономию.

Так, стоп! Нужно это немедленно прекратить.

– Да, беременна! – схватила я Соньку за руку, выходя вперед. – Что в этом такого странного?

– А Мир знает?

– Э-э-э…

Нет и пока не должен. При чем тут вообще Троицкий? Почему Костя сразу спросил про Мирона? Не может он знать, кто отец! Никак не может. Об этом и знаю-то только я и Сонька. А уж с их “взрывоопасными взаимоотношениями” вряд ли бы подруга разоткровенничалась с Костей. И тем более, не выдала бы чужой секрет. Проверено годами дружбы.

– При чем тут Мирон? – спросила я осторожно, чтобы ничем не выдать своего волнения. Потому что сердце в груди уже зачастило. Слишком злой был взгляд у всегда добродушного Кости.

– В смысле, при чем? – голос мужчины звенел от напряжения. – Разве ты не видишь очевидного? – по-настоящему взбеленился финдиректор “Т и Ко”.

– Не-а, – хмыкнула подруга.

Эй! Это что за предательство? Быстро она, однако, “переметнулась”.

– Не смотри на меня так, – подняла руки Сонька, – я тебе давно говорила об этом, но ты все хи-хи да ха-ха.

– Да о чем “об этом”? Что такое, по-вашему, “очевидное”, чего не замечаю я?! – завелась я не на шутку.

– О том, что ты нравишься Мирону, – сказала Сонька.

– Именно! – поддакнул зло Костя.

– Чего?! – пришла моя очередь удивленно восклицать. – Ладно она! – махнула я ладошкой в сторону Соньки, – нам, женщинам, вообще свойственно все романтизировать. Но ты-то куда?!

– Все туда же! – буркнул Костя. – Ты должна рассказать Мирону о своем положении, поняла?!

– Никому и ничего я не должна! – рыкнула я в тон мужчине. – Если бы Мирон действительно положил на меня глаз, то не выставил бы из фирмы просто так! Да и, в конце концов, я бы это заметила! Не настолько я слепая! И вообще это не твоего ума дело!

– Я не позволю водить моего лучшего друга за нос, Лера!

– Да никто его за нос водить и не собирался!

– Подтверждаю, – кивнула Сонька.

– Ты вообще не встревай! – гаркнули мы одновременно в сторону девушки, которая даже и не подумала обижаться. Только закатила глаза и тяжко вздохнула. Мол, не наигрались еще детишки.

– Он должен знать, что ты ждешь ребенка! – заладил Костя, как попугай. Дайте мне покрывало, я его накрою, может, тогда заткнется и перестанет на весь двор “чик-чирикать”.

– Не должен.

– Я не позволю повесить ему на шею чужое чадо!

– Ну, а если, предположим, не чужое? – хмыкнула Соня.

– Софья, замолчи! – гаркнула я, но Костя ее услышал. И дураком он никогда не был. А судя по тому, какой долгой была заминка, как живо слетела с мужчины все спесь и как старательно он выпучивал сейчас на меня глаза, он уже все понял.

– Да ты шутишь? – удивленный то ли вздох, то ли шепот. И это он спросил не у меня, на минуточку. У Соньки! У, мать его, Соньки! Как будто она тут беременная или еще чего хуже: лучше знает где, как и с кем я спала.

Ау-у-у, люди!

– Не слушай ее! – отчеканила я. – Забудь!

– Слушай не слушай, а голову прятать в песок поздно, – философски заметила подруга, – она беременна от Мирона.

Ну вот, она это озвучила. Прибить ее захотелось вдвойне сильнее.

– Что ты творишь? – поморщилась я. – Ну заче-е-ем?!

– Затем, что так надо.

– Да кому надо-то?!

Костя тем временем молчал. Переводил взгляд с меня на Соньку и обратно и, как рыбка, растерянно хлопал ртом, хватая воздух. Мужчина был в шоке. Полнейшем. Кажется, даже слов подобрать не может. Да и что тут скажешь? Веселенькая складывается картинка.

– Так, – откашлялся Константин, ослабляя галстук, – погоди. То есть Мирон серьезно скоро станет папочкой?

– Ну, точно не мамочкой, – буркнула я.

А Костя? Костя наконец-то отмер и расхохотался. Прям от души закатился, едва не сгибаясь пополам от смеха.

Мы с Сонькой переглянулись, явно обе продумав о том, что все, кабздец. Сдали у мужика нервы. Истерика случилась. Но отсмеявшись, наконец, Костя выдал то, от чего я покраснела до самых кончиков ушей:

– Совина, тебе надо вести тренинги на тему: как устроить свою личную жизнь за один день. Мирону это определенно сегодня лучше не озвучивать. Боюсь, после помолвки и платья новость о ребенке его добьет. А карапузу нужен здоровый отец в трезвом уме и здравой памяти.

Тоже мне, шутник нашелся! И кто его, спрашивается, вообще просил совать нос не в свое дело?

– Так, вы оба. Поклянитесь мне, что от вас об этом больше никто не узнает! – посмотрела я зло на улыбающуюся парочку. – Я должна сама рассказать Мирону об этом. Ну, же, я жду! – для убедительности топнула ногой.

– Клянусь! – вскинула руки Сонька. – Только…

– Без «только», Соня!

– Ладно, обещаю, буду держать язык за зубами. Довольна?

– Теперь ты! – повернулась я ко все еще улыбающемуся во все свои белоснежные тридцать два Косте.

– Клянусь, конечно.

– Вот и отлично. А теперь за работу! А то стоим тут, языками чешем, а фирма сама себя не спасет! – скомандовала и уже развернулась, чтобы уйти, когда в спину прилетело веселое:

– Но, Лера, – остановил меня Костя, заставляя обернуться.

– Что еще?

– Пообещай, что, когда будешь сообщать Миру новость, снимешь мне его лицо на камеру. А то он собирался остаться вечно холостым и вечно свободным, – сказал и снова заржал.

– Да ну тебя на фиг! – отмахнулась я и потопала обратно в сторону дома. А в голове прочно засели слова Кости: «не видишь очевидного» и «влюбился».

В дом я вернулась в полном раздрае. Вдобавок ко всему злая и одна.

Сонька с Костей появились только через добрые полчаса, да еще и в каком виде! Мы с Миром даже переглянулись удивленно.

Губы у Соньки припухли, как будто после долгого поцелуя, а щеки раскраснелись. И как бы да, они люди взрослые, и их жгучая ненависть вполне могла перерасти в страсть, если бы не портил картину один нюанс. Красная щека Кости, на которой явно выделялся отпечаток женской ладони.

Хы.

Похоже, Костя решил взять быка за рога, да от него же по мордочке и схлопотал.

Ох, дурачок!

Никакого терпения и фантазии. Более чем уверена, такой его поспешный жест теперь поставил жирный и яркий крест на потенциально возможной благосклонности Соньки.

– Что случилось? – спросила я шепотом, когда подруга подсела ко мне за столом.

– Ничего, –буркнула Сонька недовольно и добавила, зло шипя сквозь зубы:

– У кого-то явно имеются лишние конечности, иначе не могу объяснить, какого фига он их распускает.

Мирон, услышавший это яростное бурчание, хохотнул, да и я, признаться честно, не удержалась и рассмеялась. Да простит меня подруга, но они с Костей могли бы быть очень яркой парой. В прямом и переносном смысле.

Угнетенная работой атмосфера немного разрядилась, и все дружно вспомнили, что сегодня никто из ребят не обедал. И пока лучшие дизайнерские умы продолжали штурмовать чертоги своей фантазии, мы с Сонькой взяли на себя миссию по обеспечению команды едой, водой и прочими прелестями.

Так время полетело просто с космической скоростью.

Работая снова на условной должности “принеси-подай”, я не заметила, как за окном потемнело. На город опустилась ночь. Причем стрелки часов уже показывали без малого час, и Павел Олегович совсем недавно уехал, после сотого звонка потерявшей его жены.

Однако в доме никто и не думал прерывать работу. Дело только-только сдвинулось с мертвой точки, и пока Мирон с командой активно что-то чертили и обсуждали, я не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за ним. За каждым его движением, каждым мимолетным взглядом или легкой улыбкой. Сердце то замирало, то пускалось в безумный бег. Внутри все охватывало томительное волнение и мало понятное мне ожидание. Чего? Да и сама не знаю. Просто неожиданно для себя сделала открытие: я ведь и не любила Славку никогда. Бабочки в животе не порхали даже на начальной стадии наших отношений. Глаза не тянулись к нему постоянно, как приклеенные, ни в конфетно-букетный период, ни после. Да и прикосновения... с Мироном я поняла, что мне чертовски важно его касаться. Хотя бы мимолетно, едва-едва, но ощущать, что вот он. Рядом. Со Славой, да и со всеми остальными бывшими, которых у меня было не так уж и много, но тем не менее, таких желаний никогда не было. Я вообще не понимала, что такое тактильная связь.

И все это в сумме – вроде мелочи, но как они греют душу и в сотни тысяч раз делают более значимыми чувства и эмоции, что испытываешь к человеку.

Эх… попала ты, Лерка. Как теперь будешь выпутываться и спасать разбитое сердце, если вдруг предположения Сони и Кости окажутся ложными? Не представляю. Но пропала я окончательно.

А еще невольно улыбнулась, подумав, что у нас определенно получится красивый малыш. С глазами папы, синими, как бездонный океан, и моей очаровательной улыбкой. А лучшего отца ребенку сама я выбрать и не могла бы! Правда говорят: все, что ни делается, к лучшему. Осталось в этом убедить и Мирона.

Мирон

Ночь выдалась тяжелой. Продуктивной, но изматывающей.

К утру все ребята едва стояли на ногах и уже откровенно клевали носом в документы. Лера с Соней тоже старались бодриться, но красные глаза и зевки через каждые пять минут говорили о том, что девчонки тоже на грани. Даже Костян, привыкший к ночным загулам, и тот был выжат как лимон.

И тем не менее, мы это сделали. То, во что не верил даже я сам, когда мы сели за этот длинный рабочий стол вчера днем, но мы справились. Смогли. Общими усилиями. Команда Павла оказала тоже немалую поддержку, и вообще ребята у него были толковые. Невероятно, на факт. Которому я порадуюсь после того, как хорошенько высплюсь, а сейчас…

– Нужно увести копию документов на фирму Броневицкому, – сказал я, устало откидывая спину на спинку стула и растирая ладонями лицо.

– А мне на производство надо, – зевнул Костян. – А потом в офис, закинуть смету наши “кошелькам”, пусть просчитывают и ищут деньги.

– А еще не помешает проследить за тем, начали ли перестраивать зал согласно нашей планировке.

– Дерьмо-о-о, – протянул Костя, хватаясь за голову. – Я точно скоро сдохну. Спать хочу неимоверно.

– Рано, – похлопал я друга по плечу, – вот после триумфального благотворительно вечера и выспимся. А сейчас давай, погнали.

Часы показывали начало десятого. Коллекция была практически готова, оставались только маленькие нюансы, которые вполне могут уладить без моего участия. Поэтому мы с Костей засобирались.

Я принял освежающий душ и, переодевшись в свежую рубашку и проглотив одним махом чашку кофе, уже был одной ногой на пороге, когда меня остановила Лера.

– Ты куда? – хлопала удивленно соловелыми глазами девушка.

– Увезу коллекцию Павлу и вернусь.

– А как же… – неопределенно махнула руками Совина в сторону гостиной, где еще толпился народ, заканчивая работу.

– А гостей в доме оставляю на тебе, – ухмыльнулся я, – невестушка, – и не удержался, чмокнул Леру в щечку. Дал себе всего мгновение и тут же отстранился. Ушел, не оборачиваясь, чтобы не передумать. Потому что уезжать сейчас из дома совершенно не хотелось. Но оставив Леру “за главную”, я, по крайней мере, буду уверен, что она никуда не уедет и дождется меня. Ибо по-другому поступить ей совесть и ответственность не позволит.

Лера

Мирон с Костей уехали. А через час, который после бессонной ночи тянулся, как вечность, засобирались и ребята дизайнеры.

Я бы тоже с преогромным удовольствием добралась до дома и уснула сладким сном, потому что ноги еле держали, но оставить пустой дом не могла. Да и нужно было навести порядок в гостиной, которая после трудовой ночи выглядела, как после бомбежки. Может быть, после того как Мирон вернется, он меня подкинет до дома?

Стоило вспомнить о хозяине дома, как щеку, которой касались губы Мира, опалило приятным теплом, а пальчики сами к ней потянулись. Поцелуй. Такой милый и невинный.

– Ты чего улыбаешься? И взгляд такой, – прищурилась Сонька, – мечтательный.

– Да так… – отмахнулась я. – Ты домой?

– Да, Вит меня подбросит.

Вит – это Витька, новый знакомый Соньки. Рыжеволосый милый, улыбчивый дизайнер из команды Павла. Мне показалась, что у них с подругой промелькнул какой-то взаимный интерес, а может, даже и симпатия. Не такая, конечно, “опаляющая”, как между ней и Костей, но я была за Соньку рада. А вот Костя весь вечер и всю ночь откровенно бесился и рычал на парня.

С чего бы это?

Я ухмыльнулась своим мыслям. Загадочно стрельнув глазами в сторону подруги. Она сморщила лоб и нахмурила брови:

– Слушай, может, я останусь? – спросила обеспокоенно. – Вместе Мирона дождемся, а потом домой поедем? А то уж больно ты… загадочная какая-то.

– Не надо, правда, – поспешила я успокоить подругу, посмеиваясь. Мне же просто совесть не даст продержать ее еще, незнамо сколько времени на ногах. – Я сама. Пока наведу немного порядок, а как только Мир приедет, поеду домой. И просплю точно сутки до завтрашнего утра.

– Ох, мечты-мечты. Не забудь, что у тебя вечером запись к врачу!

Ах, да, точно. Стыдно признаться, но я уже забыла, что вчера под надзором Соньки, стоявшей над душой, позвонила в клинику и записалась на УЗИ.

– Ну, что, готова? – появился в прихожей рыжеволосый парень. – Едем?

– Едем, – кивнула подруга. – До вечера! Я тебе обязательно позвоню!

– Нисколько не сомневаюсь. Пока!

Приобняв меня, Сонька скрылась за дверью. За ней следом потянулась вереница дизайнеров с папками наперевес и мешками под глазами. Вымотались все. И, тем не менее, прежде чем уйти, каждый удостоил меня своим “пока”, “до встречи” или “приятно было познакомиться”, а когда гостиная опустела, я выдохнула.

Даже не представляла, как сильно устала от шума, гама, тихих разговоров и непрекращающегося шороха создаваемого таким большим количеством людей. Давил на мозг этот монотонный шум. Зато сейчас же в просторной гостиной Мирона царила тишина.

Я неловко огляделось, складывая пальчики домиком, и прицокнула.

М-да, ощущая я себя не в своей тарелке. В любой другой ситуации села бы тихо-смирно в уголок и сложила ручки, дожидаясь возвращения хозяина дома. Но сейчас из-за усталости все эмоции притупились. А чтобы элементарно не уснуть, мне требовалось что-то делать. Поэтому я вполне себе вольготно расхаживала по гостиной. Поправляла статуэтки, двигала на место стулья, помыла пару чашек, оставленных в раковине, и натерла до блеска столешницы. Была мысль помыть полы, но поняла, что устала.

Все.

В какой-то момент на мгновение прикрыла глаза и чуть не свалилась, пошатнувшись, в последний момент, хватаясь за столешницу.

Ох… нельзя так выматывать беременный организм. Так дело не пойдет, где там Мир? Боюсь, я его просто не дождусь и грохнусь без сознания, если хотя бы на пять минут не прикрою глаза.

Глянула на диван в гостиной, но отчего-то он совсем не привлекал.

Бросила взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, и решила, что ничего страшного не произойдет, если я прилягу в хозяйской спальне на пару-тройку мгновений. Только вытяну ноги и отдохну. И тут же встану, честно-честно!

С такими мыслями, еле двигаясь, я и поплелась вверх по лестнице. Переступила порог спальни Мира, и практически замертво повалилась на широченную кровать с офигительно мягким матрасом. Который прям-таки в свои объятия сгреб, окутал мягкостью и бессовестным образом убаюкал…

Краем уха я сквозь дремоту слышала, как внизу открылась дверь и кто-то засуетился на кухне.

Домработница, – подумала я, но сил вставать оказалось не осталось. Поэтому я подтянула краешек покрывала, кое-как накрывшись, и провалилась в самый сладкий в своей жизни сон.

Мирон

Домой я вернулся уже в первом часу дня.

Устал, как собака, и все, о чем мечтал, – это дойти до кровати и уснуть. Желательно в компании Леры. Как она там, интересно? Может, уже уехала, не дождавшись?

Порог дома переступил, прислушиваясь. Кругом стояла тишина. В гостиной было прибрано и Совиной не наблюдалось, хотя ее кеды стояли у двери. Значит, не ушла.

– Лера? – позвал, но ответа не последовала.

Обошел весь первый этаж, но девушки не нашел. Так же, как и на заднем дворике и даже в беседке. Странно.

Может быть, уехала все-таки? Когда Степанида пришла убираться? Потому что, судя по всему, домоправительница уже захаживала сегодня.

Достав мобильник, пошел в свою спальню, попутно набирая номер Совиной, да чуть с шага не сбился, когда, переступив порог, бросил взгляд на кровать.

Лера.

Спит.

В моей спальне.

Но самое шокирующее – не одна.

– Ну, Роки, ну, жучара! – посмеиваюсь тихонько себе под нос, проходя в комнату. И откуда только он снова здесь взялся? Похоже, опять Степанида забыла запереть дверь в его вольер. Ее счастье, что Лера после бессонной ночи отключилась напрочь, судя по всему. Потому что иначе визг был бы на весь дачный поселок. А так тихо и мирно соседствует рядом с пушистым хулиганом.

Картина, надо признать, просто загляденье. Я, привалившись плечом к косяку, даже останавливаюсь, чтобы полюбоваться. Главное, как они правильно смотрятся. Мой дом, моя спальня, женщина, от который я без ума, и пес, который от меня еще получит тапком по заднице за то, что залез на кровать!

Совина, свернувшись калачиком на самом краешке, сладко посапывает, мне на зависть, а мой мохнатый монстр совершенно бессовестным образом улегся у нее под боком и еще недовольно рыкнул на меня, когда я собирался подойти к кровати.

Да ты надо же, какие мы грозные!

Приплыли. Собственная собака из собственной кровати от собственной невесты отгоняет. И Роки явно не намерен делиться сегодня местом, заняв две третьих от всей кровати. Притом, что она у меня сделана на заказ и поэтому приличной площади. Наглец просто демонстративно заерзал и улегся поперек, утыкаясь носом Лере в район живота своей мохнатой здоровой мордой.

– Ладно-ладно, я тебе это еще припомню! – прошел к кровати, потрепав пса по его наглой морде. Заслужив недовольное фырканье.

Достал из шкафа футболку с домашними штанами и два пледа с подушкой. Одним, теплым, махровым, накрыл Леру, бросая еще один взгляд на безмятежное выражение ее лица. Обзавидовался, что мохнатая задница успела на кровать быстрее меня, и, задвинув шторы, потопал в гостиную на совершенно не прельщающий меня диван.