Катастрофа в две полоски

Глава 33. Лера и Мирон

Лера

Я смотрела на деда Мира, он смотрел на меня, и желания говорить не было от слова “совсем”. Слишком тяжелая аура, слишком подавляющий чужую волю характер мужчины накалил обстановку в большой гостиной до предела. И если бы не Роки, который, рыкнув на гостя, засеменил ко мне и уселся в ногах, не сводя внимательного взгляда с Рустама, я бы, наверное, уже упала в обморок от перенапряжения.

– Эм-м, – начала я, когда пауза уже непозволительно затянулась, – доброе утро, Рустам Нодарович. А Мирона нет, вы к нему? – спросила и захлопала ресницами в надежде услышать решительное “да”. Однако мои надежды рухнули от решительного:

– Нет.

Я напряглась. А мужчина добавил, закладывая руки за спину:

– К вам. Со своим внуком я поговорю позже, Валерия. Для начала я решил воззвать к вашему благоразумию, – прозвучало загадочное, и опять повисла тишина. А меня снова изнутри подкинуло, только на этот раз от недовольства. Вот что за человек-то такой? Зачем эти интриги и многозначительные паузы? Неужели нельзя прямо, с ходу выложить все, что у него там кипит? А судя по гуляющим желвакам и обжигающему взгляду, там не просто кипит, а уже бурлит и клокочет. Однако умению мужчины держать лицо можно только позавидовать.

– Может быть, хотите чаю? – решила я попробовать “зайти” с другой стороны.

– Пожалуй, откажусь. Я ненадолго.

– Присядете? – махнула рукой в сторону дивана, но и тут получила “вежливое”:

– Нет, спасибо.

– Хорошо. Тогда… может, перейдем к сути вопроса?

Дед Мирона задумчиво окинул меня взглядом, зыркнул мне за спину, видимо, выгоняя из-за угла притихшую там домопровительницу, и, ухмыльнувшись, сказал:

– Знаете, Валерия, а вы не так глупы, как может показаться на первый взгляд.

Вот те раз! Это что же получается? Я произвожу впечатление безмозглой дуры? Ну… гад. Я аж воздухом поперхнулась!

Откровенная грубость вышибла из равновесия настолько, что я даже сжала кулаки от бессилия и злости. А Роки, видимо, что-то учуяв, зарычал на деда Мирона, тут же ткнувшись мне носом в сжатую до боли ладонь.

– Я бы попросила… – процедила сквозь зубы.

– Я всего лишь хотел сказать, что именно потому, что вы не глупы, тешу себя надеждой, что мы сумеем с вами договориться. Как два взрослых, адекватных и понимающих друг друга человека.

Ну, в “понимающих друг друга” дед Мира явно погорячился, но стало искренне любопытно, что же старик сейчас выдаст.

– Договориться? – повторила я. – Простите, я не понимаю, о чем вы. Мы можем перестать говорить загадками?

– О том, что в отличие от моего сына, внук выбрал себе определенно хваткую женщину. Не каждая сможет найти в себе силы удержать рядом такого, как мой внук, мужчину. Вам можно поаплодировать, Валерия. Вернее, вашему завидному умению. Ведь подняться с должности простой, рядовой серой журнальной мыши до лица ювелирной коллекции не каждой девушке под силу.

Можно, я его стукну, м? Вазой. Хрустальной. Вот как раз на глаза попалась. Красивая такая, блестит в углу. Интересно, Мирон сильно расстроится, если я приложу ее к голове его деда?

Всего раз.

А потом еще раз.

И еще. Для верности.

А если серьезно, этот мужчина явно решил, что раз он имеет за спиной много годиков и положение, то ему можно все и всех оскорблять и унижать? А вот фигушки. Не на ту нарвался.

Я подобралась, приготовившись в случае чего активно словесно обороняться, и, скрежеща зубами, возмущенно прошептала:

– Если вы явились в дом Мирона, чтобы наговорить мне гадостей, то я буду вынуждена попросить вас уйти, Рустам Нодарович.

Вопреки внутреннему состоянию, голос мой не дрогнул.

– На правду не обижаются.

– Обижаются на грубость и глупость, – отчеканила я, – потому что нужно быть крайне недалеким человеком, чтобы поверить в ту чушь, что пишут в прессе!

– Теперь вы меня обижаете, Валерия, – ухмыльнулся дед Мирона. – Мне хватило ума, чтобы проверить информацию. Уж мне-то можете не врать о том, кто вы и что из себя представляете.

Я уже открыла было рот, чтобы протестовать, а лучше ввернуть в диалог пару крепких словечек, но дед Мира остановил меня взмахом руки, заявив:

– Но, собственно, не эта мерзкая статья стала причиной моего приезда сюда, Валерия. У меня к вам другая тема для разговора. Более… серьезная и значительная.

– Интересно, какая? – фыркнула я и, дабы успокоиться, запустила пальчики в мягкую шерсть Роки, который тут же замялся на месте и придвинулся еще чуть ближе. Мой маленький (читай, огромный) пушистый защитник. Как там Мир говорил при нашем первом знакомстве с псом: может зализать до смерти? Смерти я этому мужчине не желаю, а вот выставить вон, очень даже.

– Я пришел к вам, чтобы попросить исчезнуть из жизни моего внука, – отчеканил мужчина. – Я считаю, что вы не та женщина, что сможет быть рядом с таким мужчиной, как мой внук. И даже готов предложить вам за это приличную сумму денег. Такую, что о бедной жизни вы можете забыть, Валерия, – понизив голос, прошептали мне доверчиво.

Я же зависла. От вопиющей наглости зависла! Хлопала, как дурочка, ресницами и таращилась во все глаза на человека, для которого, вполне очевидно, не существует ничего святого. Закипела от злости на “финт”, что Рустам пытается провернуть второй раз в своей жизни. А еще поперхнулась возмущением и негодованием, что буквально рвались из всех щелей!

– Таким – это каким? Почему я не могу стать достойной женой вашему внуку? Почему я должна продать свои чувства?!

– С успешным, обеспеченным, умным, – проигнорировал мой последний вопрос мужчина, каждое новое слово сопровождая шагом в мою сторону, – вечно занятым и полностью отдающим себя своей работе. Иными словами, человека, у которого нет времени на семью. Вы с таким, как мой внук, просто не сможете быть рядом, потому что не знаете, что такое большие деньги и большая ответственность.

Ну, надо же какой заботливый хе… хрен!

– То есть, по вашему мнению, судьба вашего внука – это работа? И ни жена, ни дети в ваше “прекрасное” видение будущего Мирона не входит? Такое вы ему приготовили будущее?

– Ну, почему же, – ухмыльнулся Рустам Нодарович, – входит. Только жена ему нужна из нашего круга. Знающая, что такое большой бизнес и с детства воспитанная ему как равная. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю, Валерия?

Понимаю. Еще как понимаю!

Вот мы и подошли к сути вопроса. Даже печально, что все оказалось так прозаично и предсказуемо. Троицкий старший явно повторяется. Когда-то давно он пытался сосватать Александру Эллочку, а теперь решил, что Мирону нужна другая “перспективная ровня” в жены. И теперь даже не знаю, плакать мне или смеяться? Да и чего вообще я ожидала? Что Рустам пришел, чтобы с матерью своего будущего правнука познакомиться? Или, что еще более фантастично, благословение свое дать? Отсыпать, так, с барского плеча своего щедрого “одобряю”?

Три ха–ха.

Я слишком много слышала от Мира за последнее время о его деде и о несносном, эгоистичном характере этого мужчины, чтобы сейчас наивно полагать, будто он решит принять меня в семью с распростертыми объятиями. Я, может, и глубоко и на всю голову беременная, но зачатки разума в моей голове все еще проскальзывают порой.

Просто смешно, как глубоко засел этот старик в привычках и принципах прошлого. Двадцать первый век на дворе, договорные браки уже давно вышли из моды и потеряли свою привлекательность.

– Что вы думаете по этому поводу, Валерия? – не дождавшись моего ответа, сделал шаг в мою сторону гость. Взгляд высокомерный, спина прямая, как будто туда стальной прут загнали, на лице выражение непоколебимой решимости. И столько спеси во всей этой “картинке”, что просто неимоверно захотелось ее сбить!

– Знаете, – начала я, складывая руки на груди, – вот мне любопытно, неужели ситуация с родителями Мирона вас совершенно ничему не научила? Много лет рядом с родным сыном канули в небытие, а внук с детства рос без вас. Неужели это не стало уроком?

Дерзко. Смело. Рустам даже, кажется, на какое-то мгновение растерялся. Но достаточно быстро взял себя в руки и гаркнул:

– Прошлое моей семьи совершенно вас не касается, девушка!

Ах, теперь не “Валерия”, а “девушка”. Вежливость улетучилась, как дым.

– Знаете, Рустам Нодарович, я считаю, что вам уже пора, – вскинула я подбородок и прямо встретила неодобрительный взгляд мужчины.

– А я считаю, что вы сильно забываетесь Валерия. Я пришел, чтобы поговорить по-хорошему, понадеялся на вас и ваше благоразумие…

– То есть, отказаться от любимого человека просто потому, что кто-то “попросил”, вы считаете “благоразумием”? – вспылила я, сжимая кулаки пуще прежнего и машинально делая шаг в сторону мужчины. – По-моему это самое что ни на есть предательство!

– У меня есть выгодная партия для внука! – практически выплюнули мне в лицо слова. – Все шло по плану, пока вы не появились на моей, – сделала упор на слове мужчина, – фирме! Нас ожидает слияние капиталов, выгодный брак, и свадьба моего внука с какой-то девчонкой из глубинки совершенно не входила в мои планы!

Я уже было открыла рот, чтобы пылко протестовать и решительно выставить гостя за дверь, когда услышала за спиной:

– Твои планы?! – не менее злой рык, прогрохотавший в огромной гостиной, как раскат грома.

Я подпрыгнула от неожиданности. Обернулась и уставилась на злого, как тысяча чертей, Мирона, замершего на пороге и сжимающего в кулаке пиджак.

Мирон

Я бы мог появиться в доме еще раньше, так как слышал весь разговор практически от начала и до конца. Вовремя вернулся. Как чувствовал, что должен быть дома. Душа была не на месте и теперь понятно, почему. Своеволие деда и его самоуверенность злили и одновременно жутко веселили. Ровно до того момента, как дед спросил:

– Что вы думаете по этому поводу, Валерия?

Признаться, я даже не заметил, как перестал дышать. Затаился и ждал ответа Леры, где-то глубоко внутри зная, что она ему скажет. Что она не поведется ни на деньги, ни на какие обещанные стариком горы алмазов. И тем не менее…

А когда прозвучало ее:

– ... отказаться от любимого человека просто потому, что кто-то “попросил”, вы считаете “благоразумием”...

Меня отпустило. “Любимого” – теплом разлилось в груди, приглушая гнев. Правда, ненадолго. На место тревоги пришла злость, когда Рустам заявил о “своих планах”. Вот тут меня взбесило окончательно и присутствие этого человека в моем доме, и его откровенно провальные попытки диктовать мне и Лере, как нам жить. Смешно и страшно, насколько человек уверен в себе и в своем авторитете, хотя, по факту, никем он был для меня всю жизнь, никем и останется с таким подходом.

– Мирон? – испуганно выпалила Лера, уставившись на меня большими удивленными глазами. Невероятными и любимыми до дрожи. От одной только мысли, что дед мог ей наговорить дальше, бросает в обжигающий холод, а желание выставить Рустама за дверь перекрывает все другие мысли. В том числе и здравые.

– Значит, появление в моей жизни Леры не входило в “твои планы”, правильно я все понял? – переспрашиваю, переступая порог и закрывая за собой дверь. Неожиданно громко и ощутимо приложив ее о дверной косяк. Сопровождением удара становится одобрительный лай Роки, который замер между гостем и моей невестой, готовый в любой момент защищать “наших”.

– Правильно, – не стал отнекиваться Рустам, – тебя что–то смущает? Или не устраивает, внук? Все, что я делал – это исключительно ради твоего блага.

– Просто поразительно, – ухмыляюсь, обходя вокруг притихшей Леры, как бы невзначай задвигая ее за себя и пряча за спиной. Инстинктивно. Машинально. Действуя на внутренних ощущениях и желаниях. В голове набатом долбит “мое”, и, пожалуй, только сейчас я в полной мере понимаю отца, который в свое время тоже так стоял перед несгибаемым дедом и отстаивал свою жизнь.

– Что “поразительно”, Мирон? То, что твой отец пошел по неверному пути, не значит, что я отвернусь от внука, – фыркнул гость, отмахнувшись от меня рукой, как от мухи. – Александр всегда видел мир в розовом цвете. Творчество совсем расплавило ему мозги. Но ты ведь не такой! В тебе чувствуется наша порода и бизнес-хватка. Тебе нужна достойная тебя пара!

– Лучше замолчи, – предупреждающе рыкнул я. – Лицемерие из тебя так и прет, – поморщился я, чувствуя, как на спине в рубашку вцепились пальчики Леры. Сжимаясь и прижимаясь ко мне.

– Поосторожней со словами, мальчишка.

– Знаешь, что самое удивительное? Я целую неделю ждал, когда же? Ну, когда ты явишься и бомба взорвется? Был уверен, что после выхода статьи ты сразу прибудешь ко мне и запишешь в неугодные родственники. И что я вижу? На этот раз ты решил играть через девушку? Подло.

– Зато действенно. Если бы не она, твое имя не полоскали бы в прессе.

– Если бы не она, я бы был в старости таким же принципиальным ханжой.

– Мир… – прошептала Лера.

– Однажды я уже совершил ошибку, попытавшись поговорить со своим сыном, – пропустил мой выпад мимо ушей дед. – Второй раз такого промаха не будет, – отчеканил, вздернув подбородок упрямо.

– Я тебя разочарую, но твой приезд сегодня, сюда, стал еще большей ошибкой, чем попытка вразумить отца. Я не он. Не буду до последнего пытаться наладить с тобой отношения и жить верой в то, что ты когда-нибудь поумнеешь или прозреешь. Если я разочаровываюсь в человеке, то он исчезает для меня раз и навсегда, – процедил я сквозь сжатые зубы, делая шаг в сторону деда. Кулаки непроизвольно сжались, и, честное слово, будь он моложе, уже схлопотал бы удар в челюсть. Но, на счастье Рустама, я умею контролировать себя.

– Ты еще слишком молод и многого не понимаешь, Мирон! – прогромыхал дед.

– А ты слишком самоуверен, если считаешь, будто имеешь право указывать всем вокруг, как им жить. Но нет. Хватит! Наелись! Мы все уже устали от твоих выходок и косых взглядов. Никто не будет плясать под твою дудку, смирись!

– Мирон! – выдохнула Лера у меня за спиной, сильнее сжимая пальчики на моей рубашке. – Хватит, остановитесь.

– Нет, Лера, не хватит, – разочарованно ухмыльнулся я. – Мой приезд сюда был искренним желанием ему помочь. Найти общий язык. Но ты, – ткнул я пальцем в сторону деда, – своими “планами” все снова пустил псу под хвост, так что все – это конец. Строй планы с участием Славы или сам садись во главу своей фирмы, а с меня хватит. И знаешь что еще?

Я дернулся в сторону двери и с размаху ее распахнул, выжидательно уставившись на “гостя”. Прямо намекая на то, что его тут больше никто не задерживает.

– Ты такой же наивный глупец, как и твой отец. Я уверен, что однажды ты пожалеешь о своем решении.

– Поверь, я привык с детства брать на себя ответственность за свои поступки. Крутить, как марионеткой, ты будешь безвольным Славой, от и до зависящим от тебя и твоих денег. Со мной же такой финт не прокатит, Рустам Нодарович. К твоему несчастью, я слишком твердо стою на ногах. И да, ты правильно сказал: я не мой отец. Так что, – махнул я рукой, указывая на дверь, – убирайся вон из моего дома и нашей жизни.

Лера охнула, но промолчала. Рустам сжал челюсти и обжигающим недовольством взглядом пробежал по мне, но ничего не сказал. Судя по всему, он смирился с тем, что второй раз проиграл в своей жизни в подобной ситуации.

– Жаль, Мирон, – сказал он только напоследок, уже переступив порог, – я в тебе сильно разочарован.

Даже желания что-либо отвечать не было, поэтому я молча захлопнул дверь, только сейчас понимая, в каком напряге был все это время. А главное, как сильно задел этот разговор Леру.

Развернулся и заграбастал в свои объятия любимую фигурку. Совина, тихонько всхлипывая, уткнулась носом мне в шею и сцепила руки у меня за спиной, обнимая что есть сил. Плечи девушки мелко подрагивали, а у нас под ногами котом ластился Роки, то и дело прижимаясь к Лере.

– Что теперь? – немного погодя спросила Лера, поднимая взгляд. – Что будет дальше? Зря ты с ним поругался. Не стоило оно того.

– Стоило, Лера. Зато теперь мы свободны и можем перестать постоянно оглядываться на посторонних. Поженимся, уедем, если захочешь, конечно. И забудем об Элле, Рустаме и его фирме, как о страшном сне.

– Шустрый какой, – хохотнула Совина, – я пока не давала согласие на свадьбу! – прозвучало нарочито возмущенное. – А ты не делал мне предложение!

– Дашь, – безапелляционно заявил я.

– И почему же ты так в этом уверен? – хитро стрельнула глазами Лера.

– Потому что ты меня любишь, – заявил, притягивая вредину обратно к себе под бок.

– Ну, не-е-ет…

– Да-да, я все слышал. Любишь, – улыбнулся я улыбкой счастливого безумца, – а я люблю тебя. А все остальное это так… лирика, – хохотнул я, получив возмущенное пыхтение и тычок в бок, означающий, что вопросы с предложением и ответным признанием все еще остаются открытыми.