Катастрофа в две полоски

Глава 26. Лера и Мирон

Лера

Открывать глаза не хотелось совершенно. Но не потому, что не выспалась, а потому что элементарно боялась спугнуть волшебный момент.

Поэтому просто лежала и наслаждалась ощущением сильных мужских рук на своей талии, дарящих приятную тяжесть. Обнимающих и прижимающих к мерно вздымающейся груди. И ровным дыханием Мира, теряющимся у меня в волосах.

Было так спокойно и так легко. Словно я пушинка. Дунь – воспарю. На губах блуждала ленивая улыбка, а пальчики машинально бродили по рукам Мирона, вычерчивая замысловатые узоры.

Безумная ночь, нежнейшее утро.

“Ты сводишь меня с ума…” – шептал вчера Мир. Помимо милых и откровенных глупостей, пошлостей и приятностей. А вот я, похоже, схожу с ума от счастья. Иначе как объяснить то чувство, будто за спиной выросли крылья?

Что значила эта ночь? Что будет дальше? Как мы будем вести себя этим утром?

Вопросов было много, ответов на которые я не знаю. И знать не хочу. Пока. Все идет так, как надо и своим чередом. Так-то…

Рассудительная Лера решила пустить все на самотек. Надоело переживать. Устала волноваться. И решать проблемы устала. Хочу простого тихого женского счастья. Возможно, даже семейного и с вот этим невероятным мужчиной…

А впрочем, и об этом я подумаю потом. Сейчас же...

Осторожно поворачиваюсь в объятиях Мирона и, невесомо чмокнув в колючую щеку, всего на пару секундочек задерживаю свои губы в уголках губ безмятежно спящего Мирона. И выползаю из кровати. С сожалением и немалым, теряя тепло мужских рук.

Поваляшки – это прекрасно, но завтрак никто не отменял. Тем более, в благодарность за вчерашний ужин, который я нам обоим обломала и над которым так старался Мирон, мне ужасно захотелось сделать ему приятно. В ответ. А возможно, просто, чтобы увидеть удивление в синеве его глаз и улыбку на его чувственных губах.

Бросаю еще один взгляд на сладко спящего мужчину, подмявшего под себя вместо меня подушку и, порывшись в шкафу, нахожу пижаму. Умываюсь и топаю на цыпочках на кухню, с удивлением отмечая, что, пожалуй, впервые за очень долгое время меня утром не мутит, не одолевает слабость или сонливая лень. Разве что все мышцы приятно ноют, напоминая о произошедшем, но это заводит только еще больше!

А может, ну его… завтрак? Пойду, зацелую Мира до потери пульса. Разбужу, соблазню и…

Кхм, Лера, отставить!

Быстро, пока не передумала, хватаю из шкафа миску и даже шансов себе не даю к отступлению. Правда, пожалуй, с таким удовольствием и энтузиазмом я не готовила очень давно! Почти что невесомо парила от стола к столу, тихонько мурлыча себе под нос какую-то известную песенку. Забывшись и улыбаясь, как счастливая дурочка, замешивала тесто на оладушки, пока с очередным “па” с венчиком, не угодила в руки к неожиданно и тихо вышедшему на кухню гостю.

М-м-м… а можно так каждое утро, пожалуйста?

Столько нежности в одном только прикосновении!

– Доброе утро, – проникновенный шепот на ушко, разгоняющий толпы мурашек, и пальцы Мира, пробегающие по моим руками и сжимающие ладошки.

– Доброе, – смеюсь и разворачиваюсь в руках Мирона. Тут же попадаю в чарующий плен ясно-синих глаз и, привстав на цыпочки, целую улыбающиеся губы любимого мужчины.

Всего разочек.

Легкий чмок.

Ну, ладно, два разочка!

Три…

М-м-м!

– Моя очередь спрашивать: как спалось? – с титаническими усилиями, но все же заставляю себя отлепиться от вожделенных губ.

– Слаще в жизни я не спал! – говорят мне искренне, тихим, чуть хрипловатым со сна шепотом. – Разве что после бала маскарада, когда одна потрясающе тихая особа сбежала под шумок. И даже не оставила мне номер телефона…

– М-м, да? Кто бы это мог быть?

– Знаешь, с таким успехом, боюсь, у тебя проблемы Лер-р-ра.

– Опять?

– Опять, – серьезно заверяет Мир.

– И насколько они масштабны на этот раз?

– Ну, это тебе решать, насколько. Но боюсь, придется тебе ко мне переехать. Может, хоть тогда я начну высыпаться.

– Не боишься, что в таком случае мы вообще забудем, что значит “спать”, в нормальном понимании этого слова? – смеюсь, наблюдая наигранно расстроенное выражение лица мужчины. Ловлю себя на мысли, что я многое упустила, сбежав в то весеннее утро, не дождавшись пробуждения Троицкого. Чего только стоит эта “утренняя” расслабленная, слегка сонная и осоловелая моська. Милость, да и только!

Так и хочется затискать, как плюшевого медвежонка…

Так, Совина, стоп!

– Кхм… поэтому ты лучше подумай, может, удастся без переезда? – улыбаюсь, а голос меня и мои мысли выдает с головой. Просел до возбужденного хрипа.

– Боюсь, уже теперь нет.

– Бессонница мучает?

– Еще какая! И в этом тоже есть твоя вина. Оказывается, желанный образ очень тяжело вытравить из головы, представляешь?

– Ай, какой я плохой человек! – задираю горделиво нос, внутренне ликуя, что не я одна тут изводила себя мечтами, и обвиваю руками шею Мирона. Тянусь, чтобы сорвать еще один сладкий поцелуй.

А затем еще.

И еще…

И еще один ма-а-аленький…

– Твоя попка в юбке, Валерия, снилась мне с самого собеседования! – между поцелуями смеется Мир. – А уж про мою футболку на твоей груди вообще молчу. Ты представить себе не можешь, как я ей завидовал!

– Футболке?!

– Естественно! Кстати, об этом…

– М-м?

– Грудь… Лера.

Я напряглась. Внутри все снова загорелось, как по щелчку. Включая пылающие щеки. Замерла. Даже, кажется, дышать перестала, чувствуя, как шаловливые руки мужчины полезли под шелковую пижамную майку. Задирая ее все выше и выше. А взгляд мужчины глаза в глаза такой невинный и открытый, прямо ангел во плоти!

– Миро-о-он! – расхохоталась я, – завтрак!

– Мы можем отложить его ненадолго, – прошептал Мир, поцеловав меня за ушком. Медленно прокладывая дорожку из легких поцелуев все ниже, спускаясь к шее. А его пальцы тем временем по моему животу ползли все выше и уверенней. Подбираясь к груди.

Соблазнительный негодяй оказался очень наблюдательным и за эту безумно жаркую ночь понял, какое у меня “слабое место”. А теперь решил этим знанием и воспользоваться, касаясь подушечкой большого пальца соска и прикусывая нежную кожу ключицы.

Ну, какие тут оладушки? Серьезно?

– Да? Думаешь? – голос просел, а тело уже и без головы решило, что, в принципе, оно не против повторить все то, что было ночью. Желательно срочно и прямо здесь!

– Не думаю, уверен! – засмеялся Мирон, подхватывая меня на руки и утаскивая туда, откуда утром я на цыпочках сбегала.

В спальню.

Откладывая наш завтрак на неопределенное время…

Мирон

Я не преувеличил. Так сладко спал последний раз весной, в объятиях этой же, тогда еще незнакомки, а сейчас… девушки, которая перевернула мою жизнь. Мой мир. Мои принципы и взгляды.

Это все. Точка. В моей холостяцкой жизни.

Жирная точка!

Дальше только вместе, только вдвоем.

Нельзя так сходить с ума от прикосновений и так сгорать от ощущения податливого женского тела в твоих руках. Но я схожу. От каждого стона, каждого вздоха, каждого движения. Подаренного мне, сорванного мной.

Совина. Моя. И только моя!

Люблю. И не опущу! Теперь уже точно.

Баста.

Набегался. Оба набегались.

Снова и снова припадаю к желанным губам, нависая сверху над раскрасневшейся улыбающейся Лерой и тону в зелени ее чарующих глаз.

Мало. Только знала бы она, как мне мало! Даже этой чертовски насыщенной ночи и бурного секса. Похоже, мне всегда будет ее мало. И каждый раз, каждое прикосновение будет как взрыв фейерверка в мозгу. Подобно разряду тока в теле.

Моя!

Эта мысль бьет набатом в мыслях еще со вчерашнего вечера, когда она открыла дверь. И просто разрывает голову сейчас, когда мы все еще здесь. Все еще в моменте, который, надеюсь, не закончится теперь для нас никогда.

И моя шутка про переезд совсем таковой не была. Просто, возможно, для Леры сейчас будет лучше, если первые зерна такой возможности в ее голове зародятся из вскользь брошенной фразу, чтобы не спугнуть и не оттолкнуть своим напором. Потому что долго думать я ей все равно не позволю. Заберу!

– Это так странно, – шепчет Лера тихонько, перебирая пальцами в моих волосах после очередного “захода”, когда мы, выбившись из сил, все еще не могли оторваться друг от друга.

– Что? Странно…

– Ты на фирме всегда такой собранный. Серьезный, даже немного пугающий. И со всеми отстраненно-холодный… а тут…

– Я холоден со всеми, но с тобой я таким быть не могу, как бы не пытался! – говорю, обхватывая ладошкой подбородок девушки, заставляя поднять взгляд на меня. – С самого начала, Лер. С того дурацкого маскарада, – улыбаюсь одним уголком губ и смотрю, отбросив все веселье. Невесомо касаюсь подушечкой большого пальца чуть припухших после долгих поцелуев губ и, не удержавшись, срываю еще один поцелуй. Легкий. Быстрый. Нежный.

– Что это значит? – шепчет малышка.

Мне кажется, или я слышу страх в ее голосе?

– Многое. Но в первую очередь то, что я тебя теперь не отпущу. Даже если у тебя нет ко мне совершенно никаких чувств, то…

– А у тебя? Есть…? – перебивает надрывным шепотом.

Улыбаюсь, утыкаясь лбом в ее лоб и прикрывая глаза, говорю то, что в жизни не слышала от меня ни одна женщина. И то, что вряд ли когда-то теперь услышит какая-то другая, кроме Леры:

– Люблю. Я люблю тебя, Совина. Ты мне нужна…

Сердце колотится так, будто вот-вот пробьет грудную клетку. А Лера молчит.

Я открываю глаза и теряюсь, когда вижу, как в уголках ее глаз застыли слезы.

Может быть, поторопился? Может, нужно было молчать?

Но выдыхаю, почти что спокойно, когда ее ладошка ложится мне на грудь, там где разрывается от страха сердце и когда слышу тихий вопрос:

– Сильно?

– Даже не представляешь, насколько! – шепчу, а потом снова набрасываюсь с нетерпеливыми поцелуями. Честно слово, ощущение, будто все эти месяцы без нее я внутри копил желание, которое с моей Лерой теперь не имеет никаких границ.

– Мир… Мирон, постой! – чуть отстраняется Лера, пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Что-то не так?

– Я должна тебе кое-что сказать...

Лера

Я честно, уже была готова. Уже набрала в легкие побольше воздуха, чтобы выпалить признание: “я беременна”.

Но…

Не случилось. Нас прервал звонок телефона. Момент был упущен. Я даже вслух застонала от разочарования. И пока Мир искал настойчиво пиликающий мобильник в джинсах, которые тоже предстояло найти в разбросанных по всей квартире вещах, я лежала и пыталась осмыслить услышанное.

Люблю.

Он сказал: я тебя люблю.

– Люблю… – шептала одними губами, улыбаясь, как ненормальная и стирая со щек капельки от неожиданно покатившихся слез. Шмыгала носом и представить себе не могла, как внутренне мне было важно это услышать! Хоть на чувства и не надеялась, но глубоко в душе верила, что они могут быть.

Услышать такие слова от любимого мужчины “до” признания в том, что у нас будет малыш… ну, наверное, для меня это самая большая награда. Знать, что если у нас что-то и сложится, то не потому, что мы “обязаны” или “ради ребенка”, а потому что мы – это мы! Влюбленные друг в друга два человека, которые просто хотят быть вместе. А ребенок…

Дети – это логичное продолжение любви двух людей. И плевать, что у нас все получилось вверх тормашками! Главное, получилось же!

Боже, даже поверить в это страшно. Страшно волнительно…

Даже когда я мысленно повторяю это “я тебя люблю”, в животе начинали порхать гигантские бабочки, а все естество замирало от переполняющих сердце чувств. Щемящей радости, приятно покалывающего до самых кончиков пальчиков счастья и ощущения, что я самая, самая счастливая на всем белом свете!

– Костян, как всегда, – проворчал Мир, забираясь обратно ко мне в кровать и обнимая, прижимая к себе, будто никуда и не уходил. – Умеет он испортить момент, – грустная полуулыбка тронула губы мужчины. – Ты что-то хотела сказать?

– Забудь. Потом, хорошо? – отмахнулась, а у самой комом в горле встало признание. – Это он звонил? Костя?

– Да, напомнить, что в семь часов начало вечера.

Честно, я успела забыть о сегодняшнем приеме-показе и расстроилась. Настроение поползло вниз, стоило только представить, что хоть на несколько часов, но нам предстоит расстаться. Во мне просыпалась Лера-собственница, которая жаждала заполучить этого мужчину в единоличное пользование!

Мирон, видимо, прочитавший ярко отразившиеся на моем лице эмоции, улыбнулся и снова полез с поцелуями, вмиг вытравливая из моей головы все дурные и левые мысли. Прошептав:

– У нас до вечера еще уйма времени...

Из постели мы худо-бедно выбрались только к обеду. И то потому, что снова позвонил сначала Костя, напоминая, что перед презентацией и благотворительным вечером Миру надо заскочить в офис. А потом Сонька, обеспокоенная, что я до сих пор ей не позвонила и не беру трубку.

Наскоро приняв душ, мы выползли на кухню, где все было еще утром брошено в процессе приготовления. Быстренько, в четыре руки, скорее, больше мешая друг другу и провоцируя на новую порцию обжимашек, чем помогая, мы приготовили оладьи и позавтракали. После чего Мирон огорошил меня заявив:

– Ты же знаешь, что идешь сегодня со мной на вечер.

– Э-э… я так понимаю, это не вопрос?

– Это, разумеется, приглашение, но отказов я не приму, – заявил наглец, подмигивая.

Вот это новости…

За шесть часов до начала!

– Но, Мир, у меня нет платья, прически, да и я просто не готова…

– Все будет, не переживай. Я уже договорился. И с салоном, и с платьем. Нужно только твое согласие, Лер.

– Мирон, – поморщилась я, когда мужчина захватил меня в кольцо рук, целуя в нос, – может, все же… не надо? Для всех подчиненных я твоя личная ассистентка... к тому же, бывшая.

– И нынешнее лицо ювелирной коллекции, да и к тому же моя невеста. Плюс я просто физически не готов с тобой расстаться хоть на пару часов. А уж про морально вообще молчу. Ты нужна мне, Совина. Мне и фирме!

– Невеста я только для Броневицкого.

– Пока да, – расплылся в довольной улыбке хитрый кот, обхватывая своими широкими ладонями мои зардевшиеся щеки. – Но это ненадолго, будь уверена.

– Что ты… – подозрительно сощурилась я, обхватив ладошками мужские запястья.

– Некогда спорить, – щелкнул меня по носу Мир, – собираемся и помчали. У нас впереди много дел, Валерия Никитична.

– И все же…

– И все же я хочу, чтобы ты была со мной рядом, Лера! Для меня это важно, слышишь? – проговорил решительно мужчина, заглядывая в глаза. – Вместе, рядом, я так хочу, понимаешь? Тем более ты уже знаешь, что я глубоко и прочно влип. И даже если мозгом буду противиться, сердце и тело живут отдельной жизнью и без тебя существовать отказываются! А чего хочешь ты?

А я?

Даже подумать страшно, но, наверное, чтобы невинное вранье о свадьбе стало правдой. И все эти его улыбки и намеки невольно рождают в сердце огонек надежды, что может быть…

Однажды...

Вот чего я хочу. Но вслух этого не говорю, я все еще по-прежнему трусиха Лера. А просто обнимаю что есть сил улыбающегося во все свои белоснежные тридцать два мужчину и шепчу ему на ушко:

– Как скажешь…

Не ответив на его самый главный вопрос.

Вечер так вечер!