Катастрофа в две полоски

Глава 31. Лера и Мирон

Лера

Лето полетело с сумасшедшей скоростью, а моя жизнь с каждым днем была все больше похожа на сказку. Волшебную, яркую, душещипательную историю из диснеевских мультиков. А виновник всего этого “приятного безобразия” был и остается Мирон.

После выписки из больницы он стал носиться со мной, как с хрустальной вазой. Лишний вздох опасаясь сделать в мою сторону, чтобы, упаси боже, не навредить мне или ребенку. Ну, вроде как врач сказал «исключить волнения». Вот он и исключил.

Мой заботливый тиранишко!

Никогда бы не подумала, что уверенный в себе и непоколебимый Мирон Троицкий может быть таким заботливым и гиперответственным! А еще любящим держать все под своим единоличным контролем. Все – это значит прямо ВСЕ! И даже мое здоровье. Самолично убегает из офиса на обедах, чтобы возить меня по врачам, таскаться со мной сдавать анализы и, если бы можно было, мне кажется, он даже в кабинетах сидел бы со мной рядышком и все рекомендации конспектировал в блокнот.

Как-то я пошутила, что, кажется, ему пора на курсы будущих мамочек записаться. На что в ответ на меня надулись и еще полдня отказывались разговаривать.

В общем, было уморительно до ужаса его поведение и отношение ко мне. Трясется за меня, как курица наседка, и иногда это бывает умилительно, иногда мило, иногда забавно, а временами мне хочется его... прибить!

Но это все гормоны. Исключительно гормоны!

Блин, а может, у Мирона тоже гормоны? Так сказать, муж и жена – одна сатана…

Нет, конечно, свадьбу сыграть мы не успели. Да и даже съехаться не съехались. Я пока еще сопротивлялась и ждала настоящего предложения, а Мирон стойко делал вид, что ничего не понимает. Но, ничего, еще день-два, максимум неделю, и победа будет за мной…

Я уверена!

Август в городе начался с ужасной духоты и с ожидания грозы, которая могла бы хоть немного разрядить накаленный до предела воздух. Днями было просто нереально выбираться из прохладной квартирки, и я бы так и сидела дома, заперевшись на все замки, если бы не прием у врача, от которого я только что вышла.

Вышла и направилась в ближайшее кафе за вкусненьким освежающим безалкогольным коктейлем, который я планировала “прикончить” за удобным столиком у кондиционера. Правда, сделать я успела всего пару-тройку шагов, как мой телефон напомнил о своей скромной персоне звонком.

Мир.

– Привет, ты сейчас где? – услышала на том конце провода, стоило только ответить на вызов. Бабочки, как по мановению волшебной палочки, встрепенулись, а на губы наползла довольная улыбка. И так было всегда! Абсолютно каждый раз, когда Мирон звонил. Независимо от того, поболтать он хочет или отчитать меня за мою “чрезмерную активность”, вредную, по его мнению, для глубоко беременной женщины.

– И тебе привет, вот, только вышла от врача и иду в сторону кафе. А ты уже освободился?

– Нет, но еду, чтобы тебя забрать и отвезти домой.

– Домой – это…

– Это ко мне домой, – ухмыльнулся Мир, – Лера, прекращай вредничать! Твоя коробочка, именуемая квартирой, не самое лучшее место для пузожителя! Мало того, что тесно, так еще городская загазованность, шум, гам и полное отсутствие деревьев в округе. И не говори мне, что это не так! Я посмотрел по карте и даже захудалого парка поблизости не нашел, где бы ты могла погулять и подышать свежим воздухом.

Ну вот, начались старые песни о главном.

Я еле подавила вздох и закатила глаза, улыбаясь.

– А у меня стоит огромный пустой дом, – продолжал распыляться Мирошка в трубку, – с шикарной территорией, чистейшим воздухом, бассейном и Роки, который ждет не дождется твоего приезда.

С Роки, кстати говоря, я успела подружиться. Пес точно чувствовал, что в пузе живет лялька, и подобно хозяину, готов был таскаться за мной, как огромный лохматый пушистый хвост, независимо от того, куда я иду.

Туалет? Да, пожалуйста.

Кухня? Подожди меня.

Ванная? Эй, ты там так глубоко не заныривай, двуногое существо, а то я за тебя переживаю!

По крайне мере, его громкое “гав” и порывы броситься за мной, ныряя в полную воды и пены ванную, выглядели именно так!

И да, по Роки я тоже скучала. Но так быстро сдаться была не готова.

– Ты же знаешь, мой ответ – “нет”, Мир. Пока что мне комфортней жить на своей территории.

– Я хочу чаще видеться.

– Ну, так я же не против того, чтобы ты жил у меня.

– В пятидесяти квадратных метрах?

– А с милой рай и в шалаше, – поддразнила я пыхтящго, как паровоз, собеседника.

– Лер-р-ра!

– Не рычи на меня! Пока что я хочу так. Считай, это каприз беременной женщины. Вот!

– Капризная ты моя. Мишаня тебе не звонил? У него там появилась очередная идея для съемки, сегодня заявился ко мне.

– Нет, но я бы не отказалась. А то, сидя дома, скоро совсем зачахну, как никому не нужный цветочек.

Мирон тяжело вздохнул, готова поспорить, еще и закатил глаза. Каждый раз, когда я заводила тему работы, его ответ был категоричен: не сейчас. А я ведь даже в ассистентки ему не набивалась! Так… принеси-подай в офисе. И вопрос с “чаще видеться” сразу бы решился. Автоматом.

Но нет. Врачи все еще были встревожены после той потери сознания и очень рекомендовали мне посидеть еще пару недель дома. Тем более в условиях такого жаркого, невыносимого климата. Для Мирона это “рекомендуем” прозвучало как “обязательно к исполнению” и отпустить, или вернее, взять меня на работу он отказался.

Увы и ах.

А мне ведь было так ску-у-учно! Даже Сонька, и та на фирме Мира в отделе дизайна теперь работает. А я? Ну я-то чем хуже?

– Ало, Лера, ты тут?

Упс, кажется, я что-то пропустила мимо ушей.

– Тут-тут.

– Назови, говорю, адрес кафе. Сейчас приеду за тобой.

– Да я могла бы…

– Не могла! – выпалил обиженно Мир. – Совина, имей совесть, я тебя уже сутки не видел, и я соскучился, – и так это искренне и расстроенно прозвучало, что я не устояла.

Если он еще сделает глазки, как кот из мультика, то боюсь, и переехать к нему я буду согласна. Умеет Мир манипулировать людьми, как ни крути.

Услышав адрес кафе, на крыльце которого я остановилась, Мирон бросил торопливое «жди меня в кафе» и отключился.

Ждать, так ждать.

Я нырнула в спасительную прохладу уютной кофейни и с упоением вдохнула полной грудью витающий в помещении аромат свежей выпечки и кофейных зерен.

М-м-м, какой кайф!

А когда на меня подул повернувшийся вентилятор, я была готова застонать в голос от удовольствия! Ужасная, отвратительнейшая жарень! Благодаря ей я еще и выгляжу, как мокрая курица с краснющими щеками!

Я спрятала мобильник в сумочку и бросила взгляд в зеркало, висящее у входа. Поправляя растрепавшуюся шишку на макушке, спрятала пару выбившихся из пучка прядок и уже хотела отвернуться, направившись к бармену, когда взгляд зацепился за знакомое лицо. Отражение в зеркале сидящей за столиком женщины в компании мужчины. Красиво и элегантно одетой, впрочем, как и всегда, женщины.

Ой, нет. Не хочу с ней встречаться! Ни взглядом, ни словом, ничем и никак не хочу вспоминать о существовании Эллы-стервы. Благо, уволили меня и без меня, и ноги моей в ее журнале больше не будет!

Да и вообще, я готова лучше терпеть жару без коктейльчика в ожидании Мира, чем сидеть с ней в одном кафе.

Я уже развернулась и собиралась уйти, пока Элла меня не заметила, когда услышала голос ее собеседника. Того самого мужчины, что сидел ко мне спиной и который сейчас, громко и зло рыкнув, сказал:

– Ты заигралась, Элла! Хватит!

Знакомый тембр ударил наотмашь, и я, спрятавшись за угол, притихла не дыша. Да быть того не может! Нет, я ошиблась. Слуховые галлюцинации вследствие перегрева на солнышке. Точно. Они.

Однако…

– Ты просто не понимаешь меня, Саша!

– Это ты не понимаешь, что толку от твоих истерик нет и не будет, Элла. Ими ты меня не вернешь!

Саша, и снова тот же голос.

Вот, черт!

Нет, это не галлюцинации. Это и правда он. Александр. Это совершенно точно Александр Рустамович Троицкий. Отец Мира.

Но что он делает в кафе да еще и в компании стервы Эллы? И что значит “не вернешь”?! Неужели мои предположения оказались правдой, и этих двоих связывает что-то большее, чем просто “знакомство”?

Бли-и-ин, ну и как тут не волноваться прикажете?

Я стояла тише мыши и, навострив уши, прислушивалась к тихому разговору парочки за столиком неподалеку. Благо, расположение полок и вешалок в кафе позволяло за ними укрыться и оставаться незамеченной.

Я вполне осознавала, что веду себя крайне неразумно, даже вообще неправильно, но желание разобраться во всей этой истории с подставами Мирона до конца, пересилило чувство совести.

– Чего ты пытаешься добиться своими провокациями, Элла? Почему ты никак не уймешься? – отец Мира явно был зол и разговаривал с Эллочкой сквозь зубы.

Не хотелось бы думать, что Александр изменяет или когда-то изменял матери Мирона. Не знаю, почему, но на банкете мне показалось, что они идеальная, утонченная и очень гармоничная пара. Пожалуй, узнай я сейчас, что за красивой оберткой скрываются простые мирские страсти и грязные супружеские измены, мое виденье мира исключительно в розовом свете разобьется в хлам.

– Это не провокация, а всего лишь просьба.

– Просьба? Просьба?! Ты ставишь мне какие-то условия и угрожаешь спокойствию моего сына, моей семьи! Пытаешься манипулировать и совершенно не ощущаешь дозволенных границ. Так что прекращай! Не падай в моих глазах еще ниже, чем ты уже упала.

У-у-ух, как резко и хлестко. Мне даже жалко стало Эллочку. Правда, ненадолго, потом жалость канула в небытие, когда моя бывшая начальница ответила не менее злым фырканьем:

– Не рычи на меня!

Надо же, она и так умеет? Стерва.

– Я не могу не рычать на тебя. Хватит лезть в мою семью! У нас никогда ничего не было и быть не может, и ты прекрасно это знаешь! – отчеканил зло Александр. – И от того, что ты сейчас будешь меня шантажировать своими связями в прессе, сильно ничего в нашей жизни не поменяется, ясно?

У меня же камень с души упал. Не изменяет. Не изменял и, судя по всему, не собирается. Уже хорошо. Тогда что за спектакль?

Я приложила ладошки к груди и снова прислушалась. За столиком была какая-то возня, скрипнул стула, и, судя по звякнувшему блюдцу, кто-то сильно психанул. А потом относительную тишину кафе, перекрикивая фоном звучащую мелодию, нарушили истеричные нотки в исполнении Эллочки-стервы-Робертовны:

–У тебя, может, и нет, а вот у твоего сына – да.

Вот же… тварь!

Ох, как чешутся руки! Как зудят ладошки, и сжимаются мысленно на шее дамочки, пальцы! Ох, как хочется надавать ей по ее разукрашенным румянами щекам.

Курица!

Так, нет. Стоп! Тихо, Лера. Спокойно, Лера.

– Ты прекрасно знаешь, что я могу разнести репутацию твоего сына в пух и прах перед глазами вашего многоуважаемого тирана деда. Удивишься, но мне нужно только щелкнуть пальцами, и в прессе “случайно” всплывает занимательная статейка об избраннице твоего сына. Думаешь, твой отец будет счастлив, когда узнает, что внучок пригрел на груди змею, подосланную за ним же и шпионить?

Ну, все-е-е! Приличные слова у меня закончились. Внутри все горело яростным огнем, и меня скручивало и выворачивало наизнанку от злости. Бешенства. И праведного гнева вселенского масштаба! Как я хочу, чтобы однажды этой мымре на голову свалился кирпич! Огромный, увесистый и прочный кирпич! Да, я девушка хорошая и зла людям не желаю, но Элла не человек. Тварь, каких поискать надо!

– Ты не сделаешь этого! – прозвучало вкрадчивым, пугающе спокойным мужским голосом.

– Уверен?

Парочка замолчала. Наверное, взглядами бодаются. У Александра с Мироном это семейное. Не словами, так глазами добить.

Я же уже в кровь искусала все губы. Нужно уходить. Сейчас. Немедленно. Пока меня не заметили. Я даже порывалась отлипнуть от стенки и броситься к двери, но прозвучавшее дальше меня затормозило.

– Ты никогда не видел никого, кроме этой своей Ксении, Саша! Знаешь, как противно это осознавать? Простушка, каких еще поискать надо!

Вот оно как. История, тянущаяся из молодости? И что там она сказала? Ксения – простушка? Да ладно! Никогда бы не сказала. Элегантней и изящней женщины еще нужно поискать. Элла и рядом с мамой Мирона не стояла. А на фоне того, что и человек Ксения добрейший, с открытой нараспашку душой… в общем, захотелось скрутить Эллочке язык в узелок, чтобы лишнего им не болтала.

– Лучше замолчи. Даже слушать не хочу. За свою жизнь уже достаточно наслушался и от тебя, и от отца. Заканчивай. Не трогай и не впутывай в свои грязные игры еще и мою жену! – предостерегающе прошипел Александр.

Однако Эллочку понесло. Ее поток грязи и яда было уже не остановить:

– Я никогда не понимала, что ты вообще в ней нашел?! Ты же сам рассказывал, как она бегала от тебя, как от прокаженного, и нос воротила! Тогда как я всегда была рядом, всегда была готова поддержать тебя и любую твою, даже самую безумную идею, Саш! Мне просто обидно!

– Обидно настолько, что ты опустилась до шантажа? – бухнул мужчина кулаком по столу. – Угроз? Настолько, что ты сейчас собственными руками портишь жизнь моему сыну?! Да, Элла?

– Просто я люблю, но ты никогда этого не замечал! – бросила Элла зло и разочарованно. – А я ведь готова была на все. Совершенно на все ради тебя!

– Ты всегда была для меня другом и всегда это знала. Так что не нужно строить здесь из себя униженное достоинство и обиженную душу. У меня после того, что как ты подставила невесту моего сына, не осталось к тебе ни капли доверия или сочувствия. Только жалость.

– Одной больше, одной меньше: таких, как она, у твоего сына будет еще сотни.

Ах, ты ж, тварь какая бессовестная! Как я удержалась и не рванула в зал, не представляю. Все спасибо моей силе воли и отвращению к этой напомаженной идеальной особе.

– Ты решилась играть против моего сына, – понизил мужчина голос до угрожающего шепота, – ты спелась со Славой и подставила ни в чем неповинного человека. Впутала Леру в эту игру вместе с гаденышем – моим племянником – и как долбаный кукловод наблюдала за всем со стороны! Развлекалась за счет распускания слухов и проворачивания гадостей за спиной моего сына. Моего, Элла, ребенка! Так что теперь засунь себе свои амбиции и свою любовь туда же, куда ты засунула свое уважение ко мне и моей семье! – зафиналил свою потрясающую речь папа Мира. Я с трудом подавила желание зааплодировать.

Вот так-то, дрянь! Ничего-то у тебя не выйдет.

Я была готова вылететь из-за угла и броситься расцеловывать мужчину в обе щеки, когда сообразила, что вообще-то меня тут быть не должно. Да и, откровенно говоря, я поступила очень плохо, подслушав чужой разговор.

Уй…

Поджала “хвост и уши”, услышав тяжелые, явно мужские шаги, и брошенное ему в спину:

– Ты об этом пожалеешь!

Я юркнула в сторону двери и выскочила из кафе. Заметалась взглядом, не зная, в какую сторону бежать и где прятаться на этот раз, когда увидела машину Мирона. Выдохнула и прибавила шаг, буквально пролетев парковку и заскочив в салон авто. Сердце в груди громыхало, как сумасшедшее, а Мир встретил меня удивленным взглядом и взмахом руки:

– Ты пообедала без меня?

– Мне не понравилось меню, – улыбнулась я, потянувшись через сиденье и чмокнув в губы застывшего водителя. – Может, в другое место поедем? – пропела соловьем в надежде, что ничто не выдает моего взвинченного состояния.

Но Мирон, если и заметил что-то, то не спросил. Все, что он произнес, это:

– Как скажешь, – и тронулся с места, выезжая с парковки и пристраиваясь в плотный поток машин.

Я оглянулась, стараясь сильно не “палиться” и увидела как из кафе вышел Александр. Сел в машину и тоже уехал. Выдохнула. И уставилась перед собой, машинально пристегивая ремень безопасности.

В голове до сих пор крутился подслушанный разговор.

Так, и что мы имеем? Элла и Александр знакомы, но очевидно, что отношений между ними не было – это плюс. Правда безответно влюбленная стерва-бывшая-начальница мстит Александру через его сына – это минус. Видимо вот в чем была причина участия Эллы Робертовны во всем этом заговоре против Мирона. Месть. Обиженная до глубины души женщина мстила. Самым подлым, мерзким и гадким способом. Через ребенка. Попутно зацепив и меня. Или вернее будет сказать – использовав меня как то самое “орудие” мести?

М-да, ситуевина. Переплет такой, что никому не позавидуешь. Иногда до сих пор думаю, а зачем Мирону вообще такие проблемы? У него есть дом за границей, есть собственный процветающий бизнес, так зачем столько проблем с компанией деда? Ясно же, что вопрос не в финансах. Скорее в характере Мирона. Как то однажды он сказал, мол, дед впервые в жизни сам попросил помощи и пошел на контакт. Не хочу давать ему повод думать, будто я не справился.

Синдром отличника в деле.

Голова разболелась, а мне неожиданно пришло на ума: а должна ли я рассказать обо всем услышанном Миру? Услышанном и увиденном в кафе? Или…

Нет, никаких “или”, Лера!

Метания мои были недолгими. И так большинство моих проблем из-за молчания. Из-за моей трусости и недоговаривания. Страха быть непонятой и высмеянной. И пора с этими “демонами” внутри меня начинать бороться!

Поэтому я набрала в легкие побольше воздуха и развернувшись на сиденье, повернулась и в упор посмотрела на Мирона. На его идеальный, мужественный, красивый профиль. Покрытые легкой щетиной скулы, и умеющие просто потрясные вещи сладкие губы. Чарующие синие глаза, в которых каждый раз я снова начинаю тонуть, и …

Погодите, что я там должна была рассказать? Я же… мы же… Ах, да!

– Кхм… Мир, – позвала неуверенно.

Тот в свою очередь всего на пару секунд оторвал взгляд от дороги и улыбнулся.

– А я то думал, сама решишься или опять придется все клещами вытаскивать из тебя.

– Ч...что? - слегка опешила я. – На что решусь?

– В кафе ведь явно что-то произошло. И не говори что нет! – перебил этот проницательный мужчина, вскидывая указательный палец, - у тебя все на лице написано, Совина. Так что, давай, выкладывай. Что стряслось на этот раз?

Нет, вы только на него посмотрите! Все-то он знает, все-то он видит.

– В общем, сама не знаю, нужна ли тебе эта информация, но полагаю, что лучше уж я расскажу, чтобы потом не было обид или недопонимания.

– Так. Правильное решение.

– Я видела в кафе твоего отца.

– И?

– В компании моей бывшей начальницы Эллы. И, судя по всему, они уже очень давно и хорошо знакомы…

Мирон

Лера, наверное, впервые за все время нашего знакомства выложила все без утайки. Что, конечно же, я не мог не оценить. Правда, не могу сказать, что новости меня обрадовали. Скорее, подняли дикую волну протеста и неприятия внутри. Но теперь, по крайней мере, я начинаю понимать, каким боком ко всей истории оказалась причастна бывшая начальница Леры. Однако то, что она знакома с моим отцом и имеет к нему какое-то отношения, неприятно скребет на сердце. А еще этот пресловутый шантаж…

По-хорошему, если подумать, ничего смертельного или непоправимо страшного Элла в прессу запустить не сможет. Да, у нас с Лерой были отношения. Да, она пришла на фирму как журналистка. Ничего критичного я здесь не вижу. Слухом меньше, сплетней больше. Да, дед будет в бешенстве, и да, можно сразу расстаться с местом на фирме, но, откровенно говоря, “Т и Ко” уже так глубоко сидит в печенках, что я и сам был бы рад оттуда свалить. Останавливает только Лера и мои опасения по поводу того, что она откажется и не захочет со мной переезжать в Штаты. А без нее я и шага не сделаю.

Высадив Леру у дома, я снова помчал на работу. Упрямица ни в какую не согласилась поехать ко мне, и я планировал вечером приехать к ней. Но рассказанное Совиной в машине до конца рабочего дня не выходило у меня из головы. Услышанное не давало покоя и крутилось как на повторе. Поэтому в начале девятого, выходя из офиса, я набрал отцу, чтобы договориться о встрече.

Даже поздний вечер не принес спасительной прохлады. На улице до сих пор стояла невыносимая жара, а воздух казался раскаленным до предела.

Через полтора часа толкания в пробках я наконец-то оказался в ресторане, где меня уже ждал отец. Он сидел за дальним столиком и с кем-то разговаривал по телефону, когда я подошел. Кивнул и, быстро распрощавшись с собеседником, положил трубку. Поднялся с места, обнимая меня и похлопывая по плечу.

– Сынок, привет.

– Привет, пап.

– Рад, что ты позвонил. Я, честно говоря, и сам собирался просить тебя о встрече.

Я кивнул и похлопал тоже батю по плечу.

Как бы жизнь нас ни разводила по разным городам и даже странам, с родителями у меня всегда была какая-то особая связь. Мы очень хорошо понимали и чувствовали друг друга. И сегодня я видел, что папа чем-то озабочен. На лбу хмурые продольные морщины, взгляд уставший и виноватый.

– Все хорошо? – спросил я, скидывая пиджак и устраиваясь за столиком напротив.

Отец неопределенно повел плечами. К столику подбежал официант с блокнотом, чтобы взять у нас заказ, а потом парнишка так же шустро удалился.

– Как сказать... как сказать.

– Лучше прямо и без обиняков.

– Ну, если прямо, то боюсь, что отчасти в твоих проблемах на фирме виноват я, – вздохнул отец, поднимая на меня свой раздосадованный взгляд. – Наверное, мне все же надо было с тобой поделиться кое-какой информацией, сынок.

– Информацией касательно Эллы, или как ее там?

Отец удивленно вскинул брови. А я продолжил:

– Эта, бывшая начальница Леры. Главный редактор желтой газетенки, в которой Лера работала. Я в курсе, что она спелась со Славкой и знаю, что вы с ней знакомы. Пап, не пойми неправильно, но я хочу знать, что вас с этой женщиной связывало и чего от нее вообще ожидать?

Возможно, это прозвучало немного резче, чем мне бы того хотелось. А может, отец увидел в моем выражении лица какой-то намек или упрек, не знаю. Но сразу подобрался и выдал свое жесткое:

– Только не надумывай себе того, чего не было, Мир.

Я кивнул.

– Отношений у меня с этой женщиной никогда не было. Ты же знаешь, что я безумно любил и люблю твою мать. А Элла это, так… – махнул рукой отец, – назовем ее старой знакомой из прошлого.

– Старая знакомая, которая была в тебя влюблена, – сказал я, не спрашивая, а констатируя факт.

– Она так говорит, да. Но человек, который искренне любит, не будет никогда опускаться до таких низостей, как месть, Мирон. И уж тем более не будет отыгрываться на ребенке якобы любимого человека.

Наш разговор прервал снова нарисовавший у столика официант. И что, блин, за умение появляться в самый неподходящий момент?

Парень в светлом костюме поставил перед нами горячее и парочку безалкогольных коктейлей и тут же снова ретировался.

– Элла всегда хотела хорошей жизни, – продолжил отец, – и полагаю, мечтала породниться с влиятельной семьей. В свое время только глухой и слепой не знал фамилию Троицкий. Дед постарался на славу.

– А конкретнее? Откуда ты ее знаешь и что вас связывало в прошлом, если не отношения?

– Конкретнее? – ухмыльнулся отец. – Твоя бизнес-хватка даже в личной жизни впечатляет, Мир. От деда тебе досталось гораздо больше характера, чем мне.

– Пап, давай не будем съезжать с темы.

Отец снова ухмыльнулся, сделал глоток освежающего напитка и, откашлявшись, поджал губы. Рассказывать ему явно не хотелось, но выбора у него не было. Я же сегодня был за рулем и пить не собирался, однако, похоже, для “принятия” такой истории все же пропустить пару бокалов виски не помешает.

– В общем, познакомились мы, когда я только начал продавать свои первые картины и готовился к открытию собственной галереи…

Дальше я, как говорится, навострил уши и слушал, стараясь не упустить ни одной детали. Но, собственно, ничего страшного, странного или пугающего в истории отца не было. Все соль была в том, что Элла всегда была капризной девчонкой, из богатой семьи, привыкшей получать все, чего она захочет. И эта “принцесса”, которая впоследствии оказалось амбициозной стервочкой, как-то раз попала на выставку картин отца.

Уж не знаю, почему, но пигалица тут же запала на молодого художника. Парня двадцати восьми лет, у которого на тот момент уже была жена и маленький сын, то бишь я.

Впоследствии, каким-то чудесным образом, хотя тайной за семью печатями это не было, Элла узнала, где находится мастерская отца и записалась на курсы, которые в то время он только начинал преподавать. Поначалу она показалось отцу особой, и правда безумно увлеченной живописью, которая была готова и дневать, и ночевать с кисточкой в руках у мольберта, но вскоре отец начал замечать интерес молодой ученицы к себе. Ученицы, с которой у него установились достаточно открытые, дружеские отношения, выстроилось прекрасное взаимопонимание за пару-тройку лет общения. По словам отца, они даже созванивались время от времени, когда Элла уехала за границу. Поддерживали связь. Могли часами обсуждать живопись и искусство, но никогда ни один из них не позволял себе большего. У Эллы, как казалось отцу, были к нему исключительно дружеские чувства, сам же он был по уши влюблен в жену и в принципе не рассматривал никаких других вариантов развития “отношений” с молодым дарованием, кроме как дружеских. Но однажды все поменялось.

Элла вернулась в город и, видимо, почувствовав момент, решила сделать первый решительный шаг и признаться в своих чувствах моему отцу. Молодая, дерзкая, своевольная и полагающая, что к ее ногам падет весь мир, Элла просчиталась. Натолкнулась на резкий отказ отца, обозначившего, что у него есть любимая жена, маленький сын и быть между ними ничего не может. Девушка закатила истерику и попыталась манипулировать моим отцом через своего родителя, который был хорошо знаком с моим дедом, но увы. Александр Троицкий оказался фигурой несгибаемой. На угрозы Рустама о потери наследства он не реагировал, у него и мускул на лице не дрогнул, к тому моменту он уже и сам более-менее стоял на ногах. А с поддержкой матери был просто непрошибаем.

Собственно, с той поры, не получив ответного признания в любви, Элла обозлилась и дружбе пришел конец. Милая Эллочка превратилась в ту самую людоедочку, которая потом еще не раз истериками и шантажом пыталась увести отца из семьи. Делала попытки соблазнить отца, заманить в свои “сети” и заставить его бросить мою мать, которая смотрела на все ее потуги как на блаж амбициозной девицы. Она, к слову, мама моя, о такой даме в жизни папы знала с самого начала и даже была знакома с Эллой. Что удивительно. Значит, на банкете она просто не узнала бывшую ученицу своего мужа или с женской мудростью и многолетним опытом даже внимания не обратила на захлебывающуюся ядом и завистью Эллу.

– В общем, – вздохнул отец, – чем дальше, тем сильнее у меня развивались подозрения в психическом нездоровье Эллы. Еще немного, и я начну думать, что она опасна для общества и ее стоит изолировать.

– Да, бать, угораздило же, – покачал я головой, потирая щетинистый подбородок, откидываясь на спинку стула и задумчиво покручивая в руках бокал с виски, которое все-таки, не удержавшись, заказал.

Кубики льда звякнули, и я опрокинул в себя горячительное.

К черту! Вызову сегодня такси. Мне нужно слегка ослабить поводья и переварить полученную информацию, а то чувствую, как голова пухнет.

– И не говори.

– И чем в итоге все тогда закончилось?

– А тем, что, в конце концов, я разругался с Рустамом в пух и прах. Отказ развестись с Ксенией и сойтись с выгодной, по мнению твоего деда, партией – Эллой – был воспринят им как бунт и поставил финальную точку в наших с ним взаимоотношениях. – Отец сделал глоток из своего бокала, поморщился. – Мы с твоей матерью приняли решение улететь в Испанию, и с тех пор лет так двадцать я точно ничего не слышал про Эллу. Знал, что вроде как она стала журналисткой, но меня, сам понимаешь, мало интересовала ее жизнь. Успокоилась и то хорошо.

– И как ее угораздило оказаться замешанной в этой истории?

– Прилетев весной в столицу по работе, мы с ней случайно пересеклись в аэропорту.

– И? Думаешь, всколыхнулась прошлая обида?

– Я понятия не имею, что у этой женщины в мозгу. Может, переклинило. А может быть, Слава вышел на нее и разбередил старые обиды. А та оказалась и рада отомстить за “разбитое сердце”. В общем, гадать можно бесконечно, но факт остается фактом, Мирон, она просто так не остановится. И я тебе все это рассказываю, чтобы ты знал, что с ее связями в прессе на тебя может политься такая грязь, что дед…

– Плевать, – перебил я отца, качая головой, – пускай. Честно говоря, я уже давно подумываю бросить все к чертям. Как только узнал, что у нас с Лерой будет малыш…

– Что?! – выпучил глаза отец, а я так заговорился, что и забыл, что новость о беременности Леры пока знает только узкий круг людей. А теперь вот наблюдаю, как на губах отца расплывается улыбка и глаза загораются хитрым огоньком.

– Значит, вот как? Мы с мамой скоро станем дедулей и бабулей, а вы молчите, как партизаны?

– Не хотели до свадьбы. Без обид, пап. Да я еще и предложение не сделал, если прям по-честному.

– И чего ждешь? – укоризненно цокнул батя. – Или все еще сомневаешься?

– Нет! – резко сорвалось с моих губ. – Никаких сомнений совершенно. Я думал о предложении еще до того, как узнал, что Лера беременна. И думаю до сих пор, просто у меня такое ощущение, что момент не тот. Не хочу просто и обыденно. Хочу, чтобы этот день запомнился.

Отец молча слушал меня и загадочно улыбался.

– Что? – не выдержал я.

– Что “что”?

– Чего ты так улыбаешься?

– Да просто рад, что наконец-то ты встретил свою женщину, сынок. Лера, она как наша мама. Вольная птичка. Свободная, легкая, милая, я правда очень-очень за вас рад. А уж за то, что на своем веку успею еще и внуков понянчить, так расцеловать готов вас обоих!

Редко мне доводилось видеть настолько широкую, довольную и счастливую улыбку на губах родителя. И сейчас его искренняя радость за меня и за Леру тронула где-то глубоко спрятанные за тысячами слоев брони струны души. Никогда я не сомневался в их поддержке и в том, что, какой бы путь я не выбрал, они поймут. А уж тем более такой!

– Так, – прохрипел я, ослабляя галстук, чувствуя, как в горле уже что-то щекочет, – все, баста! А то распустили сопли, – улыбаюсь, понимая, что еще немного, и разревусь, вот честное слово, – закончили с сентиментальностью. А то, пап, думаю, это будет странно, если мы тут вдвоем рыдать начнем, расчувствовавшись.

– Согласен, – улыбнулся отец. – Персонал нас не поймет. А вообще, по поводу деда, фирмы и прочего, ты же знаешь, что мы поддержим любое твое решение, сынок. Тебе и правда сейчас нужно думать уже за троих. Холостяцкая жизнь волка одиночки закончилась, пора привыкать к семейной.

– Это да. Просто в один момент понял, что не хочу, чтобы ребенок родился в такой обстановке. Враждебной и агрессивной. Когда за спиной столько завистников и недоброжелателей. Хочу, чтобы они с Лерой вообще не знали, что такое проблемы и расстройства. Увезти, в общем, ее отсюда хочу, подальше от Слав и Элл.

– Значит, дерзай. Все в твоих руках.

– Осталось уговорить Совину.

– Для начала поймай-таки момент и сделай предложение! Это я тебе как проживший в браке сорок лет мужчина говорю. Поверь, женщинам всегда важны и нужны эти заморочки в виде штампа, который дает им мифическую уверенность в завтрашнем дне. На самом-то деле, мы все знаем, что дело далеко не в свидетельстве о браке, а в чувствах. Но, тем не менее… – протянул отец с улыбкой. – Так что для начала пусть фамилию Троицкой возьмет, а потом можно и за бугор.

– Обязательно, – улыбаюсь я, – и я займусь этим вопросом в самое ближайшее время. Для начала с ее родителями не помешало бы познакомиться.

Мы с отцом переглянулись и рассмеялись, каждый своим мыслям. После разговора тревожность, поселившаяся было внутри, слегка поутихла. Отпустила из своих острых когтей, и я уже вполне мог расслабиться, вернувшись к изначальному разговору:

– Думаешь, эта стерва Элла все-таки может свои угрозы в жизнь воплотить? – спросил немного погодя, поглядывая на наручные часы.

Время почти двенадцать, Лера уже наверняка спит, так что ехать мне сегодня домой и спать одному в огромном доме. Хоть Роки с собой позвать, что ли…

– Может. За ней не заржавеет.

– Ну, тогда пусть готовится к тому, что в тот момент, когда на меня или на кого-то из нашей семьи польется грязь, ее журнальчику придет безоговорочный конец. Я церемониться с ней точно не буду. И уговоры – тоже не мой метод борьбы…

Отец на это ничего не ответил. И не нужно было. Вместо слов за него сказали глаза, в которых читались одобрение и решимость.

В ресторане мы с отцом просидели почти до двух часов ночи. Разговоры с Эллы и прошлого родителей как-то плавно перешли на наше с Лерой будущее. И дед уже чуть ли не всю жизнь внука распланировал до самого совершеннолетия. Что еще любопытно, батя был уверен, что у нас будет сын. Я же почему то думал, что дочь. Это породило за нашим столиком настоящий ожесточенный спор!

А вообще, честно говоря, совершенно все равно, кто это будет: девочка или мальчик. Главное, что себе я пообещал, что мой ребенок никогда не будет знать, что такое делать выбор в угоду родителям и вообще будет расти самым счастливым малышом на всем белом свете. В этом уж мы с Лерой постараемся. Уверен.

Лера

Мирона сегодня я так и не дождалась, в половине одиннадцатого получив сообщение о том, что он решил встретиться и поговорить с отцом и как надолго это затянется, не знает.

В итоге, послонявшись по квартире до двенадцати, я легла спать. Жара выматывает ужасно, и я тут же провалилась в крепкий, сладкий сон, для полного кайфа в котором не хватало только Мирона у меня под боком.

Нет, вот и кому, интересно, я делаю хуже, отказываясь переехать? Ведь сама жуть как скучаю по мужчине и все бы отдала, чтобы среди ночи почувствовать, как рядом прогибается матрас и меня обнимают крепкие мужские руки, притягивая к широкой горячей груди.

Классно, м-м? Вот и я думаю, что классно!

И чего тогда упрямлюсь? Кто мне скажет?

Уф!

Все, завтра сдамся со всеми потрохами и соглашусь переехать в его уютный, огромный, наполненный свежим воздухом дом. Исключительно потому, что это полезно для ребенка! А то еще чего возомнит о себе, соблазнительный наглец…

Но, как оказалось утром, причина для переезда у меня будет совершенно другая.

Сначала-то все шло просто прекрасно. Я проснулась, потянулась, улыбнулась, легкая тошнота напомнила о том, что мне пора завтракать, ибо пузожитель голоден, и, приняв душ, выползла на кухню.

На телефоне было уже с десяток СМС от Мира с пожеланием доброго утра и милыми шуточками. И начало дня совершенно не предвещало никакой пакости. Ровно до того момента, как мне не позвонила Сонька. Как только я ответила на вызов, внутри зашевелилось странное предчувствие, когда я услышала голос подруги:

– Лера? Ты проснулась?

– Эм… да. Ты хочешь приехать в гости? Так я за, а то…

– Нет, я на работе, – перебила меня Сонька взволнованно. - Ты только телевизор не включай, хорошо?

– Э-э-э… Почему?

– Просто не надо.

– Кому?

– Всем, Лера. Всем! Просто, умоляю, сделай, как я прошу, до приезда Мирона.

– Так он же…

– Совина, блин! – рыкнула подруга.

– Все-все… хорошо, я поняла! – зло буркнула я.

Та, сообщив, что ей уже пора бежать, еще раз десять повторила, чтобы я не включала зомбоящик, и только после с десятка клятв отключилась. Странная она какая-то сегодня. И просьбы у нее странные!

Я со скепсисом глянула на висящую на стене плазму и пожала плечами, не придав никакого значения сказанному Сонькой. Мало ли что ей взбрело в голову...

К слову, обещание я сдержала и телевизор не включала. Да и вообще-то не собиралась. А вот новостные ленты в интернете мне никто не запрещал листать, правильно? Правильно.

Ну, и я, налив себе горячего чая, уселась на диван в гостиной и… И чуть тем самым чаем не подавилась, когда первой же новостью в знаменитой социальной сети мне вывалилась статья с заголовком:

“К сенсации через постель, или современные методы достижения цели. Как любовница Троицкого стала лицом новой ювелирной коллекции?”

И наша с Мироном фотография с благотворительного вечера, где мы стоим, улыбаясь и совершенно не ожидая подвоха.

Какого...?!

Я пробежала глазами по первым строчкам, и у меня внутри все рухнуло. Кружка вылетела из рук, со звоном разлетаясь на куски от встречи с полом, а сердце выдало громкое “тыдыщь” и замолкло. А потом, мне показалось или прямо у меня над головой громыхнуло? Взорвалось в мозгу осознание того, что она все-таки сделала это…

Элла выпустила обещанную статью.

Вот же… стерва!

Мирон

Утро на работе меня встретило гадкой, но вполне ожидаемой новостью. Стоило только переступить порог своего кабинета, как тут же, следом, без стука, залетели Костян с Сонькой и “обрадовали”, сообщив, что стерва Элла все-таки сдержала данное отцу “обещание” и выпустила в свет статью.

Желание скрутить стерву в бараний рог появилось уже на этом моменте.

А потом наши “Бони и Клайд” всучили мне телефон, заставив пробежать глазами по строчкам, насквозь пропитанным ядом и лютой ненавистью к моей семье.

Эта беспринципная дамочка постаралась на славу, не поскупившись на нелицеприятные эпитеты. Вылила в статье отменную порцию грязи и на Рустама, и на мать с отцом, но больше всего досталось Совиной. Ее Эллочка обозвала чуть ли не шлюхой, готовой торговать собственным телом, а меня беспринципным ублюдком, который пользуется своим положением.

Забавно, твою мать. И кто это у нас пользуется своим положение?

В бешенстве ли я был после прочитанного?

Еще в каком! Руки тряслись, изнутри колотило, а мысленно я уже задушил эту тварь.

Но, разумеется, руки на женщин я не поднимал и не подниму, а вот сравнять ее имя с землей вполне способен. Элла хотела войны? Элла ее получит. Я не отец, и характер у меня далеко не подарок, особенно если трогают моих родных.

Узнать, “откуда растут ноги” и какой журнал первым запустил статью, труда не составило. Пара-тройка звонков, и все данные у меня на руках, включая имена всех участников команды, которая готовила эту провокационную статейку к выпуску.

Еще пара звонков, и в сторону бывшей Лериной работы едут с проверкой. И главная-мать-ее-редакторша может быть уверена – это только начало. Дальше – больше.

Долго ждать реакции на обнародованную новость не пришлось. Буквально через считаные минуты с начала рабочего дня телефон в приемной моего офиса начал разрываться. От звонков журналистов из других изданий, жаждущих примазаться к поднятой волне, до партнеров фирмы, страждущих получить комментарии “из первых рук”.

Благо, Анжела умело «отбивалась» и от одних, и от других, решая вопросы без моего прямого участия.