Катастрофа в две полоски

Глава 21. Мирон и Лера

Мирон

Ночь была паршивая.

В офисе вчера был настоящий балаган. Он попросту стоял на ушах весь этот длинный день! “Усердные” работники понараспускали слухов, один краше другого, и к обеду в моем кабинете не побывал разве что только ленивый с вопросом:

– Что теперь будет, Мирон Александрович?

– А что теперь будет?

– Ну, как же? Мы разве не банкроты?

– Кто тебе такую чушь сказал?! – неизменно ревел бизоном на них Костян.

После чего работник предпочитал, поджав “хвост”, удалиться.

И такая дребедень целый день.

Удавиться хотелось, как никогда...

Прерывали такую катавасию только бесконечные совещания, срочные собрания, встречи, созвоны, онлайн-конференции, короче, к концу рабочего дня я вчера был выжат, как лимон, голова пухла от цифр и расчетов, от просчетов возможных и невозможных вариантов, а на языке, похоже, прочно обосновалась мозоль от постоянного трепа.

И все равно, су*а!

Совина никак не хотела выходить из моей головы. Чтобы я ни делал, чем бы ни занимался. Вместо того, чтобы спасать гребаную компанию, я думал о той, что ее потопила. Меня потопила.

Да и она ли?

Не знаю. Твою мать, я ничего не знаю! У меня впервые за мои хренову тучу лет не было совершенно никакого ответа. Просто пустота. Звенящая, чтоб ее, пустота!

Даже с работы, когда ехал домой уже в первом часу ночи, сам не понял, как зарулил во двор Леры. Очнулся уже у ее подъезда.

Зачем?

Да просто я, походу, больной на голову придурок. Вот и все. Точка.

Припарковался и до самой ночи просидел в машине под ее окнами.

Ради чего?

А хер его знает. Кто бы мне сказал.

Просто сидел и воевал сам с собой. Ноги и сердце приказывали зайти “на чай” и потребовать, чтобы она немедленно все мне рассказала, а мозг упорно протестовал, кроя меня самыми нелестными эпитетами.

В итоге я, кажется, даже уснул. Задремал, пока в скрюченном состоянии не онемело, к чертям, все что можно, а на телефон не пришло СМС. От Совиной.

“Я не подставляла тебя, Мир!” – в очередной раз как ножом по сердцу.

Я запутался.

Я просто напрочь потерялся в себе. Что это? Почему оно – сердце – тварь такое, ноет? А главное, как дальше-то жить? Черт с ней, с фирмой, черт с ним, с контрактом, плевать с этим генеральным, на хер оно мне все не сдалось, если Совина действительно не виновата! Потому что тогда я повел себя, как последняя сволочь.

Но если не она, то, млять, кто?!

Стас?

Анжела?

Этот мямля айтишник?

Объективно, если убрать привязанности – кто угодно. Вплоть до самого же Броневицкого. Но такой вариант мы с Костей откинули сразу. За его отступление от договора, который мы заключили, тоже предусматривалась более чем внушительная неустойка. Он от этого ничего не выигрывал.

А кто? Кто тогда глобально оказался бы в плюсе?

Домой я приехал почти с рассветом и, вздремнув всего пару часов, заставил себя подняться со звонком будильника. Нужно было делать хоть что-то дальше. Потому что закопаться в себе и своих проблемах – это точно был не выход. Я и так с извращенным удовольствием с успехом жру себе мозг уже сутки. Остаться один на один с собой – значит, вообще двинуться окончательно.

Поэтому приняв душ, закинув в себя чашку эспрессо, потрепав довольного, что о нем вспомнили, Роки за ушами, поехал на встречу с Броневицким. В тот момент у меня еще слабая, но была надежда, что нам удастся все урегулировать тихо-мирно, без скандалов.

Но…

Видать, мой недосып сыграл со мной злую шутку.

Поскандалили мы знатно.

Очередное утро, и снова к дьяволу!

Лера

Утро встретило нас с Сонькой неожиданно. Мне кажется, я только успела задремать, как у подруги зазвонил телефон. Делать нечего, проснулись обе.

Я сладко потянулась, разминая затекшие конечности, а Сонька ответила-таки настойчивому вызываемому ее абоненту.

– Да? Кто? А-а-а… – протянула подруга с дивана, а я навострила ушки.

Суть разговора была такова: провозившись со мной весь вечер, она вчера совершенно забыла, что сегодня ее ждали на собеседование в какую-то небольшую фирму младшим дизайнером.

Блин, и тут без моей “помощи” не обошлось. Ну, что за… жизнь?!

Правда, когда я посетовала, что из-за меня и ее планы псу под хвост, Сонька только рукой махнула, заявив:

– Видела я их конторку: жалкое зрелище. Минимум перспектив и почти никакого возможного карьерного роста. Ну их… – отхлебнула подруга горячего чая. Так что если уплывшая из рук желанная работа и огорчила девушку, то виду она не подала.

– Ты же знаешь, что ты самая лучшая, да? – шмыгнула я носом, чувствуя, как растрогалась от такого жеста подруги. Порывисто подскочила из-за стола и обняла хихикающую Соньку.

– Знаю, – гордо вздернув нос, улыбнулась моя поддержка и опора, – а еще знаю, что если бы не я, совсем девочка пропала бы. Столица бы пережевала и не подавилась.

Это точно, не поспоришь.

Наскоро позавтракав, уже в начале десятого мы с Соней вышли из дома. Подруга твердо вознамерилась пойти сегодня к Косте на разговор вместе со мной и отступать ни за что не хотела.

Да и, честно говоря, мне так было даже чуточку спокойней. Ее болтовня и поддержка были как никогда кстати.

На метро я ехала, полная уверенности, что все пройдет гладко. Что Костя нос воротить не будет и выслушает. По крайней мере, я верила в него больше, чем в саму себя! Когда-то же моя вера в людей должна мне выйти не боком?

Однако стоило только войти в холл бизнес-центра, твердым шагом дотопав до стойки администратора, как я услышала в ответ на свой вопрос:

– Не могли бы вы выдать временный пропуск и проводить нас до кабинета Константина Сергеевича?

Сокрушительное:

– Простите, но пропустить я вас не могу, Валерия, – зубодробительно вежливо сказала девушка администратор, да еще и улыбнулась так… жалостливо. Гадюка.

Где-то глубоко внутри защекотало раздражение, а много плохих слов комом встали в горле.

Нет, я не буду ругаться. Я приличная, все понимающая, адекватная, твою бабушку, девушка Лера! Ангел во плоти и милейшее по своей сути создание!

Вдох-выдох.

– Что значит, не можете? – максимально возможным, спокойным тоном, спросила я.

– Мирон Александрович запретил. Попасть на фирму можно только по предварительной записи или пропуску работника, которого… у вас нет, – добавила ехидно эта вредная Милочка-Людмилочка, еще и плечами пожала.

Вот же су...щество женского пола!

– Хорошо, но позвонить-то вы можете его сюда? – рыкнула Сонька, – у вас наверняка есть номера начальства.

– Могу.

– Ну-у-у и…? – протянула я с надеждой.

– Не думаю, что…

– А ваше дело не думать, а кнопочки нажимать! – припечатала подруга, оскалившись. Ну, то есть улыбнувшись. Зло так и многообещающе. Даже я попятилась, будучи неуверенной, что эта хитрая рыжеволосая лиса Софья не вцепится сейчас блонди в глотку. Ну, или в волосы. Проредить администратору Миле ее пышную блондинистую гриву точно не помешает.

Господ-и-и, о чем я вообще думаю! Беременные, оказывается, не только сумасшедшие, но еще и кровожадные!

– Так, – встряла я, примирительно, – давайте так, я понимаю, что чем-то вам сильно не угодила, но мне плевать. Я просто сейчас поднимусь в ресторан, а вы просто, пожа-а-алуйста, позвоните финансовому директору “Т и Ко” Константину Сергеевичу, и скажите ему, что Валерия Совина очень хочет с ним поговорить. Две минуты! Больше я не займу времени ни у вас, ни у него. Идет?

Фу-у-ух, закончила как на духу и выдохнула. С надеждой уставилась в подозрительно прищуренные глаза девушки. Она явно что-то долго и тщательно прикидывает в уме, но, в конце концов, кивает.

– Хорошо. Но первый и последний раз.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула Сонька, а я, чтобы не испортить нашу маленькую победу, потащила подругу к лифтам. Предварительно ослепительно улыбнувшись злой Людмиле, которая, судя по взгляду, чертову дюжину раз мысленно успела меня проклясть. И главное, ей-то чем я не угодила?

Странная она.

Поднявшись и устроившись за столиком в ресторане, где в мой первый рабочий день мы завтракали с Костей, я начала нервно поглядывать на дверь. И так сидела вся, как на иголках, так еще и телефон снова начал разрываться от настойчивого трезвона Эллы-стервы-Робертовны.

Вспомнишь черта, он тут как тут...

Бесит до звезд в глазах!

– Возьми уже и пошли ее в пешее эротическое, – глянула на экран моего телефона Сонька, заказав нам чай с десертом.

– Даже не подумаю. Плевать на нее. Пусть вообще забудет про такую, как Валерия Совина.

– Думаешь, если ты от нее спрячешься, то она чудесным образом забудет про статью?

– Я вообще ничего о ней не думаю. Надоело, у нас есть проблемы насущней.

– Но… – начала подруга упрямо, однако договорить Соньке не дали.

Вернее, не дала.

Я.

Охнув, когда в дверях ресторана показался Костя. Оглядел полупустой зал и, заметив меня… нет, слава богу, не поморщился и не высказал никак своего отвращения, но судя по взгляду, с ним так просто тоже не будет. Предельно собранный, сосредоточенный, подобравшись, как хищник перед прыжком, друг Мирона двинулся в нашу сторону. Шел уверенно, ровно до того момента, пока не заметил, что я не одна.

Всего на пару мгновений, но я успела заметить, как мужчина замедлил шаг. С неприкрытым любопытством оглядел с ног до головы мою подругу. А та в свою очередь тоже была не промах. Воинственно вскинула свой пронзительный изумрудный взгляд, полыхнувший интересом, оценивающе пробежала им по светло-серому костюму Кости, рассмотрев нахохлившегося, как петух, финдиректора с ног до головы, и заломила бровь, мол: ну, и как?

Ух, кажется, тут стало жарко…

Я едва подавила желание помахать перед лицом салфеткой.

– Дамы? – не растерялся Костя, подходя к нашему столику. – Добрейшего утра.

– Здравствуйте, Константин Сергеевич, – улыбнулась я, попытавшись вложить в эту улыбку всю свою безграничную благодарность за то, что не проигнорировал и пришел. Это уже что-то да значит.

– Просто Костя.

Я кивнула.

– А с вами мы, кажется, не знакомы, – намеренно подсел к Соньке рядышком котяра Костик, – Константин, – протянул девушке руку. Та одарила мужчину очаровательной улыбкой и пожала протянутую ладонь со словами:

– София.

– Какое красивое имя, София, – еще и повторил, явно смакуя, Костя. Схватил крепко ладошку Соньки, чу-у-уть потянув на себя, и совсем уж безобразно-флиртующем образом погладил большим пальцем запястье взъерепенившейся в миг подруги.

Нет, конечно, она и слова не сказала, но по взгляду все было понятно. Она бабников терпеть не могла. Просто на дух не переносила. А еще раскалывали их в два счета, как белка орехи. Она моего бывшего Славку, наверное, с сотню раз предлагала четвертовать, просто за то, что он совал свои причиндалы куда не следовало до встречи со мной. Хотя и после тоже, как оказалось.

А Костя был самым что ни на есть “ходоком”, и флиртовать – это для него было так же естественно, как дышать! Тем более в компании далеко не дурнушки Соньки.

– Спасибо, ваше тоже ничего, Константин.

– Безумно приятно познакомиться, – пропел Константин получив в ответ еще более сладкую улыбку и сказанное сквозь зубы:

– Прям-таки безумно?

– Даже не представляете, как.

Вот и не знаю, мне и дальше сидеть помалкивать? А то как-то чувствую себя пятым колесом у телеги...

– Не могу сказать того же, – прозвучало тем временем от подруги в ответ на пронзительный взгляд Кости глаза в глаза.

Упс-с-с...

И вроде обстановка только-только слегка разрядилась, но воздуха в этом чертовом ресторане точно мало. А еще он весь как-то наэлектризован, искрит, шипит, ма-а-ать моя женщина!

– У них тут явно неполадки с вентиляцией, – шепнула я, хватаясь за бокал с водой. Одним махом его же и опустошая.

И аллилуйя! Наконец-то “сладкая парочка” перестала убивать, раздевая друг друга взглядом, и вспомнила про меня.

– Лера? – повернулся ко мне Костя. – Ты хотела поговорить?

Сонька, улучив момент, демонстративно пересела ко мне поближе, Костя ухмыльнулся, а официант поставил перед нами две чашки чая и кофе для мужчины.

– Хотела, – кивнула я, дождавшись, когда парнишка удалится, и добавила:

– Костя, я не сливала ту коллекцию в сеть, – у меня совершенно не было ни времени, ни желания ходить кругами. – Я пыталась объяснить Мирону, но он меня даже слушать не стал.

– Мир слишком сильно доверял тебе, Лер, да и… кхм… было у него к тебе отношение особое. Поэтому-то так остро воспринял всю ситуацию.

– Я понимаю, но проблема в том, что с моим уходом ваши проблемы не решатся.

– На что ты намекаешь?

– На крысу, – фыркнула Сонька.

Костя вопросительно зыркнул на подругу, кажется, хотел бросить что-то в ответ, но тактично промолчал. Ухмыльнулся только. Откровенно пошло, если честно.

Ой, зря он это! Сонька отшивать на раз-два умеет…

– Так, – сделав глоток кофе, кивнул друг Мирона, – давай, у меня есть двадцать минут. Коротко, по делу и желательно с самого начала. Что, где, как, когда…

Коротко, так коротко.

Я и начала. Вываливать информацию, начиная с вечера на банкете, стараясь не вдаваться в ненужные подробности. Тут же выложила про Эллочку и ее компромат на меня, гадское задание, отправленные мною документы на аренду и наш вчерашний с Сонькой разговор. Умолчала только про беременность. Думаю, другу Мира, равно как и самому Мирону, знать об этом пока не следует.

Закончила, подводя итог всем своим словам:

– Значит, тот кто вас подставил, все еще на фирме. А у вас впереди ответственный благотворительный вечер и презентация. Мы думаем, что ее попытаются сорвать.

Костя задумчиво чесал подбородок и барабанил пальцами по крышке стола. Отвечать или как-то комментировать услышанное он не торопился. Явно анализировал полученную мной информацию.

– Сам подумай, – добавила я уже тише, – если бы это была я предателем, зачем бы я сейчас пришла делиться с тобой своими опасениями...

– Совесть замучила? – пожал плечами Костя, улыбнувшись. Но не злобно, а как-то устало. Взъерошил пятерней свою темную шевелюру и откинулся на спинку стула, чуть ослабив галстук, сказал:

– Честно, я и сам говорил Миру, что тут что-то не так. Не похожа ты на алчного, плохого человека, Лера.

Я благодарно кивнула.

– Но проблема в том, что под подозрения тогда попадает всего три человека, помимо тебя. А все они на фирме уже достаточно давно, и… в общем, сомнения Мирона понятны. Тебя слишком удачно выставили вперед.

– Слишком вовремя, я бы сказала, – заметила молчавшая до этого Сонька.

Костя посмотрел на девушку и кивнул.

– Но я тебе верю. И тоже считаю, что предателя надо искать среди своих! – добавил уверенно, допивая остатки кофе. А у меня словно камень с души упал. Костя, конечно, не Мирон, но хоть один сообщник есть – это уже что-то.

– Я попытаюсь поговорить с Миром, – поднялся с места Костя, поглядывая на часы, – у нас сейчас совещание по поводу дела с Броневицким, а потом я его поймаю. А ты пока тогда не высовывайся…

– Что там с неустойкой? – перебила я, подскакивая за ним следом. – Слишком все плохо?

– Эм, – замялся мужчина.

– Я просто переживаю.

Костя вздохнул, заложил руки в карманы брюк и, в конце концов, выдал:

– Слишком. Сумма более чем значительная, Миру придется дергать финансирование из других проектов и пока замораживать разработку собственной новой коллекции. А это все простой и еще потраченная куча бабок. В общем, врагу такого не пожелаешь. Акционеры, конечно, на седьмом небе от счастья. Потирают ручки и мысленно уже двинули Мира с кресла генерального.

Я поморщилась, представляя, каково должно быть Миру сейчас. Мало того, что он думает, будто его предал человек, которому он доверял, так еще и палки в колеса ставят все, кому не лень. Жестокий мир жестоких людей.

Сердце снова сжалось от боли за нечужого мне человека, но тут мозг сгенерировал абсолютную дикость! Вопиющую! Костя уже собирался уйти, когда меня посетила совершенно нереальная идея. Просто невероятная! Безумная мысль. И загорелась она в голове настолько ярко, что я, отбросив всякие приличия, схватила мужчину за руку, останавливая.

– Скажи, а каковы шансы придумать новую коллекцию за… ну, скажем, день. Ладно, сутки! – сказала, да еще и добила улыбкой безумца.

Костя удивленно выпучил глаза и нервно рассмеялся.

– Нулевые!

– Да бро-о-ось, – поднялась Соня, – с крутой командой дизайнеров шансы есть.

– Какие? – перевела я взгляд на подругу.

Совсем я запамятовала, что у меня в друзьях водится Сонька, начинающий дизайнер. Отличница, окончившая ВУЗ с красным дипломом, и по-настоящему больная по теме шмоток.

– Один, – уперла подруга руки в бока.

– Хотя бы из десяти?

– Из ста! – выдали хором Костя с Соней, переглянувшись.

Ну, вот и спелись, голубки. Быстро, однако.

– Лера, к чему ты клонишь? – спросил Костя, снова бросая взгляд на наручные часы. – Мир меня прибьет. Я уже на десять минут опаздываю.

– Я быстро! Ты говорил, что у вас к выходу готовится новая коллекция, которую теперь придется заморозить.

– Так...

– А коллекция Броневицкого провалилась из-за слитых эскизов.

– Ну-у-у… – сощурился мужчина. – Ты ведь не думаешь, что...

– А почему нет?! – аж подпрыгнула я на месте, довольная собой.

Идея, конечно, более чем завиральная. Даже я бы сказала, завиральнейшая, фантастическая и практически неосуществимая, но чем черт не шутит, ведь правда? Должен же быть когда-то и на нашей с Троицким улице праздник?

– Нужно выпустить компаниям совместную коллекцию, в знак начала сотрудничества, тем самым утереть всем нос! Да еще и если приурочить к благотворительному вечеру и презентации ювелирной коллекции показ, то конкуренты просто сдохнут от зависти, а недоброжелатели захлебнутся в своей желчи!

– Лера, ты совершенно точно сошла с ума! – рассмеялся Костя. – У нас до показа два дня! – схватил меня за плечи финансовый директор, легонько встряхнув. Ну, в самом деле, будто это делу поможет. Ха! Лера то еще шило в ж…мешке. Во мне не умирает авантюристка. Да и если у меня есть хоть малю-ю-ю-юсенький шанс помочь Мирону, то я просто должна, нет, обязана им воспользоваться!

– Сегодня среда, – продолжил Костя распыляться, – сдаваться нам в пятницу, у нас времени ночь и день.

– И еще одна ночь.

– Лер-р-р! – рыкнул Константин Сергеевич совсем как Мирон. – Хорошо и еще ночь, на этом все! А это нужно организовать показ, рекламу, договориться с типографией, да и… – мужчина выругался и выдал в сердцах, – как вообще ты себе это все представляешь?

– Вообще-то это был бы хороший выход. Фееричный даже, я бы сказала, – заметила Соня. – У вас крутые дизайнеры, у Броневицкого крутые дизайнеры… если все провернуть быстро и по-тихому, это будет сенсационное возрождение репутации “Т и Ко”. Да еще и на волне скандала, а всем известно, что черный пиар – это тоже пиар, – сделала многозначительную паузу рыжая ехидна подруга, – в общем...

– Убьем весь крысиный дом наповал! – договорила я. – Утрем носы. Верней, вы… вы утрете им носы.

– Давай, красавчик Костя, не ломайся, – подмигнула подруга, судя по хитрому взгляду зеленых глаз, решив взять мужчину “на слабо”.

Ох, смело. За эту смелость я ее и обожаю!

Костя переводил ошарашенный, хмурый взгляд с меня на Соньку, поджимал губы, явно мысленно пускал в наш адрес витиеватый трехэтажный мат, но в итоге, махнул и сказал:

– Броневицкий ни за что не согласится.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что утром они с Мироном крепко сцепились. Он теперь не то, что работать с нами, офис наш будет обходить по косой дуге.

– Ну, это с Мироном, – улыбнулась я, – а договариваться к нему пойдет не он, а мы.

– Сумасшедшие!

Мне кажется, или во взгляде друга Мирона проскочило настоящее восхищение, граничащее с одобрением?

– Это шанс для меня все исправить! – решила я добить невинным хлопаньем ресниц и умоляющим тоном, – Костя, ну давай же, соглашайся. Твоя задача только удержать все в тайне от компании, и при этом притащить куда-нибудь лучших из лучших, ну, и… Мирона, в общем-то, – договаривала я все тише и тише под задумчивым взглядом ловеласа Кости. Наверное, в этот момент я была уже готова услышать решительное нет, но…

– Ладно. Я попробую. Скину тебе адрес офиса Броневицкого и очень надеюсь, что вы обе понимаете, на что меня только что подтолкнули! Все, – засуетился мужчина, – я полетел. Удачи, девушки!

У-у-у-й, да!

Да-да-да!

Я, конечно, пока плохо себе представляю, какая будет реакция у Мирона, боюсь, Косте придется хорошенько выслушать за нас всех и нашу “прекрасную” идею, но ликования моего уже не заглушить. Не все так безнадежно, как кажется. Осталось только уговорить “сторону номер два”, и тогда мы еще обязательно повоюем!

Мирон

Совещание получилось продуктивным. Не сказать, что все в будущем нашей фирмы прозрачно и прекрасно, но, по крайней мере, с долгом Броневицкому мы нашли, как разобраться. Не без потерь для себя, но это уже мелочи. Переживем. И не из такого выползали.

– Анжела, свари мне кофе. Без сахара. И на ближайшие двадцать минут меня ни для кого нет! – бросил я на ходу, пролетая через приемную и сдергивая с шеи галстук. Голова гудела от перенапряжения, и мне нужна была небольшая передышка перед следующей встречей. В идеале в тишине и в одиночку.

Но когда у меня все складывалось “в идеале”?

Я еще дверь кабинета открыть не успел, только за ручку схватился, как в спину прилетело:

– Мир, погоди, надо потрещать.

Решительная не просьба, а приказ от Костяна.

Финансовый директор, внешне не менее уставший и потрепанный за эти пару дней, чем я, нагнал меня уже на пороге. Активно размахивая перед носом какими-то бумагами, судя по лыбе на лице, был до ужаса доволен собой.

– Десять минут не потерпит? – глянул я на друга с надеждой, – мне нужны кофе и тишина. Иначе мозг взорвется.

– А мне стабильная зарплата и прочно стоящий под жопой стул. Иначе я чувствую себя как-то неуверенно.

– Это ты к чему?

– Пошли, сейчас все расскажу, – практически втолкнул меня в мой же кабинет Костян, бросая секретарю:

– Нас не беспокоить.

– А как же кофе? – ойкнула Анжела, засуетившись.

– Позже, Анжелика. Все позже! – улыбнулся явно что–то задумавший друг, и закрыл за нами дверь. На ключ.

– Что это за секретность такая? Максимальная? – хмуро покосился я на Костяна, который вел себя странно. Если не сказать больше. Прежде чем сесть, он еще какое-то время потоптался у двери и в лучших традициях “шпионажа” приложился ухом к створке. Прислушиваясь. Но, видимо, не расслышав ничего и никого, кивнул и прошел, усаживаясь в кресло напротив. Слишком картинно сложил руки на груди, закинул ногу на ногу и выдал совершенно уж неожиданное:

– Я встречался с Совиной.

Я даже завис с рукой, занесенной над бумагами, что он только что водрузил на мой рабочий стол.

– Что? – голос неожиданно просел до рычаще–шипящего. – С кем ты встречался?

– С Валерией. Твоей. Совиной.

“Твоей” наотмашь шибануло по сердцу, и каменную маску на лице получилось удержать с трудом. Мышцы непроизвольно напряглись, тело сковало ледяное оцепенение.

– Почему, собственно, и опоздал на совещание, – продолжил как ни в чем не бывало Костян, причем говорил он мне это с такой до ужаса довольной рожей, что аж кулаки зачесались.

– И? – рыкнул я.

– Она приходила поговорить. Хотела объясниться по поводу коллекции и журнала, на который работала.

Объясниться, значит?

Не знаю, что “правильный я” должен был почувствовать в этот момент. Злость? Что Костя встречался с потенциальной предательницей. Гнев? Что все было за моей спиной. Хрен пойми на самом деле, что творится! Но абсолютно точно всю мою “правильность” перекрыла совершенно неожиданная ревность. Жгучая и горячая, мать ее, ревность. Болючий укол прошиб сердце от осознания, что пришла она поговорить с ним, а не со мной! И хоть мозгом понимал, что я сам же Леру и оттолкнул, но руки непроизвольно сжались в кулаки, а внутри все натянулось, как пружина, которая вот вот скаканет и прилетит Костяну в его до ужаса ровный пока что нос.

Видать, друг заметил мое внутреннее состояние или прочитал на лице что-то, потому что неожиданно подскочил и примирительно проворковал:

– Тпру, спокойно-спокойно! – поднял руки друг, усмехаясь. – Не надо меня испепелять взглядом, для отдела рекламы запал прибереги. Сам головой подумай, как бы она пошла к тебе после всего случившегося? Ты так рвал и метал, что даже я бы на такое самоубийство не решился, хотя знаю тебя хренову тучу лет! Поэтому выдохни и послушай…

Легко сказать выдохни, когда внутри все от одного имени переворачивается. Когда штормит от одного только воспоминания о ней. Когда мозг напрочь проигрывает в войне с сердцем, и чем дальше, тем больше мне адски начинает ее не хватать. Просто рядом. Просто здесь. Со мной.

И тем не менее, вопреки бури внутри, я поднялся с места, прохаживаясь и внимательно впитывая каждое слово, произнесенное другом. Где-то глубоко внутри все эти дни грыз червяк сомнений в том, что я поступил правильно. Чувствовал, что что-то в этой истории не так, и не вяжется, но исправлять свои ошибки не торопился. Да и, откровенно говоря, было попросту некогда. Но да, мне следовало не голову прятать, как страус в песок, а самому встретиться и поговорить с Лерой. Честно, открыто и без всех недомолвок, которых, как оказалось, у нас было больше чем достаточно.

– В итоге, ее подставили, вовремя выдвинув на передний план, – подвел итог вышесказанному Костя, – “крыса” якобы поймана, бдительность нашу усыпили, и теперь, девчонки предполагают, что эти недоброжелатели ударят по презентации и благотворительному вечеру.

– Тогда, когда мы совершенно не будем ждать подвоха.

– Именно.

– Значит, ты думаешь, что крыса – это… – остановился и посмотрел на друга в упор, – кто?

– Стас. Ну, либо Анжела, этого варианта тоже не стоит исключать. Однако у нашего креативного директора возможностей поболе будет. Не знаю, в общем, Мир, – потер переносицу Костя, – хоть закидайся тапками, но я верю Совиной.

Стас или Анжела…

– Думал я об этом, но хоть убей, я не вижу причин для их предательства. Тем более, Стас... мы столько лет друг друга знаем! Это то же самое, что мне сейчас на тебя бы пальцем ткнули, Костян.

Как бы там ни было, но верить в то, что предал человек, которого считал другом, до последнего не хотелось. Всему можно найти оправдание, но когда вот так исподтишка и прямо в спину…

– Давай честно, – поднялся на ноги и Костя, – ты как за границу смотался, вы и виделись-то с ним за эти пару лет от силы пару раз. Он всегда у нас был сам себе на уме. Темная лошадка. Да и деньги, положение, мало ли, что ему могли наплести акционеры. Что ему наобещали за помощь.

– Думаешь, глобально это их рук дело? Акционеров?

– Больше, чем уверен. В спайке с твоим братцем. Не зря этот черт замолчал.

– И об этом я тоже думал…

Да я за эти два дня уже всю голову успел сломать этими бесконечными “думами”, и один фиг, выхода пока не видел. Адекватного так точно.

– В общем, надо быть начеку – это раз! – сложил руки на груди финансовый директор фирмы, – а два, я верю Лере. Все говорит за нее. Начать хотя бы с того, что ее вина слишком очевидна.

Я кивнул, вздыхая. Признавая очевидную вещь. Я – идиот. Какой же я конченый придурок, что даже не пожелал ее выслушать в тот день! А ведь она рыдала и пыталась со мной поговорить. Конечно, и сейчас все, что наговорил Костян, просто слова. Она и ему могла навешать лапши на уши. Но если быть откровенным, я знал. Глубоко-глубоко в душе, похоронив под обидой свою в ней уверенность, я знал, что она тут не при чем. Просто попавшая в переплет птичка.

– Слишком наивно, опять же, – продолжил Костя, меряя шагами кабинет, – настоящая алчная стерва, желающая разобрать твою репутацию по кирпичикам, действовала бы не так топорно и прямолинейно.

– Согласен.

– Ну, и тем более, если бы она предателем, то зачем ей было бы светить лицом в нашей новой коллекции. Как тебе, кстати, фото?

– Какие фото? – нахмурился я, уставившись на друга.

– В смысле? Каталог еще не утвердили, что ли?! – встрепенулся Костян, кидаясь к моему столу и вытаскивая из кипы папок притащенный Стасом макет, за который я расписался и который так и не соизволил найти время пролистать.

– Утвердили. Вчера Стас его отправил в печать. При чем тут Совина? – спросил я, искренне не понимая, какая между ними связь. Где Лера, а где наша коллекция? Хоть убейте, не догоняю.

Костя посмотрел на меня, как на больного. Глаза по пять копеек, брови все выше едут по лбу, а рука тянет мне каталог.

– Ты его не смотрел? – для верности переспросил финдиректор.

– Да как-то последние дни уже было не до того.

Костян присвистнул. По его лицу проскочило не то, что удивление, настоящий шок, что заставило меня растеряться вконец и забрать у него каталог. Бросить еще один хмурый взгляд на друга и открыть этот дурацкий макет со снимками.

Честно, видать, недосып и постоянная головомойка последних дней застопорили все реакции в теле. В том числе и умственные способности пострадали. Нормально так. Потому что поначалу я вообще не мог понять, что с моделью не то. Пялился на определенно знакомую девушку невидящим взглядом. Таращился, пока медленно до сознания не начало доходить понимание того, что эти глаза, эта улыбка, это лицо – они чуть ли не два месяца преследуют меня во снах. Они стали моим наваждением и гребаной сердечной болезнью. Моим триггером и спасением.

И да быть того не может!

Но это точно была она. Совина.

Со снимков новой ювелирной коллекции на меня совершенно точно смотрела моя Лера!

Какого черта?!

– Как это понимать? – пролистав макет от корки до корки, удостоверившись, что мои глаза меня не обманывают, поднимаю взгляд на притихшего Костю.

– Как есть, так и понимать, – заявляет как ни в чем не бывало друг.

Он, само собой, совершенно спокоен. Как, мать его, удав! Зато у меня состояние, будто под дых со всей дури дали. А потом для надежности еще и по голове огрели. Полная потеря в пространстве. Дезориентация. Я только и могу, что смотреть во все глаза на бесподобную, невероятную, идеальную во всех смыслах, улыбающуюся с кадра Леру и молчать. Слов подобрать не могу. Приличных так точно.

Что я чувствую?

Злость, что опять провернули какую-то херню за моей спиной? Так я, похоже, скоро уже привыкну к тому, что вечно все на этой фирме пролетает мимо моего внимания.

Радость, что увидел на снимке Совину? Тоже не то, как ни крути, но нагоняй “зачинщик” сего “безобразия” еще получит. Это же надо было додуматься до такого, креативщики чертовы!

Скорее, меня охватило удивление. Граничащее с шоком.

Меня по-настоящему переклинило. На этих кадрах. На этой улыбке. На ней. Такой настоящей в объективе фотокамеры и такой живой. Это не деревянные, отмуштрованные годами на подиумах модели, улыбающиеся по указке. Это далекий от модельного бизнеса человек.

Может, поэтому я не мог перестать листать каталог снова и снова, рассматривая кадр за кадром? Потому что она здесь максимально настоящая. Такая, какой запомнилась еще с вечера маскарада. Девушка, которая вероломно проникла в голову, а оттуда и в сердце. Чертовка с сексуальной попкой в юбке, улыбкой ангела и взглядом лисы.

А может, я таращусь на снимки Совиной потому, что я… как там говорят? Втрескался? Запал? Втюрился? Влюбился, в общем. В эту невероятную, такую не логичную, не постоянную и совершенно сумасшедшую девушку! Да, скорее всего так оно и есть.

Я идиот, я уже говорил?

Твою мать, вовремя, Мир, конечно! Нашел время задуматься над своими чувствами. Как раз, когда Костян стоит напротив и дыру взглядом в черепушке сверлит. Но, твою бабушку, Валерия Совина! Я просто глаз отвести от нее не могу. Что на фото, что в жизни – это клиника.

– Ты там дышать-то не забывай, – хохотнул Костян. Чем получил от меня запущенной ручкой по своей наглой морде. Которой он, кстати, увернулся.

– Неожиданно увидеть ее в роли “лица” новой коллекции? – продолжает глумиться друг.

– Это еще мягко сказано!

А главное, я даже не мог предположить такой исход событий. Но действительно, модель, которую мы изначально утвердили и которая так не вовремя сломала руку, еще на той неделе показалась мне отдаленно на кого-то похожа.

Вот и ответ.

Совина во всей своей сесуальной красе. Лера-Лера...

Тоже совпадение? Что за сплошные гребаные “сопадения” вокруг нее? Или и это была спланированная “акция”?

– Чья это была идея? – рыкнул я, сбрасывая “ванильное наваждение” и усаживаясь на место, нетерпеливо отбивая пальцами по столешнице.

На место эйфории приходит нервная внутренняя дрожь. В голове начинает крутиться какая-то навязчивая мысль, которую все никак не удается поймать “за хвост”. Все жужжит и жужжит, с*ка, но трансформироваться во что-то осознанное и логичное не торопиться.

– Коллективная, – усаживается так же Костя.

– Но кому-то же первому в голову она взбрела? Использовать мою личную ассистентку в роли модели. И почему, блин, вы мне об этом не сказали?!

– Потому что хрен бы ты одобрил.

– Именно, Костян!

– А первым ее углядел Мишаня. Заявил, что лицо фактурное, внешность приятная, и под выбранную нами изначально концепцию съемки Лера очень подходила.

– Но Миша не настолько безумен, чтобы пойти против меня.

– Точно. Идею привлечь Леру первый выдвинул Стас... – сказал Костя, запнулся на полуслове и вскинул на меня хмурый взгляд. – Твою мать… Мир!

– Тоже чуешь, что что-то тут не так? Слишком все…

– Идеально… – договорил за меня мой финансовый директор. – Как по нотам, что даже подозрительно. И тут Стасон. Кстати, и про сломанную руку модели тоже информация пришла от него.

– Ее кто-нибудь видел после этого? Справки? Фото? Хоть что-то подтверждающее, что у нее действительно перелом?

– Да как-то, – протянул Костя, пожимая плечами, – повода не было усомниться в словах Стаса.

Мы переглянулись и замолчали.

Да уж, ситуация дерьмо.

Но даже если предположить, что Стас и правда крыса, бьющая в спину и прикрывающаяся женщиной, то один хрен, пазл на место вставать не желал. Я никак не мог взять в толк, на кой черт ему было делать Леру лицом новой ювелирной коллекции? Каким образом он мог сыграть на этом, да так, чтобы мне во вред? Что может поиметь с этого он? Он и те, кто за ним стоит?

– Нескладушки какие-то. Может, мы чего-то еще не знаем? Не удивлюсь, если Лера с Соней окажутся правы, и эти твари попытаются отыграться на благотворительном вечере.

– Одно понятно точно, Анжелу, на всякий случай, и в особенности Стаса держим от организационных моментов как можно дальше, – скрипнул я зубами, почесывая подбородок. – У нас попросту нет времени сейчас проверять, кто из них перебежчик, собственно, как и разгребать дерьмо, которое предатель может нам устроить накануне такого большого банкета.

Вот чего-чего, а того, что однажды буду “играть” против друга детства, я точно не ожидал. Я все еще тешу слабые надежды на то, что причастность Стаса – это цепочка нелепых случайностей. Наивно? Возможно. Но я дам ему время реабилитировать себя в моих глазах. Или еще лучше – доказать, что он в этой херне не замешан.

А перед моей Лерой мне нужно извиниться. И чем быстрее, тем лучше. Еще дня вдали от нее я, боюсь, не вынесу. Не представляю, какими словами придется возвращать доверие девушки к себе, но в данный момент я готов на все, что угодно. Только бы она взяла трубку и согласилась на встречу. В том, что я повел себя как последний мудак, а она во всей этой херне, закручивающейся вокруг кресла генерального директора не виновата, теперь я уверена так же, как и в том, что меня зовут Мирон, твою мать, Троицкий.

– Если это все, Костян, то я уезжаю. Вопрос с Броневицким мы решили, и мне теперь нужна передышка.

Бросил взгляд на наручные часы. Половина первого. Отлично. Надеюсь, Совина дома. Если вдруг не возьмет трубку, поступлюсь всеми законами приличия и заявлюсь “на чай”.

– Воу-воу, тормози. А как же...

– В офисе буду завтра, обсудим, что осталось по поводу презентации и банкета, – начал торопливо, словесно выпроваживая друга из кабинета, и параллельно уже схватился за телефон, чтобы набрать Лере, когда Костян тормознул меня неловким покашливанием и огорошил, сказав:

– Кстати, по поводу банкета и “слитой” коллекции Броневицкого. Девочки и тут предложили выход из этой крайне неприятной ситуации.

– Что? – млять, прям какое-то дежавю. Я когда-нибудь перестану удивляться и зависать? Или еще лучше: новости когда-нибудь соизволят закончиться?

– Выход, надо сказать… своеобразный и архисложный. Практически нереальный. Но чем черт не шутит, правда?

– Вот ясней совсем не стало, Костян! Ты можешь не жевать колготки, а говорить прямо?

– Только ты не горячись сразу и не руби с плеча. Просто выслушай, взвесим все за и против, хотя-я-я, – глянул на экран телефона друг, – взвешивать уже поздно. Судя по тому, что мне только что отправила Совина, вариантов у тебя…кхм… скромный один.

– Ты так и будешь кидаться загадками?

– Короче, лучше присядь.

И сказано это было таким тоном, что да. Чую, лучше присесть. А для верности еще убрать у меня из-под рук все, даже мало-мальски колюще-режущие предметы. Во избежание, так сказать, особо “острых” моментов в разговоре.