Катастрофа в две полоски

Глава 32. Мирон и Лера

Мирон

– Что думаешь делать? – спросил Костян, усаживаясь в кресло напротив.

– Со статьей? – вскинул я взгляд, постукивая костяшками пальцев по столу.

– Ну, – растерялся друг, – с поднявшейся волной в СМИ, как минимум.

– Ровным счетом ничего. Пусть кудахчут, сколько им будет угодно. А вот Эллу я перетру в порошок вместе с ее напрочь прогнившим журналом.

– А как же Рустам? Если новость дойдет до него, то можешь забыть…

– В курсе.

– И?

– И плевать, – откинул я от себя документ, в который вот уже битые полчаса пытался вчитаться. Не получалось. Голова и мысли совершенно далеко отсюда. Поставил свою “закорючку” не глядя и передал зашедшей в кабинет Анжеле. А потом поднялся, натягивая на плечи пиджак:

– Он может думать все, что ему угодно, Костян, – сказал я, заметив искреннее недоумение на лице друга. – Я готов хоть сейчас собраться и отдать управление “Т и Ко” Славе. Надоело до чертиков. Нужно уезжать отсюда, на хрен.

– А как же… – возмущенно вздохнула притихшая было Сонька, – как же Лера?

– Поедет со мной. И на данный момент, в сложившихся обстоятельствах это даже не обсуждаются.

– Сейчас она проснется и, когда увидит эти новости, будет просто раздавлена, – цокнул финансовый директор. – Такую порцию дерьма чтобы насочинять, нужно очень постараться...

– И Элла за это ответ. Будь уверен. Я ее еще за клевету и вторжение в частную жизнь привлеку. Пусть посидит, подумает о своем “поведении”, – заверил я и схватил ключи от машины, – вернусь через пару часов. Поеду заберу Совину из дома и отвезу к себе. Чувствую, сейчас ушлые журналюги в погоне за сенсацией начнут обивать порог ее квартиры, а ей эти волнения сейчас совершенно ни к чему.

– Давай. А я пока попытаюсь дозвониться до владельца журнала. Выкупить его и закрыть – это была бы самая изящная месть, – хмыкнул Костян, комментируя недавно озвученную мной идею.

Лера

Божечки, их целые толпы! Снуют туда-сюда у подъезда со своими камерами и чего-то ждут. Вот только чего? Неужели они искренне верят в то, что я, отключив домофон и все телефоны, теперь решусь высунуть нос за дверь?

Три ха-ха. Я теперь вообще из дома ни ногой!

Это же надо устроить такой хаос! Элла, как всегда, на высоте. Поднять шум из ничего – это она всегда умела мастерски. Но просто “шумом” в этот раз эта дрянь не обошлась, слив в сеть все адреса и контактные данные и мои, и Мирона. Пошла ва-банк? Ну, что ж, боюсь, после такого ей и ее журналу больше не жить. Мир разберет его по кирпичикам и мокрого места не оставит.

Увы и ах. С хорошим руководителем журнал мог бы процветать. Да и коллектив жалко. Положа руку на сердце считаю, не такие уж и плохие там работают люди. Им просто конкретно не повезло с главной редакторшей.

Еще раз пробежав глазами по толпящимся у подъезда журналистам, я решила, что лучше вообще из окна не выглядывать. Задернула плотнее шторы и потопала в гостиную, прихватив по пути кружку с успокаивающим мои расшатавшиеся нервы чаем. Уселась на диван, закутавшись в плед и обнимая подушку, уставилась в стену. Снова и снова прокручивая вычитанное в статье.

Гадко. Мерзко. Отвратительно. Если еще и учесть, что статью разбавляет “мое лицо” и сейчас каждая бродяжка знает, кто я такая, откуда и каким “местом”, по мнению Эллы-стервы-Робертовны, заработала повышение и место в журнале, то хотелось выть! Но это когда не думаешь и не анализируешь.

А вообще же, в целом, удивительно, но новость если и задела меня, то где-то очень глубоко. В принципе я чувствовала себя вполне спокойно. Знала, была уверена, что Мирон нас с малышом в обиду не даст. А что подумают люди? Ну, я была дура, когда зависела от общественного мнения. Жаль, что поняла я это только сейчас. Однако хорошо, что в принципе поняла!

– Лера? – услышала я из коридора и, торопливо скинув с себя плед, потопала встречать гостя. – Ты здесь?

Мирон приехал ко мне в начале одиннадцатого. Когда я успела дважды созвониться с Сонькой, которая пожурила меня за то, что я полезла в новостную ленту, и с родителями, до которых, на мое счастье, новости еще не дошли. И очень надеюсь, что не дойдут. Они, кстати говоря, еще пока даже о Мироне не знают. И моей беременности. Думаю, предки будут на седьмом небе от счастья, когда я им сообщу, что совсем скоро они станут бабушкой и дедушкой.

– Мир? Привет, – улыбнулась я, выруливая в коридор, тут же попадая в надежные объятия любимого мужчины. – Ты как тут…? Как прорвался через эти толпы журналистов под окнами?

– С боем, малышка. Приехал тебя забрать отсюда.

– Куда?

– За город.

– Но…

– Без но, Валер-р-рия, – рыкнул Мир, уже заранее предупреждая все мои попытки сопротивляться. – Там огромная, частная, охраняемая территория. Не говоря уже о том, что даже в поселок чужому не въехать. Плюс…

– Наш милейший медвежонок Роки.

– Точно, не загрызет, так залижет до смерти, если придется, – засмеялся Троицкий, щелкнув меня по носу. – Так что пакуй чемоданы.

– Как скажешь, – сдалась я. Хотя, давайте честно? Сопротивляться я сильно и не собиралась. А теперь с наслаждением обвиваю руками шею Мира и, привстав на носочки, тянусь к губам, по которым успела ужасно соскучиться.

Один поцелуйчик. Украду с его губ всего один скоромный поцелуйчик!

Ан, нет, еще второй…

Третий…

И, м-м-м… может, можно никуда не ехать и задержаться хотя бы на часок? Судя по шаловливым рукам Мирона, уже заползающим под мою майку, да. Можно и задержаться.

Следующие дни были стремительными.

Я “обживала” новое жилье, привыкая быть в просторном светлом доме Троицкого хозяйкой, а Мирон постоянно работал, параллельно разбираясь с журналом Эллы и самой моей бывшей начальницей, будучи твердо намеренным воздать каждому из обидчиков по заслугам. Так что видела я его только в редкие часы и ночью. А буквально с раннего утра и до позднего вечера его не было дома. И, если бы не Роки, я бы совсем одна заскучала и уже взвыла от одиночества.

Нет, я не жалуюсь! И как вообще можно жаловаться, живя в огромном особняке, с собственным лесочком, бассейном и живописной террасой? Я просто констатирую факт: Роки – мой верный спутник последних семи дней. И он, кстати говоря, был на седьмом небе от счастья, что теперь тоже проводит дни не в одиночестве и что его пускают в хозяйский дом. В любое время дня и ночи. Ну, и на кровать с диваном разрешают забираться всеми мохнатыми частями своего гигантского тела. Что уж врать? Водится за мной грешок. Не могу отказать этому кареглазому пушистому медведю. Тем более, когда он смотрит на меня так жалобно. Вот, как в данный момент. И тычется носом в живот.

С момента переезда и беременность стала протекать гораздо легче и превратилась для меня чуть ли не в праздник! Токсикоз отступил, тяжесть в теле исчезла, а питание и настроение нормализовались. Я даже меньше стала ненавидеть лето, представляете? Может, и правда чистый воздух влияет, а может, присутствие Мира и его постоянные слова любви, не знаю. Но, пожалуй, только сейчас я по-настоящему начала кайфовать от своего волшебного положения. А еще с каждым днем все больше превращаться в настоящую “беременяшку” со своими гормональными заморочками и жуткой мамской сентиментальностью.

Ну, да, я стала плаксой.

А еще врединой, и могла потребовать привезти мне луну с неба прямо посреди белого дня.

А еще я стала знатной засоней!

И совершенно ненасытной в сексуальном плане, что, кстати, нравилось не мне одной. Мир оценил. Правда, потом, утром, кто-то неизменной сонной мухой “летел” на работу, но это же мелочи, верно? На фоне горячих и страстных ночей – это был просто незначительный “пшик”!

А если серьезно, такое ощущение, что моя жизнь свелась к трем вещам: есть, заниматься любовью и спать! Еще бы Троицкий был под боком двадцать четыре на семь, я бы вообще летала от счастья.

Но у него работа, увы и ах!

Статейка в журнале навела еще того шороху и шумела до сих пор. Журналы наперебой жаждали пообщаться со мной или с Миром, а в идеале с нами обоими, но Троицкий отбивался от них с помощью секретаря, а до меня эти ушлые журналистики просто не могли дотянуться. Мой дом – моя крепость. В данном случае стопроцентное попадание. В этот дом, благодаря Мирону и его охране, теперь и мышь без нашего ведома не пробежит. А от телефона, новостей шоубиза, журналов и лент в соцсетях я старалась держаться как можно дальше. Мои нервы мне были дороже. Гораздо!

Дед Мирона, кстати говоря, до сих пор молчал, что самого Троицкого нехило напрягало. Каждый вечер мы гадали, когда же взорвётся эта “бомба” и информация дойдет до старшего в семье мужчины, но каждый следующий день был по-прежнему спокойным и размеренным. Новостей от грозного Рустама Нодаровича не было. От Славы тоже. Или мой говнюк бывший “залег на дно” и снова строит коварные планы, или решил отступиться. И вот второе казалось мне сильно маловероятным. Тем более после того, что рассказал мне Мирон: какое у его братца бедственное положение без спонсирования деда. Работать, как я и думала, Слава не любил и не умел, а вот руководить – всегда пожалуйста! Правда, я уверена, попади “Т и Ко” в его руки, и года холдингу не продержаться. Развалится, как карточный домик.

Может быть, и Рустам это понял?

Может, кто-то открыл ему глаза на то, какой гадкой натурой обладает его “любимый” внучок?

В общем, с этой стороны по-прежнему вопросов было больше, чем ответов. Факт в том, что Рустам молчал, и Мирон не знал, что думать. Но мы оба понимали, что это “затишье” перед бурей, которая вот-вот нас настигнет.

Мирон

Последние дни выдались сумасшедшие, поэтому, когда в пятницу вечером мне удалось вырваться с работы чуть раньше обычного, домой я летел, как на крыльях.

Насмешка судьбы или совпадение, но с того момента, как Лера наконец-то переехала ко мне, мы стали видеться еще реже, чем до ее переезда. Проблемы со статьей, разборки с журналом, поиски смотавшей удочки Эллы – все это нехило выматывало и отнимало уйму времени. Так же, как и бесконечные встречи с адвокатами, которые будут защищать наши интересы в суде.

И да, я не шутил, когда заявлял Косте, что Элла мне ответит за все свои пакости: начиная украденной коллекцией и заканчивая выпущенной статьей. С ее агрессивным желанием “добыть материал” не удивлюсь, если в ходе дела всплывут еще какие-нибудь “прегрешения”, но меня это уже мало волнует. На данный момент женщине удалось сбежать за границу, а мне – найти хозяина журнала, который последние годы пустил дела в своей газетенке на самотек. Пара убедительных фраз, и я выкупил издание, тут же его закрыв. Временно или навсегда, пока не знаю, но мы с Костей обязательно поломаем голову над этим вопросом. Пока же…

По пути домой заскакиваю в цветочный и покупаю самый роскошный, на мой взгляд, букет, и уже по трассе за городом топлю под двести, чтобы как можно быстрее добраться до места.

Подъезжая и паркуясь у дверей, отмечаю с удивлением, что света в гостиной нет. Так же, как и во всем остальном доме. Любопытно.

Выбираюсь из машины, забираю букет, ставлю авто на сигнализацию и направляюсь в сторону дверей, когда мой взгляд цепляется за мелькнувший на заднем дворе отблеск фонариков, которые освещают террасу. Вокруг по-прежнему стоит абсолютная тишина, и даже Роки не несется с громким лаем встречать меня.

– Лера? – позвал.

Ответа нет.

– Роки?

И этот не издал в ответ ни звука.

Глянул еще раз на темные окна и сменил курс, направляясь за дом.

– Лера, ты т… – говорю и запинаюсь на середине фразы, когда, выйдя на просторную поляну за домом, вижу картину на террасе.

И я тут же теряю дар речи от неожиданности, а на губы наползает улыбка.

Все увешанная светлыми гирляндами с приглушенным светом, уставленная свечами и фонариками, терраса выглядела волшебно. На ней самой сервированный стол, на котором благоухает наиаппетитнейший ужин и стоит бутылка вина в ведерке со льдом. Фоном играет легкая, ненавязчивая музычка, шелестят листья на деревьях, а рядом со всем этим романтическим великолепием стоит Лера. С Роки.

Оба: и девушка, и собака – замерли у ступенек, прямо как примерные ученики, и улыбаются. Ну, Лера – моя пока еще Совина – улыбается, пряча руки за спину, а этот прохвост довольно скалится, вывалив язык на бок.

Затейники!

– Приве-е-ет, – тянет моя соблазнительная провокаторшая, делая шаг ко мне, – а мы тут тебя уже заждались.

– Привет, вот это сюрприз! Я заезжал за цветами по пути и не думал, что меня уже ждут. Это тебе, малышка, – целую любимые губы, вкладывая в руки Леры ароматно пахнущий букет пионов.

– Невероятные! – восхищенно округлила глаза девушка. – Спасибо, Мир!

– Хотелось сделать приятное.

– Взаимно, знаешь ли, – хитро подмигнула лиса.

– Откуда узнала, что я сегодня освободился раньше? – улыбаюсь, захватывая в объятия любимую фигурку. – Я так надеялся удивить. А получилось…

– Наоборот?

– Точно! Удивила ты.

– Костя рассказал. Что вы освободились.

– Прохвост!

– У-у-у, еще какой! Но в его защиту скажу, что звонил он по поводу Соньки.

– Бедолага, – посмеиваюсь я. – По-моему, у него без шансов, – закатываю глаза.

Стоит только вспомнить, как в общих коридорах подруга Леры подчеркнуто сторонится финансового директора кампании, так аж жалко друга становится. Запал он не по-детски. А та таких, как Костян, на дух не переносит, судя по всему. Ну, или этот горе-ловелас уже успел где-то сильно накосячить.

– А я бы дала им еще один шанс. Костя умеет быть настойчивым – это плюс!

– Только красиво ухаживать совсем не умеет.

– М-да, это минус. Значит, ему придется научиться, – пробегают изящные пальчики Леры по моим щекам и путаются в волосах. – Устал?

– Очень. И соскучился жутко! – шепчу, срывая еще один торопливый поцелуй с желанных губ, которые так и манят.

– Пойдем ужинать, а то сейчас все остынет.

– Сейчас, только поднимусь, избавлюсь от костюма, и я весь твой, – подмигиваю, отстраняясь, потрепав подбежавшего к моим ногам пса. Удивительно, как он с Лерой присмирел. Прямо сама невинность. Ангельское существо.

– Давай, а я пока цветы в воду поставлю.

– Договорились.

Лера

Ужин прошел просто отлично.

Желание сделать для Мира какой-то сюрприз посетило совершенно неожиданно. И, пожалуй, приготовить романтический ужин при свечах – это меньшее, что я могла для него сделать. Как могла отблагодарить за всю ту возню и все те проблемы, что он проживает из-за статьи и журнала на работе. Отчасти я все же чувствовала себя виноватой в случившемся, хоть Мирона и злило это. Когда я вешала вину Эллочки и Славы на себя. Поэтому хоть так, через поступки, но я могла успокоить свою совесть.

Ну, и самым приятным во всем этом было то, что впервые за всю неделю совместной жизни нам удалось уделить так много времени друг другу! Не говоря уже о валяниях на шезлонге и бесцельном разглядывании звездного неба под тихую болтовню ни о чем. Ночь была безоблачная и теплая, и, как итог, до спальни мы добрались только на рассвете.

Утром же Мирон снова со звонком будильника умчал на работу, оставив меня сладко досыпать, досматривая чудный сон. Только краем уха я отметила возню по соседству на кровати и поняла, что место Мира занял Роки. Совершенно по-хозяйски положив морду на подушку мужчины и забавно засопев.

Мое субботнее утро началось с прихода домоправительницы, которая, тенью проскользнув по дому, легкой умелой рукой навела кругом порядки и уже в начале двенадцатого собралась уходить. Но не успела.

Я только вышла из душа, напевая себе под нос незамысловатую песенку, и, собрав мокрые волосы в пучок, накинула халат, когда Степанида появилась на пороге спальни с крайне взволнованным выражением на лице:

– Валерия, доброе утро! – кивнула домработница, поджав губы.

– Доброе утро, Степанида, – улыбнулась я, стараясь не обращать внимания на немного дерганную сегодня женщину в годах.

Обычно Степанида всегда приветливо улыбалась, болтала без умолку и вообще была добрейшей души человеком, а сегодня на ней лица нет. Поэтому-то я и спросила:

– Что-то случилось?

– Там это, – кивнула женщина себе за спину, – Валерия, вы не могли бы спуститься?

– Эм-м-м…

Могла бы, конечно, но отчего-то, еще раз пробежав глазами по взволнованной домработнице, почувствовала, что делать этого мне категорически не хотелось. А тут еще и с первого этажа послышался лай. Я неожиданно даже для себя вздрогнула и плотнее запахнула полы халата, обнимая себя руками.

Ох, чую, что-то будет.

– Зачем? – осторожно поинтересовалась я.

– У вас гость.

– Гость? – теперь почти что взвизгнула я от удивления. – Какой гость?

– Мужчина. В возрасте. Серьезный такой, седовласый. Представился как Рустам Нодарович Троицкий, – чем дальше, тем все тише звучал голос Степаниды.

– О-о-ох… – слетело с моих губ.

Ну вот, дождались явления царя народу. И как некстати Мира нет дома. Хотя, давайте откровенно, если бы Рустам хотел поговорить с Мироном, он бы на фирму приехал, а не к нему домой.

– Это дед Мирона, я правильно понимаю? – поинтересовалась домработница, которая явно пребывала, как и я, в благоговейном страхе, наведенном на нее гостем.

– Угу.

– Он какой-то пугающе серьезный. Так и веет от него недобрым духом. Неприятный мужчина… о-о-ой, простите! Язык мой – враг мой!

– Да нет-нет, полностью согласна с вами, – прошептала я, кусая губы. – С этим не поспоришь.

Значит, дед Мирона приехал? Объявился? Вот это новости…

И сразу где? Тут!

Уф! К такому меня жизнь не готовила.

– Может, он все же приехал к внуку? – спросила я, теша себя призрачной надеждой. Торопливо скидывая халат и натягивая домашние шорты с майкой. В вечернее платье ради этого – не обладающего тактом – мужчины я разряжаться точно не собираюсь.

– Нет. К вам. Точно! Я сказала, что Мирона Александровича нет дома. На что мне ответили, что хотели бы видеть его… э-э... подругу.

Значит, “подругу”? И то, что мы с Миром съехались, получается, Рустам тоже знал? Раз так целенаправленно приехал поговорить именно со мной в дом своего внука! Больше чем уверена, что и про статью он слышал уже давно. Просто ждал. Чего? Да кто бы мне сказал! Но внутри проснулся мандраж, граничащий с паникой. Последние крупицы желания спуститься растворились в небытии.

Однако выбора у меня не было. Не появиться пред светлыми очами деда Мира я не могла. Поэтому, более-менее приведя себя в подобающий приличной девушке вид, на трясущихся, негнущихся ногах спустилась в гостиную.

Дед Мирона с задумчивым видом расхаживал вдоль камина, как хозяин жизни. А Роки, сидящий неподалеку, весь подобрался и скалился.

Тут в очередной раз можно было удивиться, какие стальные у мужика нервы!

Пес буквально порыкивал вслед каждому шагу Рустами, наверняка учуяв что-то нехорошее, так и веющее от гостя, но у того даже мускул не дрогнул.

Зато, когда Рустам обернулся, задрожали мои поджилки. Потому что этот суровый, пронзающий насквозь взгляд явно намекал, что я не на своем месте и делать мне здесь нечего. В этом доме. И не только тут. Как оказалось впоследствии, и в жизни его внука.

Но это потом. А началось все с почти что милого и любезного:

– Доброе утро, Валерия. Нам с вами нужно серьезно поговорить.