Катастрофа в две полоски

Глава 23. Мирон и Лера

Мирон

– Мирон Александрович, а где у вас кабинет?

– Налево, прямо по коридору.

– Мирон Александрович, куда двигаем этот стол?

– Куда хотите, Дима!

– Мирон Александрович, что решаем с набросками нашей коллекции?

– Понятия не имею. Пока. Ждем команду Броневицкого!

– Мирон Александрович...

И такое уже полчаса летит ко мне буквально из всех щелей огромного дома, который с таким количеством “гостей”, кажется, сузился до размера спичечного коробка. Сыплюся вопрос за вопросом, разрывая мою и без того больную голову. Тогда как Костян с важным видом распушившего хвост павлина развалился на диване и самоустранился от кипиша, закопавшись в бумагах.

– Мирон Александрович, а что…

– А как...

– А мы…

– А вы...

Твою мать!

– Так, стоп! – прерываю этот жужжащий поток просьб, вопросов и предложений, останавливая мельтешащих, как мухи перед глазами, работников.

Все в гостиной замирают, как в каком-то кино, поставленном на паузу, с чем были, как были и где были, и смотрят на меня глазами с немым вопросом “что такое случилось?” Ровным счетом ничего. Просто еще пять минут, и моя голова взорвется вместе с моим ангельским терпением, млять.

– Выдохнули все.

И я в том числе.

– Отвечаю всем и сразу: стол сдвигаем на центр, делаем рабочую зону. Диван к окну, стулья есть в моем кабинете и подсобке. Делаем это все тихо и, самое главное, молча! Все всё поняли? И будьте добры, постарайтесь не разнести мой дом!

Работники переглянулись между собой и, пожав плечами, вняли моей просьбе. Чуть ли не на цыпочках продолжили наводить суету. Правда, на несколько октав тише, что уже радует. По крайней мере, ушные перепонки счастливы.

Я прошел к барной стойке, налил себе в стакан воды и залпом его осушил. Не помешала бы еще таблетка от головы и беруши, но, к сожалению, и то, и другое для меня сейчас роскошь.

Чувствую, это будет адская ночка.

Пока моя команда переворачивала вверх ногами мою гостиную и организовывала рабочие места для семерых человек, не считая нас с Костяном и Леру с подругой, я поднялся в спальню и сменил костюм на джинсы с футболкой. Раз уж нам всем предстоит максимально неформальная рабочая обстановка, хочется и чувствовать себя, как минимум, комфортно и в своей тарелке.

На самом деле, я просто за суетой и делами пытался совладать с накатывающей нервозностью в ожидании приезда Совиной. Я сходил с ума, так сильно хотел ее увидеть, услышать, а в идеале улучить момент и поговорить. Так сильно я не волновался перед появлением девушки, наверное, со школьной скамьи.

Мирон, твою мать, Троицкий!

Кто бы мне еще пару месяцев назад сказал, что все внутренности будет парализовывать страх снова напортачить и все испортить, я бы рассмеялся этому фантазеру прямо в наглую морду. Но факт остается фактом. Для меня кульминацией вечера станет далеко не авральный проект, а появление Леры. Именно от этого я сегодня был сам не свой, а каждая минута ожидания – как на иголках.

– Ты предупредил отдел кадров, что ребята ушли на оплачиваемые выходные? – поднялся и зашел за мной следом в спальню Костя.

– Предупредил.

– Никому на фирме про коллекцию ни слова.

– Молчим. И желательно до самого благотворительного вечера держать все в секрете.

Еще на фирме мы с Костей дружно сошлись во мнении, что ни Стас, ни Анжела пока знать о нашем безумном плане не должны. И вообще, следовало их держать на максимально возможном расстоянии от всех приготовлений к банкету. Крыса все еще не поймана, и раз уж подозрения пали на ближний круг, то нам стоило быть начеку. А в идеале подумать, каким образом вывести предателя на чистую воду.

Пока что идей не было. Увы. Да и времени пораскинуть мозгами тоже. Все было расписано едва ли не по секундам, считая поход в туалет и перерыв на каждый зевок.

Докатился.

– Как думаешь, Павел сам приедет? Или перекинет работу над коллекцией на своих ребят? Он так и не звонил?

– Не звонил, и думаю, не станет. Честно, не знаю, Костян, как вообще это все будет выглядеть, но легко точно не будет.

– Думаю, нам надо… – договорить Косят не успел. Внизу послышался звонок в дверь.

Мы с другом переглянулись. Мое сердце скакнуло. Пульс зашкалил. Я рванул в сторону гостиной размашистым шагом, перескакивая через ступеньку. Торопясь открыть дверь вновь прибывшим. Очень надеюсь, что это наконец-то Лера со своей подругой, а не люди Броневицкого. Такого жестокого разочарования мое замершее в ожидании, оказавшееся неожиданно до чертиков ванильное сердце, точно не переживет.

Я вообще не знаю, хватило бы у меня решимости и сил ввязаться в эту авантюру, если бы не Совина. Мое знание о том, что она с вероятностью девяносто девять процентов из ста будет присутствовать сегодня у меня дома наравне с другими работниками, практически не оставило вариантов внутреннему собственнику, который требовал девушку рядом двадцать четыре на семь. В противном же случае, вероятней всего, ничего бы с этой затеей не вышло.

Лера

Ох, что же снова так дрожат коленки!

До дома Мирона мы буквально домчали в считанные минуты. По крайней мере, мне так показалось. Потому что, чем ближе к цели, тем больше просыпалась паника и волнами накатывал страх.

А что, если Мир меня видеть не хочет у себя дома?

А может, я зря еду?

И вообще, как я ему скажу, что мы как бы… жених и невеста? Не выскажет ли все, что обо мне думает, Троицкий прямо на месте? При всех. Вот же позорище будет!

Хотя не-е-ет, тогда шансы на его сотрудничество с Пал Олеговичем снова скатятся к нулю. Поостережется. Хотя бы ради фирмы. Это вот после… вполне может быть. Услышу я все, что обо мне думают. В красках и с обилием эпитетов. А до того момента буду уповать на веру Мира в дело.

И вообще, что я сразу о плохом? Будем думать о хорошем и надеяться на лучшее. Оставить панику, Совина!

Но как я себя ни успокаивала, помогло это слабо. И в тот момент, когда Павел Олегович позвонил в дверной звонок, а мы вшестером: я, Сонька, Павел и три его дизайнера – замерли на крыльце в ожидании, пока нам откроют, у меня задрожало все. Даже коленки. Да что там коленки! Волоски на загривке дыбом встали от перенапряжения.

Это ведь сейчас нужно будет играть пару. Да еще и влюбленную пару!

Спокойно, Лера. Вдох-выдох.

Секунда.

Вторая.

С той стороны двери слышится шум.

Еще мгновение и она открывается. Я замираю, не живая, не мертвая. На пороге появляется Мирон.

Он сегодня не в привычном костюме и рубашке, а в джинсах и светлой футболке. Такой простой и такой домашний. Волосы взлохмаченные, а на лице печать усталости. Щеки покрывает однодневная щетина, к которой невыносимо, до колик в ладошках, хочется прикоснуться. Мое дыхание перехватывает.

Словами не объяснить, какой ураган пронесся в душе, когда взгляд Мира пробежал по Соньке, удивленно рассмотрел замершего рядом со мной Броневицкого с командой и, в конце концов, сфокусировался на мне.

Сердце спикировало в пятки. К горлу подкатил ком, и я с трудом сглотнула. Только сейчас в полной мере осознав, как сильно, оказывается, я по нему соскучилась. Казалось бы, прошел всего день. Жалкий день! А будто пролетела целая жизнь между нами.

– Кхм… Мирон Александрович, – первым приходит в себя Пал Олегович, протягивая Миру руку. – Рад снова с вами встретиться, надеюсь на продуктивное сотрудничество и слаженную командную работу!

Мирон, как мне кажется, нехотя переводит взгляд с меня на Броневицкого и, натянув на лицо вежливую улыбку, кивает, пожимая протянутую ладонь.

– Рад, что у нас все-таки получилось уладить конфликт, Павел Олегович. Боюсь, утром я был несколько несдержан в словах и погорячился. Приношу свои извинения.

– Да бросьте, я тоже хорош. Может быть, конфликт так и повис бы в воздухе, если бы не ваша невеста. Так что можете сказать ей “спасибо”, – кивает с улыбкой Броневицкий.

Я все.

Я сейчас провалюсь сквозь землю от стыда и неловкости, что почти осязаемо повисла между участниками сцены.

Мирон растерялся, что неудивительно. Замешкался. Откашлялся и переспросил:

– Простите, кому сказать спасибо?

– Да ладно вам, Мирон Александрович, – хохотнул Павел Олегович, – я все знаю, – добавил шепотом, подавшись чуть вперед к Троицкому. А потом еще и взял и ка-а-ак подмигнул. У-у-уй...

– Знаете, значит? – до сих пор не врубался Мир, которого срочно надо было спасть, пока мой шитый белыми нитками сценарий не развалился по листочку.

– Мир, дорогой! – пропела я, натягивая улыбочку и заставляя Троицкого посмотреть на меня.

Что ж, твой выход, Валерия.

Я вдохнула полной грудью, как перед погружением под воду, и шагнула к растерянному мужчине. Обняла бывшего босса за талию, тихонько закипая от близости желанного мужчины. А потом, вконец обнаглев, встала на носочки, потянула его на себя за шею, заставив наклониться, и поцеловала в щеку. Легкий чмок, что был чуть дольше положенного и что прошиб от макушки до пят приятным теплом, когда губы коснулись колючей щеки. Но расплываться лужицей было некогда, и, пока все замерли, офигев от такой сцены, я, собрав всю волю в кулак, быстро прошептала Миру на ушко:

– Просто подыграй мне!

Мирон

Мой мозг отключился еще на том моменте, когда губы Леры коснулись моей щеки. А когда горячее дыхание опалило ухо шепотом, произошла полная потеря в пространстве.

Что сделать? Что она сказала? А Броневицкий чего там ляпнул? Невеста?

Пока я пытался включить потекший мозг, Лера прижалась ко мне под бок и затараторила что-то типа:

– Ситуация требовала решительных действия, и мне пришлось рассказать Павлу Олеговичу про нашу скорую свадьбу. Надеюсь, ты не против? – надула свои сладкие губки Совина, жар которых я до сих пор ощущал на своей скуле, и посмотрела на меня снизу вверх, так доверчиво прильнув всем телом ко мне.

Если до этого мозг сбоил, то сейчас он был просто в ауте! А управление с верхней головы плавно перетекло в нижнюю, воспрявшую духом в непосредственной близости памятной попки.

Писец ты, Мир.

Я машинально положил руку на плечи девушки, чуть не ляпнув, что если она поцелует меня еще раз, я буду готов не просто ее женихом прикинуться, но и прямо сейчас повести ее в ЗАГС, пока, будто по щелчку, меня не включили. А до разумной части меня не дошло, что я только что услышал.

– Свадьба? – переспросил, я как удод.

– Да, Мир. Свадьба! – терпеливо повторила Совина.

– Наша?

– Совершенно точно, – кивнула девушка, кажется, начиная терять терпение, – наша с тобой свадьба. Процесс связывания двух судеб посредством росписи и получения свидетельства о браке между двумя любящими друг друга людьми, – протараторила Лера, скрепя зубами.

Костян у меня за спиной хохотнул. Броневицкий с любопытством за нами наблюдал, а рыжеволосая подруга Леры фыркнула и нахохлилась. Видать, ей такой тугодум, как я, был мало симпатичен, и по ее мнению, в женихи подруге точно не годился. Да я и не набивался, так-то!

– Ну же, любимый, хватит прикидываться, – усмехнулась Лера, ощутимо ущипнув меня за бок. – Все равно все уже все знают.

– Значит? Кхм… свадьба, получается? – прошипел я Лере, поджимая губы. – Да, не думал я, что так скоро все о ней узнают, – улыбнулся собравшимся зрителям. Ну, или попытался, во всяком случае, зыркнув в сторону Совиной, сжавшейся под моим взглядом. Посылая этой лисе мысленный вопрос: неужели нельзя было предупредить хотя бы СМСкой! И вообще, с каких щей свадьба? Откуда она взялась?

– Шило в мешке не утаишь, – похлопал меня по плечу Павел, – поздравляю заранее со скорым радостным событием, Мирон Александрович!

– Заранее нельзя, а то сглазите, – пропищала Лера, вжимая еще сильнее голову в плечи. Стыдно? Прекрасно!

Я, конечно, на хрен перестаю рядом с ней мыслить адекватно, и управление всеми частями тело уходит в части, что ниже пояса, но такой финт! Просто так, мимо, он точно не пройдет.

Нет, надо было удумать такое ляпнуть! С учетом того, что, помимо ребят из моей фирмы, тут дизайнеры из компании Броневицкого – это значит, что при всем моем огромном желании, всех не заткнуть, и слухи пойдут уже завтра.

Нет, само собой, против отношений с Совиной я ничего не имею. Даже наоборот, хрен я ее теперь отпущу от себя надолго! Но свадьба! Свадьба, мать ее с кольцами и ЗАГСом!

– Так, – вступил Костян, развеивая повисшее молчание. – Павел Олегович, рад снова вас лицезреть! Что ж, раз такое важное и ответственное дело собрало нас всех вместе, я предлагаю не терять драгоценное время и начинать разрабатывать план дальнейших действий. Как считаете?

– Согласен, Константин. У нас непозволительно мало времени, чтобы еще распылять его попусту.

– Прошу. В гостиную. Там мы организовали рабочую зону.

– Проходите, Павел Олегович, чувствуйте себя, как дома, господа! – кивнул я, стальной хваткой прижимая дернувшуюся было и пикнувшую от удивления Совину к себе, – располагайтесь вместе с командой. Костя, введи ребят в курс дела. А мы с невестушкой отлучимся на пару минут. Соскучились друг по другу… невыносимо просто!

Лера ойкнула, но предпринимать новых попыток смотаться не стала. Проводила жалобным взглядом “делегацию”, включая подругу, а когда я подхватил ее под руку и повел из дома в сторону летней беседки, где нам точно не должны помешать обмениваться “информацией, любезностями и всем остальным”, даже не думала противиться. Покорно потопала следом.

Вот и хорошо.

От судьбы, один фиг, не убежишь, Валерия Никитична Совина-Троицкая.

Лера

Сейчас будет скандал.

Точно вам говорю!

Сейчас ваша покорная слуга Валерия получит по своей влипающей в неприятности и завравшейся пятой точке.

По крайней мере, взгляд Мира говорил именно это. Красноречиво так и сурово намекая, что допрыгалась, птичка.

Однако, когда мы остались наедине в уютной просторной беседке, обдуваемой летним ветерком и наполненной звуками щебечущих птичек, между нами повисло неловкое молчание.

Я нервно переминалась с ноги на ногу, а Мир прохаживался вдоль небольшого помещения и, запустив пятерню в волосы, нервно их ерошил.

Эх, а я тоже так хочу... В смысле, пальчиками в этой темной густой шевелюре зарыться и…

– Я прошу у тебя прощения за то, что не поверил, – перебили ход моих неуместных мыслей неожиданные тихие слова Мирона.

Он остановился и, уперев руки в бока, в упор посмотрел на меня. Злость мужчины как рукой сняло. Осталась только усталость и масса невысказанных слов в потеплевшем взгляде.

– Я был неправ, когда даже не стал тебя слушать. Лера, я идиот!

Ну, допустим не ты один, я тоже хороша, но да ладно.

Я промолчала и просто кивнула. Потому что поверила. Потому что знала, что в этой ситуации виноваты оба. И потому что по большей части даже я, а не Мирон. Да и согласитесь, глупо было бы включать дамочку с задетым достоинством. Я сама эту кашу заварила. Да и… не только эту. Мирон просто пока об условии Павла не знает.

Блинский блин!

– Я на тебя не в обиде. Правда, – улыбнулась я. – Любой на твоем месте посчитал бы ситуацию очевидной и поступил аналогичным образом.

– И все равно. Глубоко внутри я понимал, что ты бы так не поступила.

– Откуда ты можешь это знать?

– Просто чувствую и все. Ты удивишься, но мне хватило времени, чтобы тебя узнать. На бьющего в спину человека ты точно не похожа.

– Угу, я вываливаю все прямо глядя в глаза. Язык мой – враг мой, – хохотнула я, а Мирон едва заметно дернул уголком губ в улыбке.

Ох, этот его взгляд. Глубокий, задумчивый, заглядывающий в самую душу и тихие слова:

– Жаль, я понял это поздно.

Опять пауза. Опять неловкая. И заполняет ее снова повисшее между нами напряженное молчание и птичья трель с тихим уютным шелестом листвы на высоких, многовековых деревьях, что прячут в своей тени дом от палящего летнего солнца.

Я совершенно неуместно и не вовремя снова возвращаюсь к мысли, что жить в таком особняке, наверное, потрясающе. Свежий воздух, полное единение с природой, и никаких тебе бетонных джунглей, давящих своей серостью и грязью. Вот бы и мой… наш малыш жил в подобном месте.

Чисто машинально ладошка ложится на живот, и такой жест не укрывается от взгляда Мира, который слишком пристально и внимательно следит за моим мимолетным движением.

Сердце ударилось о ребра. Неужели догадался?

Да нет, быть такого не может.

Тем не менее, это странный момент. Спокойный и правильный. Такой, что на языке совершенно неожиданно начало вертеться совсем не то признание, которое касается работы или коллекции. Словно яркой вспышкой пролетело и накрыло с головы до ног теплое чувство: вот сейчас, в этот миг, в эту секунду нужно и можно рассказать Миру о ребенке. О беременности, которая появилась совершенно неожиданно, и которую я решила сохранить. О нашем малыше.

– Мир, мне надо кое-что тебе сказать… – даже начала я, с особой тщательностью подбирая правильные слова, но Мирон перебил, кивнув и сказав:

– Должна, – голос мужчины просел до волнующего хрипа, и он нехотя тряхнул головой, как будто прогоняя наваждение. – Например, начни с того, откуда взялась наша свадьба?

Ну, вот и все.

Момент доверия упущен.

Я вздохнула и снова закрыла свою душу на тысячу замков. Выворачивание нутра наизнанку откладывается на неопределенное время, Валерия.

– Мне пришлось соврать Пал Олегычу, чтобы она согласился на мои условия. Ему было любопытно, почему я, обычная, рядовая бывшая работница так топлю за ваш союз.

– Топлю за ваш союз? – ухмыльнулся Мир такой формулировке. – И ты решила…

– Ну, не рассказывать же ему правду? – фыркнула я. – О предателе, журнале и прочих прелестях, что мы успели пережить.

– Логично.

– Пришлось ляпнуть про свадьбу. Честно, без левого и злого умысла. Я тебе в невесты не набиваюсь, – выпалила торопливо, нервно посмеиваясь, и когда взгляд мужчины потемнел, а брови нахмурились, тихонько добавила, – если что… – запнулась. Потому что взгляд стал снова прицельным и суровым.

Что это он? Разозлился? Неужели не поверил и всерьез думает, что я на место его жены мечу? Нет, положа руку на сердце, я бы совершенно точно от такого места не отказалась. Мирон Троицкий – идеал мужчины! Но я ведь вполне осознаю, что я для него никто и звать меня никак, а эта новость про свадьбу просто маленькая, безобидная врака.

Правда, у меня под сердцем растет “врака” побольше, но это уже так… мелочи.

– Ладно, – кивнул Мир, – то есть, по-твоему, Броневицкий действительно повелся? – голос Мирона звенел от напряжения. Или это было не напряжение? Тогда что?

– А почему нет? – не заметила, как и мой тоненький голосок просел до хриплого шепота.

– Хороший вопрос, – прошептал Мир, задумчиво осмотрев меня с головы до ног, – почему бы и нет? – пропел загадочно и неожиданно сделал шаг по направлению ко мне. Слишком быстро, одним махом сокращая расстояние между нами до непозволительного минимума. А потом вообще обнаглел. Примерно как я пару-тройку минут назад. Подхватил за талию и прижал к себе. К своей широкой груди. Заставляя меня удивленно выдохнуть остатки воздуха из легких и, взвизгнув под таким напором, упереть ладошки ему в грудь. С замиранием собственного сердца слушать, как часто и быстро бьется его…

– Мир, что ты делаешь? – прошептала тихонько, когда мужчина начал медленно, словно дразня, играючи наклоняться, стремительно сокращая расстояние между нашими губами.

Мамочки-и-и, кажется, я сейчас умру от остановки сердца!

В горле пересохло. Дышать получалось с трудом. Прибавить сюда ощущение ладони мужчины, что была чу-у-уть… ладно, кому я вру! Сильно ниже талии, и уже лежала на моей попе, как бы случайно сжимая ягодицу, и получаем совсем взрывоопасную Леру. Все гормоны махом пришли в волнение, и разгорелись не самые невинные желания, опаляя от макушки до пят и закручивая внизу живота настоящий огненный ураган.

Держи себя в руках, Совина.

Ты кремень!

Ты скала!

Ты непоколебимая женщина, уверенная в себе и своем теле, которое уже предательски сдается, а еще ты беременна, и тебе позволительно, и… господи-и-и, как сильно я хочу его поцеловать!

Какие губы… чувственные, красивые, упрямые.

Какой запах… мята, цитрус, хвоя – убойная смесь всего и сразу!

А какой взгляд… шторм на море, темнеющее на глазах синее небо.

– Теперь твоя очередь мне подыграть.

– Ч...что?

– Мы же жених и невеста, так, Лер-р-ра?

Ох, еще и это фирменное его рычащее “р-р-р”. Держите меня, я, кажется, растекаюсь. Плавлюсь, как эскимо, под палящими лучами солнца.

– Д...да. По легенде… кажется…

Слишком сложно. Мозг помахал лапками и ретировался. Боюсь, я сейчас буду не в состоянии ответить даже на вопрос, как меня зовут.

– А чтобы она не рассыпалась, нужно держать марку, согласна? – проговорил вкрадчивым шепотом Мир, сосредотачивая свой взгляд на моих губах.

У меня моментально пересохло в горле, и вместо ответа вылетело невнятное “карканье”.

Троицкий ухмыльнулся, соблазнительно потянув вверх один уголок своих губ, и обхватил ладонью мой затылок, заставляя придвинуться обратно. Сильнее сжимая второй рукой за… да, попу.

Я, к слову, даже не заметила, когда умудрилась сделать попытку отодвинуться.

– Может, поддержим легенду поцелуем в щечку? – испуганно пропищала я. Боясь отнюдь не самого поцелуя, а того, что я попросту не смогу остановиться.

– Боюсь, это будет неубедительно, – разрушил мои надежды мужчина, прошептав практически мне в губы. Крадя вздох. В считанных миллиметрах. Так близко, что я уже ощущала жар его губ на своих. Пьянела от их вкуса.

– Мир...

– Лера, – проникновенный шепот, мое растерянное хлопанье ресницами и его последний взгляд глаза в глаза, такой завораживающий и многообещающий. Взгляд, говорящий о том, что не я одна тут на грани распада на атомы от жара и желания. Взгляд после которого… Все.

Я пропала.

В тот момент, когда губы Мира коснулись моих, мир перестал существовать. Сузился до размера песчинки и сфокусировался на единственном важном для меня в этот момент – ощущении волнующего прикосновения губ Мирона. Мысли выдуло из головы. Сердце выдало громкое “тыдыщь”, ломая ребра, а ноги подкосились. Благо, сильные мужские руки меня поймали, припечатав к каменному телу стальной хваткой.

Я понимала, что не должна так реагировать. Должна оттолкнуть. Но не могу. Нет сил отстраниться. Есть только на то, чтобы прижаться еще сильнее. Плотнее. Ближе. Наконец-то, как мечтала, обхватить шею мужчины и запустить пальчики в волосы, щекоча ладошку о короткий ежик на мужском затылке. Ответить на поцелуй. Разомкнуть губы, встречая настойчивый и горячий язык Мира, отдаваясь полностью в его власть, под его контроль. Подстраиваясь, играя, сгорая и сходя с ума от просыпающихся желаний и ощущений, которые волнами растекаются по всему телу, заставляя желать большего. Гораздо большего!

Я исчезла. В этот момент я окончательно и бесповоротно исчезла. Когда умелые губы Мира нетерпеливо кусали и ласкали мои, когда его язык выделывал невероятные вещи, а руки сжимали так, будто он боится, что я вот-вот пропаду, я в этот момент растворилась в затопивших меня чувствах. Утонула в неожиданно захлестнувшем, подобно волне в шторм, осознании. Я влюбилась.

Я, блин, влюбилась!

Окончательно и бесповоротно.

И тем сильнее был удар по сердцу, когда за спиной я услышала тактичное покашливание, а в ушах всплыл недавний шепот мужчины:

– ... твоя очередь… подыграть...

И на меня снизошло озарение: это была игра. Игра на публику. Поддержание легенды. И ничего больше.

Дура, Лера!

Я отстранилась так быстро и резко, что Мирон, не ожидавший такого поворота событий, расцепил свои объятия. Выпустил меня, растерянно уставившись глаза в глаза. Мои щеки пылали, а в груди зачастило сердце. Дыхание было рваным. В душе что-то защемило. Болезненно так, что аж слезы к глазам подступили.

Нафантазировала себе невесть чего, дурочка. Теперь главное, не разреветься на глазах у мужчин. Главное, не дать слабину, потому что глаза щиплет все сильней и сильней, а всхлип все настойчивей рвется наружу.

Приходится дать себе пару мысленных пинков и пощечин.

Отставить слезы, Совина!

Мирон

Клянусь, в этот момент ужасно захотелось прибить Павла за его появление! Не представляю, как сдержался.

Желание, которое вскипятило кровь, моментально трансформировалось в неконтролируемую злость на того, кто нам так беспардонно помешал. Да, я видел, что Броневицкий вырулил из-за угла дома, направляясь в сторону беседки. Да, я планировал просто приобнять Совину и сделать вид, что мы мило шушукаемся, как два до одури влюленных голубка. Но черт!

Меня повело, стоило только оказаться в запредельной близости от желанных женских губ. Сжать в своих руках ее фигурку. Вдохнуть полные легкие уже такого родного, узнаваемого из тысячи и сотен тысяч аромата ее духов, геля, шампуня, да черт его знает, чего! Но это был фирменный запах моей Совиной. Оказаться близко так, как мечтал с самого маскарада. Я напрочь перестал себя контролировать. Сорвался. Отпустил поводья.

Поцеловал.

А теперь… что теперь?

Даже не знаю, что сказать. Лера отскочила от меня так быстро, что мне пришлось приложить все усилия, чтобы встать на горло вопящему собственнику и не гаркнуть на Броневицкого, с которым мы только-только достигли шаткого перемирия.

Проклятье!

Что она теперь подумала? Шутка? Игра? Что я воспользовался моментом? Поцеловал исключительно для отвода глаз? Судя по взгляду, да.

Но нет же, блин! Знала бы она, как в мозгах искрит. Как все кости буквально ломит, а внутренности выворачивает наизнанку. Как адски подгорает изнутри жажда по ее телу. Только по ее ласкам и стонам. Других мне уже, как оказалось, давно не надо было. Хочу – это уже мягко сказано. Вожделею и схожу с ума от мыслей, от фантазий, от… от всего, что связано с Совиной.

Я отворачиваюсь от своей Леры, не в силах смотреть на ее растрепанные моими руками длинные темные локоны и припухшие от поцелуя губы. Чтобы не видеть этого разочарования в ее все еще горящих желанием темных-изумрудных глазах и не наблюдать ее пунцовых от милого смущения щек.

Млять!

Ну, почему так не вовремя?! Ну, почему этот солидный мужик в годах не почувствовал, что совершенно тут лишний и не развернулся обратно в сторону дома? И где Костя? Твою мать!

– Молодые люди, – хохотнул Павел как ни в чем не бывало.

Ну, хоть кто-то забавлялся ситуацией. Мне вот ни хера было не до смеха. Так же, как и поникшей Лере.

– Павел Олегович, что то случилось?

– Ничего серьезного, просто без вас мы не можем начать.

Зато мы “без вас” прекрасно справлялись.

– Ах, да, прошу прощения, что помешал, – наконец-то проснулось чувство такта в Броневицком.

– Лер? – смотрю на девушку, которая натянув на губы вымученную улыбку, кивает и говорит севшим голоском с нарочито наигранной радостью:

– Думаю, мы с Мироном уже все, что хотели, обсудили, – смотрит исключительно на Павла.

– Вот и прекрасно, – вторит тот кивком.

– Можем приступить к работе, – заявляет Лера, а потом первая разворачивается, чтобы покинуть беседку.

Ее останавливает вопрос Павла:

– А про мое условие вы будущему мужу уже объявили? – и, уже повернувшись ко мне, мужчина добавляет,–- надеюсь, вы не против, Мирон Александрович?

Я выпадаю.

Что еще за условие? Чего еще я не знаю?

Хмурюсь и смотрю на “невесту”. Та, медленно крутанувшись на каблучках, оборачивается и выдает свое восхитительное:

– Ой…