Казненная жена генерала дракона

Глава 11

Я молчала. Я вообще понимала, что здесь нужно быть очень осторожной. Если я скажу ему, что я вообще не она, то не расценит ли он это как признак безумия? Не подтвердит ли это слова судьи и дворецкого о том, что Астория слегка… хм… того?

Исходя из фактов, сумасшествие в этом мире — не сильно смягчающее обстоятельство. Наоборот, скорее, отягчающее. Обществу так и не терпится избавиться от такой личности. И побыстрее!

Так что же делать? Сказать правду, мол, так и так, я — не она! Я вообще из другого мира!

Если бы мне кто-то сказал такое, я бы сильно усомнилась в его психическом здоровье. Тем более что судья и слуги напирают на то, что на меня что-то нашло! Шарики заехали за ролики, а кукушка взяла билет в теплые страны в один конец.

Не покажется ли мое чистосердечное признание лишним подтверждением того, что я виновна?

— Я… — произнесла я тихо, — я ничего не помню.

Генерал наклонился ко мне, его лицо — смесь усталости и тревоги. «Прости, ты последний человек в этом мире, которому мне бы хотелось врать…», — мысленно произнесла я, схватив в руки мягкую игрушку.

— Может, ты что-то вспомнишь? — спросил он, голос его дрогнул. По лицу было видно, что генерал был готов к любому исходу. — В комнате кто-то был? Странный шум? Хоть что-нибудь! Любая деталь!

Я смотрела на него, чувствуя, как жалость сжимает сердце. Он потерял и ребенка, и, кажется, жену, — только о последней потере он еще не знает.

— Я честно ничего не помню, — прошептала я, голос тоже дрогнул. Как же противно врать тому, кто тебе нравится!

Мой муж вздохнул, встал с кресла и начал нервно расхаживать по комнате.

— Давай по порядку. Ты получила письмо, — начал он, словно рассуждая вслух. Я чувствовала, что генерал очень хочет поверить в мою невиновность. И была только «за», но помочь ничем не могла. — Ты его прочитала. Расстроилась…

Я пыталась. Честно пыталась что-то вспомнить. Нет, ну а вдруг? Но как я могу вспомнить то, что было не со мной?

— Ну скажи, — продолжал генерал, — ты его прочитала. Тебе стало плохо. Ты очень огорчилась…

— Не помню. — Я зажмурилась. — Всё, что дальше — как будто в тумане.

— Целый день ты ходила грустная. Сама не своя. Вечером ты поднялась в комнату, — сказал генерал. — Потом…

Это напоминало мучительную пытку у доски, когда учитель пытается вытащить из тебя то, чего ты не знаешь! Но я честно пыталась вспомнить. Может, получится?

— Я не помню, — дрожащим голосом произнесла я, с мольбой глядя на мужа.

Генерал вздохнул, его глаза были полны сострадания и боли.

— Хочу поверить, что ты ни в чем не виновата, — произнес он тихо, — очень хочу. Помоги мне это сделать. Помоги мне доказать твою невиновность! Я многого не прошу…

В этот момент он взял меня за руку, а от его прикосновения внутри всё задрожало. Огромная рука чуть пожала мою руку, словно пытаясь поддержать.

— Я стараюсь, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Но у меня ничего не выходит. Если бы я могла вспомнить, я бы сказала сразу.

В комнате стало тихо. Тишина, которая казалась глухой, растаяла, когда я поняла, что мы оба смотрим на опустевшую детскую кроватку.

Вдруг меня охватило странное ощущение — а вдруг Астория не виновна? Может, она — образцовая мать, которую подставили? Может, она любила своего ребенка и никогда не пошла на такое, и ее обвиняют несправедливо?

Или…

А что, если всё не так? Что, если измена — это глубокая, бездонная рана? Что, если Астория так любила генерала, а его есть за что любить, впала в отчаяние, решившись на ужасный поступок? Что, если она действительно обезумела от боли и убила ребенка, чтобы увидеть в глазах мужа-изменщика ту боль, которую испытала сама, узнав, что брак рушится на глазах?

Детская кроватка была свидетелем этого события. Но она хранила свою тайну, так и не выдав ее.

Боже мой! Я не могла поверить, что однажды вляпаюсь в такие неприятности!

— Я не изменял тебе, — внезапно произнес генерал, его голос тверже, чем я ожидала. — Никогда. Это ниже моего достоинства. Я люблю тебя.

Он приблизился и мягко коснулся моих волос. В его голосе звучала такая уверенность, что я была склонна поверить. Хотя поверить такому красивому мужчине в том, что он не ходил налево, было непросто!

— Я понимаю, что ты могла потерять рассудок, поверив в написанное, — продолжил он, — и я хочу услышать правду. Помоги мне понять, что произошло в этой комнате на самом деле. Я хочу спасти тебя… Мне нужна хоть одна зацепка! Хоть что-то…

Генерал смотрел на меня с надеждой. Я хотела помочь ему. Чувствовала, что нужна ему, что могу раскрыть правду. Но я не могла! Это была чужая жизнь, к которой я не имела никакого отношения! Бессильная, я смотрела на него, не в силах ничего сказать.

В дверь послышался стук.

— Господин генерал, к вам гостья! — заметил дворецкий, чинно входя в комнату. Я опять заметила разницу во взглядах. То, с каким уважением, теплотой и сочувствием старик-дворецкий смотрит на генерала, и с каким откровенным пренебрежением и презрением — на меня.

— Она желает видеть вас и вашу супругу немедленно.

Я с удивлением посмотрела на генерала. Внутри меня зашевелилось что-то тревожное. Что за гостья? Какие еще тайны скрывает этот день?