Казненная жена генерала дракона

Глава 5

— Разве его величество не вынес приговор⁈ — задыхаясь, произнесла Лоли Гарднер, делая шаг вперед. — Разве он не приговорил ее к смерти⁈

Вслед за Лоли Гарднер поднялось еще десять женщин с одинаково возмущенными лицами. По взгляду каждой было видно, что они мысленно плюнули мне в лицо. Дамочки были одеты в причудливые разноцветные платья и почти одинаковые шляпки с перышками, создавая картину яркого, шумного шествия.

— Чего вы ждете⁈ — раздраженно выкрикнула Лоли Гарднер, заставляя меня все больше и больше недолюбливать ее.

Она повернулась в сторону собравшихся людей, губы задрожали, и ее лицо изменилось. Оно тут же стало грустным, а она достала из рукава платочек.

— Нет более страшного преступления, чем убийство ребенка его собственной матерью! — громким голосом, обращаясь не столько к судье, сколько к толпе, заявила Лоли Гарднер, теребя кружевной платок и прикладывая его к уголку глаза. — Маленький лучик света, сокровище семьи… Есть столько семей, которые молят о ребенке, как о чуде! И готовы все отдать, чтобы их дом наполнился топотом детских ножек.

Она всхлипнула, утирая слезы платком.

— Госпожа Гарднер, — раздраженно произнес судья. — Успокойтесь! Сейчас его величество примет решение! Я понимаю ваше возмущение, но приказ его величества…

— Я вижу этого малыша. В минуту страха он бежал к ней с криками: «Мама! Мамочка!» Он любил ее всем детским сердцем! Он доверял маме! Она была для него целым миром! И в этот момент мать, рука которой, казалось, была создана для того, чтобы гладить и ласкать малыша, вонзила нож в его маленькое, любящее сердечко! — едва ли не закричала Лоли, а из ее глаз брызнули слезы.

Я видела, как Лоли задыхалась, а толпу зашатало. Казалось, сейчас толпа озвереет окончательно и сметет все на своем пути!

Лоли Гарднер сделала глубокий вдох и опустила голову, словно пытаясь собраться с силами.

— Успокоилась! — резко произнес мой муж, видя, как слова Лоли задевают толпу за живое.

— Я представляю его расширенные от ужаса глаза! — шепотом, будто бы в невысказанном ужасе, произнесла Лоли, а толпа притихла. — «Мамочка! Мне больно!»… Он даже не успел понять, — задыхалась она, словно каждое слово давалось ей с трудом, — не успел осознать, что случилось… А потом, в последнюю секундочку своей короткой жизни, он понял самое страшное! Что мама, его любимая мамочка, только что лишила его жизни! Сколько матерей умирают, чтобы защитить своего ребенка! Но не Астория Моравиа!

— Все! Хватит! Мне надоело! Ты зачем поднимаешь толпу? — прорычал генерал, хватая Лоли и пытаясь стащить ее вниз. — Ты понимаешь, дура, что толпа не разбирается, кто виноват! Ты что? Хочешь, чтобы была давка и пострадали другие дети? Ты говоришь о жизни одного ребенка, но в твоей очаровательной, но пустой голове не умещается мысль о том, что сейчас погибнут десятки детей, стариков, женщин!

А ведь он был прав! Толпа подбиралась все ближе, давя на первые ряды. Все! Толпу накрыл гнев, превращая ее в бушующее море, которое вот-вот снесет подмостки вместе со всеми нами. Уже слышались крики боли и возмущения. «Осторожней! Тут ребенок!». Взоры, полные злости и горя, крики и вопли, люди, готовые крушить все на своем пути.

— Поэтому мы требуем справедливости! Если король сказал — смерть! Значит, смерть! — надрывно закричала Лоли, пытаясь вырваться, пока огромная рука генерала грубым движением не закрыла ей рот.

— Госпожа Гарднер! Послушайте генерала! Он дело говорит! Прошу вас спуститься вниз! — резковато произнес судья, пытаясь перекричать Лоли. — Вашу позицию мы знаем! Поэтому будьте так любезны… Не мешайте правосудию! Сейчас дождемся ответа от его величества!

— Я спущусь отсюда, когда эта тварь, — произнесла Лоли, тыча в меня пальцем. — Будет валяться дохлой!

— Успокоилась! — заревел генерал, отпуская Лоли. Он вдруг резко обнял меня, словно прикрывая собой. В нас полетели тухлые овощи, послышался негодующий свист.

— Стража! Стащите ее отсюда! — закричал судья. — Не хватало мне тут еще давок!

Я вжала голову в плечи, чувствуя, как меня защищает от позорных попаданий широкая спина. Стража пыталась прорваться, но живая масса людей ее не пускала.

Обстановка накалялась до предела, чувства кипели, и сердце мое сжалось в тревоге и страхе. В этот момент казалось, что вся эта толпа — это не просто люди, а бушующее море, готовое разбить штормом все на своем пути.