Казненная жена генерала дракона

Глава 50

— Посмотри на меня. Если не получится, то я сразу отвезу тебя в безопасное место. Там тебя никто не найдет. Я куплю тебе новую жизнь. У тебя будет новое имя… — произнес генерал.

Я прижалась лбом к его груди, ощущая тепло и ритм его сердца — медленный, ровный, как успокаивающая молитва. Внутри всё сжималось и расслаблялось одновременно, словно я находилась в объятиях надежды, которая вдруг стала реальностью.

Эльдриан мягко погладил меня по волосам, его рука ощущалась такой тёплой, живой, словно он сам был источником этого тепла. Его запах — лёгкий аромат свежести и древесных нот — наполнял мои ноздри и словно говорил: «Я здесь, я рядом».

— Ты сама как ребенок, — усмехнулся он, его голос был тихим и ласковым, с оттенком нежности, которая ранила меня до глубины души. Я подняла глаза, впервые замечая на его лице тень уставшей улыбки. — Сколько тебе лет, Юся?

Я немного зажмурилась, чувствуя, как в сердце поднимается тепло. В ответ тихо прошептала:

— П-п-почти тридцать.

Меня обняли крепко, и я почувствовала, как его рука нежно, будто бы боясь сломать, гладит моё плечо. В этом прикосновении было всё — забота, понимание, желание защитить. Я ощущала, как внутри меня разгорается тёплая искра, словно маленький огонёк, который начинал освещать самые тёмные уголки моей души.

— Сейчас я напишу письмо, — тихо сказал генерал, и я, цепляясь за его руку, почувствовала, как она словно становится моей опорой.

— Прошу тебя, не уходи, — прошептала я, вцепившись в его запястье, как будто боялась потерять его навсегда. — Просто… просто, когда ты рядом, мне не так страшно…

Я сжала его пальцы, и в этом простом движении ощущалась вся моя надежда.

— Я сейчас напишу письмо и вернусь, — мягко кивнул Эльдриан, его глаза искрились решимостью. — А ты пока постарайся успокоиться.

Он вышел из комнаты, оставляя меня одну. Боже мой… Какой он невероятный человек… Мне казалось, что в моей жизни никогда не было такого человека, который бы так искренне пытался меня защитить. Я чувствовала, как нерастраченные чувства начинают заполнять каждую клетку моего тела, словно свежий воздух после долгой изнуряющей духоты.

— Если бы он был моим, — тихо прошептала я, глядя на закрытую дверь. — Как бы я его любила… Мне кажется, я пошла бы за ним куда угодно. В огонь и воду… Он так же плохо чувствует себя, как и я. Но всё равно помогает… А, быть может, он чувствует то же самое, что и я? Когда мир рушится, когда все вокруг сходит с ума, страшно оставаться одному. Странно как получается. Два совершенно разных человека, у которых мир превратился в руины, тянутся друг к другу, ведь больше у них никого нет!

Как мне хотелось в это верить!

«Ага! Кроме бывшей жены!», — вздохнуло что-то внутри.

В тот момент мне вдруг стало ясно, что мысль о том, чтобы уехать куда-то далеко, потеряла свою привлекательность. Я вздохнула, сжав руки в кулаки, и собрала всю волю, чтобы привести себя в порядок.

— Всё отправил, — послышался голос Эльдриана, и я вздохнула с облегчением, стараясь вернуть себе спокойствие.

Растерянность и страх боролись внутри меня, но я решила рискнуть.

— Можно, ты останешься здесь на ночь? — тихо спросила я, робко глядя в его сторону.

Эльдриан изумленно поднял бровь, но я опередила его вопрос:

— Нет-нет! — поспешила я, чувствуя, как щеки горят. — Я не про это. Просто… тут кое-что происходит, и я хочу, чтобы ты убедился. Я уверена, что в этом замешаны слуги! Я проснулась ночью: слышала, как кто-то раскачивал колыбель, а там — следы краски… как кровь. И шаги в коридоре… Понимаешь? Может, я с ума сошла, но мне кажется, что слуги знают больше, чем говорят. Всё это — не случайность. Я подумала: если Астория действительно навредила вашему сыну в момент безумия, то не могли ли слуги спровоцировать это состояние? Возможно, они постоянно её доводили, а письмо стало последней каплей. Если так их спрашивать, то они будут все отрицать. Но если поймать их на горячем, то отрицать будет невозможно.

Он внимательно слушал, и его лицо стало серьёзным. Я понимала, что заявление довольно смелое, но пока что других вариантов я не вижу.

— Ты думаешь, что виноваты слуги? — спросил он, и я на мгновение замолчала, глядя, как служанка входит, чтобы принести чай. Генерал понял, что кто-то пришел, и тоже умолк. Да, я бы пошла с ним в разведку!

Служанка не слышала нашего разговора.

— Сколько ложек сахара? — спросил Эльдриан.

Я, наблюдая за служанкой, ответила:

— Нисколько. Я не люблю сладкий чай, мне нравится с медом. А ты?

Я понимала, что нужно о чем-то говорить. О чем-то нейтральном, пока она не уберется вон из комнаты.

— Я не люблю чай, — улыбнулся он чуть иронично. — Пью его просто из вежливости. Мне больше нравится кипяток с мятой.

Может, дело в обычном разговоре? Такие мелочи как бы пусть и ненадолго возвращают тебя к жизни. Они показывают, что есть не просто бесконечная боль и отчаяние, а что-то еще. Словно на те минуты разговора жизнь снова становится прежней.

Я вздохнула, глядя на него, и подумала, что Эльдриану тоже нелегко одному. Может, его так же терзают страхи, боль и переживания, как и меня. И тогда я поняла: боль нельзя переживать в одиночестве. Она съест тебя изнутри, если ты будешь держать её в себе.

— Эм… Я немного отвлеклась, — сказала я, собираясь с мыслями, радуясь, что служанка вышла из комнаты. — Что если ты спрячешься в комнате на ночь? Я тоже буду делать вид, что сплю.

Я посмотрела на генерала, и сердце моё замирало. Только бы согласился!

— Где ты предлагаешь спрятаться? — спросил он.

Я вгляделась в его лицо, ощущая, как внутри загорается надежда. Да! Он согласен! Я понимала, что он сейчас так же, как и я, цепляется за любую возможность не думать о случившемся.

— Наверное… В шкафу? Или за письменным столом? Он такой просторный, там вполне хватит места! — предложила я.

— За столом — хорошая идея, — согласился генерал, и я почувствовала, что он действительно готов помочь.

— Почему ты согласился? — спросила я, допивая чай.

В ответ молчание. И я поняла: он тоже боится остаться наедине со своей болью. И согласен на любой предлог, чтобы не оставаться одному.

— Ты согласился потому, что тебе тоже страшно остаться наедине с этим всем? — спросила я снова, чуть тише.