Казненная жена генерала дракона

Глава 16

Карета тронулась с места, и я вздохнула, тяжело опираясь на спинку стула.

Оставалось только гадать, что делали бывшие муж и жена за эти бесконечные минуты. Чувство неприятной тревоги закралось в душу. Ладно, допустим, они действительно разговаривали. Но о чем можно говорить столько времени?

Самое странное то, что эта Эва произвела на меня довольно приятное впечатление.

Может, всё дело в том, что в её взгляде я не читаю: «Сдохни, проклятая тварь, убившая своего ребенка!» — как в взглядах остальных. А может, потому что она тоже недолюбливает Лоли Гарднер.

Единственное, что меня смущало, — это то, что она бывшая. Обычно бывшие супруги питают иллюзии вернуть всё обратно, как было. Говорят, что любовь не проходит бесследно, что-то да остается в душе. Пожалуй, это и есть то, что мне не нравилось в Эве — её недосказанность, её прошлое.

Внезапно из холла донесся громкий голос генерала — властный, суровый, без признаков сомнений. Я приоткрыла дверь, решив узнать, что там происходит. Осторожно, буквально на цыпочках, прокралась по коридору и застыла, наблюдая за сценой внизу.

Внизу в ряд стояли все слуги. Их лица были понурыми, усталыми, словно они приготовились к чему-то неприятному.

— Я верю в невиновность моей супруги, — твердо произнес генерал, расхаживая вдоль строя, его голос был полон власти и решимости. — Сейчас она в ужасном состоянии. А глядя на ваши лица и слыша ваши упреки, ей только хуже! Мне кажется, вы забываетесь. Кто разрешал вам так обращаться с моей супругой?

Все слуги стояли, опустив головы. Ни возражения, ни оправдания — только гробовая тишина, нарушаемая лишь твердым шагом генерала, который словно взвешивал каждое слово.

— Те, кто не может сдержать свои чувства, те, кому хочется высказать всё, что у них на сердце, можете покинуть дом. Я вам дам хорошие рекомендации. — Его голос стал жестким, властным, словно приказывал: — После рекомендаций дома Моравиа вас примут в любом доме. Я даже заплачу за два месяца вперед. Но есть одно условие — вы немедленно покинете этот дом! Соберете вещи и уйдете. Распоясались тут без меня!

В его голосе прозвучала нотка, которая не терпела возражений.

— Итак, кто знает, что не справится — вон! — резко и четко произнес генерал, повернув голову в сторону двери.

Две горничные, опустив головы, тут же поспешили по коридору, словно боялись спугнуть внезапную удачу получить целых два жалования и рекомендации.

— Еще желающие? — спросил мой муж, его голос звучал так уверенно, так властно, что сердце у меня чуть не забилось быстрее. Казалось, все мечты, все надежды собрались в этом мужчине, воплощенные в его строгом и непоколебимом облике. Разве такое вообще бывает?

— Остальные, — произнес генерал, чуть смягчившись, — пока меня нет, следите за моей супругой. Глаз с нее не спускайте. Убрать из комнаты все колющие, режущие предметы, веревки, пояса. Все, что может послужить причиной ее смерти!

В этот момент он запнулся, словно сама эта мысль ранила его так больно, что даже не хотелось произносить это вслух. Его лицо исказилось от внутренней борьбы, губы чуть поджались, а в глазах засверкали тени сомнений. Он явно боролся с собой, пытаясь скрыть свои чувства за маской спокойствия.

— Так точно, — послышался нестройный хор мужских и женских голосов. Их голоса слились в один гул, отражая внутреннюю тревогу и недоверие. В их взглядах читалась усталость, страх и одновременно — преданность.

Меня просто распирало от восхищения.

— Вольно! — четко и властно произнес генерал. Его голос прозвучал громко, с очевидной уверенностью и безупречной командной дикцией. Он взглянул на собравшихся с холодной строгостью, в его глазах читалась неумолимость и абсолютная власть. В его движениях ощущалась энергия человека, привыкшего командовать и принимать решения без колебаний. Каждое слово, произнесенное им, было словно приказ, который нельзя было оспорить.

Я не собиралась лишать себя самого ценного, а именно жизни. Но забота была очень приятной.

Удивительно, как меняется мир, когда в нем находится хоть один человек, который тебе верит.

Я посмотрела на фигуру генерала.

Этот человек — моя опора, мой последний маяк в темной бездне. Его вера придавала мне сил, и я понимала — я не одна в этой битве.

— Вы куда, господин? — робко спросил дворецкий, его голос дрожал. Он нервничал, словно боялся нарушить покой или вызвать гнев. Я с досадой заметила, что муж направился ко входным дверям — он, кажется, уже решил оставить нас на произвол судьбы, не дожидаясь ни вопросов, ни объяснений.

— Разбираться! — четко и властно произнес генерал. Его голос прозвучал как удар молота, оставляя ощущение, что никакие возражения не принимаются.