Комбо-Психо. Книга 2

Глава 15

Женщина была феей. Невысокая, изящная и воздушная, как и все представители этой расы. Светлые под ёжик остриженные волосы, широко расставленные глаза нечеловеческого фиалкового цвета и очень тонкие, почти стягивающиеся в ниточку губы создавали довольно нестандартную внешность. Однако глобально от человека она отличалась только тонкими крылышками, сейчас сложенными и походящими на полупрозрачный плащ

Жили феи недолго, пятьдесят лет для них уже считались преклонным возрастом. Но при этом на продолжительность их жизней магия влияла значительно сильнее, чем на людей. И так как женщина была высшим магом, лет ей могло быть и тридцать, и пятьдесят, и даже сто — по внешности было почти невозможно определить.

Мужчине на вид было около шестидесяти, хотя с учётом его восьмого круга могло быть и за сотню. Седые волосы, собранный в хвост, агрессивные хищные черты, изрезанные множеством морщин, колючий холодный взгляд и крупный шрам через весь нос. Впечатление хорошего человека он точно не создавал. А ещё, неожиданно, он был эльфом. Остроконечные уши, торчащие в разные стороны, раза в полтора длиннее моих, были тому очевидным свидетельством.

Два высших мага сразу, и вряд ли они явились просто поздороваться. Просто замечательно, с учётом того, что в прошлый раз я даже с поддержкой Вана с трудом смог завалить одного такого. Сейчас, правда со мной были мои обновлённые пистолеты, к которым я весь день клепал патроны, так что уверенности было побольше.

Вот только это была уверенность не в победе, а в нашей выживаемости. Полноценно сражаться против двух высших, тем более защищая ребят, я бы точно не смог.

— Доброй ночи, — произнёс я, не убирая оружие и кивком головы приказывая Глену и девочкам встать за мной. — Чем обязаны?

— Мы с моей подругой очень заинтересовались тем, как активно вы начали собирать сведения о гробнице Лавея, — развёл руками эльф. Голос у него был неприятный, высокий и какой-то дребезжащий, будто у него в горле застряла стрекоза. — И, когда вы так резко собрались и подорвались куда-то посреди ночи, решили довериться интуиции, последовав за вами. Как видно, не зря. Вы определённо знаете что-то такое, о чём не в курсе десятки других искателей сокровищ.

— Возможно, так и есть, — пожал я плечами. — И что вам с того?

— А разве не ясно? — произнесла фея, делая шаг вперёд, — мы хотим приобщиться к этому знанию.

— С какой стати вы решили, что мы хотим делиться? Да, мы нашли арку, но арка — ещё не гробница. Мы можем сейчас просто взять и развернуться обратно в Пятиугольник.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся эльф. — Чтобы ты смог вызвать подкрепление из Башни Магии, или оставить своих спутников в поселении? Не выйдет.

— Мы знаем, — вторила своему спутнику фея, — что ты притащил в Пятиугольник голову высшего мага-оборотня. И потому решили, что для начала попробуем с тобой договориться мирно, рисковать без причины никто не хочет. Но, если ты не оценишь нашу щедрость, мы будем разговаривать уже совсем по-другому. Тебе ведь этого тоже не хочется? Тем более что мы не просим многого. Всего лишь две трети всех сокровищ. С учётом того, что мы — высшие, а среди вас одна девчонка даже магом не является, это хорошее предложение, не думаешь?

М-да, угроза довольно серьёзная, ничего не скажешь. Хуже всего было то, что я ни на секунду не терял бдительности и постоянно ощупывал окружение с помощью энергии, но эту парочка всё равно не засёк. А это означало, что один из них обладает выдающимися навыками в скрывающей магии. Если мы попытаемся прорваться к Пятиугольнику с боем, велика вероятность, что они нацелятся на девочек, а я не успею вовремя среагировать.

Оглянулся на ребят. На лицах всех троих легко можно было заметить напряжение и нервозность, но вместе с тем я отчётливо видел их ко мне доверие. Что бы я ни решил, они бы последовали за мной.

— Хорошо, будь по-вашему, — наконец кивнул я. — Войдём в гробницу вместе. Но в таком случае я хочу, чтобы вы меня слушались. Вы правильно сказали: мне известно больше, чем другим, и если вы действительно хотите заполучить свои сокровища, то должны будете положить на мои знания. Согласны?

— Разумеется! — широко и очень фальшиво улыбнулся эльф. — Мы не против немного попотеть ради вознаграждения!

— Рад это слышать. Как мне вас называть?

— Я — Альсаз, — представился эльф, картинно поклонившись. — А это — Дагум.

Фея кивнула.

— Алистер, будем знакомы.

Называть имена ребят этим двоим я не стал, а они и не горели желанием.

— Ну, что, ты знаешь, как открыть гробницу Лавея?

— Сейчас посмотрим.

Спрятав пистолеты в кобуру и глазами показав Глену и девочкам, чтобы они держались от парочки высших подальше, я подошёл к арке. “ЛАВЕЙ”, — гласила надпись, и этот почерк был мне хорошо знаком. Именно так: строгими, чёткими, изящными линиями без миллиметра отступа от идеала — писал Бафомет. Похоже, Лавей до последнего стремился подражать своему кумиру.

А значит, логично было предположить, что и ключ ко входу в свою гробницу он также использовал связанный с Бафометом. И раз уж движения арки оказались завязаны на Сигиле, то…

Подняв ладонь, я зажёг на ней символ Сигила Бафомета, после чего расширил его так, чтобы он стал почти с меня размером. “Замочная скважина” могла быть в любом месте на арке. Но, если ключом к ней действительно был Сигил, то я смог бы ощутить резонанс и по нему определить положение замка.

Однако ничего не произошло, резонанса не было. Погасив Сигил, я замер в задумчивости. Лавей, если создал магию, которая вот так вот перекидывала арку по центральным равнинам, определённо предполагал, что его гробницу найдут и вскроют. То есть к этому замку должен был существовать какой-то ключ. Но, если это был не Сигил…

А почему вообще гробница Лавея появилась спустя столько лет? Этот вопрос я уже задавал и Одуванчику, и потом себе много раз. И вариантов, что у меня, что у архимага, было всего два.

Первый: к этому приложили руку серые миссионеры. Но, если это было бы так, то скорее всего они бы и вскрыли гробницу, и уже давно, раз уж сумели каким-то образом её вызвать. Однако прошло уже довольно много времени — и вот, я стою перед аркой, а никаких признаков красноглазых нет и в помине. Если это был какой-то их коварный план, то получался он каким-то слишком уж запутанным и хитрым.

Второй же вариант был куда банальнее, а потому и куда логичнее: дело было во мне. Вернее, в том, что я освободил Бафомета из кувшина. Первое появление арки было зафиксировано где-то через неделю после того, как я попал в то подземелье.

Однако в то время на этих территориях ещё было не так много народу, и более ранние появления могли просто не заметить. К тому же, вероятно, заклинаниям Лавея нужно было какое-то время, чтобы “разогнаться”.

И в таком контексте следующим после Бафомета человеком, о ком Лавей мог подумать при создании своего гробницы, определённо был Агур. Лавей ненавидел царя мудрости за то, что тот выступил против Бафомета. Но Лавей, старавшийся во всём подражать своему кумиру, мог постараться задавить в себе эту ненависть, в первую очередь сосредоточившись на результате.

А потому, если появление арки действительно было завязано на выход Бафомета из плена Агура, то следующим после Сигила вариантом ключа к гробнице была Печать Соломона.

Вместо пятиугольной на моей ладони зажглась шестиугольная звезда, окружённая шестью звёздочками поменьше. И на этот раз резонанс я ощутил почти сразу. На одной из колонн арки в энергетическом видении появилось чуть подрагивавшее стилизованное изображение змеи, выползающей из глазницы человеческого черепа. Это был личный знак самого Лавея.

Усмехнувшись, я направил Печать Соломона к змее. И когда расстояние между символами сократилось до полуметра, змея на изображении вдруг будто ожила и, резко сорвавшись с места, пробила Печать насквозь. Остаться совершенно беспристрастным и не оставить хотя бы такую форму своей мести Агуру, Лавей всё-таки не смог.

В следующую секунду арка засветилась мерным голубоватым светом портала.

— Сначала — один из вас, — повернулся я к фее и эльфу.

Я не мог оставить их с ребятами зайдя первым, и не мог пустить первыми Глена и девочек, мало ли что было по ту сторону портала. В отличие от портала, что вёл из Башни Магии на центральные равнины, тут противоположная сторона не была видна.

— Так не пойдёт, — покачала головой фея. — Хочешь нас надурить?

— Я пойду с ним, — шагнул вперёд Глен.

Вздохнув, я благодарно улыбнулся парню.

— Больше не торгуемся. Либо идите туда сами.

Переглянувшись, парочка кивнула.

— Хорошо, я пойду.

Альсаз подошёл, положил руку Глену на плечо и вдвоём они шагнули в свечение.

Мы постояли с минуту, но обратно они не показались. Знак был нехороший, но и нам, и фее уже было нечего делать.

— Ладно, давайте, теперь мы. Все вместе.

Выстроившись в рядок, благо ширина арки такое позволяла, мы вчетвером шагнули в свечение.

Квадратное каменное помещение где-то пять на пять на пять метров было освещено несколькими магическими светильниками. Мы с девочками и феей вышли будто бы из стены, за нашими спинами вновь ставшей твёрдой. Портала не было, обратный путь в травяной лес был перекрыт.

К счастью, Глен с эльфом Альсазом никуда не делись, стояли тут же, изучая массивную каменную дверь в дальней стене комнаты и поднимающийся перед ней из пола постамент. Осмотрев всё окружение с помощью энергетического восприятия, я понял, что всё: стены, потолок, пол, двери и постамент — было защищено крайне мощной оборонной магией. Пробить такую было невозможно без уровня архимага.

— Идите сюда, посмотрите! — не оборачиваясь, махнул рукой эльф, когда ощутил наше присутствие.

Подойдя к постаменту, похожему на ораторскую трибуну с наклонённой верхней плоскостью, я прочитал короткую фразу, выгравированную на камне.

“Кто является величайшим магом всех времён?”

— Думаю, ответ очевиден? — ухмыльнулся эльф. — Мы не отвечали, ждали вас. Но я думал, в гробнице Лавея будут ловушки или какие-то испытания.

— Посмотрим что будет дальше, — пожал я плечами. После чего положил ладонь на постамент, влил в камень немного маны и громко произнёс: — Бафомет!

Постамент залило мерное свечение, а затем каменные створки медленно распахнулись.

— Пойдём, посмотрим что дальше, — довольно потёр руки Альзас.

Он явно куда больше Дагум был заинтересован происходящим. Фея даже не подошла к постаменту, оставшись чуть в сторонке, с безразличным видом наблюдая за нами.

Войдя в двери, мы оказались в помещении побольше, но в остальном ничем не отличавшемся от первого. Надпись на новом постаменте вопрошала:

“Кто является главным и самым преданным сторонником великого Бафомета?”

Не удержавшись, мы с эльфом переглянулись. Если это была шутка от Лавея, то какая-то несмешная. И он уже собирался ответить, но тут я его остановил.

— Погоди, давай посмотрим, что будет, если ответить неправильно.

— Хорошая мысль, — немного помолчав, кивнул он, после чего положил руку на пьедестал и заявил: — Альзас!

Пьедестал вновь засветился, но на этот раз двери впереди остались закрыты, двери позади с грохотом захлопнулись, а из пола посреди комнаты начал подниматься неопределённый силуэт. За несколько секунд он превратился в голема ростом с человека, и бросился в атаку на нас.

Вот только сила этого голема была просто смехотворной: всего первый круг маны. С таким даже не маг, а просто хорошо тренированный человек мог справиться без труда. Взмахом руки я превратил его в горстку камешков и всё снова затихло.

— Лавей! — произнёс я, положив руку на пьедестал.

Дверь начала медленно раскрываться.

Всё происходящее походило на какой-то фарс, совершенно неподобающий высшему магу девятого круга вроде Лавея. Но в следующей комнате, которая была ещё чуть-чуть больше, всё-таки стало понятно, что тут творится.

Во-первых, у стены комнаты стоял небольшой сундучок, в котором оказалось несколько сотен древних монет — вознаграждение за правильный ответ. А во-вторых, на пьедестале появился новый, уже далеко не такой простой вопрос.

“Какой титул принадлежит великому Бафомету?”

Большинство людей знало лишь одно прозвище Бафомета — Зло извращённого разума, то, как его назвали через много столетий после заточения. Лавей же имел в виду титул Мастера Тысяч Чар, который Бафомету присвоили после того, как он на спор без гримуара смог создать тысячу разных заклинаний.

И вот уже об этом вряд ли было известно широкой публике, ведь большинство свидетельств о жизни Бафомета было уничтожено после его заточения. Узнать о таких подробностях мог лишь тот, кто действительно интересовался Бафометом и его историей.

Вот только Альзас, судя по его выражению, знал правильный ответ и на этот вопрос. Похоже, эльф участвовал во всём этом далеко не только ради сокровищ. Однако и на этот раз я его остановил. Нужно было узнать, как менялся страж от комнаты к комнате.

На этот раз голем уже был на втором круге маны. Всё ещё до смешного мало, но, если так и будет продолжаться, то в девятой комнате в случае неправильного вопроса на нас нападёт голем уровня высшего мага.

Уничтожив голема и правильно ответив на вопрос, мы зашли в следующую комнату, где в сундучке уже лежали не только деньги, но и несколько довольно ценных магических артефактов.

— Возьму сундук к собой, потом поделим содержимое, — улыбнувшись, произнесла Дагум, поднимая сундук над полом с помощью телекинеза и перемещая себе за спину.

— Ага, — кивнул я, — конечно.

Вопрос четвёртый: “Как звали отца и мать великого Бафомета?”

Ответ: Лилит и Баал.

Вопрос пятый: “Как назывался гримуар великого Бафомета?”

Ответ: Бесконечная Книга.

Вопрос шестой: “Какие пять артефактов были созданы великим Бафометом?”

Ответ: Жезл Разложения, Жезл Воссоздания, щит Солнце и Луна, Крылья Семи Ветров и Негасимая Свеча.

Вопрос седьмой: “Как называлось заклинание, использованное великим Бафометом для обращения себя в бессмертный дух?”

Ответ: Жертва земли небу.

Вопрос восьмой: “Сколько заклинаний SSS-ранга знал великий Бафомет на момент его предательства Агуром?”

Ответ: шесть.

Вопрос девятый: “Когда у великого Бафомета день рождения?”

Альзас, на самом деле, отлично держался. Только на восьмом вопросе я понял, что он сомневается в своих знаниях. Да и то после некоторых раздумий он смог назвать правильное количество заклинаний высшего ранга, хотя на этот раз и не решился ответить сам.

Однако девятый вопрос поставил его в полнейший тупик. И не удивительно, ведь записей не только о дне, но и даже о месяце рождения Бафомета никто и никогда не делал, знали только год. Всё-таки, в отличие от Агура, бывшего сыном главы крупного клана, Бафомет родился в простой крестьянской семье, где далеко не все даже до десяти считать умели. По сути, Бафомет и сам не знал, в какой день родился, да ему и было всё равно.

В итоге день рождения для него определил лично Агур. Царю мудрости хотелось сделать для своего друга что-нибудь приятное, а Бафомет всё отказывался, так как не хотел оказываться в долгу. Так что в конце концов, когда Агуру это надоело, он просто всучил Бафомету подарок и заявил, что это в честь дня рождения. С тех пор этот день стал неофициальным днём рождения Бафомета.

Вот только об этом инциденте даже тогда знало от силы человек десять. И не было ничего удивительного, что спустя столько лет эта информация, нигде и никогда не записываемая, просто стёрлась из истории.

Глянув на середину залы, я прикинул шансы на то, что тут вообще будет десятая комната. По идее они были велики, Лавей вряд ли ограничился бы големом только восьмого круга. А значит, пока что было рано.

— Тринадцатого июля, — произнёс я, кладя руку на постамент.

Двери неторопливо распахнулись.

Угадал я верно: десятый зал был. И, судя по ведущим из него не каменным, а мраморным, изукрашенным позолотой дверям, он был в этом месте последним. Альзас, довольно хихикая, понёсся к следующему постаменту. Эльф, кажется, напрочь забыл о том, что мы с ним вообще-то находились далеко не в дружеских отношениях.

А вот Дагум, наоборот, с каждой пройденной комнатой становилась всё подозрительнее, наблюдая за мной из-под нахмуренных бровей. И я ничуть не сомневался: в то мгновение, когда последняя дверь будет открыта, она ударит по мне своим сильнейшим заклинанием.

Уже даже ничего не говоря и не проверяя содержимое роскошного сундука, она присовокупила его к остальным, уже парившим за её спиной. Делить сокровища Лавея она точно не собиралась. И это значило, что настала пора действовать. Подойдя к постаменту, я заглянул через плечо Альсаза.

Вопрос десятый: “Что великий Бафомет сказал мне, когда мы виделись в последний раз?”

— И откуда мы вообще можем это знать? — воскликнул ошеломлённый эльф, выйдя из ступора.

Я только хмыкнул. Всё правильно. Гробница Лавея появилась именно сейчас не просто так. Лавей был готов вознаградить того, кто будет разделять его фанатичную преданность Бафомету. Но тем, кого он по-настоящему ждал и кому был готов позволить войти в последнюю комнату, мог быть только сам Бафомет.

— Ничего, мне кажется, я знаю ответ, — я отодвинул Альсаза в сторону.

Положив левую руку на пьедестал, я замолчал на несколько секунд, чтобы сосредоточить на себе всё внимание эльфа и феи. А затем взмахнул правой рукой, мощным ударом Телекинеза отправляя Глена и девочек в полёт в двери предыдущей комнаты, и, влив в пьедестал ману, воскликнул:

— Не знаю!

Среагировать Альсаз и Дагум не успели. Двери с грохотом захлопнулись, запирая нас троих наедине с големом девятого круга.