Комбо-Психо. Книга 2

Глава 17

Эльф уставился на меня круглыми от удивления глазами и явно уже приготовился использовать пакт и атаковать. Вот только в следующую секунду последние двери гробницы начали раскрываться.

Вопрос: “Что великий Бафомет сказал мне, когда мы виделись в последний раз?”

Ответ: “Ты мне надоел, исчезни”.

Несведущему человеку это могло показаться совершенным бредом. Тем более с учётом того, что в истории Лавей остался именно как слуга и помощник Бафомета. Однако на самом деле Бафомет таковым Лавея никогда не считал. Он лишь пользовался преданностью своего фаната, на деле относясь к нему как к грязи.

И Лавей, похоже, был тем ещё мазохистом, если терпел такое отношение на протяжении десятилетий, продолжал почитать Бафомета как бога и решил сделать последний вопрос именно таким.

— Это была не самая смешная шутка, — глубоко выдохнув, произнёс Альсаз.

— А по-моему вышло неплохо, — усмехнулся я. — Ладно, пойдём посмотрим, ради чего всё это, собственно, затевалось.

Нестройной толпой мы зашли в последнюю комнату гробницы. И, надо сказать, тут всё тоже было довольно минималистично. У левой стены — большой сундук, в правой стене — пустая ниша со стоящим рядом пьедесталом, таким же как предыдущие.

В середине комнаты расположился большой каменный саркофаг. На нём древней вязью были выгравированы слова: “Даже без великого духа это тело — всё равно сокровище”. А за большим саркофагом, невидимый со стороны входа, стоял саркофаг поменьше, с другой надписью: “Я буду вечно подле Вас”.

М-да, всё-таки Лавей был поехавшим.

— Это — то, о чём я думаю? — спросил Альсаз, показывая на большой саркофаг.

Читать древнюю запретную вязь он не умел, но, похоже, смог сложить факты.

— Да, — кивнул я, — там — тело Бафомета.

— Ух… — эльф вздрогнул. — Никогда не думал, что однажды окажусь так близко ко Злу извращённого разума.

Я не удержался от усмешки.

— А тут что, я не поняла? — Линда стояла рядом с пустой стенной нишей, нависнув над пьедесталом.

Меня этот вопрос, кстати, тоже очень интересовал. Подойдя к девушке, я заглянул ей через плечо, вчитываясь в строки.

“Господин, я безмерно рад приветствовать Вас!

Не передать мой восторг от того, что Вы снизошли до последнего пристанища своего недостойного слуги. Я всегда знал, что ни Агур, ни кто бы то ни было другой не сможет удерживать Вас в заточении вечно.

Однако я не могу не волноваться за Вас. Ваши завистники наверняка не успокоятся и не позволят Вам продолжить спокойно заниматься вашими невероятными исследованиями! И также я осмелился предположить, что после освобождения Вы окажетесь значительно ослаблены своим заточением.

А потому подготовил для Вас зону маны, настолько мощную, насколько я только был способен создать. Пожалуйста, воспользуйтесь ей, чтобы быстрее восстановить своё величие! Для меня будет лучшей наградой знать, что я смог пригодиться Вам даже после смерти.

Вечно преданный Вам слуга, Лавей Скавр”.

Зона маны? Я вошёл в нишу и прикоснулся к стене. В следующее мгновение меня будто током шибануло — настолько мощная энергия ощущалась в камне. Вернее, каменной эта стена просто выглядела.

Вернувшись к пьедесталу, я влил в него немного маны. Там, где только был твёрдый камень, замерцала тусклая завеса, а гробница в секунду наполнилась невероятно плотной маной. Она была настолько густой, что даже я со своей испорченной Техникой тела Амат способностью к поглощению энергии из пространства ощутил, как наполняются круги.

А ведь это были лишь крохи, просочившиеся наружу из зоны маны. Внутри плотность энергии могла быть на пару порядков выше. Лавей, похоже, установил собирающий энергию артефакт, благодаря которому за почти две тысячи лет плотность маны достигла каких-то катастрофических значений.

— Глен, Джулия, — окликнул я ребят, — давайте внутрь, прямо сейчас. Ты пойдёшь? — повернулся я к Альсазу.

— Да, — кивнул эльф. — Сокровища подождут.

— Хорошо. И помоги ребятам, если что.

— Идёт.

Втроём они вошли в завесу и я закрыл проход, чтобы не позволять мане утекать впустую. Если Джулия и теперь не сможет перейти на шестой круг — то это будет уже по-настоящему странно.

Я тоже собирался зайти. До полного седьмого круга мне оставалось совсем немного, так что я скорее всего смогу добить разницу даже с учётом Техники тела Амат. Но, пока эльф был занят поглощением маны, я мог сосредоточиться на получении едва ли не более ценного трофея. Фея всё равно пока что даже встать не могла, продолжая валяться в предыдущей комнате.

Подойдя к большому саркофагу, я положил на каменную крышку руку. Никаких защитных заклинаний на этот раз не было. Похоже, Лавей даже не предполагал, что сюда сможет добраться кто-то кроме Бафомета, и защищать тело от его же владельца было довольно странно.

Интересно, а если бы гробницу первым нашёл какой-нибудь архимаг вроде Одуванчика? Для него и големы, и оборонная магия на дверях были бы просто игрушками. Лавей не мог этого не понимать. Единственное, что мне пришло в голову: на входе в гробницу была организована какая-то система контроля силы входящего. И если бы гость был на уровне десятого круга, его бы ждало не то же самое, что нас. Ну, этого я уже не узнаю.

Навалившись на крышку, я сдвинул её с саркофага и заглянул внутрь.

Мумия. Без бинтов, правда, просто высушенное до крайнего состояния тело, уже слабо похожее на человека. Вот только, стоило мне просто взглянуть на труп — и я тут же ощутил связь между нами. Это определённо были остатки Бафомета. И прямо сейчас для меня это действительно было сокровище поценнее зоны маны.

Уровень архимага не просто означал добавление ещё одного круга к уже имеющимся девяти. Разница между девятым и десятым кругами была куда больше и фундаментальнее, чем даже разница между первым и девятым.

Потому что, став архимагом, человек делал первый шаг к божественности. Его душа, энергия и тело претерпевали невероятные качественные изменения. И возможность творить любую, сколько угодно сложную магию без гримуара была лишь одним из преимуществ архимагов.

Сейчас моё тело было в десятки раз сильнее, чем у обычного человека. Однако это усиление происходило исключительно за счёт жизненной энергии. Само по себе моё тело оставалось вполне обычным. Трансформация тела на уровне архимага походила скорее на то, что случилось с Линдой в результате телесной перестройки, однако масштаб происходящих метаморфоз, конечно, не шёл ни в какое сравнение.

Тело Бафомета было уже две с лишним тысячи лет как мертво. Однако, несмотря ни на что, оно оставалось телом архимага. От разложения и превращения в скелет его уберёг не Лавей. Оно само по себе было почти нетленным, лишь влагу потеряло. И хотя его мышцы давным-давно иссохли, скрытая в них мощь значительно превышала что мои силы, что силы волка Вана.

А это значило, что, если я всё сделаю грамотно, то заполучу в своё пользование очень и очень мощное оружие.

Применено неизвестное заклинание.Поиск в Короне Мудрости…

Поиск невозможен.Пожалуйста, дайте название неизвестному заклинанию.

Название: Кукольный театр кошмара.

В оригинале это была жутковатая магия, позволяющая магу, будто марионетками, управлять телами других людей. При этом крайне важно было то, что “куклы” двигались почти что сами. Маг не тянул их за верёвочки, а создавал из маны будто бы новую нервную сеть, подключающуюся к телу жертвы и перехватывающую управление у мозга.

Протянув нити энергии к телу Бафомета, я принялся осторожно и неторопливо связывать их с каждым мускулом, связкой и костью в трупе. При этом с каждой созданной связью я всё лучше и лучше понимал состояние организма своей будущей марионетки. И с каждой секундой всё больше поражался тому, насколько это тело превосходило обычные человеческие тела, несмотря на все прошедшие века.

Не было никаких признаков разложения, ткани были эластичны и податливы даже с учётом крайнего обезвоживания, в мышцах ощущалась невероятная сила. Да, возможно этот мёртвый Бафомет и проиграл бы старому живому Бафомету в армрестлинг десять раз из десяти, всё-таки совсем никак не сказаться смерть не может даже не архимаге. Но чисто за счёт физической мощи этот труп мог стоять на равных со средним магом восьмого, а то и девятого круга.

За следующие полтора часа я завершил процесс создания марионетки из тела Бафомета. Маны на контроль столь сильного тела уходило немало, но у меня был дополнительный резерв жизненной энергии, к тому же уже вскоре я собирался прорваться к седьмому кругу. Так что особых проблем не должно было возникнуть.

Повинуясь моему приказу, труп сначала сел в своём саркофаге, потом встал, а потом перешагнул через борт и встал напротив меня.

Бафомет был довольно высоким. Несмотря на то, что отчасти он потерял в росте из-за обезвоживания, я всё ещё смотрел на него снизу вверх. И длинные, до середины спины, пшеничного цвета волосы при жизни, должно быть, смотрелись очень красиво. Вот только что-либо ещё сказать о внешности Бафомета по его трупу было сложно, слишком уж много его тело потеряло жидкости.

Ходить с таким спутником по городам будет не слишком удобно. Можно было, конечно, купить для него плащ с глубоким капюшоном и перчатки…

А, интересно, смогу ли я исцелить его обезвоживание?

Положив руку на грудь трупа Бафомета… так, надо будет придумать ему какое-то новое имя. Каждый раз называть его Трупом Бафомета было странно, а величать просто Бафометом пустую оболочку, при том что душа и память Бафомета были внутри меня — ещё страннее. Но это попозже.

Положив руку марионетке на грудь, я активировал Малое касание Асклепия. Ничего. Ну, не удивительно. Всё-таки это было исцеляющее заклинание, а единственным, чем моя марионетка болела, была смерть. Такое не лечится.

Ну, тогда можно попробовать объединить Касание с чем-нибудь новеньким… к примеру, с заклинанием Возврат состояния, созданным для ремонта всего подряд, от мечей и мотыг, до повреждённых магических зачарований.

У этой магии были свои ограничения, например оно не могло брать материю из пустоты и откушенное яблоко в прежнее состояние было не вернуть. Но, имея нужные материалы, любая починка превращалась в дело нескольких минут. Правда, несмотря на только пятый круг маны, оно имело S-ранг и запредельные требования к мастерству манипуляции энергией, так что широкого распространения не получило.

Комбинирование…

[Название неизвестно ( S-6)]+

Отлично, шестой круг. Такой же фигни как случилась со Сном Дьявола, не произошло. Теперь оставалось только проверить, как оно будет работать.

После где-то часа экспериментов с собственным телом и ножом, я примерно разобрался в принципах работы обновки, и дал ей название Целительного реверса. В отличие от Касания Асклепия, эта новая магия не столько исцеляла, сколько возвращала тело цели в предыдущее состояние, что в каком-то смысле было хуже.

Если бы мне отрубили палец, Касание Асклепия смогло бы без труда затянуть рану новой кожей за считанные секунды. А вот Реверс на такое не был способен, максимум кровь бы остановил. Однако, если не учитывать ситуации с потерей каких-то частей тела, эффективность нового заклинания стала значительно выше, чем у Касания. Теперь мне просто нужно было не допускать ситуаций, в которых мне что-либо отрубают.

Взяв из одного из наших рюкзаков большую баклаху с водой, я начал вливать её прямо в рот трупа, параллельно активировав на его теле Целительный реверс. И уже спустя несколько секунд стал заметен результат. Тело марионетки начало разбухать, возвращаясь к прежним формам, исчезали трещины в коже, сглаживались морщины.

И в итоге передо мной стоял уже не иссушенным труп, а, казалось, просто закрывший глаза человек. Белый как полотно и не торопящийся дышать, но в остальном — вполне обычный человек.

Из-за того, что родился в крестьянской семье, он не походил на какого-нибудь аристократа с утончёнными и изящными чертами. Но это не мешало ему выглядеть даже как-то величественно, что ли. И ещё больше этот эффект усилился, когда я открыл марионетке глаза и на меня взглянули два ярко-зелёных, будто у огромного кота, глаза.

Я, разумеется, прекрасно знал его внешность. У меня были тысячи воспоминаний о том, как Бафомет стоит перед зеркалом. Но смотреть на него собственными глазами со стороны было всё-таки совсем иным впечатлением. Для тех, кто окружал Бафомета при его жизни он, должно быть, выглядел как настоящий монарх.

Завеса, закрывавшая вход в зону маны, раскрылась, и в зал с саркофагами, пошатываясь, вышла Джулия, от которой отчётливо ощущалась аура шести кругов маны.

— Тебя можно поздравить? — улыбнулся я, отходя от марионетки и протягивая девушке руку, чтобы она на неё оперлась.

— Да! — она была вымотана прорывом, но при этом её лицо светилось счастьем. — Спасибо тебе, Ал.

— Пустяки, — отмахнулся я. — Чего не сделаешь ради своей женщины.

Джулия, бросив взгляд на пристально наблюдавшую за нами Линду, потупилась и покраснела, но потом всё-таки прильнула ко мне и поцеловала чуть солёными от пота губами. Я улыбнулся. Иногда не верилось, что она и та расчётливая стерва, что когда-то пришла ко мне в палату после боя с Гленом — это один и тот же человек.

— А это кто? — она, наконец, обратила внимание на неподвижно стоявшую у саркофага марионетку.

— Это труп, — хихикнул я.

— Чей труп?

— Бафомета.

— Чей?!

— Бафомета. Зла извращённого разума. Лавей спрятал его тело в собственной гробнице.

— И ты?..

— Сделал его своей марионеткой.

— Ох… — она глубоко вздохнула. — А я уж думала, что разучилась удивляться. Пойду-ка я посплю.

— Давай, — я кивнул, после чего повернулся к Дагум, успевшей более-менее оправиться от боли и теперь, тяжело дыша, сидевшей у стеночки. — Я пойду в зону маны. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы навредить девочкам — боль от потери кругов покажется тебе райским наслаждением по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Поняла меня?

— Да, — вздрогнув, кивнула фея.

— Хорошо, если так. Линда, я, наверное, выйду где-то через сутки или около того — тогда займёмся тобой. Не волнуйся, от остальных ты не отстанешь.

— Конечно, не переживай, — замахала руками девушка.

— Всё, ушёл.

Кроме того, что на формирование седьмого круга у меня ушли не сутки, а часов сорок, в остальном всё было довольно стабильно. К марионетке ребята привыкли, хотя эльф даже спустя почти два дня продолжал ходить, стараясь не поворачиваться к ней спиной.

При этом Альсаз неожиданно неплохо вписался в коллектив. Он не только не демонстрировал и намёка на агрессию в сторону ребят, но и смог довольно быстро с ними сдружиться. И это несмотря на разницу в возрасте и то, что ещё недавно эльф угрожал их жизням. В плане социальных взаимодействий он был определённо очень хорош. Зона маны Лавея оказала на него крайне положительный эффект и я уже начал чувствовать от него ауру зарождающегося девятого круга.

Глен показал ещё лучшие результаты, успешно прорвавшись на седьмой круг и даже создав около сорока процентов восьмого. У Джулии из-за очень долгого застоя дела шли медленнее. Но главным было то, что она смогла преодолеть ту стену, что её тормозила больше полутора лет. Теперь, если мои предположения были верны, чем дальше — тем более заметен будет её прогресс.

Фею в зону маны я, естественно, не пустил. Не для того уничтожал её восьмой круг. К тому же, хотя плотность энергии в зоне маны Лавея была огромной, сама зона была очень небольшой. За эти сорок часов мы вчетвером сократили объём энергии в ней более чем вдвое. Так что тратить эти резервы на Дагум было идиотизмом.

Выйдя из зоны с седьмым кругом, я наконец-то взялся за Линду. При осмотре малых сундуков из предыдущих комнат я уже обнаружил несколько крайне полезных алхимических реактивов, подобных которым не было даже в тайнике Бафомета. С их помощью можно было создать более совершенную версию пилюли телесной перестройки. Главное теперь было правильно всё смешать, не забыв о том, что у девушки в роду были русалки.

Следующие часов пять я был занят алхимией, ни на что постороннее не отвлекаясь. И только после того, как Линда легла в спальник, приготовившись к очередному марафону боли, я, наконец, сподобился изучить содержимое последнего и самого главного сундука.

Среди множества алхимических реагентов не было ничего, заслуживающего какого-то особенного внимания. Примерно то же, что и в остальных. Однако помимо этого в сундуке нашлось ещё две крайне занимательные вещи.

Во-первых, небольшой, размером примерно кулак, слиток серебристо-белого, поблёскивающего будто бы мириадами вплавленных в него звёздочек, металла. И, увидев его, я едва в пляс не пустился от восторга. Это был мифрил — прочнейший и один из самых драгоценных металлов в мире. На полноценную пару новых пистолетов его мне, конечно, не хватило бы. Но вот на то, чтобы сделать их прочнее и защитить от почти любых повреждений — вполне.

Второй же вещью была стопка небольших, размером примерно с ладошку, пустых бумажных листков. Однако, когда я взял их в руки и понял, что у этих листочков буквально не было никакого веса, будто бы я держал твёрдый воздух, до меня дошло, что это уж точно не могут быть обычные бумажки. Осознание, что это такое, пришло через несколько секунд, и мой шок был куда больше, чем от нахождения слитка мифрила.

Где Лавей смог откопать эти листочки, секрет изготовления которых не был известен даже Бафомету, было решительно непонятно. Но от того находка становилась даже чудеснее.

Ведь я держал в руках не просто стопку бумажек, а где-то два десятка дополнительных страниц для гримуаров.