Комбо-Психо. Книга 2

Глава 25

Добравшись вместе со слугой до приёмного дома, я сразу увидел знакомую высокую худощавую фигуру. За те дни, что мы не виделись, Ван, хоть и сменил одежду и постригся, кажется, не только не набрал в весе, но и даже ещё больше похудел и осунулся.

— Ван! — окликнул я его, стоящего ко мне спиной и читающего прикреплённый к стене буклет.

Обернувшись и увидев меня, оборотень тоже в первую секунду улыбнулся, но затем улыбка пропала с его лица, и он торопливым шагом подскочил ко мне.

— Алистер, здравствуй. Ты как-то изменился и… стал высшим?!

— Не важно, — отмахнулся я. — Здравствуй, Ван. Как ты добрался? Всё в порядке с приютом?

Я видел, что он был чем-то серьёзно взволнован. Но, честно говоря, сейчас мне было настолько лень разбираться с чужими проблемами, что я скорее состроил бы из себя дурачка и вернулся бы к этому разговору завтра. Однако, похоже, провести спокойно эту ночь мне всё-таки было не суждено.

— Добрался я хорошо, а вот по поводу приюта… Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

Вздохнув, я глянул на окно, за которым уже начало светлеть небо.

— Пойдём ко мне, но только если потом не надо будет сразу куда-то нестись. Я дико устал.

— Хорошо, я понимаю, — помолчав секунду, кивнул оборотень.

Кивнув слуге, я повернулся и вскоре мы с Ваном уже вернулись в мой номер. Чтобы не заснуть, я подошёл к небольшому столику и прямо из чайника хлебнул уже сильно перешедшего и отдающего неприятной горечью травяного отвара. Усталость не пропала, но противный вкус во рту немного отогнал сон.

— Что случилось?

— Нечто очень странное, честно говоря, — вздохнул Ван, усаживаясь на предложенный мной стул.

— Конкретнее, пожалуйста, и так кратко, как только сможешь. Извини, но я правда не настроен сейчас на дружескую болтовню.

На лице оборотня на секунду промелькнуло раздражение, но затем он просто ещё раз кивнул и начал рассказ.

Вернувшись в свой родной город через несколько дней после того, как мы расстались, Ван первым делом отправился в приют, где вырос. Вот только здание приюта уже примерно год как было снесено, а на его месте построили обычный жилой дом.

Поначалу Ван подумал, что это дело рук Роги, решившего не только их воспитательницу без лечения оставить, но и сам приют разрушить. Но, расспросив живущих по соседству оборотней, выяснил, что приют не закрыт, а перенесён. И не абы куда, а в относительно элитный городской район, куда самого Вана в детстве даже не пускали.

Сейчас, однако, как магу седьмого круга, ему без особых проблем позволили пройти к приюту. Более того, радушно там приняли, а когда узнали, что он сам был когда-то воспитанником, и вовсе оперативно организовали что-то вроде церемонии приветствия. Привели кучу ребятишек и Ван полчаса отвечал на их вопросы и слушал истории о том, как замечательно им живётся на новом месте. А потом он даже смог пообщаться с новым директором приюта, неожиданно, высшим магом.

Нору, свою воспитательницу Ван, к сожалению, уже не застал. Она всё-таки скончалась где-то за месяц до сноса старого приюта. После её смерти совет старейшин города как раз и решил перенести приют на новое место, так как появился некий влиятельный меценат, готовый вложить в это мероприятие кругленькую сумму.

Уже на этом моменте я почувствовал неприятный привкус каких-то махинаций. В мире, конечно, были добрые самаритяне и благотворители. Но с учётом всего, что мне пришлось повидать в последнее время, веры в человеческую бескорыстность у меня осталось совсем немного.

И Вана посетили те же самые мысли. Потому что, уйдя из приюта, он потратил ещё примерно неделю на то, чтобы накопать информацию. И в конце концов выяснил, что это был буквально самый настоящий заговор.

Началось всё около двух с половиной лет назад. Тогда они с Рогой, ещё не успев поссориться, только год как создали тот самый лагерь на центральных равнинах и немалую часть денег отправляли в приют. При этом, полностью сосредоточившись на охоте на чудовищ, Ван почти не покидал лагеря, а Рога мотался туда-сюда, переправляя деньги, материалы и тела монстров.

Поначалу всё шло даже очень неплохо. Но в какой-то момент Рога, всегда бывший слабее Вана, неожиданно вернулся в лагерь высшим магом, одолел Вана, захватил лагерь, а самого волка посадил в подземелье. А чтобы он не слишком сопротивлялся, Рога сказал, что будет продолжать помогать приюту и больной воспитательнице, если Ван не станет буянить.

Вот только он не просто не исполнил обещания. Наоборот, за следующие полтора года приют, начавший выправляться благодаря деньгам от лагеря, оказался в глубокой долговой яме. После чего Норма умерла, старый приют снесли, а детей переселили в новый, большой, роскошный и активно финансируемый некими неизвестными благотворителями.

Гнилью от этого всего прямо-таки разило. К тому же неожиданный рост силы Роги, неназванные меценаты, граничащие с беззаконием и аморальностью методы — всё это мне было прекрасно знакомо. Конечно, я мог ошибаться. Но с учётом произошедшего всего несколько часов назад разговора с Ризеллой я был уверен процентов на восемьдесят-девяносто: за произошедшим с приютом Вана стояли серые миссионеры.

И о том, для чего им нужны были дети, думать мне, честно говоря, не слишком хотелось. Вот только подумать было нужно, как и о том, что такой приют, скорее всего, был в Хейхе далеко не один.

В то, что Ван мог быть засланным агентом красноглазых я не верил. Подобная многоходовочка была бы сложной даже для них. Да и смысла держать своего человека в темнице ради неизвестно чего не было никакого. А потому я не слишком переживал, рассказывая ему обо всех подробностях ведущейся едва ли не в каждой стране теневой войне.

После того, как я закончил, Ван ещё минуту просто сидел, тупо пялясь в стену. Видимо, пытался переварить полученную информацию. А потом вдруг подскочил и уже явно собирался выскочить из номера, вероятно чтобы тут же броситься обратно, спасать приютских детей. Несмотря на своё внешнее хладнокровие и продемонстрированную жестокость в бою, внутри этот волк явно был очень мягким и сострадательным парнем.

Однако давать ему с головой нырять в войну с серыми миссионерами я не собирался. Дверь номера, вспыхнув ярким пламенем, захлопнулась прямо у Вана перед носом. После того, как Телекинез объединился с огненной магией, я стал способен использовать пламя для куда более широкого спектра задач, в том числе и чтобы двигать предметы. Но каждое заклинание при этом неизбежно стало сопровождаться зрелищным фаэршоу.

— Сейчас ты никуда не пойдёшь, — предупредил я его возмущённый возглас. — С высшим в одиночку ты не справишься, а у меня пока что нет возможности отлучаться отсюда надолго.

— Но это же дети, Алистер! — воскликнул Ван, тыча пальцем в дверь. — Что может быть важнее спасения невинных детей?!

— Спасение других невинных детей, к примеру? — я потёр переносицу. — Я понимаю, почему ты злишься. Это твой родной приют и ребята, некоторых из которых ты знаешь лично. Но здесь, в Божественном Луге, ведь тоже живут дети, и вряд ли даже боги знают, что с ними будет, если миссионеры исполнят свою задумку и захватят тут власть. К тому же я не говорю, что мы не поможем твоему приюту, просто сделаем это не сейчас. Новый приют стоит год, и простоит ещё немного — ничего не случится. А мы пока что подготовимся и накопим побольше сил.

— Ты и так уже высший, куда больше? — с раздражением спросил Ван, но было видно, что мои слова его и пристыдили, и заставили задуматься.

— Так-то я и на уровне архимага останавливаться не собираюсь, — отмахнулся я, — но дело не в этом. Даже если сейчас я могу примерно прикинуть, что для меня ни один высший не станет серьёзной угрозой, всегда возможны непредвиденные ситуации. Я именно из-за такой ситуации чуть не сдох часов пять назад. А потому как минимум я должен вернуть себе своё оружие.

— И когда это будет?

— Послезавтра, ну, вернее, завтра уже. Я отправлюсь в руины старой столицы кентавров, и там, если всё пройдёт удачно, получу заклинание, которое сможет вернуть мне мои пистолеты.

— И потом ты отправишься со мной?

Вот ведь неугомонный… впрочем, я бы на его месте тоже не смог себе места найти.

— Не раньше, чем мы сделаем тебя высшим. Я, конечно, не против тебе помочь, но, как бы цинично это ни звучало, заботиться о каждом приюте в мире лично я не собираюсь.

— И сколько это займёт?

— Если постараешься и прекратишь задавать мне глупые вопросы — то как можно быстрее! — наконец не выдержал я.

Ван вздрогнул, я заметил, как проступает на его щеках мех и меняют свою форму зубы. Но он опять смог взять себя в руки, а потом и вовсе потупился, как нашкодивший мальчишка.

— Прости. Я понимаю, что ты не обязан мне помогать, и я правда благодарен тебе за это. Но и ты меня пойми, этот приют, эти дети — это…

— Понимаю, — я подошёл и положил руку ему на плечо. — И мы сделаем то, что должны. Но спешка ещё никому не помогала.

— Да, я согласен, — тяжело вздохнул оборотень.

— Хорошо. А теперь мне надо поспать хотя бы часика три. И ты, кстати, явно тоже устал. Тут есть ещё одна свободная комната — иди отдохни. От твоих волнений пользы тем более не будет.

— Да. Спасибо, Алистер.

— Не за что.

Следующий день я потратил на восстановление, а также на работу с марионеткой Бафомета. И хотя мне всё равно дико хотелось спать, лёг я только во втором часу, хотя встреча с Ризеллой была назначена на семь утра. Но, по крайней мере основную часть зачарования марионетки я закончил. Всё остальное, что можно было бы придумать, уже было из разряда вспомогательных или и вовсе косметических улучшений.

Так что, когда добрался до условленного места, принцесса приходить в гостиницу просто так не могла, я, хоть и зевал через каждый десятый вдох, находился в приподнятом настроении.

— Доброе утро, — поздоровался я, входя через незапертые ворота в небольшой сад перед непримечательным домиком на окраине города.

— Доброе, — кивнула Ризелла, переводя взгляд с меня на марионетку Дамбала.

Из-за того, что маг девятого круга, министр и советник принцессы был слишком заметной фигурой, а заклинаний маскировки у меня не было, единственное, что я смог сделать — это закутать кентавра с ног до головы в тряпьё. Так что смотрелся Дамбал сейчас как кентавр-версия дементора.

— А он точно…

— Точно, — кивнул я. Этот вопрос Ризелла задавала уже далеко не первый раз. — В его разуме остались определённые навыки, а душа всё ещё хранит контуры некоторых заклинаний. Но ни памяти, ни каких-либо следов самосознания у него нет, я же уже говорил.

— Я помню. Но всё равно как-то не слишком верится, что Дамбал, считавшийся одним из сильнейших магов и влиятельнейших сынов луга, превратился вот в это.

Я хмыкнул.

— Уверен, если бы вы захотели, принцесса, то смогли бы без особого труда его одолеть.

— Того, что сказала я, это не отменяет, — нахмурилась Ризелла, однако было видно, что комплимент ей польстил. — И, если не против, мы можем перейти на “ты”. Наш статус избранников богов куда выше, чем мой статус принцессы.

— Я буду только рад, — улыбнулся я. — Ты подготовилась? Можем отправляться?

— Да. Разрешение на вход в руины тоже получено.

— Замечательно. Тогда вперёд!

Подхватив себя и Бафомета огненным протуберанцем, и приказав Дамбалу призвать магический вихрь, я поднялся в воздух. К сожалению, я мог использовать через Дамбала лишь всего около десятка самых простых по структуре заклинаний. Остальные были уничтожены во время превращения кентавра в марионетку. К счастью, “простые” не значило “слабые”, и больше половины сохранившейся магии относилось минимум к восьмому кругу, так что в бою Дамбал мог быть крайне полезен.

Впрочем, на этот раз я взял марионеток с собой не столько для защиты, сколько для того, чтобы они не оставались в гостинице без присмотра. Хотя в руины старой столицы вход посторонним был запрещён и территория была защищена мощными магическими барьерами, никакой опасности внутри не должно было встретиться.

Ризелла, использовав почти такое же заклинание, что и Дамбал, разве что не девятого, а восьмого круга, взлетела следом за мной. После чего накинула на нас всех несколько слоёв разнообразной маскирующей магии, изменив и мою, и свою, и Дамбала внешности, и дополнительно призвала духа ветра, чтобы ещё больше ускорить наш полёт. Иногда я всё-таки очень завидовал гримуарам с десятками и сотнями страниц.

Полёт до старой столицы, находящейся где-то в семистах километрах от новой, занял около полутора часов. Скорость по-настоящему головокружительная, быстрее даже большинства скоростных поездов земли. И это мы ещё не выкладывались на полную.

Правда, войти на территорию старой столицы всё-таки пришлось ножками, через специальную арку, охраняемую шестью гвардейцами и парой высших магов. Ризелла предъявила им разрешение на вход, и после обыска нас пустили внутрь.

“Руинами” это место называлось довольно условно. Сравнительно небольшая территория, занятая вполне обычными на вид городскими постройками где-то в сорок квадратных километров, если не присматриваться, выглядела так, будто её просто ненадолго оставили и вот-вот вернутся. В домах в сгнивших шкафах ещё висела превратившаяся в серые тряпки одежда, на каменных столиках стояли чайные чашки, полные дождевой воды, а на прилавках можно было заметить кости от уже сгнившего мяса и труху от истлевшего хлеба.

Это было чем-то вроде мемориала, дани памяти о произошедшей ещё во времена Бафомета катастрофе. Единственный кусочек древней столицы, уцелевший после применения жуткого, стёршего весь остальной город с лица земли, заклинания. Заклинания богов.

Что именно произошло тогда, никто не знал. Даже Агур, общавшийся зачастую с богами даже о самых незначительных мелочах, не смог выяснить, почему боги в один прекрасный день просто уничтожили процветающий город вместе с несколькими сотнями тысяч населения.

Но в том, что это — вина богов, не было никаких сомнений. Во-первых, потому что даже архимаги и близко не обладали подобной силой, способной просто превращать в ничто тысячи квадратных километров площади. А во-вторых, потому что вскоре после катастрофы, ставшей потрясением не только для кентавров, но и для всей Хейхи, Баман, бог любви, неба и ветра, оставил на уцелевшем клочке руин своё послание с, если так можно было выразиться, выражением соболезнований.

Огромный монумент, однажды появившийся посреди руин, видело немало кентавров. Хотя обычно вход в руины был запрещён, раз в год сюда приходила целая поминальная процессия, оплакивавшая жертв того жуткого дня.

Однако очень немногие, даже, считай, единицы, знали, что монумент был не только памятником и мемориалом, но и входом в таинственное пространство, оставленное Баманом. И если вошедший в него умудрялся пройти испытание бога, то получал божественное наследие — заклинание ранга SSS, Стрелу шторма.

Изначально я хотел заполучить его лишь как дополнение к своей огневой мощи. Но теперь, после того как я лишился зачарования и возможности создавать “порох” для патронов, Стрела шторма стала для меня жизненно необходимым заклинанием, без которого моё главное оружие станет, фактически, бесполезным.

Можно было, конечно, использовать что-нибудь из памяти Бафомета. Но, не в укор древнему магу, ничего схожего по эффективности со Стрелой шторма он не знал. Так что иного выбора, кроме как отправиться в руины, у меня не осталось.

Пройдясь с Ризеллой по заброшенным улочкам, мы довольно быстро вышли на площадь, где и стоял монумент Бамана.

“Для богов жизни смертных скоротечны, как огоньки светлячков на ветру. Но даже боги скорбят о стольких погасших жизнях”, — гласила надпись на огромном каменном кубе метров пяти в высоту.

— Правильно я понимаю, что ты тут тоже ради Стрелы шторма? — спросила Ризелла, остановившись у монумента.

Этот вопрос мы до сих пор ни разу не обсуждали.

— Да, — кивнул я. — И о том, откуда я о ней знаю, предпочту умолчать.

— Поняла. Что же, готов?

— Ага, — кивнул я, подходя и касаясь слова “ветер”.

Небольшая порция маны заставила монумент вздрогнуть, и в его боковой грани появился чернильно-чёрный провал.

— Дамы вперёд, — улыбнулся я.

На самом деле это не имело значения. Насколько я знал, каждый проходящий испытание оказывался в отдельном пространстве.

— Удачи, — улыбнулась в ответ девушка, входя в монумент.

— Ох, не стоило тебе этого говорить, вздохнул я, шагая в черноту.

Всё перед глазами закружилось, завращалось, я ощутил, как некая непреодолимая сила вторгается в мой разум…

А потом я проснулся.

С трудом опираясь на слабые руки, приподнялся на больничной койке, кашлянул, ощутив, как судорожно сокращаются при каждом вдохе лёгкие, оглядел белые стены палаты.

Иной мир, Алистер, Бафомет, Край, боги, кентавры и феи, магия, захватчики из-за Края, дворцовые интриги и подозрительные детские приюты…

Какой же странный это был сон.