Комсомол имени Летова

Любовь и война

Квартира Женственного на Соколе была нашей основной точкой потоков в отсутствие полноценного и постоянного штаба. Почти всегда там можно было обнаружить агитматериал, кого-то из регионалов и самого окончательно забившего на учебу Гарика. Там спорили о теории, придумывали акции, тусовались и пили каркаде с плюшевым крокодилом. Типичное обсуждение на вписке — могут ли впаять статью «Пиратство» за мирный захват теплохода (на практике это выдалось проверить Панасюку на закате АКМ — не впаяли). Однажды, помимо постоянно вписывавшихся меня и Бегемота, на квартире появился новый обитатель. Братья Максы и еще кто-то притащили к Женственному сагитированную во время раздачи девушку. В меру готическую, как сказал бы Чан. Маша, как ее звали, выдала какой-то положительный комментарий по поводу моего френча, но на том общение закончилось, ибо я куда-то опаздывал и сильно торопился. А наутро радостный Гарик по телефону рассказал, как круто тусанулся с этой подругой, замечательно сойдясь на почве резаных рук и секса. Причем Маша еще представилась вампиршей, в доказательство чего требовала крови, о чем Женственного долго просить было не надо. Я несколько посмеялся над этой ситуацией, однако был рад за измученного неудачным романом с Бабочкой камрада. Поселившаяся на вписке «вампирша» не сильно нарушила привычный ход жизни. Дела все так же делались, а люди тусовались. К нам в компанию она как-то не вписывалась, хотя как сказать… Как-то раз они с Женственным жестко поругались, в результате чего Маша долго извинялась, написала на стене дома кровью «Я тебя люблю!» и долго клялась, что она «верная как собака». Женственный ее, конечно, простил. Однако вскоре после этого периодически стали циркулировать рассказы камрадов о том, что у них что-то было с носительницей собачьей верности. То Ярик отличится в «холодном парадном», то к Бегемоту «буквально сама залезла под живот». Причем в последнем случае Гарик чуть ли не на кухне был. В общем, ангельское терпение Гарика лопнуло, «верная как собака» была выдворена, а через пару недель все причастные начали изучать медицинские справочники на тему венерических заболеваний. Вроде все обошлось, и я был искренне рад, что чаша сия миновала.

Меня в то время доставала другая дрянь, преимущественно в сером и штатском. Первым в квартиру приперся участковый по фамилии Сомов. Ему зачем-то понадобилось ваять объяснения про Первомай, в основном про маску. Я коротко и гордо объяснил, что ношу пасамонтану в знак солидарности с Субкоманданте Маркосом и сапатистами, а на дальнейшие вопросы про людей и организации отвечать отказался. Еле сдержал смех, когда глупый участковый старательно записал в свой протокол «Пришел на митинг в маске по поручению Маркоса, руководство организации находится в Мексике». Сотрудники РУБОП и уголовного розыска были по определению менее комичными. Мы с родными сразу договорились, что пускать мусоров за порог квартиры без ордера на обыск категорически нельзя, и меня для них никогда нет, даже если я дома. Паломничество этих персонажей было регулярным и навязчивым. Предлоги были одни фееричнее другого: то я у них был наци-скинхедом, то оказывался причастен к поджогам машин в Бутово. Чаще всего разговаривать с ними приходилось бабушке, которая в какой-то момент наловчилась в высшей степени интеллигентно отшивать среднего опера менее чем за минуту. На самом деле я очень благодарен своим родным за поддержку и крайне сочувствую тем, кому приходилось бороться за свои идеалы еще и дома. Наличие надежного тыла — это одна из важнейших вещей. А упорные мусора никак не могли забыть дорогу. Когда я уже более года регулярно проживал в другом месте, это было просто тупо. Но когда ту квартиру продали и на оперов стали жаловаться уже новые жильцы, это было проявлением клинического идиотизма. Впрочем, зарабатывать звезды на политических — это не преступников ловить. Наверное, у них так принято, и галочка ставится за любой визит. Гриша рассказывал, что в его бывшей квартире однажды вообще от усердия дверь выломали, устроив сюрприз вернувшимся через пару недель владельцам.

Понятное дело, что нас такими методами остановить было невозможно. Акции и мероприятия продолжались. Однажды мы узнали, что либералы готовят пикет против тогда еще живого Фиделя у посольства Кубы. Мы имели дружеские отношения с кубинцами, да и подпортить планы либерастов — святое дело. Но была еще одна интересная деталь. В школе, где я работал, было несколько кадетских классов. Их воспитатель придерживался левых взглядов, на чем мы быстро сошлись. И его кадеты тоже постоянно бывали на торжественных мероприятиях в посольстве и искренне любили Остров Свободы, хотя и не считали себя коммунистами. Понятное дело, что с пацанами из девятых классов в свои 19 я был в неформальных отношениях. И угораздило меня рассказать им про грядущее событие! Ребята слезно умаляли взять их с собой, чтобы заступиться за Кубу, я согласился. Однако когда на остановке трамвая кадеты начали гордо хвастаться прихваченным арсеналом, я несколько прифигел. У них были с собой не только отточенные пряги и газовые баллончики, но даже ножи и кастеты. Мы-то собирались максимум закидать супостатов яйцами и помидорами, а тут такое! По дороге я прикидывал, как быстро и насколько тотально накроется пиздой моя педагогическая карьера.

Спасло меня только то, что мы слегка опоздали. Подойдя на место, мы застали ментов за работой. Отведавшие яиц и прочих продуктов либералы активно помогали им задерживать наших камрадов. Как рассказали Ложкины, самый крупный их представитель, амбалище с наклеенной бородой (видимо, попытка спародировать Фиделя), нашел себе равного по силам в лице нашего 13-летнего активиста Никиты и за волосы оттащил его в автозак. Оппозиционеры, мать их! При таком раскладе кадетам вступать в игру было слишком опасно, да и возможности, по сути, не было. Они строем отправились по домам, а мы привычно поехали в ОВД. Псевдобородач еще и пытался накатать заяву на Цезаря, но под давлением своих же все-таки одумался. Оборона Кубы прошла без потерь.

А в последний день месяца состоялась акция, которую мы пытались провести еще зимой. К сожалению, тогда произошла утечка информации, но 31‑го мая АКМ все же сумел проникнуть туда, куда хотел. В Кремль.

Увы, я не смог туда попасть, поскольку пропускать письменный экзамен после предупреждений декана было совсем не вариант. Поэтому просто салютую героям, которые это сделали. Антипрезидентский митинг на Соборной площади и баннер «Путин, пора уходить!» на колокольне Ивана Великого — это просто шикарно! Сотрудники ФСО, проморгавшие вылазку, очень жестко отыгрались не только на активистах, но и на журналистах, обвиняя их в том, что они не слили информацию. Как обычно, насилие в отношении представителей пятой власти только способствовало максимальному освещению акции. Цезарь получил свои дежурные десять суток, остальных отпустили со штрафами. Была лишь одна серьезная ложка дегтя — против Генвала возбудили уголовное дело по 213‑й статье, якобы он принес с собой бутылку бензина и пытался поджечь Кремль. Понятно, что обвинение было бредовым, но прокол с бутылкой имел место быть. Ее взяли, чтобы гарантировать быстрое сгорание портрета Путина, однако набежавшая охрана сорвала сожжение в принципе. А бутылка осталась и теперь грозила превратиться в тюремный срок для нашего товарища. Хорошо, что Гену хотя бы отпустили под подписку. Борьба продолжалась.