Комсомол имени Летова

Акция у Мосгоризбиркома

У любой кампании есть своя кульминация. Для нас час «икс» настал 11 марта, накануне дня голосования. По тому, каким тоном Удальцов сообщил мне о «важном мероприятии» и необходимости забить на пары, я сразу понял, что будет весело и страшно. При встрече в метро Серега первым делом просил всех разойтись по станции и стараться не привлекать внимания. Наиболее классно это, пожалуй, удалось Мусину и Семейкину, которые стали прогуливаться по платформе, достаточно громко распевая «Варшавянку». Конспирация конспирацией, но сперва мы сходили на довольно скромный легальный антипутинский митинг в Новопушкинском сквере, где также присутствовали нацболы и яблочники. А по его окончании Цезарь уже полностью изложил план действий. После этого многие люди, главным образом из ветеранов, предпочли ретироваться. «Это у них очко жим-жим!» — презренно комментировал Серега по дороге к Московской городской избирательной комиссии. Именно там и прошла моя первая акция прямого действия. Как сейчас помню этот легкий мандраж перед самым началом. Раз, два, три — понеслась! В воздух летят листовки, появляется большой красный баннер «Выборам — бойкот!». Готический Мальчик и недавно пришедший по той самой листовке Илюха приковываются наручниками к дверям избиркома. Мы с Коляном разворачиваем большой флаг АКМ, рядом флаг бравых ребят из СКМ во главе с Гришей Сивачевым. Удальцов толкает короткую речь, поясняя смысл акции. В здании есть мусора, но в небольшом количестве и ничего с нами поделать они не могут. Товарищ Осипов в черной маске развлекает журналистов пламенными речами. Начинает прибывать полицейское подкрепление. У нас пытаются вырвать баннер, но в этот раз безуспешно, держим накрепко. Один из ментов в итоге достает перочинный нож и буквально по клочкам начинает уничтожать транспарант. Мы садимся в сцепку на крыльце избиркома. Со временем находят болторез, чтобы перекусить наручники. Менты пытаются утащить приковавшихся внутрь. Илюху удается отбить, Готический Мальчик исчезает в здании избирательной комиссии. Мы продолжаем сидеть и скандировать. Наконец появляется автобус второго оперативного полка, перекрывая единственный вход в двор-колодец. «И вот нас винтят одного за другим», как пел Егор. Успевает раствориться среди журналистов Герман, которому крайне нежелательно задерживаться, не имея гражданства РФ. Принципиально не использует последнюю возможность отойти опытная активистка Ева. Дома ее ждет маленькая дочка, но Ева стоит с нами до последнего. Меня тащат в уже набитый под завязку автозак одним из последних. В голове всплывают рассказы о всяких ужасах на «Антикапе‑2002», где народ трамбовали и люто избивали дубинками. Как только автобус тронулся, кто-то из серых выдает «ну, сейчас получите!». Морально готовлюсь к жести. Едем без особого комфорта, один на другом, но физическую силу к нам не применяют. Менты много огрызаются и продолжают угрожать расправой, но в середине дороги все уже понимают, что ничего не будет. Напоследок конвой выдает нечто вроде «в отделении точно огребете!», что уже никто серьезно не воспринимает. Нас понемногу выводят по одному из автобуса. Здравствуй, ОВД «Тверское»! Большинство из нас оказались там в первый раз, но далеко не все — в последний. Я проведу в этом месте немало вечеров в качестве задержанного или ожидающего других задержанных. Однажды даже довелось за пару минут перейти из ожидающего в задержанные.

А тогда это было первое административное задержание. Я был предупрежден, что нельзя светить ВУЗ во избежание дальнейших проблем по месту учебы. Посему традиционно прикинулся «временно безработным». Позже с этим возникали небольшие проблемы из-за призывного возраста и логичных вопросов ментов «почему не в армии?». Поэтому я просто представлялся студентом МПГУ, чтобы в отличающийся на одну букву родной МГПУ никаких бумаг не приходило. А вот насчет права на отказ от дактилоскопии (это обязательно только при уголовном деле) я не знал. В итоге пальцы откатали, и я только вечером с трудом отмыл черную дрянь с рук. Про статью 51 об отказе от дачи показаний тогда не знал, похоже, никто, ибо все что-то писали и заполняли, даже Серега. Был и забавный момент. Одна из бумажек называлась «автобиография». На самом деле, там надо было просто указать дату рождения и место проживания. Ее все заполняли буквально за пару минут на радость торопившимся участковым. Феерия началась, когда очередь дошла до Мусина и Семейкина, которые порядка полутора часов излагали на бумаге свой светлый путь к коммунистическим идеалам. Да еще Еву почему-то категорически пытались квалифицировать, как нацболку. А так сотрудники особо не зверствовали. Разве что один чин крайне болезненно отреагировал на разлитый по стаканам лимонад из передачки, завопив, что «здесь не распивочная». Приехали сотрудники МЧС, чтобы снять с наших героев дня запаянные наручники. К вечеру всем выдали обязательства о явке в суд и отпустили. В суд никто, естественно, не пошел.

Путин, конечно, выиграл выборы. Наши действия, даже радикальные, по факту не могли изменить результат. Однако ту кампанию АКМ точно может занести себе в актив. И не только потому, что мы «хотя бы попытались», как писал Кен Кизи. Резонанс акций в СМИ значительно увеличил нашу узнаваемость и популярность, а также выковал костяк организации для будущих сражений. И я чертовски рад, что оказался к этому причастен.