Константин

Глава 23

Продолжительные боль и жар казались невыносимыми. Если бы Лея могла ясно мыслить в этот момент, она бы яростно желала прекратить мучения, а ей оставалось лишь гореть в беспамятстве. Но в одно мгновение шум окружающего мира исчез. Как по щелчку пальцев.

Щелк.

И ничего.

Ушла боль, страх, мысли перестали путаться. Наступило спокойствие. И темнота. Не холодная и не теплая. Не пугающая и не манящая. А просто темнота. Мысли стали абсолютно четкими, без примеси каких-либо эмоций.

Она должна была волноваться. Бояться. Испытывать десятки похожих эмоций, но ничего этого не было. Кристальное спокойствие. При этом она помнила свои самые низкие поступки и самые большие радости, но больше не испытывала стыда, смущения или восторга.

Ничего, кроме умиротворения и тишины.

Казалось, это продолжалось всего несколько секунд. Как передышка, что ей даровали боги.

И за умиротворением последовала яркая вспышка из всех эмоций и чувств, которые только могли существовать.

Эта вспышка врезалась в нее молнией.

Все сразу: боль и радость, страх и восторги, голод — нахлынуло, лишая здравомыслия.

Ее тело дернулось, как от удара током. Легкие сами рванули воздух, и он оказался таким острым, таким насыщенным запахами, что закружилась голова. Каждый звук бил по барабанным перепонкам — шорох ткани, треск далекой лампы, быстрый стук чьего-то сердца, лай собак, множество голосов вдалеке, сигналы автомобилей, прибой моря.

Глаза девушки широко распахнулись. И свет болезненно ударил по зрачкам. Она сощурилась, дернула головой. Цвета были слишком яркими, линии — слишком четкими, каждый предмет словно обнажил свою суть, открывая неровности и несовершенства. Лея ощущала, что может различить каждую пылинку в воздухе, каждую вибрацию от резкого взмаха собственной руки.

И тут же пришла жажда. Она ворвалась в ее грудь острой, рвущей болью. Горло горело, будто туда ей насыпали раскаленных углей. Никогда еще в жизни она не хотела так пить.

Силы в теле становилось все больше, каждая клетка вибрировала от энергии. Эта энергия требовала выхода.

— Лея, смотри на меня. Смотри в мои глаза.

Она попыталась сконцентрировать внимание на голосе, который к ней обращался.

Лея моргнула, с силой закрыла веки и вновь их распахнула, пытаясь сфокусироваться, и наконец различила очертания лица. Мужчина. Чужой и в то же время знакомый до боли. Его глаза сверкнули в полумраке, темные, глубокие, они тянули к себе и не позволяли отвернуться.

— Дыши, — сказал он тихо, и она ощутила, как его ладони обхватили ее плечи, удерживая.

Девушка судорожно вдохнула. И его запах ударил с силой по рецепторам. Близкий. Желанный.

Мысли разлетелись в стороны, и тело превратилось в камень.

Горло обожгло, челюсти свело, на верхней десне в районе клыков нестерпимо зачесалась.

Лея попыталась вырваться из объятий мужчины, но он успел прижать ее к себе крепко, словно связал стальными канатами.

Его голос прорезал ее сознание снова:

— Смотри на меня, — повторил он твердо.

Она дрожала, задыхаясь, ощущая одновременно боль и восторг. Казалось, миг — и она потеряет контроль.

И что тогда случится?

Что она сделает?

Она не могла ответить на эти вопросы. Но ей нестерпимо хотелось сделать хоть что-то. Как-то облегчить агонию. Прекратить мучения.

— Смотри, моя девочка. На меня, — повторял он с расстановкой, чтобы слова точно дошли до сознания новообращенного вампира.

Лея фыркнула. Зарычала, вместо того чтобы заговорить.

Она сама испугалась звука, вырвавшегося из ее груди. Это было не похоже на человеческий голос — низкое, хриплое рычание, очень схожее с жутким шипением.

— Да, — прошептал он, будто соглашаясь с ее звериным откликом. — Это ты, Лея. Теперь ты сильная.

В окно порывом ветра принесло множество ароматов. Восхитительная смесь из всего, что только может представить новообращенный вампир. Соль моря, свежая листа и новый аромат, который девушка не смогла идентифицировать. Она чувствовала, как зубы режут десну, как по венам разливается пламя, принося дикую боль.

— Посмотри мне в глаза, — попросил голос требовательно, перехватывая тонкие кисти и фиксируя их.

Лея дернулась, отчаянно, всем телом. Если бы он отпустил хоть на миг — она бы вонзилась зубами в его шею, не задумываясь. Мысли больше не принадлежали ей, только инстинкт управлял телом.

— На меня смотри, — его голос стал ниже. — Ты помнишь меня?

Лея подчинилась голосу, сосредоточилась на темных глазах.

— Кто я? Лея, кто я?

Девушка отчаянно цеплялась за человеческую речь, стараясь осмыслить услышанное.

— Ты… — вытолкнула она сквозь зубы с шипением. — Ты…

За окном раздался глухой хлопок, и ее внимание было тут же приковано к старому автомобилю, что проезжал в километре от особняка.

— Лея, — Константин взял девушку за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Кто я?

Как же трудно ей было сосредоточиться, не отвлекаться на сотни и сотни раздражителей, что дергали за нервные окончания.

Сознание металось, словно сорвавшийся с цепи пес, то бросаясь к звукам за окном, то к запахам, то к боли в горле. Все вокруг было ярким, навязчивым, и она тонула в этом хаосе. Но взгляд Константина держал ее, приковывал к себе. Невидимая сила не позволяла отвернуться.

И в этой тьме, насыщенной огнем и жаждой, начали вспыхивать образы. Сначала смутные, зыбкие. Теплые пальцы, осторожно касающиеся ее запястья, когда она лежала в больничной палате. Голос, который читал ей, чтобы отвлечь от боли. Взгляд, в котором она однажды уловила нечто запретное: тоску и нежность одновременно.

Картины сменяли друг друга.

Лифт, в котором он стоял слишком близко, так что дыхание обжигало кожу. Тропический вечер у бассейна, мерцание воды и его неподвижная фигура на фоне света.

— Константин, — прошипела она и, вывернувшись из крепких объятий Высшего вампира, бросилась ему на шею, седлая мужские бедра и прижимаясь всем телом.

Грудь ударилась о его грудь, тонкие пальцы вцепились в широкие плечи, словно в спасательный круг. Горячее дыхание обожгло шею Константина, и он ощутил, как острие клыков угрожающе близко скользнуло по коже.

Его руки сомкнулись на ее пояснице. Вампир позволил Лее прижаться, ощутить тепло и реальность его плоти.

— М-м-м, — застонала она глухо, прильнув своей щекой к его и замерла. Но почти сразу отстранилась, попыталась оттолкнуться от его груди. — Я… — голос дрожал. — Я… слышу… — срывался то на шипение, то почти на визг. — Слышу сердце, — опустила взгляд, поднесла указательный палец к его груди и прошептала: — Твое сердце. Оно… оно так быстро бьется, — произнесла удивленно и закашлялась, схватившись за горло. — И слышу, как бежит твоя кровь по венам! — выдохнула откровением, широко распахнув глаза. Набрав полные легкие воздуха, она задержала дыхание и прохрипела: — Я хочу пить! — выкрикнула зло, бросаясь на Константина и пугаясь собственных желаний.

— Тише, — повторил вампир, ловко меняя позу, укладывая Лею на спину и нависая над ней. — Я покормлю тебя. Очень скоро.

— Я не хочу есть. Я хочу пить! — выкрикнула она, закрывая глаза и шипя от отчаяния.

Лея ощущала вибрацию его тела, биение сердца, будто это был стук барабана, задающий ритм ее собственной новой жизни. И все же сквозь дикую жажду прорвалось узнавание. Это был он. Тот, кто держал ее за руку, когда она умирала. Тот, кто подарил маленькую сказку. Тот, кто теперь почему-то был рядом.

Константин чувствовал, как дыхание Леи сбивается, он склонил голову к ее уху, твердо напоминая:

— Ты сильная девочка, Лея.

Она судорожно втянула воздух, и запах его кожи захлестнул сознание. Невыносимо притягательный. Каждая нота его присутствия била по нервным окончаниям: тепло ладоней, тяжесть тела, тихий голос, что врезался в память сильнее любого крика.

Лея широко распахнула глаза, изучая мужчину и мир вокруг него. Мир был слишком ярким и резким. Но Константин среди этого хаоса словно светился. Его черты казались совершенными, линии лица были будто выточены рукой мастера. Взгляд темных глаз глубокий и манящий.

Она ощущала, как его сердце ускоряется, и казалось, что его сердце билось именно для нее.

Константин позволил Лее освободить руку, и она коснулась его щеки. Сначала с осторожностью. Кожа оказалась упругой, горячей и бархатистой. Она провела по линии скулы, задержавшись у уголка губ, и ее нутро отзывалось странной, пьянящей музыкой.

— Ты… — прошептала она почти беззвучно.

Константин не отстранился. Он позволил ей изучать его, позволил прикасаться. Лея вдохнула глубже, и на миг жажда уступила место иному чувству — восхищению.

Ее глаза блестели в полумраке, широко распахнутые, наполненные смесью жажды, растерянности и неожиданного восторга. Она смотрела на вампира так, будто видела впервые.

Пальцы Леи скользнули к мужским губам, а затем коснулись подбородка.

Константин, обычно холодный и сдержанный, готов был позволить Лее все и следил за ее реакцией, за тем, как вспыхивает на щеках румянец, как дрожат ресницы, как в глазах пробивается не только вампирская жажда, но и человеческое узнавание.

— Ты такой красивый, — произнесла она.

Он медленно поднял руку и накрыл ее ладонь своей. Их пальцы переплелись. И в глазах новообращенной вампирши на миг потух пожар жажды, уступив место новому желанию.

Лея осмелилась чуть приподняться, сокращая расстояние, жадно вглядывалась в лицо Высшего вампира. Жажда рвала ее изнутри, но поверх нее накатывало другое, сильно опьяняющее чувство. Желание. Желание обладать Константином полностью. Душой, телом, мыслями. Всем!

Лея склонила голову, мягкие губы скользнули по чуть колючей щеке, осторожно, пробуя кожу мужчины на вкус. Она не знала, чего боится больше: собственных желаний или того, что он может оттолкнуть. И в этот момент тишину прорезал резкий хлопок. Где-то далеко, за стенами дома. Выхлопная труба старой машины вновь разорвала тишину.

Лея отстранилась. Резко поднялась на ноги. Ее зрачки стремительно сузились от напряжения. Она вслушивалась в звуки улицы, и ее внимание уже не принадлежало Константину. Сотни новых звуков навалились одновременно: шаги, лай собаки, скрежет металлической двери, звук мотора. Она дернулась, сделав несколько шагов, словно зверь, готовый сорваться с цепи. Константин позволял ей привыкать к новому миру. Понимал, чем сильнее будет пытаться сдерживать, тем быстрее она потеряет контроль.

Лея бесшумно оказалась у окна, взявшись ладонями за холодную раму. Ее грудь тяжело вздымалась, она жадно ловила запахи и звуки.

Константин оставался в кровати, не отпуская взглядом внешне хрупкую фигурку, за которой скрывалась мощь новообращенного вампира. Он был готов вмешаться в любую секунду, если жажда возьмет верх и Лея бросится наружу.

Силуэт Леи застыл на фоне темного неба. Девушка смотрела во тьму улицы, завороженная новой реальностью, в которой каждый звук и запах обрушивались на нее лавиной.

— Так странно, — произнесла она, вздрагивая от собственного голоса и хмурясь. — Я умерла? — спросила она, повернувшись к Высшему вампиру.