Константин

Глава 32

Лея двигалась по дому, ее шаги были осторожными — в них чувствовалось сосредоточенное любопытство ребенка, открывающего большой мир. Она впитывала все вокруг. Останавливалась, прислушивалась, касалась, хмурилась или улыбалась.

Константин следовал за ней бесшумно, наслаждаясь всем. Своей парой, ее дыханием, запахом, неконтролируемыми жестами или неосознанными словами, срывающимися с пухлых губ.

Она не ходила — скользила. Порой останавливалась посреди комнаты и закрывала глаза, чтобы глубоко вдохнуть. Воздух пах морем, деревом и солью, и Лея вбирала его в себя, учась чувствовать заново. Иногда двигалась слишком резко, пугаясь собственных движений, замирала и вновь плыла, едва касаясь босыми ступнями пола.

В Лее жила неподдельная искренность, почти детская открытость, которой было все меньше в мире людей.

Она могла долго разглядывать солнечные пятна на полу или медленно проводить пальцами по мебели, проверяя, насколько гладка поверхность.

С каждым вдохом она становилась увереннее, осознаннее.

— И как ты живешь, ощущая все это? — спросила она. — Какое-то сумасшествие, — она всплеснула руками, вызывая у Высшего вампира улыбку.

— Яркими эмоции будут только первые десятилетия, после ты перестаешь испытывать чувства так, как бы ты испытывала их, будь человеком. Яркость приедается, вкусы теряют свою индивидуальность, множество голосов, биение сердец, вздохи, покашливания сливаются в общую массу, которая тебя уже не волнует. Это как жить у оживленной дороги. Первый день ты сходишь с ума от какофонии звуков. Неделя — и ты уже не чувствуешь раздражения, а через месяц тебе трудно уснуть без рева моторов. У вампиров происходит примерно так же, только срок привыкания дольше.

— Раз вы живете вечность…

— Мы, — Константин поправил Лею и поймал себя на том, что ему достаточно просто смотреть на нее, чтобы внутри громыхал фейерверк из восторга и нежности.

Девушка не стала спорить с утверждением Константина, пожала неопределенно плечами, продолжая прогуливаться по дому и изучать все-все, что ей попадалось на пути.

В саду она двигалась с трепетным восторгом. Восхищалась гладкостью листьев, перебирала пальцами травинки, сосредоточенно всматриваясь в мир, где сновали торопливые насекомые, задерживала взгляд на небе, прикрывая ладонью глаза. И часто улыбалась, останавливая время.

— Когда начнем тренироваться? — спросила она, резко повернувшись к вампиру. — Я не хочу, чтобы мои близкие беспокоились.

— Когда ты приведешь себя в порядок, — Константин напомнил о случившемся в улье.

Лея опустила взгляд на рубашку, великоватые штаны. Следы пыли и засохшие алые пятна на ткани, ставшие грязно-бордовыми.

Губы тут же дрогнули.

— Вот, — выдохнула она с раздражением, вспомнив, как выглядит. — Потрясающее зрелище.

Не дожидаясь реакции, Лея стремительно направилась к лестнице, беззвучно поднялась, помня, где находится ванная комната. Константин следовал за своим сердцем, соблюдая привычную для себя уважительную дистанцию.

Лея резко распахнула дверь в комнату. И с удивлением задержалась на пороге.

Вместо холодного помещения, приведенного ими не так давно в беспорядок, в спальне царил уют.

На комоде лежали аккуратно сложенные женские вещи: блузы, платья, брючки, несколько рубашек. На спинке кресла мягкий плед, на подоконнике прозрачная ваза с сухими травами.

— Сколько я провела в улье? — спросила она у Константина. — Для вампиров время течет как-то иначе? — она сделала шаг назад, посмотрела в одну сторону коридора, потом в ту сторону, откуда пришли, и сделала вывод. — Мы ведь были в этой комнате, — произнесла немного скованно.

— В этой.

— Так много можно успеть сделать за половину дня?

— Можно.

Она еще несколько секунд задержалась на пороге, потом вошла внутрь и с нескрываемым азартом рассматривала одежду.

— Ты ведь не сам ее покупал?

Высший вампир почувствовал еще одно из давно забытых чувств — неловкость. Чтобы заставить его чувствовать себя не в своей тарелке, нужно было приложить титанические усилия. А сейчас неуверенность пронизывала его тонкими нитями.

— Тебе ничего не понравилось?

— Здесь много милых вещей. Правда.

В подтверждение слов она взяла платье и направилась в ванную.

— Не смотри, — предупредила, когда Константин двинулся за ней.

— Прости, но я не могу позволить тебе остаться одной, — ответил он, ступая мягко и не производя ни малейшего шума. — Ты только учишься сдерживать свои порывы, а кто-то из местных жителей еще может оказаться рядом с домом. Я дал им двое суток на переезд. Я не могу оставить тебя одну и… не хочу, — добавил, упиваясь растерянностью Леи.

Она взмахнула ладошкой, словно избавляясь от последних слов, сказанных с бархатистой хрипотцой.

— Ты выгнал людей из их жилищ?!

— Я предоставил им очень достойную компенсацию, — ответил Высший вампир, присаживаясь на краешек массивной тумбы.

— Ты выгнал людей из их жилищ, — произнесла она недовольным тоном, пряча за ним чувство неловкости и без какой-либо бережности срывая с себя испачканную одежду.

Раздевшись, она закрыла за собой стеклянную дверь душевой, комната наполнилась ровным шорохом воды.

Струи стекали по тонкому телу, растворяя остатки чужих запахов. Крови, страха, сырости улья. Лея мылась с особой тщательностью. Вода ударялась о кафель, собиралась в капли на ее плечах, ключицах. Девушка проводила ладонью по коже, напитывая ее ароматом душистого мыла, и старалась не думать, но мысли все равно прорывались. Отрывками, вспышками: чужое дыхание, паника, вкус крови на губах.

Она зажмурилась и сильнее потерла запястья, шею, пальцы. Растерла до легкого покраснения губы ладонью. Ничего не помогало.

Лея выключила воду. Дорожки влаги все еще скатывались по телу, звеня при падении на плитку. Она обернулась, откинула с лица мокрые волосы и встретилась взглядом с Константином через матовое стекло.

— Я голодна, — произнесла она обреченно.

Мягкий и внимательный взгляд Константина скользнул по силуэту Леи. Она стояла, едва прикасаясь к холодной поверхности острыми розовыми вершинками, стирая влагу и невольно оставляя следы на запотевшем стекле, маня вампира, которого захватывал ее первобытный голод. Жажда крови. Жажда жизни. И жажда его!

Это чувство отзывалось в нем с пугающей глубиной. Внутри приоткрывалась давно запечатанная дверь, за которой он хранил все то, что пытался усмирить, а после — забыть. Привычный для вампиров стиль жизни. Абсолютно потребительский ко всем и вся. В их мире привязанность, если она не была истинной, осуждалась или высмеивалась. Иметь привязанность — иметь слабость, которой в любой момент может воспользоваться недруг. Жадность. Эгоизм. Злоба. Это все он похоронил, когда понял, что его существование стало бесцельным. А Лея пробуждала в нем не только хорошее, но и плохое. Она вышла из душевой, закутавшись в полотенце. Девушка старалась быть храброй, забыть, что такое смущение. У нее не получилось. На щеках проявился румянец и спустился по шее, выдавая истинные чувства.

Она с вызовом тряхнула головой, поднимая в воздух капельки воды и заставляя Константина зажмуриться.

— Ты утолишь мой голод? — тихо спросила она.

Капли стекали с розовых прядей на ключицы, и каждая из них сверкала в свете лампы, маня стереть нежным движением или подхватить их губами, не дать впитаться в мягкую ткань полотенца.

Девушка остановилась перед Константином, почти касаясь его коленей. Повела плечиком, нарочито небрежно придерживая полотенце.

Плавным движением вампир поднялся с тумбы, выпрямился в полный рост, нависая и чувствуя, как под кожей пульсирует желание.

Между ними оставалось расстояние в одно дыхание.

Он не спешил. Воздух уплотнялся, наполняясь невидимыми искорками тока, что покалывали нервные окончания.

— С удовольствием утолю, — ответил Константин, проведя ладонью по ее влажным волосам и убирая прядь с лица.

Пальцы Леи дрогнули, словно сами собой потянулись к нему, и коснулись края мужской рубашки. В зеленых глазах дрожали отблески света, смешиваясь с отражением Высшего вампира. Лея неосознанно сделала шаг ближе, влекомая силой, что притягивала истинную пару. Тонкой прочной нитью, что не давала забыть друг о друге. Не давала возможности отдалиться. Делала их сильнее.

Казалось, Константин и Лея могли так стоять вечно, наслаждаясь моментом и теплом невинных прикосновений. Мимолетных и легких, как крыло бабочки.

Тишина звенела. Заполняла пространство.

Константин осторожно провел пальцами по розоватой щеке, по линии шеи. И Лея подалась навстречу. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях. Щекой коснулась его руки, щекоча дыханием, оставляя легкие поцелуи на ладони и пальцах. Она дышала неровно, короткими, осторожными вдохами, боясь показаться смешной, неумелой и нарушить волшебство момента, слыша, как его сердце бьется в одном ритме с ее.

Вампир склонился чуть ниже, ощущая кончиками пальцев биение венки на шее.

Лея привстала на носочки и шумно вдохнула воздух рядом с ним, чтобы почувствовать его присутствие всем существом. Напитаться каждой клеточкой тела. Заполнить легкие.

Широкая ладонь спустилась по ее спине и остановилась на границе полотенца, оставляя на нежной коже подобие ожогов, которые не приносили боль, а разливались жарким желанием.

— Константин… — выдохнула она.

Он коснулся лбом ее лба.

Глаза в глаза.

Их дыхания смешались.

— Лея, — произнес он беззвучно.

Она рвано вдохнула, дрогнула, приоткрывая пухлые губы, и этот неосознанный жест стал приглашением. Поцелуй вампира был осторожным, как первый шаг по тонкому льду. Пробный. Едва ощутимый. Второй — смелее. Третий — уверенный. Вампир прижал девушку к себе, наслаждаясь податливостью хрупкого тела, скромными прикосновениями Леи, ее тихими стонами, срывающимися в момент, когда он отрывался от сладких губ.

Он не спешил, стараясь растянуть мгновение. Но ее губы искали его снова, уже без робости. Вкус — чуть солоноватый, хмельной — оставался на его языке, словно метка.

Лея ахнула, чувствуя, как взмывает в воздух и тут же опускается бедрами на прохладу тумбы. Полотенце спадает, собираясь у нее на бедрах и почти обнажая перед Высшим вампиром. Его твердые губы скользнули по ее шее, к ключице, дальше — ниже. Он не кусал, не причинял боли. Опалял дыханием и оставлял влажные следы, сводя с ума и подталкивая требовательно называть его по имени.

— Константин! Константин, пожалуйста!

Сейчас девушка забыла обо всем, что волновало ее несколько минут назад. Она сосредоточилась на мужчине, что был предначертан ей богами. На том, кто спас ее. Даровал вечную жизнь. Кто любил ее больше собственного существования. Кто готов был сражаться до последней капли крови. И Лея была уверена в своих ощущениях. Она читала мысли Константина, словно открытую книгу.

— Смотри на меня, — тихо попросил он, когда Лея прикрыла глаза.

Девушка послушалась. И когда их губы вновь встретились, все вокруг перестало существовать, а сердца стучали в унисон.