Король Шаманов. Всего лишь холоп

Глава 11

Эта ночь, как и следующие семь, стали для меня почти полной копией первой, проведённой в новом доме. Сначала мне снилась оставленная в родном мире семья. Плачущая жена и дети, которые тянули руки в мою сторону и что-то говорили. Я просыпался со слезами на глазах, мысленно просил у них прощения и вновь проваливался в беспокойный сон.

Только теперь я видел в нём отрывки из жизни уже знакомого кочующего орка-целителя, изучающего своим духовным зрением ауры соплеменников и лечащего их от различных болезней. В такие моменты я, старался быть максимально сосредоточенным, внимательно следил за его действиями, пытаясь понять, как именно шаман влияет на больных, а также по каким параметрам подыскивает подходящие места для проведения ритуала вызова духа и какие материалы выбирает для создания лечебных амулетов…

С каждым днём мой сон становился всё крепче и глубже. Также вскоре перестало возникать ощущение, будто кто-то сидит у меня на груди и мешает дышать. Конечности больше не отекали. И вообще, когда я теперь просыпался ночью, то чувствовал себя вполне неплохо. Видимо моя душа стала привыкать к новому вместилищу, а может всё дело в том, что тело благодаря правильному питанию значительно окрепло.

Единственное, что всё ещё мешало мне полноценно погрузиться в сон, так это словно бы присутствие в доме кого-то постороннего. Не знаю почему, но мне постоянно мерещились чужие шаги и слышалось какое-то шебуршание, особенно на печи, будто бы кто-то ночью, вместо меня вычищал собранные грибы и тихо костерил криворукого человека бренными словами.

Несколько раз я, признаюсь, поддаваясь наитию и даже пытался поймать неуловимого невидимку, резко поднимаясь с импровизированной кровати и оглядывая пространство дома духовным зрением. Однако, как бы я ни старался, мне так никого и не удавалось найти. Издавав нервные смешки и поражаясь собственной паранойе и, ложился спать дальше, полагая, что это так подсознание беспокоится о чистоте собранных продуктов.

К слову, все мои грибы, как это ни удивительно, утром были образцово очищены от мусора и песка. Я даже не ожидал, что с помощью кривого ножа и влажной тряпки можно настолько хорошо их отмыть. Кроме того, они также отлично сушились на печи, за несколько дней значительно уменьшаясь в размерах и складывались в ещё две большие корзины, сплетённые дедом Агапом.

Всё потому, что каждый вечер после работы я всё так же продолжал ходить в лес. Желая иметь как можно больший запас хоть какой-нибудь провизии. Всё же наш человек, не может нормально жить без подушки безопасности и всегда старается увеличить свои припасы. Тем более в моём случае, когда еды, считай, и нет.

Помимо свежих грибов, жареной рыбы и пустой ухи, я также активно питался куриными яйцами, которые передавал чернобородый Пахом, не забывая несколько из них отложить на чёрный день. Ежедневно пил по чашке молока, помня про его полезность, использовал его часть для разнообразия еды и приготовления омлета, а остатки, из-за отсутствия в этом времени холодильника, пускал на переработку.

В памяти ещё крепко сидели воспоминания о желании любимой жены заняться фермерским хозяйством, а также моё последнее посещение семейной пары, которые из молока делали много вкусных и полезных продуктов. Да и воспоминания из детства подкидывали вроде бы забытые картинки того, как бабушка разливает свежее молоко по банкам, накрывает их чистой марлей, а уже на следующий день зовёт попробовать свежие вкусные сливки или показывает, как собирается сметана.

Так что некоторые принципы создания молочных продуктов у меня имелись, и нужно было теоретические знания превратить в практические. Как и перед любым новым начинанием я ощутил в себе некоторую тревогу за конечный результат, опасаясь что не учёл детали и у меня может не получиться. Однако в любом случае выбора у меня не было, так что пришлось засучить рукава и браться за работу.

Первым делом, я вылил свежее молоко в горшок с широким горлышком, чтобы было удобно собирать сметану. Затем, спустя каких-то полтора дня, получил некоторое количество сливок и сметаны. Их я разделил на две части. Одна должна была постоять в прохладе и загустеть, а вот из второй я намеревался сделать немного масло, которое, правда, необходимо было ещё взбить. Из-за отсутствия специальных приспособлений, я переложил сливки со сметаной в большой горшок, накрыл плотной крышкой и долго его тряс, двигаясь вечером в сторону пастбища. Вскоре немного масла у меня всё же получилось.

Остаток подкисшего обезжиренного молока, с которого я снял сметану, смешался со свежим и был отставлен на два дня для получения кефира. Кувшин с ним я позже поставил в железный горшочек с горячей водой, в так называемую водяную баню и тщательно перемешивал загустевший творог. После я вылил всё в марлю, найденную в сарае и несколько раз тщательно перестиранную. Так я получил не только сыворотку для приготовления блинов, мукой для которых ещё не разжился, но и весьма вкусный и нежный сыр, который оказался куда как вкуснее того, который мне дал когда-то Анисим.

«Эх! Мне бы ещё немного соли! — думал я, радуясь своим первым успехам — Вообще бы цены этому сыру не было. Уложил бы его в рассол и дал там полежать несколько дней. Он бы у меня стал гораздо вкуснее да и хранился бы дольше. Нужно будет потом обязательно поэкспериментировать с этим делом. Сыр — дело хорошее! Можно наделать всяких-разных. С добавками и без. Да тот же сулугуни попробовать создать! Или ещё что-нибудь вкусное».

Работа помощником пастуха, постоянные тренировки с молниями и духовным зрением, вечерние изматывающие походы за грибами и рыбой, а также эксперименты с молочными изделиями и наведение порядка в сарае, забирали у меня всё свободное время.

Его было настолько мало, что я так и не добрался до открытого чердака. Сил и времени банально не было. Даже свои поля, где, как я подозревал, в полудиком состоянии могли расти овощи, так и не обошёл. Грибы были в прямом доступе и отнимали каждую минуту светового дня. И это при том, что лисички я решил пока не собирать, чтобы не тратить на них время.

«Ну ничего, — думал я, завтракая так до сих пор и не надоевшей мне рыбой, — сегодня последний раз схожу за грибами, может, даже соберу их до окончания работы на пастбище и приду забрать их ночью, а до этого момента, пока солнце ещё будет высоко, наконец изучу до конца своё хозяйство. Благо за неделю это тело успело восстановиться и благодаря усиленному белковому питанию значительно окрепло. Теперь я хотя бы не падаю мёртвым, стоит только голове коснуться подушки. Да и воду стал носить куда как быстрее».

Выйдя из дома и привычно закрыв дверь направился к селу, из дворов которого стали постепенно выходить коровы. Я здоровался с людьми и всё ещё ловил на себе их заинтересованные взгляды. Не все ещё привыкли или вообще видели нового помощника пастуха, которого мужики вытянули едва живым из поместья Гаранташа.

Правда, дальше взаимных приветствий и скрытого изучения дело не шло. Как я понял, никто из тутэйших, то есть местных, не спешил близко сходиться с возможной жертвой кровавого монстра. Даже Анисим и Пахом, которые привели меня на эту работу, куда-то пропали. За всё время я больше их ни разу и не видел, как и старосту. Вместо него куриные яйца от Пахома и кувшинчик с молоком мне передавала глуховатая и молчаливая старушка со строгим лицом.

Подобное отношение, если честно, удивляло. После переселения в мальчишку я стал ощущать себя героем приключенческого фильма. Орки, молнии, способность выходить из тела, воспоминания погибшего шамана приходящие во снах, — всё это делало из меня героя, вокруг которого должна плестись паутина событий. Мне подспудно казалось, что Анисим с Пахомом станут за мной следить, староста — укорять долгом за одежду, дед Агап начнёт задавать неудобные вопросы, а местные подростки захотят проверить новенького на прочность. Да и сам шанс на вторую жизнь это подспудно доказывал. Не просто же так я здесь? Ведь так?

Вот только реальность оказалась куда как проще и скучнее. Быстро выяснилось, что я не пуп земли, вокруг которого вертятся события. До меня просто никому нет никакого дела. Никто даже не интересовался, куда и зачем я хожу по вечерам с огромной корзиной за спиной. Главное, что отправляюсь вместе с пастухом на пастбище. Остальное — не их проблемы. У холопов много других важных забот, чем какой-то одинокий сирота. Лето — это время работы и подготовки будущего урожая, который будет кормить всю зиму. Не до какого-то там мальчишки, который и два месяца, скорее всего, не протянет.

К слову, о том, что тварь, убивающая людей в близлежащих сёлах, существует, мне, оглядевшись по сторонам, признался единственный человек, с которым я мог поддерживать общение, — дед Агап. Сделал он это сразу после нашего третьего совместного обеда и, отведя глаза добавил, что староста запретил ему мне об этом рассказывать. Также добавил свои мысли, что, скорее всего, новой жертвой монстра, если он появится, стану я. Как более молодой и свежий. Ведь старый пастух неизвестного почему-то, не интересует. Он предложил мне покинуть его дружную компанию, однако я отказался. Мои молнии с каждым днём били всё сильнее и сильнее, а заряд появлялся в руке, стоило мне только об этом подумать.

Помимо истории про монстра старик в последующие дни поведал мне немало полезной информации относительно жизни в селе и губернии. И это был словно глоток свежего воздуха. К примеру, он открыл мне глаза на барщину, которая отнимала у всех мужиков по четыре дня в седмицу. Летом они работали на поле у помещика или в другом месте, зимой — в хозяйственных постройках на различных работах, а также на уборке дороге и в других местах, где только решит управляющий.

Однако зимой так много людей в поместье всё же не требовалось, поэтому некоторые мужики были вынуждены отправляться на самостоятельные промыслы, то есть на какие-то оплачиваемые работы в городе, и платить за себя оброк в три рубля. Если же мужику разрешали заниматься подобным постоянно, то он должен был принести управляющему целых восемь рублей. Кроме того, чтобы стать промысловиком, необходимо было иметь с собой специальный документ, иначе можно было попасть в лапы патруля.

По вопросу выкупа из холопства старик меня тоже просветил. С его слов, сделать это было можно, вот только в составе семьи и вместе с домом. Если брать в расчёт одного меня и учитывать занимаемый участок с постройкой в селе, то это будет стоить целых две сотни рублей. Огромная сумма по местным меркам. Однако подвох здесь заключался в том, что после выкупа семья, которая оставалась жить на прежнем месте, должна платить по десять рублей за одного работоспособного взрослого. А это, следовательно, двадцать за мужа и жену. К ним может добавиться ещё десятка в тот момент, когда старшему ребёнку стукнет пятнадцать. Что получается совсем невыгодно, если вспомнить, что оброк на мужика составляет всего восемь рублей.

— Понял, как они нас за глотку держат? — спросил дед Агап с тяжёлым вздохом. — Даже став свободным, ты продолжишь платить огромные деньги. Уроды.

— А если съехать? В город, например? — спросил я с интересом.

— Выкупленный дом тебе придётся оставить — покачал головой старик, — а в городе придётся снимать комнату, работать и надеяться не нарваться на бандитов, которые легко обчистят карманы недавно оказавшегося в городе селянина. Если понадобится, то я по зиме всегда в бригаду строителей иду. Там можно деньгу заработать для хозяина и ещё на выпить-закусить остаётся. Если хочешь, я тебя с собой возьму.

— А мне что нужно оброк платить? — спросил я удивлённо. — Ты же говорил, что до пятнадцати лет не надо?

— Так, а барщину ты же отрабатываешь? — покачал головой старик и тяжело вздохнул. — Ты живёшь один в доме? Надел имеешь? Значит взрослый и деньга понадобится! Орки с нашего брата всегда своё возьмут. А нет, так высекут тебя плетьми на потеху, или на кол посадят. У зеленомордых это быстро. С ними лучше не шутить.

— Раз так, то мне нужно меньше на пастбище ходить, — заметил я с лёгким раздражением. — Так же как и все. Четыре дня.

— Тогда и молока меньше получать будешь, — философски заметил дед Агап — а с ними и куриных яиц от Пахома.

— Зато смогу поле своё в порядок привести и чего-нибудь посадить, чтобы зимой от голода не пухнуть — отрезал я.

— Эй! Миша! Я же тебя с собой обещал взять! На работы! — с обидой в голосе сказал старик.

— Обещать — не значит жениться, — мрачным тоном ответил я, заставив его поперхнуться. — Ты можешь заболеть или меня откажутся взять. Из-за малолетства. И что тогда делать?

— Ну да. Ты прав. Случиться всякое может — почесал бороду старик и побелел. — А вдруг тот монстр меня, наконец, схарчит?

— Поэтому готовиться к зиме серьёзно нужно уже сейчас, — отрезал я, пытаясь составить работоспособный план по накоплению провизии, утеплению дома, а также выходу из рабства. Мне хотелось быть свободным от влияния сумасбродных орков и старосты, которые могли распорядиться мной так, как им заблагорассудится. Даже и продать.

После этого разговора я во время наших длительных стоянок у изгиба болота, взялся за строительство в лесу небольшой коптильни и отдельной пристройки. Всё для того, чтобы подольше сохранить быстро портящуюся рыбу и при некоторых усилиях значительно увеличить её добавленную стоимость. Местных цен я не знал, однако был уверен, что копчёная щука будет продаваться в два или три раза дороже, чем обычная. А если её ещё правильно засолить, почистить и подготовить, то и ещё больше.

В прошлом мире заядлым рыболовом меня назвать было нельзя, однако несколько моих друзей были большими любителями этого дела и постоянно брали меня с собой. Иногда на месте, мы готовили уху и коптили рыбу горячим методом. Если ехали на несколько дней.

Для этого, как я с удивлением однажды узнал, было нужно не так уж и много. Первым делом рыбу хорошенько чистили и потрошили. Если она крупная, то дополнительно пластовали мясо, нарезая его прямоугольниками или, для красоты, ромбиками. Затем рыбу засаливали в рассоле или просто натирали солью и оставляли на несколько часов. После, промыв заготовки от лишнего и позволив ей подвялиться на воздухе, наконец, переходили к главному.

Для копчения требовалась небольшая ёмкость, на дно которой выкладывают мелко порезанную щепу, затем устанавливают поддон для сбора жира и решётки для рыбы, после — плотно прилегающую крышку. Примерно полтора часа и дело сделано. Рыбе нужно дать ещё некоторое время, чтобы остыть и проветриться.

Несмотря на лучшее понимание всех процессов данного метода копчения, столь простого и быстрого, он мне не подходил. Во-первых, у меня не было нужной железной тары. Во-вторых, решёток и всего прочего. В-третьих, мясо после горячего копчения хранилось не так чтобы и долго, а мне было необходимо гораздо больше времени.

Пришлось пообещать себе сделать такую приспособу в будущем, для разнообразия, а пока сосредоточиться на холодном способе, который я подсмотрел у ещё одного своего друга.

Его коптильня была относительно небольшой: метр в ширину и длину, а в высоту где-то с два с половиной. Внешне, не при дамах сказано, она походила на обычный деревенский туалет, расположенный на улице, однако внутри всё было в саже от дыма и утыкано различными крючками для подвешивания рыбы.

Непосредственно для копчения друг использовал старую кастрюлю с несколькими небольшими отверстиями, в которой разжигался костёр, а затем внутрь плотно укладывались осиновые чурбаки, наверх клалась крышка и чадящая ёмкость ставилась на пол.

Такую рыбу можно было есть уже через двенадцать часов, однако при повторении операции, вкус становился просто бесподобным. Не менее важным было и то, что в такой коптильне, за один раз, можно было приготовить гораздо больше рыбы.

Из-за отсутствия элементарных и привычных мне инструментов пришлось вновь прибегнуть к помощи плетения, и найдя четыре подходящие дерева, использовать их вместо опорных столбов. Установив стены и крышу, а также несколько полок с прорехами, я старательно обмазал боковины и верх глиной с двух сторон и распалил внутри небольшой костёр, чтобы раствор схватился. Затем повторил обмазывание на второй день и принялся за дверь, которая должна была плотно закрывать коптильню. С ней я также провозился едва ли не два дня, ведь её тоже нужно было хорошенько обмазать глиной, чтобы не допустить случайного возгорания.

Напоследок я заложил крышу дёрном, чтобы дополнительно защитить сооружение от дождя и сделал несколько дырок в треснутом железном чугунке, нашёл в сарае подходящую крышку и несмотря на желание потратил ещё один день на создание небольшой пристройки, в которой планировал вывешивать рыбу для сушки и обветривания.

Лишь после этого я тщательно разделал одну щуку, лишив её головы, хвоста, внутренностей и позвоночника, а вторую, для эксперимента, решил коптить лишь с вычищенным брюхом. В настоящий момент они как раз обветривались в пристройке и я сожалел лишь о том, что у меня нет соли и других приправ. Надежда была на то, что рыба должна и так получиться очень вкусной.

Стоило нам только дойти на пастбище, как я предупредил старика о необходимости отлучиться, и он тут же меня отпустил, уж слишком ему понравилось сытно обедать грибами и рыбой, малую часть из которых он откладывал себе ещё и на ужин.

Прибежав на место, я уже привычно собрал немного грибов и наловил рыбу нам на обед. Парочку крупных карасей сразу очистил и подготовил для экспресс копчения на ужин и, сложив найденную сухую осину в чугунок, принялся за дело. Проверив как выходит дым, плотно закрыл дверь и поспешил обратно, к пастуху.

День прошёл по привычному сценарию, если только не считать, что сегодня после обеда старик презентовал мне очередную большую корзину, которую я заполнил на обратном пути грибами и оставил в укромном месте недалеко от начала пастбища.

Прибыв в село и получив плату за работу я, пока солнце было ещё высоко, поспешил домой. Мне предстояло сегодня до конца разобраться с сараем, чердаком и моей землёй, хотя бы узнать растёт ли на ней хоть что-то. Однако первым делом я всё же принёс ведро воды с колодца, которое больше не заставляло меня останавливаться каждые пятьдесят метров, хорошенько напился, умылся и принялся за дело.

С сараем закончил быстро, так как там уже наводил порядок до этого. Сложив остатки дров, щепы и деревяшек с одной стороны, уложил, с другой, условно полезные вещи. Остальной мусор вымел веником и, закашлявшись от пыли, вышел на улицу.

«Нет. На чердак не полезу. Сначала пройдусь по участку и отдышусь», — подумал я и, окинув взглядом огромную территорию, попробовал представить, где бы я сам организовал здесь огород.

«Ну, конечно же, сразу за сараем, — пронеслось в голове. — Зачем далеко ходить?»

Однако я явно не понимал чего-то важного в сельском хозяйстве, поэтому рядом со строениями никаких рассад обнаружить не удалось. Потратив на обход немалой заросшей территории достаточно много времени, я уже собирался идти назад в весьма плохом настроении, как увидел смутно знакомый стебель, торчащий из земли.

«Морковка, что ли?» — обрадовался я, подскочив ближе и рассматривая небольшой оранжевый корнеплод.

Убедившись в правильности своего вывода, оборвал рядом растущую траву, которая легко доставалась с корнем. Расширил участок, очистив его от сорняков, чтобы его можно было быстро найти, обнаружил ещё несколько стеблей моркови. Затем небольшой ряд чего-то похожего на бурак, а чуть в стороне — пару десятков пучков лука и укропа. Потратив ещё некоторое время на очистку и проверку небольшого участка, больше ничего ценного не нашёл. Хотя и уже обнаруженного было достаточно.

Потом я двинулся левее огорода и обнаружил поле, заросшее длинными и толстыми характерными стеблями, словно стелящимися по земле лианами, большими листами и круглыми плодами, в которых я узнал гарбузы — такие крупные тыквы зелёного или оранжевого цвета с белыми семечками внутри, которые можно было высушить и съесть. Сами плоды, кстати, тоже. Правда в моё время ими в основном кормили крупный рогатый скот, но на безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Нужно только придумать, как их сохранить на зиму.

За гарбузами обнаружилось несколько десятков небольших кочанов капусты, которые я тут же оперативно избавил от сорняков, а также вновь длинные стелющиеся по земле лианы, только на этот раз куда мельче.

— Ого! — обрадовался я, заметив совсем небольшие кабачки и представил, как жарю целую сковородку с тонко нарезанными колечками.

До перехода в этот мир я относился к данному блюду весьма спокойно. Хотя жена его очень любила и часто готовила. В охотку мог съесть несколько колец, натёртых чесноком, или небольшую тушёную лодочку с фаршем. Однако здесь эта находка казалась каким-то чудом. Ещё одним привычным блюдом которое позволит разнообразить питание и убережёт от голода.

«Кабачки ведь растут как трава их даже полоть не нужно — вспомнил я, радуясь находке ещё больше. — И их всегда растёт очень много. Неслучайно хозяева дач, так часто отдают их знакомым просто так. Нужно будет подумать, как сохранить это богатство к зиме. Может, тоже нарезать и высушить? Как грибы? Вариант, конечно, не лучший, но что мне ещё остаётся?»

Отметив и это поле вырванной в нескольких местах травой, я продолжил движение и от неожиданности оторопел, заметив, что из земли торчит хорошо знакомая каждому белорусу поросль. Правда, здесь она почему-то была без колорадского жука.

— Это что? Картошка? Не может быть! — прошептал я, бросаясь к грядке и вытаскивая из земли небольшие, но такие знакомые корнеплоды, а дальше не смог сдержаться — Бульба! Бульбочка! Родная моя! Как же мне тебя не хватало! Миленькая! Вот же дурак! Почему сразу поле не проверил⁈ Ну почему⁈

Не сдержавшись, очень быстро прополол несколько небольших рядов картошки, на которых росло слишком много сорняка, который мешал кустам расти и счастливо улыбнулся.

Если честно, то я никогда не любил такую работу. Всегда считал её не мужским занятием, однако помогал маме и бабушке на прополке овощей от сорняков, и за это я сейчас был им сильно благодарен. Благодаря невеликим умениям я сумел обнаружить морковку и другие овощи, а также, наверняка, смогу их вырастить и собрать. Да, я обычный человек без каких-то сверх знаний в области науки, однако детство проведённое в деревне, умение трудиться и голова на плечах позволяют мне с большим спокойствием смотреть в будущее, по крайней мере, от голода я точно не умру.

«Даже картошку больше копать не буду, пусть растёт! — принял волевое решение я, — только ту, что уже вырвал, использую по назначению. Нарежу её прямо с кожурой, зажарю и съем!»

Ощутив, как во рту выделилась слюна, поспешил домой, где оставил вырытые клубни, а затем отметив, как потемнело, направился к припрятанным в тайнике грибам.

«Нужно будет завтра вечером всё ещё раз внимательно осмотреть, прополоть растения, полить морковку с луком и поискать огурцы. Они, в своё время, наравне с капустой и тыквой, были основным блюдом белорусов. Это потом к ним добавилась так любимая нами бульба».

Вскоре, когда окончательно стемнело, я с корзиной на спине спешил домой, мысленно предвкушая вкусный ужин. Правда, шёл я не совсем уж беспечно, через некоторое время осматривая пространство духовным зрением, выискивая таким образом нежелательного свидетеля или монстра.

Всё шло спокойно до того момента, пока я не прошёл ближайший к дому колодец и не заметил на границе села, в кустах, три зеленоватые ауры. Люди сидели тихо, не двигались, и я сразу понял, что они находятся там неспроста.

«Меня ждут. Больше некого».

Я тут же присел и, не заметив среди поджидающих переполоха, ушёл в сторону соседнего дома, территория которого оказалась безлюдна. Затем, неслышно приблизившись к крайней избе, снял с себя корзину, светлую рубаху и, пригнувшись к траве, медленно пополз к засаде. Не прошло и пары минут, как до моего слуха донеслась чья-то злая ругань.

— Ну и куда он пропал⁈ — громко шептал мальчишеский голос. — Только ведь сюда шёл!

— Ага, — подтвердил второй. — Был и исчез.

— А может, его это? — спросил третий, сглотнув. — Монстр утащил?

— Заткнись, — ответил первый. — Никто никого не утаскивал. Тварь только месяц назад была.

— А может его кто-то предупредил? Ну, что мы его ждём? — предложил второй. — Или он сел отдохнуть? Ведь каждый вечер с огромной корзиной возвращается. Интересно, что у него там?

«Ах вот оно что! На моё добро они позарились», — разозлился я и скоро сумел рассмотреть лица разговаривающих.

Два из них принадлежали уже виденным мной сыновьям Феньки, а вот третий был мне незнаком.

Мальчишки ещё некоторое время поругались на мою несознательность и нежелание идти в засаду и приняли решение двинуться навстречу наглецу. Я же, пропустив их и вернувшись к оставленным вещам, постоянно осматриваясь, поспешил к себе.

Дома закрыл дверь на засов, прикрыл окна тканью, чтобы не выдать своего возвращения и, дав себе зарок быть бдительным, принялся растапливать печь. Предстояло почистить и положить сушиться последнюю партию грибов.

«Только перед этим нажарить картошку» — мечтательно подумал я и с энтузиазмом принялся за дело.

Мой взгляд после встречи с мальчишками так и оставался в духовном режиме. Это позволяло мне неплохо видеть в темноте, и я решил сделать себе небольшую проверку.

«Попробую продержать его максимально долго и пойму, насколько окреп за последние дни», — решил я и принялся тщательно вымывать картошку, которую быстро нарезал и забросил на раскалённую сковородку, на которой уже растаяло сливочное масло.

Спустя некоторое время запах в доме стал каким-то волшебным и я неожиданно даже для себя начал напевать незамысловатую мелодию.

— Какой запах! — несдержавшись произнёс я с предвкушением и сглотнул вязкую слюну и в этот момент, к моему изумлению, из чёрного лаза ведущего на чердак, показалась сильно растрёпанная светлая шевелюра какого-то мальчишки, одетого в откровенное тряпьё. Потянув носом запах картошки словно зверек он сосредоточенным шагом протопал прямо по потолку к печи, затем исчез и тут же появился перед горнилом, уставившись на мою сковородку.

Только теперь я понял, что малец оказался ростом мне по колено и это, конечно же, совсем не человек.

Перейдя в обычное зрение, я ощутил слабую боль в глазах и убедился, что в реальности неизвестного нет. Затем снова посмотрел на мир в духовном режиме и машинально напитав руку энергией, сделал быстрый шаг и схватив незнакомца строго спросил.

— Ну⁈ И кто ты такой⁈