Король Шаманов. Всего лишь холоп

Глава 16

Телега Казимира оказалась достаточно крепкой, вместительной и обшитой добротными деревянными бортами. Также в передней её части разместилась широкая лавка со спинкой, на которой было удобно сидеть и править лошадью. Остановившись возле меня и окинув шесть корзин изучающим взглядом, мужчина почесал голову, откинул борт вниз, сместил несколько тяжёлых мешков в сторону и кхеканьем поставил ёмкость с рыбой внутрь.

— Это что у тебя там такое тяжёлое⁈ — удивился он. — Камни? Нет, они так вкусно не пахнут.

— Рыба там, — ответил я. — Копчёная. Обычную бы не довёз.

— Да и стоит она куда дешевле, — согласился со мной мужик, по очереди подняв на телегу все корзины, и прокомментировал: — Хорошо, что сегодня без Марфы едем. Иначе бы всё не поместилось. Если хочешь ещё чего положить, то самое время. Ещё немного места осталось.

— Тогда возьму пару мелких плетёнок, чтобы товар выставлять, — попросил я и метнулся в дом, а когда закинул их внутрь, Казимир уже развернул лошадь, сел на лавку и указал на свободное место рядом. — Со мной поедешь. Поговорим в пути.

Проехав через всю деревню, мы перед дорогой на пастбище свернули влево и по вполне неплохому ухоженном тракту направились в сторону Калинкович.

— Ну как ты? Боишься первой поездки в город? — спросил меня Казимир, искоса наблюдая за тем, как я с интересом осматриваюсь по сторонам.

— Не сильно. Только волнуюсь, чтобы меня никто не обманул. Хочется всё продать по нормальным ценам, чтобы как у других. Ну а после закупиться нужными вещами и без лишних проблем вернуться.

— Это правильно, — без тени улыбки ответил спутник. — И очень хорошо то, что ты выделил главное. Нужно вернуться без проблем. Поэтому, чтобы их не было, слушай меня внимательно и делай так, как я говорю. Всё понял?

Я кивнул.

'При встрече с патрульными или конным вооружённым отрядом я буду приниматься в сторону, чтобы их пропустить. При их проезде всегда снимай шапку, опускай глаза вниз и кланяйся. Если зададут вопрос, то представься холопом Мишкой из поместья шамана Гаранташа и отвечай, но не дерзко и в глаза не смотри, особенно оркам. Они этого очень не любят, могут разозлиться и сильно поколотить. Понял?

— Да, — ответил я и почесал голову. — Вот только шапки у меня нет.

— Знаю, — кивнул Казимир и, опустив руку в кузов, достал оттуда старую, но чистую шапку. — Надевай пока эту. Потом свою купишь и отдашь. И привыкай, что ты уже не ребёнок, а молодой муж. Один в доме живёшь. Хозяин. Шапка быть должна.

Я поблагодарил мужчину за доброту, и он продолжил обстоятельный инструктаж. Рассказал, что ко всем оркам нужно обращаться с приставкой «тан». Что к нашим аристократам применимы обращения «ваше благородие» или «боярин», «боярыня», к тем же купцам или уважаемым людям — «господин», «госпожа». Ну и в очередной раз напомнил, что во время разговора с другими сословиями холопу необходимо проявлять скромности и снимать головной убор.

Подробный инструктаж продлился достаточно долго, почти до самого города. Казимир в перерывах делился историей о том, как впервые выехал из Рудни; о ситуациях, которые наблюдал на рынке; о проблемах, которые могут там подстерегать. Не забыл он упомянуть и о городских бандах. Они есть, и с ними лучше не встречаться. Может быть чревато.

Последняя новость меня удивила. Я почему-то думал, что орки, которые относятся к людям без жалости и сантиментов, уже давно вырезали известных им преступников, деятельность которых бросала тень на власть зеленомордых. Кажется всякие специалисты и политологи называют это «монополией на насилие».

Однако, когда я перефразировал вопрос и задал его Казимиру, мужчина криво усмехнулся. С его слов выходило, что орков не настолько много, как им бы хотелось. Они при всём желании не могут за всем уследить. И даже помощь боярских семей в этом вопросе не является определяющей. Кроме того, ходят упорные слухи, что за бандитами стоят как раз таки комендант города и начальник стражи, которые носят перед именем приставку «тан».

Пока я размышлял над услышанным и пытался уложить в голове ещё более усложнившуюся картину мира, мы добрались до огромного поля, за которым вырастало множество чадящих дымом домов.

— Вот и Калинковичи, — подтвердил мои подозрения Казимир и поморщился. — Хотя для орков такое название слишком длинное, и они переименовали город в Калинки.

— Тебе это не нравится? — спросил я осторожно. — Думал, что раз ты служишь в имении, то будешь относиться к ним лучше, чем другие.

Лицо мужчины закаменело, и он словно постарел на несколько лет.

— Ты прав. В имении я служу уже очень долго, и поэтому буду относиться к ним гораздо хуже, чем обычные холопы. Я видел много грязи и смертей, которые никогда не забуду. Хотя кому я это говорю. Ты был там и видел, как погибли другие мальчишки. И поверь мне, их было гораздо больше, чем ты можешь представить. Намного!

«Так вот в чём дело! — пронеслось в голове. — Он помогает мне не только как одинокому сироте, а как мальцу попавшему в ритуальный зал на алтарь к шаману. Погибших он защитить никак не мог, не его уровень, так что решил заглушить муки совести и хоть как-то помочь одному из них».

— Спасибо вам, дядька Казимир, — сказал я спустя некоторое время. — Не знаю, что и делал бы, если бы не вы.

— Чего уж там, — отмахнулся мужчина, но я заметил, что мои слова пришлись ему по душе.

Переговорив с соседом, я продолжил осматривать город и его предместья и быстро обнаружил с двух сторон от дороги немаленькие стада коров.

«Чему я удивляюсь? — пронеслось в голове. — Ведь по сути в этом времени города — это просто очень сильно разросшиеся деревни. Тут люди не только в обычных избах живут, но и ведут своё хозяйство. На окраинах так точно. По-другому и не выжить. К слову, если память не изменяет, то помнится, в тех же девяностых, когда я был ещё совсем ребёнком, на окраине городов у некоторых людей, имеющих свои дома, всё ещё оставались коровы. И они выходили на работу на поле пастухами посменно. Сначала одна семья, затем вторая, потом третья. По очереди. Это ещё называлось чарга».

Воспоминания неожиданно затянули. В голове всплыли картинки двухтысячных, когда в сентябре дети могли пропустить уроки из-за того, что нужно было копать на поле картошку, и это считалось уважительной причиной.

«М-да. После развала Советского Союза и краха экономики мы жили очень бедно. Интересно, что-то подобное было и в соседних странах? Ведь как-то тот кризис мы преодолели и стали жить вполне нормально».

От размышлений меня отвлекло чудо-чудесное, а именно — черепичная крыша на домах тех изб, которые стояли ближе к достаточно широкой главной дороге, которая, по словам Казимира, проходила почти через все Калинковичи.

«Тут ещё и нормальные деревянные заборы есть! — отметил я отличие города от села, а также обратил внимание на заросшие высокой травой остатки пепелища на поляне перед первыми домами. — А здесь явно что-то горело».

Пока я изучал окрестности, этим же, из мешочка с песком, закреплённого у меня на руке, аккуратно занимался и Кузя, предвкушение и шок которого я чувствовал по образовавшейся между нами связи. А прятался там он не случайно. Мне не хотелось рисковать и демонстрировать своего духа какому-нибудь случайному шаману.

Помимо архитектуры, я с интересом рассматривал и местных жителей, одетых в разнообразные наряды. Часть из них, скорее всего, холопы из деревень или бедняки, выглядели примерно столь же непрезентабельно, как и я. Другие, более состоятельные, походили на Казимира, одетого в добротные штаны, рубаху с жилеткой и кепку на голове. Только мой спутник выделялся на их фоне также наличием пусть и старых, но тщательно вычищенных сапог, на которые я, отчего-то, сразу внимания не обратил. Видимо, задумался о возможностях телеги и всеми фибрами впитывал инструктаж по общению с другими сословиями.

Немного проехав по городу, мы свернули влево с основной дороги и вскоре увидели симпатичное одноэтажное здание с большой вывеской над входом, на которой русскими буквами было написано название «Усадьба Яна».

«Какого чёрта! — мысленно выругался я. — Почему на кириллице⁈ Где оркский язык⁈ Неужели до перехода в наш мир у этих здоровяков не было письменности? Если так, то что за знаки рисовал Гаранташ в ритуальном зале? Или это магический алфавит? Да фиг его знает! Главное не в этом! Оказывается, я могу читать на местном языке! Вот это мне повезло! Ещё один немалый бонус!»

Заехав в трактир с обратной стороны, мы остановились, привязали лошадь, а вскоре из чёрного входа вышло два худощавых и бородатых мужика. Один из них, в более богатой и добротной одежде, произнёс:

— Здрав будь, Казимир!

— И ты здрав будь, Пётр! — ответил мой сосед. — Принимай товар!

— Надеюсь, всё как и договаривались? — уточнил мужик. — В двойном размере?

— Сколько Марфа положила, столько и привёз, — невозмутимо ответил мой спутник, открывая борт. — Она считать умеет. Сам знаешь. Вот твои мешки. Как видишь, два.

— Колька, — позвал второго Пётр, — тяни всё ко мне. Считать будем.

Мужики скрылись внутри с одним тяжёлым мешком, а затем Колька занёс туда же и второй, но перед этим на несколько мгновений задержался у моих корзин и явно к чему-то принюхался.

Вскоре из трактира вышла знакомая троица. Казимир был несколько навеселе и со следами пивной пены над верхней губой, а работник что-то тихо втолковывал на ухо Петру, который словно впервые меня увидел.

— А это ты с собой кого привёз? — спросил он заинтересованно. — Нового помощника?

— Временного, — ответил Казимир обтекаемо. — Товар продавать на рынке надо.

— И что там? Корзины плетёные? Эту мелочь? Или ещё что-то? Покажи? Может, и мне пригодится?

Подойдя ближе, мужчина невольно принюхался и приподнял брови.

— Неужто рыбка копчёная?

— Она, — кивнул мой спутник и добавил. — Очень вкусная!

— Тем более покажи, — требовательно произнёс Пётр, и после кивка Казимира я отправился к корзине с карасями, взялся за хвост ближайшей и протянул мужчине. Заметив, что он намеревается её разломать, оторвал кусок от второй, заранее нарезанной с вечера, и протянул его на пробу.

Я, конечно, не физиогномист, не умею с лёгкостью читать эмоции по изменению мышц лица, но почему-то был уверен, что мой метод засолки и копчения рыбы пришёлся Петру по вкусу. Однако вместо того чтобы подтвердить это, он небрежно положил карася в корзину и произнёс:

— Плохо. Да и соли мало. Для бедноты, скорее всего, пойдёт, но нормальным постояльцам такую рыбу не предложишь.

— Хорошо, — ответил я, ломая Петру сценарий торговли, и закрыл корзину крышкой.

— Что хорошо⁈ — опешил мужчина, вероятно, ожидавший, что я брошусь защищать рыбу, а он продолжит её хаять.

— Вам наш товар не подошёл, значит, придётся торговать на рынке, — сказал я и посмотрел на односельчанина. — Дядька Казимир, вы говорили, что нам ещё кое-куда заехать нужно. Да?

— Да, подожди ты! — стал распаляться Пётр. — Я не сказал, что не куплю. А лишь то, что товар негодный и подойдёт лишь беднякам. Сами посудите. Караси пахнут болотом, соли в них мало, да ещё и плохо прокопчены, но за десять копеек за штуку такие взять можно.

— Чего⁈ — возмутился Казимир навету. — Это вкусная рыба! Самый смак! Какие десять копеек! Так дёшево свежая стоит!

— Твоя правда, — согласился Пётр, подняв указательный палец. — Да только её неправильным копчением испортили!

— Значит, дядька Казимир, нам точно на рынок, там такую дороже купят, — сказал я расстроенным тоном, и согласно кивнувший Казимир стал споро развязывать коня, которого быстро развернул в сторону ворот, а затем заскочил на лавку.

— Ладно, — махнул Пётр у выезда с его территории. — Уговорили! За пятнадцать заберу!

Мой спутник остановил лошадь и посмотрел на меня. Пришлось отвечать.

— Благодарю за предложение, но это всё ещё не та цена, на которую мы рассчитывали.

Пётр раздражённо посмотрел на меня и, не сдержавшись, спросил:

— Казимир, а что это за тебя всё или баба, или малец решает? Скажи мужское слово.

— А это не моя рыба, чтобы я что-то говорил, — холодно заметил Казимир. — С Мишкой вон общайся.

Справившись с эмоциями, мужик спросил:

— Сколько хочешь?

— В моём карасе где-то два фунта, — сделал вид, что подсчитываю, я. — Свежая рыба такого же веса будет стоить где-то десять-пятнадцать копеек, а копчёная гораздо дороже, думаю, от тридцати до пятидесяти.

— Сколько⁈ — перебил меня возмущённый Пётр. — А почему сразу не рубль⁈ Или, может, не два⁈ За какие деньги мне её гостям предлагать⁈ А⁈

— Дороже, чем купите у меня, — спокойно ответил я. — Рыба хорошая. Я её тщательно солил, коптил и долго готовил. Она вкусная и сочная. Вы это и сами ощутили. Если не хотите покупать за такую цену, то продам её на рынке. За тридцать пять копеек уйдёт влёт!

— Ладно! Уговорил, чертяка! Кого хочешь заболтаешь! — неожиданно расхохотался Пётр, пытаясь выставить свою жадность как проверку мальца, однако его глаза оставались холодными и раздражёнными одновременно. — Возьму десяток, но за тридцать! А если даже в шутку попробуешь предложить мне пятьдесят, то здесь же высеку! Ты понял⁈

«А вот и угрозы. Хочет меня запугать, — пронеслось в голове, и я не без сожаления подавил желание просто развернуться и уехать. — Пока мне никак нельзя плодить себе врагов. Я бесправный холоп, и любой свободный человек может меня оскорбить или унизить. Однако Петра я всё же запомню. Уверен, позже мы обязательно встретимся на узкой дорожке под названием жизнь».

Только вот и оставлять хамство в свою сторону безнаказанным мне тоже не хотелось, поэтому я тихим примирительным тоном сказал:

— Дядька Пётр, нестоит угрожать своему возможному поставщику. Вдруг вы захотите купить себе ещё что-то?

— Ты меня скорее без штанов оставишь, чем я у тебя ещё что-то куплю, — пробурчал мужик по инерции. — Жди здесь. Я за деньгами.

Пётр тщательно осмотрел и едва ли не обнюхал переданный ему десяток рыбин и заплатил мне тридцатью монетами по десять копеек, которые я с интересом, но очень быстро, осмотрел, делая вид, что просто пересчитываю.

Монеты оказались небольшими и, насколько я понял, серебряными. Цифры были привычными, а вот орфография слова «копеек» навевала ассоциации с имперской Россией. И если бы не морда злобного орка на обороте, а также непонятное число «триста» снизу, то я бы решил, что она вообще с моего мира.

— Ну, ты что, тугодум? Посчитал? — раздражённо спросил Пётр. — Или как?

— Всё правильно, — ответил я и, засунув монеты в припасённый Кузей мешок, довольно подумал.

«Вот это да! Мои первые три рубля в этом мире!»

Когда мужик расплатился за карасей, я решил также показать ему боровики с лисичками, а вот про щуки промолчал. Слишком уж жадным и неприятным оказался Пётр. На них он точно будет требовать большую скидку и мы повздорим, а мне этого не нужно.

В итоге пару корзинок первых он всё же взял, заплатив по двадцать копеек за одну, а вот увидев вторые, презрительно поморщился. Как после рассказал мне Казимир, местные отчего-то не очень-то и жалуют лисички, считая их грибом даже не второго, а третьего сорта.

«Ну и глупцы. Не пробовали они вкусных жареных лисичек», — подумал я, вспомнив, как их раньше вывозили из страны целыми фурами.

Некоторое время мы ехали молча, а затем мой спутник сказал:

— Ты это, молодец, хорошо с Петром держался. Он мужик так-то с виду простой и весёлый, но в душе очень жадный. За копейку удавиться. Всех обмануть норовит, а ещё говорят, что даже с бандюгами якшается, так что будь и дальше осторожен. Спорь, но черту не переходи. Если бы не я, то он мог бы тебя точно где-нибудь плетьми высечь.

— Но ты же с ним нормально общался? Он даже пивом тебя угощал, — заметил я.

— Так-то потому, что я в имении тана Гаранташа служу. Он нас с Марфой и не трогает. Боится. А пивом угощал, чтобы новости последние узнать. Ты же слышал, сколько в город орков приехало? У него вроде простая таверна, но есть и пристройка на несколько комнат. Вот он и выведывал у меня кое-что. И ещё, — сказал мужчина серьёзным тоном и посмотрел мне в глаза, — лучше не спрашивай, почему хозяина зовут Пётр, а таверна называется «Усадьба Яна». Понял?

Я молча кивнул.

«Здесь явно не обошлось без бандитской руки и отжима».

Затем мы вновь вернулись на главную широкую дорогу и продолжили путь по ней. Людей стало больше. Хорошо одетых — так с избытком. А вот в лаптях ходило уже меньшинство.

Архитектура тоже изменилась. Обычные избы постепенно пропали, и им на смену пришли каменные или деревянные дома с высокими заборами, а кое-где и небольшие магазинчики с простыми вывесками типа: «Хлеб», «Мясо», «Цирюльня».

Следующая таверна оказалась справа от дороги. Стоило только подъехать к её заднему входу, как к борту подбежал немолодой мужчина с помощником, они всё быстро изучили, подсчитали, поблагодарили Казимира и умчались внутрь с мешками, позволив нам продолжить движение дальше.

Мы вновь вернулись на главную дорогу, и мой спутник произнёс:

— Сейчас, с левой стороны от нас будет старый рынок, где мы обычно торгуем, но на него пока не поедем. Нужно сначала выгрузить товар в последнем месте. Там, кстати, тоже могут твоей рыбой заинтересоваться.

— Тогда мне нужно изучить цены, чтобы не получилось, как с Петром. Когда я торговался наугад. Скоро буду, — сказал я и, не спрашивая разрешения мужика, рванул на рынок.

Как вскоре выяснилось, если я и прогадал на первом месте, то весьма немного. Свежий карась размерами как у меня стоил тут двенадцать копеек, а щука в среднем — двадцать.

«Значит, будем увеличивать цену на всю рыбу в три раза. Стремиться к такому идеалу. Вдруг получится?»

Грибов, к слову, я нигде не заметил и быстро вернулся назад на телегу, где пересказал увиденное неодобрительно смотревшему на меня Казимиру. Моя пробежка явно не пришлась ему по душе.

Проехав ещё немного, мы оказались на кольце, знакомом мне по прошлому миру, в центре которого располагался постамент с какими-то орками, затем повернули направо, проехали деревянный мост и вскоре остановились у большого трёхэтажного трактира под названием «Припять».

«А ведь точно! — вспомнил я. — Примерно на этом месте располагался ресторан с таким же названием! Ничего себе совпадение! И ведь рынок, насколько я помню, тоже был где-то рядом! Как такое вообще возможно⁈ Непонимаю!»

На этот раз с тыльной стороны заведения нас ожидал лишь какой-то работник, который, заметив Казимира, поспешил внутрь, но отскочил в сторону, отлетев от плеча крепкого высокого мужчины лет сорока с грубыми чертами лица и в дорогой одежде, под глазом которого наливался свежий синяк.

— Господин Хилимон! — воскликнул Казимир, ошеломлённо. — Господин Хилимон! С вами всё хорошо⁈

— А это ты, Казимир? — поднял на него недовольный взгляд мужик и, сжав огромные кулачищи, спросил: — Всё привёз?

— Всё, — выдохнул мой спутник и с неподдельным возмущением уточнил: — Это кто же посмел-то⁈ На нашего благодетеля-то руку поднимать⁈

На его слова Хилимон отмахнулся, но всё же едва заметно расслабился, а в это время следом за представительным здоровяком вышла дородная женщина в дорогом платье и сказала:

— А то ты не знаешь кто⁈

Казимир дёрнулся, ошеломлённо посмотрел на немаленькие руки женщины, и та, закатив глаза, произнесла:

— Говорила мне Марфа, что ты тот ещё каменный болван, да только я ей не верила, а оно вот как оказывается! А такой представительный и взгляд серьёзный.

Хилимон услышав это наконец улыбнулся, а женщина тихо продолжила:

— Это наши новые постояльцы отдыхают. Знаешь, сколько их сюда прибыло после смерти вашего шамана? Нет? Много! Каждый день пьют, дерутся, постоянно устраивают дуэли и не пойми что. Вот и Хилимону своё неудовольствие показали, потому как в меню нет ничего нового.

Решив, что мой звёздный час настал, я подошёл к корзине с рыбой, снял крышку и, достав первого карася, мысленно помолившись, сказал:

— Извините, госпожа, что лезу не в своё дело, но я случайно стал свидетелем разговора и посчитал, что могу оказаться полезен. Возможно, этому заведению не помешает немного копчёной рыбы?

Мужчина и женщина уставились на меня удивлённо, а Казимир как-то весь сжался, однако следующий прозвучавший вопрос от заставил его облегчённо выдохнуть.

— Рыба? — переспросила госпожа с недоумением.

— Осталось пятнадцать больших карасей и десяток щучек, — ответил я и достал нарезанную рыбину.

Хилимон оказался рядом, взял её в руки и, оторвав кусок, сунул в рот.

— Беру! — достаточно быстро сказал он и властно добавил: — Щук покажи.

Изучив вторую переданную рыбину, мужчина заявил:

— За карася дам двадцать пять, за щуку — пятьдесят пять.

— Свежий карась на рынке стоит самое малое двенадцать, копчёный — тридцать шесть, — не стал сразу соглашаться я. — Щука такая вообще под шестьдесят пять продаётся! Однако как оптовым покупателям сделаю вам скидку. Карася отдам по тридцать пять, щуки — по шестьдесят.

Хилимон посмотрел на меня ещё более недоумённо, Казимир побелел и закрыл глаза, а женщина уперев руки в бока, с подозрением спросила:

— Да кто ты такой, малец⁈ Автюк, что ли⁈

Вопрос поставил меня в тупик. Я знал, что где-то рядом есть целая деревня с названием Автюки, и её жителей все считают очень хитрыми, хваткими и не упускающими своей выгоды. Слышал немало анекдотов про них, но чтобы меня посчитали им, да ещё и в другом мире… Это было совершенно неожиданно. Поэтому я несколько заторможенно переспросил:

— Кто?

— Точно автюк, — заключила женщина. — Только они так играть могут. Как на сцене.

— Да нет, — ответил Казимир. — Это же Мишка. В селе у нас живёт. Один. Родных не осталось.

— Значит, кто-то из родителей точно автюк, — уверенно заключила женщина. — Среди нашего люда только они такие хваткие. Ишь ты! Уже успел на рынок сбегать и цены узнать. Молодец!

— Ладно! Беру, — остановил наш разговор Хилимон и мощным свистом вызвал на подмогу двух мужиков. — Забирайте товар!

— Подождите! — остановил я их вновь заставив Казимира остолбенеть. — Господин Хилимон, сначала деньги, потом рыба! К тому же вы ещё не видели мой остальной товар! Специально для вас оставил два подкопчённых деликатеса.

— Ну точно автюк! Вон как заворачивает — прокомментировала слова женщина. — Да если бы не удача, то с тобой бы вообще никто разговаривать не стал.

Вместо ответа я достал из корзины две аппетитно пахнущие и ещё лучше выглядящие тушки щук, с которых я удалил всё лишнее, в том числе и скелет, а мясо перед копчением нарезал на полосы. К ним Хилимон тут же прикипел взглядом.

— Эти две тушки стоят по рублю каждая! — решился я на наглость. — Уникальная технология подготовки, засолки и копчения. Такого вы ещё не видели.

— Бояна! — велел мужчина, посмотрев на женщину. — Прошу тебя, вызови Филю и расплатись с молодцем и пусть посмотрит, что там у него ещё. А вы, — он жёстко посмотрел на остановившихся мужиков, — живо за работу! Всю рыбу на кухню, корзины вернуть.

На этот раз выступать против я не решился, а женщина словно волшебным образом достала откуда-то кошелёк с монетами и принялась считать.

— Итак, если заплатить тридцать пять копеек за пятнадцать карасей, то получим пятьсот двадцать пять. Со щуками думаю и так понятно. Их десять, цена в шестьдесят копеек, значит, шесть рублей. Так?

— Нет! — остановил её я, так как итоговую сумму за карасей ещё не посчитал.

Листа бумаги и карандаша у меня не было, считать на песке тоже не хотелось, тогда я решил мысленно разложить числа так, чтобы можно было их быстро перемножить и сложить.

«Пятнадцать разобьём на десять и пять. Десять на тридцать пять посчитать легко — это триста пятьдесят. Пять на тридцать пять сложнее. Но ведь пять — это половина от десяти. Значит, можно триста пятьдесят разделить на два, получить сто семьдесят пять, сложить результаты и понять где Бояна попыталась меня обмануть».

— За карасей получится пятьсот двадцать пять копеек — сказал я спустя несколько мгновений.

— Вот ты и попался! — ткнула в меня пальцем женщина. — А говоришь, не автюк! Кто ещё может так хорошо считать деньги⁈

Я промолчал, и Бояна протянула мне одиннадцать рублей двадцать пять копеек.

— Ещё два за последние тушки, — напомнил я её, и та безропотно заплатила и за них, а потом воскликнула: — На тринадцать рублей нас раздел! Малец, ты кто такой⁈

— Госпожа Бояна, меня Мишкой зовут, — напомнил ей я и уточнил: — Может, вас и грибы заинтересуют?

— В сезон? — скептическим тоном переспросила она.

— Дождя давно не было, — не повёлся на её тон я, — на рынке их сейчас не продают.

— Ну ладно, давай посмотрим.

Изучив белые, женщина особо давить на меня не стала и предложила за всё рубль шестьдесят. И это было даже больше, чем я планировал выручить. А вот за две корзины лисичек она предложила всего двадцать копеек, что меня искренне возмутило. Особенно мою спину, которая болела после их сбора.

— Так, а что ты хотел? — искренне удивилась женщина — это же не грибы. Так, недоразумение.

— В каком это смысле⁈ — не согласился я, вспомнив, как любил набрать лисичек в лесу и нажарить их на сковороде — Может вы не умеете их готовить?

— Кто это не умеет⁈ — даже возмутилась Бояна — Ты вообще знаешь, кому это сказал⁈

Если честно, то только услышав эти слова я понял, что действительно погорячился и словно забыл место меня нового в этом мире, однако женщина продолжила убеждённо говорить.

— Да если ты это непотребство сможешь нормально приготовить, то я заплачу за них как за белых! А если нет, то заберу бесплатно вместе с корзинами. Идёт⁈

Отступать после моих резких заявлений было опасно, поэтому я долго не раздумывал и согласился.

— Хорошо. Я готов. Только если после приготовления я не соглашусь с вашей оценкой, то мы призовём в судьи независимых гостей.

— Иди за мной — ответила женщина и себе под нос буркнула — И где он таких слов набрался?

И лишь приблизившийся побелевший Казимир прошипел мне на ухо.

— Идиот! Как ты разговариваешь⁈ Это не управляющие! Это хозяин и хозяйка! Мы не должны были с ними встретиться!