Король Шаманов. Всего лишь холоп

Глава 13

Проснулся я с трудом, и то лишь оттого, что кто-то с силой тряс меня за плечо.

— Хозяин! Вставай! Уже утро! Вставай!

«Какой ещё хозяин? Что он несёт⁈ Меня что? В новое тело опять перенесло⁈» — с недоумением подумал я, чувствуя, как оковы сна с трудом меня отпускают, а в следующий миг вспомнил вчерашний вечер и, с трудом открывая глаза, спросил:

— Кузя, это ты, что ли?

— Я, хозяин! — обрадовался домовёнок, услышав своё новое имя. — Вставай. Тебе на пастбище скоро.

Я поморщился.

— Не называй так. Это звучит не очень. Меня Миша зовут.

Наконец открыв глаза и медленно поднявшись, я сфокусировал взгляд и отметил первые изменения в доме, произошедшие после официальной прописки в нём домовика.

Главным из них была новая и куда более мягкая постель с серой, но чистой простынёй, небольшой подушкой и даже одеялом, от ощущения которого на себе я уже успел отвыкнуть. До этого дня, чтобы не околеть к утру, мне приходилось спать одетым.

Помимо этого, были и другие изменения. От печи к стене протянулась длинная верёвка, на которой Кузя повесил занавеску, скрывающую от взгляда не только мою перестроенную кровать, но и небольшой хозяйственный угол.

В нём появилось два новых стола, один из которых был заставлен всевозможными горшочками, а на полу обнаружилась пара плетёных ковров. Помимо этого, окна украсили небольшие занавески, а также появилось несколько новых аксессуаров, предназначение которых мне пока было непонятно.

— Ничего себе! Когда ты всё это успел сделать и почему я не проснулся от шума? — прохрипел я поражённо и медленно слез со своего ложа, чтобы тут же получить стакан тёплой воды, поднесённый заботливым домовым.

— Ты спал как убитый, хозя… — начал было Кузя, но, заметив выражение моего лица, быстро исправился: — Миша. Поэтому я решил, что будет лучше привести наш дом в порядок. Теперь это хоть похоже на нормальную избу, а не на жилище последнего бедняка.

Пропустив комментарий домовика, указал на столы с горшочками и уже более уверенным тоном спросил.

— А это откуда?

— Это из старого дома, — пояснил Кузя, отодвигая занавеску в сторону и подлетая к печи, где в небольшом железном горшочке что-то аппетитно пахло.

Я тут же принюхался и неверяще уточнил:

— Неужели каша?

— Гречневая! — гордым тоном сказал домовой, мысленным усилием переставляя горшочек на стол и раскладывая на нём приборы.

Желудок тут же издал утробный вой, и я, усевшись за стол, принялся за дегустацию.

Спеша и обжигаясь, я за считаные минуты прикончил приготовленную еду и счастливо улыбнулся. Всё же, как бы ни храбрился до этого, но рыбно-яичная диета с молочным привкусом успела изрядно надоесть. Хотелось чего-то нового, и Кузя это каким-то образом уловил. Он оказался не только опытным и наблюдательным, но и знающим. Явно успел пожить во многих семьях и понять человеческую натуру.

Заметив, что выскреб всё до остатка, я вдруг спохватился и виноватым тоном сказал:

— Кузя, было так вкусно, что я ничего тебе не оставил.

— А мне теперь и не надо! — легкомысленно ответил он.

Заметив мой вопросительный взгляд, поспешно добавил:

— Еда — это вкусно, а от свежего молочка и хлеба я и сейчас не откажусь, но когда я стал твоим духом, то смог получать энергию от хозяи… — недоговорив, Кузя поправился: — от своего шамана. Только я её пока не брал. Мне хватает той, что есть сейчас.

— Понял, — ответил я, вставая, а домовой, подлетев поближе и заглянув мне в глаза, робко спросил:

— А остальное тебе нравится?

— Даже очень. Рад, что предложил тебе стать моим духом. Именно такого помощника мне сильно не хватало, — приободрил его я, по невидимой, связывающей нас нити к нему, словно бы прошла небольшая волна энергии.

Домовёнок тут же расцвёл, а я ощутил, как голова едва заметно закружилась.

«Кое-кто вчера серьёзно перетрудился, — правильно расшифровал я своё состояние. — Меня подвело желание усилить союзника, а также фрагментированные неполные знания, доставшиеся от погибшего орка. Из-за чего я ненароком перегрузил и так не слишком развитую энергоструктуру шамана. Поэтому сегодня мне лучше будет поберечься. Никаких тренировок духовного зрения и молний. Их использование только в крайнем случае. Нужно восстановиться».

После завтрака я сделал небольшую разминку, чтобы чувствовать себя получше, и уже собирался выходить из избы, как домовой с надеждой спросил:

— Миша, а ты возьмёшь меня с собой? Давно я не был за пределами дома.

— А ты можешь его покидать? — почесал затылок я. — Почему-то думал, что раз ты домовой, то будешь находиться здесь постоянно.

— Так было раньше, — ответил малыш, доставая откуда-то небольшой кожаный мешочек и, собрав с пола песок, засыпал его внутрь. — Вот только я теперь ещё и твой дух. А раз так, то должен следовать за своим шаманом.

— И как ты будешь это делать? — приняв мешочек, спросил я и улыбнулся, представив такую картину. — Надеюсь, не ножками своими идти? И зачем вот это?

— Сейчас увидишь, — ответил дух и, размазавшись в воздухе, прыгнул в сторону моей ноши, сжавшись, вошёл в неё и выпорхнул в виде небольшого, размером с апельсин, полупрозрачного облачка с пушистыми светлыми волосами и знакомым лицом.

«Смешарики начало», — мысленно рассмеялся я и, приведя себя в порядок, закрыл дверь в избу и двинулся к входу в село, а в это время память подкинула понимание произошедшего.

Мешочек с землёй из нашей избы выступил для домового неким якорем. Он позволил Кузе покинуть место, духом которого тот является, и сопровождать меня, не теряя большого количества энергии для перемещения.

Пока я напрягал память в надежде обнаружить ещё что-нибудь ценное, гиперактивный дух кружился вокруг, с интересом оглядываясь.

— Кузя, а тебя сейчас никто посторонний не заметит? В таком виде? Ведь вчера я мог видеть тебя только из-за духовного зрения, а сейчас наблюдаю без способностей. Обычным взглядом.

— Это благодаря нашей связи, — дал уже привычный ответ домовой. — Никто, кроме тебя, ну или других шаманов, меня не заметит. Это точно.

— Но услышать может? — уточнил я.

— Конечно, — на мгновение замер Кузя. — Но если я захочу что-то сказать, то буду шептать тебе на ухо. А вообще, я, наверное, у тебя на плече пока посижу. Осмотрюсь.

Появление домового, с которым можно было поговорить во время длительной прогулки по пастбищу, значительно скрасило мой досуг. Стало гораздо веселее.

Я попросил рассказать малыша о рангах духов, и он поведал мне много интересного. Начал с уже известного: их было семь: сутинец, пробужденец, ведатель, хранитель, владыка, пращур и всеотец. Первый и самый слабый ранг был у большинства духов, которые каким-то образом преодолели грань между нашей реальностью и миром теней, местом где живут духовные сущности. Первые годы они являются условно-разумными и совсем не понимают людей, однако невероятно быстро учатся любым домашним работам и стараются помогать хозяевам. Ведь в этом и заключается их суть.

С каждым прожитым годом, с поступлением мельчайшей крупиц энергии, духи становятся сильнее а главное, разумнее.

Накопив достаточно сил и узнав людей ещё лучше, они получают возможность перейти на следующий ранг — пробужденец. Теперь духи могут не только помогать по дому, но и поддерживать уют и даже охранять добро хозяев, отпугивая воров, бандитов или плохих людей.

Ранг ведатель, который покорился моему духу вчера, ещё больше укрепил силы домового и расширил его возможности, однако с последними он не успел разобраться.

Услышанное меня расстроило, так как я считал, что наша связь, а также факт дарования домовому имени, позволили ему сразу стать хранителем. Не срослось. Со слов Кузи, четвёртый ранг — это большая сила, и он лишь несколько раз ощущал поблизости от себя столь сильных духов. Про владыку, пращура и всеотца мой новый друг и вовсе ничего не знал. Более того, называл эти ранги шёпотом и при этом испуганно оглядывался по сторонам.

К сожалению, как бы я ни напрягал свою память в попытках вспомнить что-то про градацию силы шаманов, у меня ничего не выходило. В голове было пусто. Сильно расстроиться по этому поводу не успел, так как собирал остатки грибов на обед, а затем обратил внимание на непривычно притихшего Кузю, который весь как-то подобрался.

— Что случилось? — тут же напрягся я.

— Я чувствую что-то странное, — сказал он напряжённым тоном.

— Надеюсь, не запах какого-нибудь монстра? — спросил я, ругая себя последними словами за то, что был слишком поспешен и остался почти без сил.

— Нет. Не это, — ответил дух, не задумываясь. — Это что-то другое.

С облегчением выдохнув и вспомнив, что рядом находится коптильня с пристройкой, я предположил:

— Может, ты чувствуешь запах вкусной рыбы?

— Нет, но там ощущается твоя сила и труд, — признался Кузя, и вскоре, стоило нам дойти до построек в лесу, принялся обнюхивать каждый их уголок. Я же, открыв коптильню, первым делом протянул руку к щуке, которая пахла просто умопомрачительно. Оторвав себе небольшой кусок, я принялся с аппетитом его уминать и поделился вторым с материализовавшимся рядом домовым, который смотрел на меня с восторгом в глазах.

— Ты много трудился, чтобы её приготовить, — прокомментировал он своё состояние. — В ней хорошая энергия.

Рыба оказалась весьма вкусной, хотя соль и приправы явно сделали бы её более насыщенной.

«Двух карасей возьму на обед. Поделюсь с Агапом. Вдумчиво продегустирую и разузнаю о ценах на подобный товар. Силы ко мне вроде как вернулись, но лучше не рисковать. Сегодня побудем без улова. Буду придерживаться плана и восстанавливаться».

Копчёная рыба, как я и ожидал, привела старика в восторг. Он долго хвалил мои кулинарные таланты, а вопрос о цене такого товара заставил его задуматься.

— Даже и не знаю. Весной и осенью подобный карась, на два фунта, будет стоить копеек десять-пятнадцать. А вот за копчёного можно просить гораздо больше.

«Значит, вес в два фунта — это примерно килограмм», — сделал вывод я и уточнил:

— А щука?

Старик даже цокнул языком от возмущения, услышав мой вопрос.

— Щука — это большая ценность! Её по двадцать копеек можно отдать сырую, а копчёную — за все шестьдесят! И это я тебе про мелкую говорю. Про большую и думать страшно! Такие деньжищи!

«Вот и хорошо, — мысленно порадовался я открывающимся перспективам. — Теперь нужно подумать, как выбить себе выходные у старосты, а в идеале добиться уменьшения барщины до четырёх дней, безопасно добраться до города с припасами и как-то вернуться в село не ограбленным местными бандитами или слишком хитромордыми покупателями. Ах да, список всего необходимого тоже надо составить. Может, если я избавлюсь от большей части денег, то мне будет уделено меньше внимания?»

Остаток отдыха мы с Кузей следили за тем, как дед Агап очень быстро и профессионально делал небольшую, но красивую корзинку литров так на двадцать. Я старательно, пусть и неуклюже, пытался повторить за ним плетение, и что-то даже получалось, однако благодаря помощи домовика, впитывающего новые полезные знания словно губка и применяющие их с огромной скоростью, мой экземпляр оказался лишь немногим хуже, чем у старика.

Заметил он это только в конце, так как я старательно закрывал работу телом, и даже приоткрыл рот от удивления.

— Это как же ж? — спросил он, переводя взгляд с одной корзинки на вторую. — Как это? Так быстро?

Я пожал плечами, словно не понимал причин его удивления, а после внимательно следил за тем, как делается ручка на корзину, и старательно это повторял. Ну а вообще, чувства старика мне были понятны. В предыдущие дни результатами моих усилий были редкие уродцы, собираемые в течение нескольких дней, а сегодня — почти идеальная работа. Да я и сам был поражён тем, насколько эффективным и полезным может быть мой дух.

К слову, даже уродцы, которых я всё же сплетал, были для меня полезны и дожидались своей очереди на применение в сарае. Мне сгодится всё.

Домой мы возвращались в хорошем настроении. Я думал над тем, как в таких небольших корзинках можно будет удобно продавать белые грибы, а также пытался придумать способ, чтобы добраться в город без проблем. Спросил у пастуха:

— Дед Агап, а от нас в Калинки кто-нибудь ездит? Хоть иногда?

— Конечно, — кивнул старик и почесал бороду. — Телега Казимира, почитай, там через день бывает. Молочко, сметану и маслице продаёт. Марфа с ним катается, деньгу держит и для имения всё покупает.

— И что? Никто их обмануть не пробует? Или по дороге назад ограбить?

— Их? — воскликнул старик и удивлённо посмотрел на меня. — Телегу из имения Гаранташа? Который всех в кулаке держал и был когда-то верховным шаманом Оркланда?

— Но сейчас-то его нет, — ответил я. — Он же умер?

Старик, к моему изумлению, соглашаться не спешил. Вместо этого он воровато осмотрелся по сторонам и, приблизившись ко мне, прошептал:

— Так не умер он.

— Как не умер⁈ — опешил я, вспоминая трупы орков, и сердце застучало быстрее. — Я же сам его тело видел!

— А вот так! — многозначительно поднял он палец вверх и, вновь оглянувшись, добавил: — Сказали мне по большому секрету, что духи его всех наследников прогнали. Мол, жив их хозяин, и всё тут.

— Точно так сказали? — усомнился я — Может, по-другому?

Старик на несколько секунд замер и нахмурился, а затем в его глазах вспыхнуло озарение.

— Они сказали, что чувствуют его силу!

Я похолодел и задумался.

«А вот это уже совсем другой разговор. Шаман погиб, это точно. А вот его сила… Могла ли она быть где-то заперта? Или, может, в ком-то?»

От предположения моя спина покрылась мурашками.

«А что если его сила заключена во мне? Я же вижу странные сны, умею выходить из тела, читать ауры и бить молниями. У меня теперь ещё есть свой дух. Вдруг кто-то вспомнит про единственного выжившего мальчишку и решит, что во мне может быть проблема с избранием нового наследника?»

— Чего застыл? — вывел меня из оцепенения пастух. — Я тебе точно говорю, так мне сказали. Слово в слово.

— Глупость какая-то. Ничего в этом не понимаю. — поспешил ответить я и сменил тему. — Лучше расскажи, кто тогда новый хозяин? Поменяется у нас что-то в жизни или нет?

— Да чему там меняться? — легкомысленно ответил дед Агап. — Тан Скарн отправляет всех наследников к коменданту Калинкович или сразу к губернатору в Мозырь. У Гаранташа много родни, они ещё долго будут собираться, где-то с полгода, не станет же он их всех в поместье селить? Ну, а потом, когда объявят день сбора, духи начнут выбирать из них достойного. А когда не найдут, то всем продолжит заправлять управляющий.

Некоторое время я пытался осознать сумбурный ответ старика, а когда всё понял. Решил уточнить.

— А если кто-то из орков всё же станет новым хозяином? Что будет тогда? Что нас ждёт?

Дед Агап крякнул, поморщился и ответил:

— Не знаю. Но точно ничего хорошего.

Разговор заставил меня встряхнуться и напомнил, что пока я целыми днями кручу коровам хвосты и пытаюсь разобраться в этом мире, где-то совсем рядом происходят события, которые могут перечеркнуть мою новую жизнь. Виновными могут стать шаманы, которые вдруг вспомнят, что среди участников ритуала был выживший. Ну или придёт новый хозяин окрестных земель, который будет творить чернуху, закрутит холопам гайки, чтобы даже дёрнуться не смогли, или увеличит выкуп за себя в несколько раз.

Так что, если старик ничего не напутал и у меня есть пара месяцев, то этим нужно воспользоваться. Собирать грибы, коптить рыбу, договариваться о месте в телеге, мчаться на рынок и торговать зарабатывая на выкуп.

О том, что я мыслю в правильном направлении, удалось убедиться уж слишком быстро. В этот же вечер. Когда мы вернулись в деревню, довели коров почти что до имения, где должны были сдать эльфийских бурёнок, появился отряд из десятка злых орков на лошадях. Двое из них, мчащиеся первыми, что-то нам закричали и принялись доставать плети.

Мы со стариком, не сговариваясь, поспешили отогнать рогатых в сторону, чтобы пропустить конных по дороге без приятственно и это удалось. Мы успели даже поклониться, чтобы не вызвать лишнего гнева и наказания, а в следующий миг сильный удар плетью пришёлся мне по спине.

В глазах потемнело, ноги подкосились, а на кожу словно плеснули кипятоки я рухнул на колени. Затем по спине пришёлся ещё один разрывающий кожу удар.

— Разленившиеся глухие свиньи! — услышал я сквозь вату в ушах грозный крик и, подняв взгляд, заметил, как дед Агап хватается за лицо и падает на землю. — Вы задерживаете тана Грана!

Пока кавалькада орков проезжала мимо и скрывалась на территории имения, а взволнованный Кузя что-то пищал мне на ухо, я машинально активировал духовное зрение и принялся перегонять энергию в ауре к повреждённым местам, и внимательно всматривался в молодого орка, который проявил излишнюю жестокость, а сейчас, остановившись рядом, откровенно любовался нашими страданиями.

План мести родился почти мгновенно, стоило мне только вспомнить произошедшее в ритуальном зале и удар духа, которым один из шаманов, наказал провинившегося охранника.

Опустив взгляд, я отключил духовное зрение для экономии энергии и прошипел:

— Кузя. Как только он поспешит догонять своих и хорошенько разгонится, заставь его лошадь оступиться и рухнуть, я хочу, чтобы эта тварь не смогла выпрыгнуть из седла и была прижата к земле!

Домовой на мгновение растерялся, но я по нашему каналу передал ему немного сил и мысленно велел лишь одно:

«БЫСТРО»

Дух тут же устремился ко входу в здание, опережая ударившего меня ублюдка и развернувшись, применил силу. В следующее мгновение лошадь как-то странно перевернулась набок и рухнула всем весом на землю рядом с большим кустом роз.

Одна из ног садиста, из-за огромного веса упавшей лошади, тут же хрустнула словно сухая ветвь, а его лицо, грудь, руки и живот на огромной скорости врезались в капкан растения с большим количеством острых и весьма коварных шипов, которые сильно, до крови располосовали орку не только одежду, но и открытую кожу.

Благо, к моему облегчению лошадь тут же вскочила и побежала дальше, словно ничего не произошло, а орк громко и тонко закричал от боли, вызвав дружный хохот со стороны входа в имение.

— Молодец Кузя! Здорово с розой придумал! Очень тобой доволен, но все поощрения потом! — тут же похвалил я вернувшегося домового, который выглядел чуть более блёклым, чем ранее, но казался очень довольным.

Поднявшись, двинулся к деду Агапу с раной на щеке и ощутил, как спина горит словно ошпаренная. Благо духовная энергия сделала своё дело и знал, что крови больше нет, а значит, самое страшное позади. С остальным справлюсь потом. Дома.

Зрение вновь перешло в духовный режим, и я осмотрел ауру старика.

Его состояние, после изменения питания на более обильное, несколько улучшилось, однако я, опасаясь своей низкой квалификации не спешил приступать к лечению и лезть в ослабленный организм своими кривыми ручками, хотелось для начала получить больше знаний от орка-целителя и попрактиковаться на чём-то простом. Не срослось. Жаль, что жизнь вносит свои коррективы и приходится вступать в бой неготовым, но лучше так, чем оставить старика вообще без помощи.

Помимо моральной стороны вопроса я также понимал, что если дед Агап умрёт или не сможет некоторое время работать, то моей вольнице может настанет конец. Другой пастух не будет смотреть сквозь пальцы на странности мальца и позволять мне работать в том темпе, что и раньше. Это обязательно помещает моим планам.

Мысленное усилие и поток зеленоватой энергии проходит в повреждённую зону на, обильно насыщая её энергией и словно бы сшивает на живую нитку разрезанную щеку.

«Рана, конечно, останется, и ещё долго будет болеть, однако причиной смерти не станет» — с облегчением подумал я и направил ещё немного энергии в заходящееся слабое сердце, после чего поднялся на ноги и принялся осматривать окрестности в поисках возможной помощи.

Никого.

Чертыхнувшись, быстро загнал эльфийских бурёнок в ворота на остатках сил и обнаружил за ними спрятавшегося, побелевшего мужика с некогда высокомерным выражением лица.

Я помог ему подняться и прошептал.

— Помогите затянуть деда Агапа сюда. За ворота. Иначе, возвращаясь, они его убьют.

Мужик посмотрел в ту сторону где орки уже без смеха, но с явным ошеломлением рассматривали окровавленное располосованное лицо их ноющего соратника и решительно двинулся к пастуху, которого перетянул в одиночку под защиту ворот

— Иди-ка ты домой, парень — посмотрев на меня с сочувствием посоветовал пришедший в себя мужик и спохватившись, предложил немного воды из кувшина — тебе и так сильно досталось.

Я попил немного живительной влаги, молча благодарно кивнул и с трудом переставляя ноги пошёл дальше.

Ноги налились свинцом, сил почти небыло, однако я вспоминал наш с Кузей ответ подлому уроду и довольно улыбался.

«Пусть по здешним меркам я всего лишь холоп, но я всё равно могу за себя постоять».