Король Шаманов. Всего лишь холоп

Глава 8

«Итак, чтобы привести это жилище в божеский вид придётся для начала вынести всё на улицу, отделить нормальные вещи от не подлежащего восстановлению ломья. Затем вымести мусор, убрать паутину и пыль» — составил предварительный план я и сделав шаг вперёд, поморщился от боли, прострелившей тело.

Слишком мало времени прошло с момента переноса, да и состояние организма тоже оставляло желать лучшего. Взглянув на посиневший палец, а также на худые руки ребёнка, я выругался, сбрасывая напряжение и взялся за дело.

Дом, в котором мне предстояло жить, был квадратным и состоял из одной не такой уж и большой комнаты. У него, как и у избы Пахома имелось два маленьких, стеклянных окна, а также, к моему удивлению, весьма добротный крепкий потолок. Заставивший с недоумением подумать о том, почему нельзя было данный материал пустить и на пол. Явно было бы в доме гораздо теплее. Особенно зимой.

Помимо перечисленного моё внимание заняла и расположившаяся в дальнем углу от входа, по диагонали, некогда белая, а сейчас почерневшая от гари и пыли русская печь, съевшая едва ли не четверть от всего пространства. Она была большой, массивной и имела несколько полезных выемок для хозяйственного инвентаря с посудой, а также пристроенное сбоку ложе высотой примерно в метр, которое, как мне показалось, использовалось вместо кровати.

Всё остальное пространство избы было занято каким-то мусором, из которого условно полезным казались лишь сломанный стол, без ножки, две такие же лавки и пара положенных набок бочек разного размера.

«Ничего — думал я, внимательно осматривая сопревшую солому, а также какие-то ветки и дрова — уверен там найдётся ещё что-то интересное. Может даже смогу чем-нибудь обмотать ноги. Не хотелось бы ещё больше повредить их о какую-нибудь железку или острый осколок разбитого горшка».

Мусор я стал выносить и складировать на свободное место расположенное сразу за домом и вскоре обнаружил среди хлама порванную грязную рубаху. Обрадовавшись, оторвал от неё и так болтающийся на соплях узкий кусок ткани, который решил использовать в качестве повязки для повреждённого пальца. Вот только прежде наложил на рану несколько широких листьев растущего во дворе подорожника. И дело вовсе не в том, что я верил в его особые целебные свойства. Просто не хотел накладывать грязную тряпку на незажившее место. Не знаю кто её носил до меня, чем он мог болеть и сколько она здесь лежит. Лучше хоть так перестраховаться.

Затем, после недолгого размышления, я пусть и с трудом, оторвал от тряпки остатки рукавов и намотал их на ноги на манер портянок, чтобы обеспечить минимальную защиту. К слову, делал я подобное впервые. В Вооружённых силах, во время моей срочки, сапог уже давно ни у кого не было, там мы носили берцы. В Министерстве по чрезвычайным ситуациям, дела обстояли так же. Приходилось импровизировать.

Удовлетворительный результат получился у меня не сразу. Только с третьей попытки. Да и то не ахти как. Но всё же это была какая-никакая защита, и работа тут же ускорилась в разы.

Под грудой разнообразного мусора, обнаружилось немало интересных и обрадовавших меня находок. К примеру, три небольших и вроде как целых чугунка с заплесневелыми и засохшими остатками еды; очень глубокая сковорода средних размеров, похожий на огромную рогатку железный ухват с обломанной ручкой, которым горшки ставили в горнило, поближе к пламени и углям; ещё один ухват, на этот раз целый, который, по моим воспоминаниям из деревни назывался «чапяла» или «чапельник» и идеально подходил к граням сковороды.

Помимо этого, в первой куче мусора обнаружилось и несколько деревянных ложек. Вот только нормальной была лишь одна. Также там я нашёл узкий, длинный и крепкий половик от которого неприятно пахло.

«Вымою, высушу и станет у меня чуть более уютней» — подумал я, чувствуя себя Али-Бабой в пещере с сокровищами.

Неожиданные, но приятные и полезные находки пробудили азарт и, дали новый заряд сил быстро уставшему израненному телу, что позволило мне, на эмоциях продолжить уборку в другой части дома. Сначала я выкатил пустые пыльные, но вроде как целые бочки и отыскал к ним крышки. Потом вытащил на улицу поломанные лавки и даже достаточно быстро увидел отвалившуюся ножку для одной из них. А вот крепкий массивный стол, из-за тяжести для моего нынешнего тела, казался неподъёмным, поэтому я перекатил его на очищенный от мусора участок и лишь после этого с трудом вышел на свежий воздух пытаясь отдышаться.

Грудь ходила ходуном, на коже обильно выступил липкий пот, а тощие руки и ноги тряслись от нагрузки, однако несмотря на всё это чувствовал себя я гораздо лучше, чем утром. Болезненных ощущений было меньше.

«Ещё бы воды напиться и стало бы вообще замечательно — с досадой подумал я — вот только у меня даже ведра нет! Если до конца уборки ничего не найду, то придётся отмывать один из чугунков и носить воду в нём. Но всё же буду надеяться, что в мусоре найдётся ещё что-то полезное. Слишком много всего ценного я сегодня нашёл. Будто кто-то специально спрятал тут эти вещи, да и стол с лавкой поломаны слишком странно, судя по всему, мне будет очень легко их восстановить».

Подтверждение своим мыслям я нашёл достаточно быстро. Обнаружилась: вторая ножка стола и перемычка, обеспечившая его устойчивость; несколько глиняных горшочков; два тонких шпагата, с десяток разнообразных кувшинчиков, часть из которых, к сожалению, была разбита или треснута; кочерга, с Г-образным железным наконечником и сломанным черенком; заслонка закрывающая горнило печи; три ржавых гвоздя и, о чудо! Небольшой ножик с коротким лезвием и простой деревянной рукояткой.

Несмотря на непрезентабельный вид, это был очень полезный и необходимый инструмент, без которого в хозяйстве просто никуда. Новая находка прибавила сил настолько, что я, усилием воли решил отложить поход за водой, пока не обследую чердак.

— А вдруг именно там есть ведро и хотя бы какая-то рубаха? — начал вслух уговаривать себя я — Тогда не придётся идти к замеченному по пути колодцу с тяжёлым, железным горшком, который ещё и отмыть будет нужно.

Вход на помещение под крышей обнаружился в углу, сбоку от печи, именно там я заметил чуть отличающуюся по цвету деревянную крышку в потолке, до которой, к сожалению, мне самостоятельно никак не допрыгнуть. Пришлось идти на улицу за поломанной лавкой, приставлять её к стене и карабкаться по ней вверх, быстро достигнув потолка.

Откинуть крышку в сторону удалось на удивление легко, однако сразу за этим лавка неожиданно качнулась, словно её толкнули, и я вместе с ней стал заваливаться вниз.

Стараясь аккуратно спрыгнуть, ощутил, как земля ударила по пяткам и боль разошлась по травмированному телу, а затем тут же осмотрелся по сторонам. Никого.

«Показалось. Неудивительно. От произошедших со мной событий у любого бы голова кругом пошла — подумал я, осматривая съехавшую лавку — Наверное плохо её установил. Повезло, что был наготове и ничего себе не сломал!»

Во вторую попытку я вновь поднялся вверх и ухватившись за край проёма заметил лежащее на боку деревянное ведро, а также ворох какого-то тряпья. Скинув ткань на пол, взялся за ведро и лавка вновь стала заваливаться вниз будто бы от толчка.

«Да что это такое! — в сердцах подумал я, вновь спрыгивая вниз и досадливо посмотрел в чёрный зёв чердака, в котором явно было много чего интересного, а затем махнул рукой — Ну да и ладно. Это подождёт. Главное, что нашёл какую-никакую одежду и так необходимое мне ведро. Сначала оценю тряпьё, а после поспешу на колодец. Больше ждать нельзя. Итак чуть живой».

Моей добычей стал ворох порванного тряпья и две грязных запылённых рубахи. Одна оказалась слишком мала, примерно на пятилетку, а вот вторая, хоть была чуть великовата и имела несколько заплаток, выглядела вполне добротно и подходила мне. Также среди тряпья затесалась верёвка и пара высохших, разбитых маленьких лаптей, которые я с радостью отложил в сторону, чтобы получше изучить и попробовать сделать по образцу аналог. Не босым же мне ходить⁈

Сразу после я спохватился и изучил ведро на целостность. Оно было небольшим, литров на двадцать, но достаточно крепким и без видимых эффектов. Поэтому я, поспешил к источнику воды, не забыв и про рубаху. После недолгих раздумий одевать её на себя я не стал. На коже обильно выступил пот, да и одежду не мешало бы вытряхнуть и освежить.

До ближайшего колодца добрался достаточно быстро. Он располагался всего в пяти домах от края села и представлял собой деревянный сруб, который сколотили на земле, а затем опустили в яму для предотвращения осыпания краёв. Для поднятия воды использовалось установленное на небольшой помост ведро. Оно было привязано к концу длинного рычага. Которым сначала опускалось, а затем достаточно легко поднималось вверх наполненным.

Перелив часть воды в своё ведро, я несколько раз тщательно его помыл, затем вновь наполнил и только тогда позволил себе вдоволь напиться. Вода была вкусной, свежей и обжигающе холодной. Я ощутил, как меня вместе с ней словно наполняет энергия. Приободрившись, отошёл подальше в сторону, на траву, и опрокинул воду на себя.

Взбодрился и повторил экстремальное умывание ещё два раза, пока наконец не стал чистым. Затем хорошенько вытряхнул и отмыл свою рубаху, меняя воду до того момента, пока вода в ведре не станет чистой. Только тогда я, чувствуя напряжение в уставшем теле, надел её на себя, спасая кожу от прямых солнечных лучей и ещё раз сполоснув ведро, вновь наполнил его и двинулся назад.

Путь выдался на удивление сложным. Небольшое ведро, к размеру которого я отнёсся весьма скептически, оказалось очень тяжёлым для этого хлипкого тела. Я несколько раз останавливался, тряс забитыми от нагрузки руками и продолжал движение.

Вернувшись домой, некоторое время пытался отдышаться, затем всё же снял рубаху, повесив её сушиться на небольшой куст и стал отмывать железные горшки. После наполнил их остатками воды и с нечитаемым взглядом окинув большое количество глиняных горшочков и кувшинчиков, аккуратно сложил их на грязный плетёный половик, завернул и закинул ношу себе на плечо и подхватив ведро вновь направился к колодцу. Решил, что так дело пойдёт быстрее, чем если мне придётся переносить тяжёлую воду к дому. На это у меня никаких сил не хватит.

После ещё часа напряжённой работы и множества поднятых вёдер, я вновь напился воды и, развесив вполне симпатичный половик сушиться у входа и покатил к колодцу бочки, которые тоже нужно было привести в порядок.

Вернувшись домой, обнаружил, что солнце уже поднялось в зенит, небольшие силы этого хилого тела окончательно меня покинули, а дом оставался всё ещё грязным. Хорошо хоть запах сопревшей соломы уже почти выветрился.

Позволив себе отдых, отрезал отмытым ножом кусок хлеба, немного сыра и с аппетитом набросился на еду не забывая запивать остатками воды. Затем обнаружил за сараем сельский деревянный туалет с дыркой в полу, куда можно было сделать дела и направился в лес. В сторону берёз. Нужно было связать себе веник и наконец вымести на улицу оставшийся в мусор. Благо с этим делом, в отличие от наматывания портянок, я сталкивался.

В годы моего детства привычные пластмассовые веники были весьма редки и стоили денег, а вот зарплаты люди получали совсем небольшие, поэтому мы с ребятами ходили в лес, залезали на молодые берёзы и руками срывали с них тонкие ветки. А если деревья были чуть более высокими и крепкими, то можно было забраться по стволу на самый вверх и раскачавшись из стороны в сторону, заставить гибкую берёзу медленно склониться вниз и спланировать на ней к земле словно на парашюте.

Набрав небольшую охапку веток я вернулся к дому и обнаружил неподалёку медленно приближающегося испуганного мальчишку, который огромными глазами рассматривал результаты моего труда и держал в руке какой-то свёрток.

— Привет! — крикнул ему я, однако малец, вместо ответа вздрогнул всем телом, быстро положил свёрток и развернувшись понёсся назад, не обращая внимания на мои просьбы остановиться.

«Чего он так испугался⁈ Нового человека в деревне? Или про меня в селе уже ходят страшные слухи?» — с недоумением подумал я, проводив мальчишку взглядом и, подошёл к брошенной ноше.

Свёрнутая серая ткань оказалась вполне нормальными штанами и большеватой рубахой. В них было завёрнуто два небольших горшочка с творогом и маслом, а также деревянная чашка, в которой лежала пара яиц.

«Всё же не забыл староста мои слова о голоде и не оскотинился в край. Передал немного еды на первое время и одежду. А может посчитал, что с голодухи и без элементарных вещей я могу попросту сбежать? Принеся ему множество проблем? Не знаю. Жаль только про остальные мои просьбы забыл. И что мальчишка сбежал. Я был бы не прочь его разговорить и выведать немного информации» — пронеслось в голове, когда я возвращался в дом.

Несмотря на огромное желание наброситься на еду, отложил её в сторону на траву, где до этого оставил хлеб с сыром и продолжил уборку. Сначала обвязал верёвкой ветки, сделав веник и вымел весь мелкий мусор с пылью. затем, оторвав от первой найденной тряпки небольшой кусок и намочив его в воде, стал вытирать окна и явно видимую пыль на стенах и печи.

Оценив масштаб работ, вновь вернулся к венику, который тщательно намочил, а после прошёлся им по потолку и стенам. В доме значительно посвежело.

«Ну теперь, наконец-то, можно и поесть!» — радостно подумал я и принялся складывать в печь найденные в доме сухие деревяшки и тонкие веточки.

Спичек в этом мире я ещё не видел, специальными камнями, которые выдают искру, тоже не разжился, да и если честно не понимал как ими пользоваться, поэтому решил попробовать создать небольшой электрический разряд между ладонями, который подпалит деревяшки.

Перед экспериментом я закрыл глаза и сделал мысленное усилие, вспомнив, как бил молниями орков. В ту же секунду по телу к ладоням прокатилась едва заметная тёплая волна, раздался знакомый трескучий звук, запахло озоном и веточки под моими руками загорелись слабым огоньком.

Одновременно с этим мне вдруг послышалось чьё-то тихое восклицание.

«Неужели малец вернулся. Увидел мои способности и сейчас кому-то об этом расскажет⁈» — с ужасом подумал я, выбегая на улицу, чтобы увидеть того, кто за мной подглядывал.

Вот только там, как бы я ни осматривался по сторонам, никого не было. Пришлось обойти дом по кругу несколько раз, заглянуть за сарай, однако я никого так и не обнаружил. Даже свежих следов в высокой траве не было.

К моему возвращению огонёк серьёзно окреп и над ним появился серый дымок, который бодро уходил вверх по трубе, что меня несказанно обрадовало. Значит дымоход чистить не нужно и от запаха гари я точно не задохнусь.

Пока печь нагревалась, я ещё раз помыл сковородку, прокалил её на огне, а затем, изучив имеющиеся продукты, взялся за готовку. Сначала бросил в железную тару немного переданного масла, затем разбил и вылил яйцо, которое обильно посыпал нарезанным на кубики сыром. На сковороде ещё оставалось достаточно места, поэтому отрезал небольшой кусок хлеба, и обжарил его с двух сторон.

Пока еда готовилась, поставил один деревянный чурбак в центр комнаты, для сковороды, а второй положил рядом, чтобы можно было сидеть и вскоре, когда по округе стали распространяться умопомрачительные запахи, найденным ухватом перенёс сковороду на чурбак, взял ложку и принялся за горячую еду.

Что сказать? Яичница оказалась необычайно вкусной. Сыр, который я ещё недавно с трудом жевал, преобразился, став приятным и тягучим. Кусок хлеба, после приготовления покрылся корочкой, превратившись в весьма съедобную горячую гренку.

«Хотя может всё дело в том, что голод это лучшая приправа? А это тело уж слишком давно не ел горячей пищи?» — подумал я, тщательно пережёвывая еду, чтобы не получить заворот кишок, а также, таким образом, попробовать обмануть сознание.

Где-то слышал, что только минут через пятнадцать наш организм понимает, что насытился, снижая чувство голода и что именно поэтому китайцы, корейцы и японцы, в сложные времена очень медленно ели рис своими палочками.

Небольшая хитрость не помогла. Еда в сковородке закончилась слишком уж быстро, и, несмотря на приятное тепло в животе, я стал жадно поглядывать в сторону оставшихся продуктов. Пришлось напиться воды из кувшинчика и переключиться на работу, чтобы отвлечься. Следующим этапом у меня был ремонт мебели и начал я со стола.

Быстрый осмотр позволил понять, что сложностей с этим делом у меня нет. Всего-то и нужно было, что правильно установить длинную перемычку и ножку в специальные пазы, чтобы совместить отверстия, а затем вбить в них два крепких деревянных клина.

Найдя подходящие палки, быстро обстрогал их найденным ножом, вставил в отверстия и забил половинкой красного кирпича. Ножка стала как влитая и я не без удовольствия перевернул стол и поставил его правильно.

Несколько раз помыв столешницу, положил на неё чистую посуду и остатки продуктов, после чего занялся лавкой, которая собралась также легко. Из-за этого мои подозрения относительно дома, мусора и спрятанных в нём ценных вещей усилились.

«Кто-то специально устроил здесь такую разруху и стал распускать в селе дурные слухи о доме — вспомнил я слова старосты во дворе Пахома — Вот только эти люди просчитались. Всё это добро теперь моё, и я не собираюсь никому его отдавать».

Взбодрившись от осознания возможных неприятностей, перешёл к изучению двери и запирающего устройства. Нужно было придумать такой запорный механизм, чтобы он не пустил в дом посторонних во время моего отсутствия, а также обезопасил от визита ночных гостей.

В этом деле мне вновь помогли бывшие хозяева, от которых, на стенах и с внутренней стороны двери остались вбиты крепкие, железные скобы. Вспомнив, что во время уборки выносил деревянную доску, я быстро её нашёл, вернул на место и она подошла просто идеально. Дверь стояла как влитая.

Достав из кармана нож, всунул его в щель между дверью и косяком. Небольшой длинны лезвия хватило на то, чтобы легко достать до доски и сдвинуть её в сторону. Ещё несколько примерок, экспериментов и мне удалось сначала закрыть, а потом и открыть дверь.

Затем я со спокойной душой несколько раз сходил за водой, так, к слову, ни с кем из деревенских не столкнувшись. Устроил себе ложе, установив вторую сломанную лавку на пристройку к печи и уложив на неё свёрнутую в пучки сухую траву, которую накрыл так вовремя высохшим плетёным ковром. И остаток дня занимался подготовкой к завтрашнему дню.

Постирал переданную старостой одежду, сходил в лес в поисках молодых деревьев, чтобы заготовить материал для лаптей. Судя по образцу, тонкая кора нарезается на длинные полоски шириной в пару сантиметров и сплетается в обувь. Я долго не мог найти подходящее растение, пока не вспомнил старое выражение «Ободрать как липку». Память услужливо подсказала, что фраза происходит от способа снятия коры с липовых деревьев, которое оставляло ствол голым.

На прогулку по лесу я потратил несколько часов и вымотанный вернулся домой. Там, запалив огонь в печи и закрыв дверь на засов, приготовил аналогичный обеду ужин и сделал несколько гренок на завтрак. Затем потратил остаток светового дня на создание взрослого аналога лаптей по примеру и у меня даже получилось что-то отдалённо похожее. После этого я закрыл горнило печи, забрался на твёрдую и неудобную, зато тёплую лежанку и отключился.

Спал я плохо. Несмотря на усталость, часто просыпался в холодном поту. Сначала мне снилась оставшаяся на земле семья. Плачущая жена и дети. Потом казалось, будто кто-то топает по дому, переставляет вещи, тяжело дышит рядом и смотрит на меня из приоткрытого выхода на чердак, изучить который я вчера просто не успел.

Сил на то, чтобы пугаться, вставать и искать источник шума у меня не было. Всё тело болело, а конечности не поднимались, словно их залили свинцом. Поэтому я отключался снова и снова.

Вот только теперь мне снились странные сны. Словно я брожу по загадочному миру с красивым изумрудным небом, провожу магические ритуалы, духовным зрением изучаю травы светящиеся от энергии, осматриваю ауры странно одетых в кожи орков, лечу их вливанием энергии или отваров…

В очередной раз проснувшись в холодном поту, я с трудом вдохнул в себя воздух, словно до этого не дышал последние несколько минут и заметив, что на улице стало светать от греха подальше решил подниматься и попробовал встать. Удалось это с трудом. Голова гудела, тело болело, руки затекли и не слушались.

Спустя несколько минут я всё же спрыгнул с ложа словно старый дед. С трудом размялся, заставляя кровь бежать по организму быстрее, оделся, попил воды, перекусил гренками и выйдя на свежий воздух понял, что, наконец, оживаю.

Мысли вернулись к ночным снам, которые я отчего-то, помнил ну уж слишком отчётливо.

«Нужно попробовать повторить. Вдруг получится?» — подумал я, повторяя действия орка из сна и моё зрение с необычайной лёгкостью, словно бы само собой, перешло в духовный режим. Только если вчера мне необходимо было для этого сильно напрягаться, чтобы по отдельности увидеть дымку на дереве или траве, то теперь я видел всю картину целиком.

Вытерев враз вспотевший лоб рукавом, я понял, что отчётливо помню два проведённых шаманом во сне целительских ритуала, а также осознаю, как их правильно делать.

«Если дело обстоит так как я себе нафантазировал, то у меня появляется шанс на жизнь и даже на что-то большее» — пронеслось в голове и, закрыв дверь на засов с помощью ножа я уверенной походкой двинулся в сторону входа в село. Туда, где среди деревьев, заметил оранжево-красную ауру человека. По всей видимости деда Агапа, с которым отправлюсь на пастбище.